Энигма

— Сильно устал, дорогой Сенку? Денёк выдался просто сумасшедший. Ген, по-прежнему удерживая близкого знакомого за руку, сопровождал его в дороге и к лифту, и к спальням. По окончании маршрута он всё ещё не собирался отделяться, поэтому в комнату Сенку бесстыдно вошёл вместе с ним. Сопротивления со стороны последнего, впрочем, никакого не было. — Да, пожалуй. Много всего навалилось, — Сенку вздохнул и, пройдя к кровати, наконец-то выпал из состояния прострации, — ты так и будешь ходить со мной в облипку? — Если ты не против, то я могу. Мне только в радость, — как всегда, лицо Гена осветилось мягкой улыбкой. У Сенку же на такие эмоции не оставалось сил. Образы Хрома и Джоэла сидели в голове, а на фоне в ушах отдавались истошные рыдания Хомуры, долгие и громкие. — И сидеть собираешься здесь? Я вообще-то планировал лечь спать. Тебе, между прочим, тоже не помешает. И так прошлой ночи хватило. С самого утра Ген выглядел сонным, часто зевал и растирал покрасневшие глаза. Но с тех пор, как Сенку отметил это в столовой, тема больше не поднималась. Времени не было, да и желания тоже. — Ерунда. К тому же ты всё равно сейчас не уснёшь, дорогой Сенку, не выдумывай. Я был бы не прочь просто полежать рядом с тобой, глядя в потолок. Сенку, не закончив слушать Гена, бросился в кровать. Он устало развалился на простыни и, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Тяжесть событий куда сильнее сказывалась на нём морально, чем физически, однако одно от другого в любом случае зависело. — Ну так? Ты не против, если пристроюсь рядом? Бросив на Сенку очаровательный взгляд, Ген сложил руки в молитвенном жесте. Тот, медленно повернувшись, закатил глаза и утомлённо простонал: — Валяй. Помни: если убьёшь меня, Ксено поймает тебя моментально. — Ай-яй! Дорогой Сенку, я надеялся, между нами уже сложились достаточно доверительные отношения для отсутствия подобных мыслей, — услышав положительный ответ, Ген заметно обрадовался. — Вот проснусь живым наутро, и, возможно, моё доверие к тебе прибавится. — Потеряешь бдительность? — Усыплю насильно. Ген, просияв, сел на пол рядом с кроватью и мечтательно вздохнул. Ему явно нравилась озвученная Сенку перспектива, и он, замолчав, тоже собрался погрузиться в далёкие раздумья и отойти от привычных разглагольствований, чем значительно смутил Сенку. — Ты на полу сидеть собираешься? — Прозвучал вопрос, и теперь настало время удивляться Гену. — А есть какие-то другие варианты? Я рядом, почему бы и нет. Не ты ведь планируешь ложиться на пол в собственной комнате. — Но и гостя там оставлять некрасиво. Даже такого, как ты, — Ген вскрикнул громкое «эй», но Сенку продолжил говорить, не задерживаясь на деталях, — давай уж, ложись ко мне. Места предостаточно, а уснуть ты должен быстро, учитывая обстоятельства прошлой ночи. — Надеюсь, ты понимаешь, что отказываться я не собираюсь, — с полной уверенностью Ген поднялся с пола и моментально оказался в одной постели с Сенку, позади него. — Мечты стремительно воплощаются в реальность. Никакой открытой реакции не последовало, но Ген краем глаза сумел заметить, как сильно Сенку сжал простынь в руках и поджал искусанные губы. — Кстати. Прости, конечно, но ты случаем не голоден? Мы не поужинали перед сном. Может, принести тебе чего-нибудь? Чай выпьем ещё. — Ты смеёшься, менталист? Принятие горизонтального положения после пищи может спровоцировать изжогу. Да и не то чтобы у меня оставался аппетит или желание подниматься. — Я серьёзно! Кто знает, что будет завтра? Ой, то есть… вдруг у нас не будет времени поесть? — Слушай, если тебя тянет на разговоры перед сном, можешь рассказать мне сказку, так и быть. Когда нам здесь не хватало времени на еду, не считая расследований? Не чуди. — Эх, ладно. Но я старался. А насчёт сказки надо подумать. Помнишь, я начинал говорить про парня, которому пришлось восстанавливать цивилизацию с нуля? Так вот, слушай внимательно. И Ген принялся рассказывать. Он вдавался во все подробности, красочно и чётко описывал каждого второстепенного персонажа истории и захватывающе говорил про каждое сражение, будто видел всё собственными глазами. Сенку, хотя притворялся спящим и уставшим, слушал с огромным интересом. Особенно его привлекали моменты, когда главный герой мастерил что-то или собирал впечатляющие изобретения из подручных материалов. В то же время Сенку представлял, как из запутанных ситуаций такого рода пытался выбраться бы сам. На удивление во многих решениях, даже самых нестандартных, он сходился с героями истории. Однако Ген, пренебрегший сном в прошлый раз, вскоре стал замедляться всё сильнее, а иногда прерывался на зевания или чересчур долгие подборы фраз. В конце концов, он уснул, когда вот-вот должен был рассказать, чем закончился разговор протагониста с его объектом бесконечной симпатии. Любовная линия по неведомой причине зацепила Сенку. Он понимал, что за прототипы персонажей менталист, вероятно, взял их двоих. Последнее действие, которое Сенку заметил за Геном, прежде чем тот погрузился в сон — жест интимный, чрезвычайно приятный. Ген тихо пожелал спокойной ночи, путаясь в словах от постепенно накатившей сонливости, и укрыл его одеялом. Не полез с касаниями или объятиями, пользуясь состоянием «уснувшего» Сенку, не укутался в одеяло сам и — тем более — даже не подумал поднять руку и прикончить его. Сердце внезапно забилось быстрее, ладони вспотели, а вдоль позвоночника прошла волна холода. Благо, Ген уже не мог этого заметить, а Сенку решил не зацикливаться на этом, иначе с размышлениями о чувствах пролежит до самого утра, не сомкнув глаз. Так или иначе все мысли, пока рядом находился Ген, зачастую сводились только к одному — желанию задержаться в мгновении навечно.

***

Проснуться на следующее утро возле Гена было просто удивительным сразу по нескольким причинам. Во-первых, Сенку оставался жив и здоров. Более того, он даже не видел опасности в столь сложной ситуации. Во-вторых, в кои-то веки он встал раньше менталиста и мог просто полюбоваться его расслабленным лицом, не сталкиваясь с натянутой улыбкой или нервной болтовнёй. Единственным смущающим наблюдением оказалась чужая рука, некстати устроившаяся у Сенку на поясе поверх одеяла. Он не испытывал от объятий негативных эмоций, но чувствовал странные покалывания, тёплые и приятные, в месте соприкосновения. Но в крайней степени непривычные ощущения сковывали тело и пленили разум, заставляя Сенку испытывать такие переживания, о которых прежде он даже не подозревал. Поднимаясь с кровати, он старался не делать лишних движений, дабы не потревожить и без того недостающий сон Гена. Однако у него не получилось. Стоило только встать на пол, и менталист тут же распахнул сонные глаза, удивлённые и слегка растерянные. — Чёрт, — тут же выдохнул Сенку, осознав свой провал в единственной поставленной задаче, — извини, не хотел будить. — Доброе утро, дорогой Сенку, — Ген потёр лицо ладонями и медленно потянулся, после чего принялся крутить головой по сторонам, разминая шею, — не переживай, я же сам напросился к тебе спать. Ерунда. Не имею права возмущаться. — Мне почему-то казалось, ты из тех, кому нравится спать до обеда. Но всякий раз убеждаюсь в обратном. — Брось, я действительно люблю валяться в постели парочку лишних часов по утрам. Всё изменилось только в этом месте. Не хочу пропустить ничего интересного, понимаешь ли. Вот попаду домой, отосплюсь сразу за всё время. — Опять ты про своё «интересное». — Да ладно. Мог бы уже привыкнуть. Идём умываться и бегом на разведку. Нас наверняка ждёт что-то новенькое. — Ку-ку-ку, позавтракаем и вперёд. Будем надеяться, что приятель Почемучка не поскупился на новые комнаты. — М-м, точно. Завтрак, — задумчиво протянул Ген и тихо вздохнул, соскользнув с кровати. В несколько лёгких движений он оказался в ванной прямо позади Сенку, — ты же не против, если я возьму одну из запасных зубных щёток? Не хочу сейчас идти до комнаты. — Да-да. Валяй, для тебя не жалко, — ответил Сенку, после чего заметил в зеркале, как Ген довольно улыбнулся, — пустяковое дело. Они даже не мне принадлежат. — Очень мило, мы от флирта сразу перешли к бытовухе. Спасибо, дорогой Сенку! На очередной повод закатить глаза Сенку никак не отреагировал, лишь продолжил заниматься утренними процедурами молча. Много времени это не заняло, как и у Гена, так что вскоре они вдвоём уже направлялись в столовую, параллельно переговариваясь о всяких мелочах, касавшихся минувшей ночи. Вот только либо у судьбы, либо у Почемучки были абсолютно другие планы на Сенку и остальных, ибо совершенно внезапно огромная дверь в столовую оказалась заперта. — Кажется, нас здесь сегодня не особо ждут, — Ген неловко улыбнулся и почесал затылок, — вот незадача-то. — Уверен, что это не кто-то из наших закрылся изнутри? — спросил Сенку, но, столкнувшись со скептическим взглядом Гена, понял, насколько смешно звучал его вопрос со стороны, — ладно. Будем надеяться на разумное объяснение Почемучки. Неприятно. — Ой, выше нос, ну же. Подумаешь, дорогой Сенку, поедим позже, раз уж такие обстоятельства. Не умрём, в конце концов. Наверное. Ха-ха! — Ладно. Давай пойдём смотреть, что нового появилось в здании. По-любому найдём кого-нибудь по ходу дела, там и спросим. — Да-да. Бежим к лестнице, — Ген внезапно схватил Сенку за рукав и, залившись игривым смехом, с разгоном потащил его вперёд по коридору. — Эй, ты что делаешь?! — тут же вскрикнул Сенку, едва удержавшись на ногах после резкого толчка. Правда, несмотря на словесное негодование, двигаться за Геном он не прекратил. — Отвлекаю от дурных мыслей, пока они не начали забивать твою прекрасную головушку. Ничего особенного, — оживлённо ответил Ген, и Сенку, застыв в моменте, залюбовался сияющим лицом и невольно забыл обо всём вокруг. Этот человек удивителен всецело. И каждая смена его настроения, прихоть поведения или загадочное перевоплощение бросали перед Сенку неразрешимый вопрос. Какой же он — настоящий Ген? Разительный контраст между запечатленными обличьями менталиста, прежнего и нынешнего, заставлял сомневаться в их принадлежности к одному человеку. Тот, кто некогда метал ледяные взоры, уныло вздыхал и с беззаботной усмешкой обвинял товарищей в тяжких преступлениях, постоянно преображался на глазах за считанные секунды. Ныне чарующие улыбки, пронизанные неотразимым обаянием, и рассекающий их смех обвораживали Сенку. Ген прекрасен, не иначе. Перед его пленительностью устоять было непросто, да и делать этого не хотелось. Но всякий раз, стоило Сенку поддаваться и прекращать сопротивление, он сильнее ощущал, как непреклонное грехопадение проносилось по телу, соскальзывая с мест, где менталист оставлял трепетные прикосновения. Он пропал. Влюбился. И сейчас, чувствуя тепло рук Гена, Сенку понимал это вполне отчётливо. Примерно на одном уровне с плазмогазодинамикой. — Дорогой Сенку, — томное придыхание раздалось прямо под ухом Сенку, — эй, ты чего? Мы пришли. Как себя чувствуешь? Сенку продолжал плавать в отчужденности и блуждать взглядом по обворожительному лицу менталиста, словно зачарованный. Последний, в свою очередь, пытался вернуть спутника к реальности, мило свёл брови и нахмурился. — Я думаю, из нас двоих такое поведение куда больше подходит мне. В облаках витаешь, да? Или у меня на лице зубная паста? Просто ты так смотришь, ха-ха. Дорогой Сенку, приём. — Ах, Сенку! — наконец-то в зону восприимчивости Сенку ворвалось хоть что-либо, помимо Гена и мыслей о нём, — рад очередной ожидаемой встрече. И с Вами тоже, мистер Ген. Голос Ксено, в отличие от Гена, не склонял ко сну, не гипнотизировал и не помогал забыться, как простой белый шум. По крайней мере для Сенку. Было достаточно оснований полагать, что тот же Стэнли всякий раз получал все вышеперечисленные эффекты разом, стоило Ксено лишь издать кратчайший звук. — Всё в порядке, Сенку? — настороженно уточнил Ксено, заметив отсутствие реакции на приветствие. Конечно, ярко выраженного беспокойства он не демонстрировал, но как минимум испытывал лёгкое волнение за подопечного, — ты слегка бледный. Мистер Ген, Вы ведь были с ним всё это время? В чём дело? — А-а? Я в норме. Просто не завтракал, а тут мы сразу поднялись на четвёртый этаж. Вы же знаете, как я «дружу» со спортом, — Сенку наспех оправдался и отвёл от Гена взгляд, опомнившись. Про ладонь, по-прежнему пленённую нежной хваткой менталиста, вспоминать он не торопился ровно до тех пор, пока не заметил многозначительную улыбку сощуренного наставника. — Это третий этаж, — отметил Ксено, по очереди рассматривая то радостного Гена, то пришедшего в чувства Сенку, — не считая подвалов. На тебя не похоже. Температуры нет? Неужели до сих пор потрясён вчерашним? — Не напоминай, — попросил Сенку, когда ему предстали образы покойных Хьёги, Хрома и Джоэла, — просто задумался. И здесь, рассчитывая избежать с Ксено дальнейших нежелательных обсуждений, Сенку мотнул головой сначала в сторону Гена, а затем — на него и Стэнли. Часть силуэта последнего виднелась за ближайшей дверью, и он молча наблюдал за другом во избежание опасных ситуаций, а остальным лишь кивнул в знак приветствия. Ксено должен был понять без слов. Так и произошло. Он окинул Сенку с Геном многозначительным взглядом, закатил глаза и развернулся. Ген, в свою очередь, захотел узнать у Сенку, что это должно было значить, однако идея провалилась. К тому же Ксено, отметив тему закрытой, указал вперёд и сказал: — Идём. Пока мы успели посмотреть только библиотеку. Как раз покажу тебе, Сенку. — Библиотеку? Значит, она тут всё же есть. Неплохо. — «Всё же»? Ты надеялся на её существование? — Ксено уверенно подошёл к двери, из-за которой выглядывал Стэнли, контролируя происходящее. Следуя за ним, Сенку в самом деле задумался над заданным вопросом. Как-то раз у них с Геном уже зашёл разговор о чтении и сказках на ночь, и именно тогда ненароком прозвучали фразы о библиотеке, отсутствие которой ненадолго поставило менталиста в тупик. Должно быть, сейчас он доволен больше всех. — Нет. Не совсем. Не обращай внимания, я просто так сказал. Но совершенно точно не расстроен. — Как скажешь, — Ксено пожал плечами и быстро переключил внимание на Стэнли, — мистер Рюсуй закончил перебирать книги о кораблестроении? Боюсь, мы можем застрять здесь надолго, если я начну делать то же самое. Особенно при том, как много научной литературы заприметил, даже не вглядываясь. — Ха, не переживай, Ксено! — несмотря на то, что Ксено намеренно понизил голос, Рюсуй сумел услышать его слова. Он расслабленно сидел на стуле, будучи окружённым целой горой толстых книг, и встречал гостей с широкой улыбкой, — я и за неделю не закончу, по всей видимости, но знаю, к чему ты клонишь. Засиживаться не будем, снаружи так много дверей, что перебирание справочников из академии Нанами отложить можно и на потом. А вам, Ген и Сенку, утра. — Доброе, дорогой Рюсуй! Красиво и просторно, как в сказке, — Ген восхищённо вздохнул и принялся бегать по залу, не пропуская ни одной полочки или искусственного растения. — Интерьер неплох, это да. Но меня смущает тот факт, что ни одна книга не покрыта пылью. Они не просто выглядят как новые, но за ними ещё явно кто-то присматривает, — Стэнли подошёл к одной из стопок изданий и демонстративно провёл по ней ладонью. Используемая рука по-прежнему осталась идеально чистой. — Непонятным образом уборка организована на высшем уровне во всех комнатах. Вспомните, что происходит с телами жертв, пока мы находимся в зале суда. — Вообще-то мы не знаем этого, Рюсуй. Они исчезают, — напомнил Сенку, но именно такой ответ и устроил говорящего. — Вот именно! Исчезают. Не остаётся ни капельки крови. Подход к чистоте и впрямь ответственный. Много людей занимаются ею, наверное. — Либо же по какой-то причине здесь уборку производить намного легче, нежели в привычных нам условиях. Возможно, мистер Почемучка имеет специальные приспособления или тайные методы, — Ксено сощурился, сильно задумавшись об озвученных теориях, — боюсь, в ближайшее время правду мы не узнаем. — Тут ты прав на все десять миллиардов процентов, — кивнул Сенку, мысленно не придя ни к единому достоверно звучащему варианту. — Всех приветствую. Что обсуждаете? Раздавшийся со стороны двери голос, усталый и хриплый, принадлежал, несомненно, Цукасе. Спутать его с кем-либо другим было бы тяжело, поэтому Сенку даже не пришлось оборачиваться, дабы убедиться в своей догадке. Ген, как обычно, начал ёрничать и пытаться привлечь к себе внимание. — Ой-ой, дорогой Цукаса, рады тебя видеть! Просто обсуждаем очередные замашки нашего ведущего. И теперь, к слову, мы все в сборе, кроме дорогой Хомуры. — Не думаю, что после вчерашнего она захочет выходить в свет, — моментально изменившись в лице, Рюсуй стал выглядеть значительно менее счастливым, чем ранее, — хорошо, если она хотя бы плакать перестала. С утра мы хотели её проведать, но дверь никто не открыл. — Формально этого хотел только мистер Рюсуй. Мы со Стэном его лишь сопровождали, не более. Не смотри так, Сенку, — Ксено скрестил на груди руки и поспешил оправдаться до того, как Сенку начал бы говорить о ранее неведомом со стороны учёного сочувствии. — Я не смотрел- — Ну-ну. А вообще неудивительно, что мисс Хомура закрылась ото всех. Ей нет до нас никакого дела. В конце концов, можно понять, учитывая их связь с мистером Хьёгой. — Для меня это тоже стало ударом. Мы с Хьёгой, может, не были так близки, но он определённо вызывал во мне много положительных эмоций. Правда, не думаю, что он сказал бы то же самое обо мне, — Цукаса вздохнул и ненадолго прервался на раздумья перед продолжением рассказа, — всю ночь я не мог сомкнуть глаз, думал об этом. Хотел сейчас лечь спать, но всё-таки нашёл силы прийти сюда. — Похвально, мистер Цукаса. Обо всех трёх покойниках минувшего дня можно сказать то же самое. Не могу назвать их плохими людьми, только своеобразными, — Ксено, заметив, как Стэнли собрался что-то сказать, успокаивающе положил ладонь ему на грудь и мягко улыбнулся, — я понимаю, Стэн. Тебе не нравится мистер Джоэл, но он правда налетел на меня случайно. Всё в порядке, видишь? Даже царапина зажила. Прежде Сенку не знал, насколько Стэнли злопамятный человек, но прекрасно догадывался, что любой ущерб в адрес Ксено он воспринимал на личный счёт, причём чересчур серьёзно. — Кстати, — пользуясь повисшим молчанием, пока Ксено гладил друга, а тот едва ли не мурлыкал под бережными прикосновениями, Цукаса решил задать интересующий его вопрос, — вы не знаете, что со столовой? Там закрыто. Причём довольно долго. В два часа ночи я уже не смог зайти. — Без понятия. Мы тоже обратили внимание, — сказал Сенку, и в разговор ненароком вклинился Ген. — Да-да, было дело! Похоже, там закрылся кто-то? Раз уж здесь сидят все, кроме дорогих Хомуры и Сая, это наверняка один из них. Довольно опасно, между прочим. — Сай не там, я приходил к нему с утра. Он не пустил меня к себе, конечно, но по крайней мере был жив и здоров, когда пожелал доброго утра. Значит, если кто-то и закрылся, то Хомура. — Верно. Но я боюсь, Вы не туда ведёте, мистер Ген. В нашем случае может быть замешано нечто другое, — Ксено стал выглядеть значительно серьёзнее, — у нас со Стэном испарилась вся припрятанная еда. Даже батончики, спрятанные в куртках. Просто пропали. Услышав это, Сенку на секунду почувствовал, словно кровь застыла в жилах. От внезапного предположения, чем могла обернуться безобидная на первый взгляд ситуация, ему поплохело. Панике поддаваться нельзя ни в коем случае, это максимально нерационально, но всё вокруг стало по-настоящему пугать. — Рано делать выводы, но пока ощущения не особо радужные. Надеюсь, нам объяснят, в чём дело. Довольно странное совпадение с тем, насколько резко пропал доступ к еде, так ещё и исчезли все запасы. — Хм-м, стоило бы вернуться и проверить столовую чуть позже. Либо спросить у Почемучки. Как раз можем заняться этим, когда осмотримся тут полностью. — Дорогой Рюсуй прав. Лично мне очень интересно посмотреть, что там за десяток дверей снаружи. Почти как в нашем главном коридоре со спальнями, да? — Да, действительно. Между прочим, на них тоже есть таблички. Значит ли это, что нам снова выделили личные комнаты? — Идём проверять. С библиотекой понятно, уверен, ещё не один час здесь проведём. А вот остальное очень интригует, — не впадая в пессимистичные мысли, Сенку быстро собрался и взял себя в руки, кивнув к выходу из помещения, перегороженному Цукасой. Путь на третий этаж, где большинство участников и находилось ныне, лежал через ту же старую добрую лестницу, ранее появившуюся из ниоткуда. Впрочем, это место уже мало чем могло удивить. Сложность и качество конструкций не только завораживали, но и заставляли испытывать огромное уважение к инженерам и проектировщикам. Хотя со стороны заложников довольно странно оценивать место их заточения подобным образом. Очередной просторный коридор не выделялся ничем особенным: всё те же невзрачные стены, пол и светильники. Оформление простое, но со вкусом. Весьма тяжело провалиться в использовании нескольких цветов и простейших узоров. Как только Сенку подошёл к двери наружу и задрал ногу, чтобы переступить порог, он почувствовал бесцеремонный толчок сбоку и по инерции едва не угодил в Цукасу. Изумлению не было предела, когда выяснилось, — а произошло это довольно быстро — что виновником встряски являлся Ген, вдобавок распустивший локти явно целенаправленно. — Извини, дорогой Сенку! Я просто вспомнил кое о чём. Не хотел. Очень сожалею, — молниеносно выпрыгнув в коридор, он принёс извинения наспех, в неразборчивом бормотании, и понёсся вперёд, оглядываясь по сторонам. Остановился же взбудораженный менталист только после того, как наткнулся на одну из дверей, нужную ему, и сорвал с неё табличку из тонкого металла. Тут же смяв её, он заметно успокоился и спрятал ныне бесполезную вещицу за пазуху. Само собой, все его действия сопровождались внимательными взглядами остальных, в том числе и недоумевающего Сенку. — Что на тебя нашло? — уточнил он, отряхнувшись от невидимой пыли, и вскоре отошёл от неожиданного нагоняя. — Ха, ерунда. Теперь всё хорошо. Просто эта табличка мне совсем не нравится. Моё лицо там ужасно! Вообще не похоже, — по-детски Ген надул щёки и потёр пол носком обуви, изображая основательную неловкость. — Да ладно, менталист. Я на десять миллиардов процентов уверен, что ты не можешь выглядеть плохо. Даже на сомнительном портрете, нарисованном самым непрофессиональным в мире графическим дизайнером. — Брось, дорогой Сенку, не преувеличивай. Я, конечно, невероятно милый и красивый, — Ген забыл добавить только «скромный», — но испортить можно абсолютно что угодно. Если это не ты, конечно. — Никакие пиксели тебя не изуродуют. Просто покажи, позволь хотя бы утолить чисто спортивный интерес, — Сенку чувствовал себя так, словно общался с застенчивым ребёнком, а не уверенным и наглым Асагири Геном, — и не упустить возможность поглазеть на прекрасное в очередной раз. Хотел это услышать? — Хоть ты и сказал мне сейчас больше хороших слов, чем за всё время пребывания здесь, и даже выдавил через силу забавный флирт, ответ остаётся отрицательным. Я переживаю, перестань. Разговор вёл в тупик. Ген ни в какую не хотел показывать обыкновенную табличку, что совершенно не было на него похоже, и всячески отнекивался на каждую спокойную просьбу. Слабо верилось в наличие у менталиста странных комплексов по поводу портретов, но прибегать к насилию Сенку не собирался. А помимо этого варианта оставалось лишь смириться с мыслью в духе «у всех свои тараканы в голове» и включить режим вечного ожидания подходящего момента для возобновления разговора. — Но за комплименты большое спасибо. Рад, что я тоже тебе нравлюсь. Мне приятно. — Да-да, можешь оставить благодарности при себе. Считай, я пытался играть твоим оружием. Правда, не сработало. — Почему же? Я очарован. Кажется, это уже результат. Пусть и не тот, которого ты добивался. «Как обычно», — промелькнуло в голове Сенку, стоило вспомнить тысячу случаев, когда благодаря удаче (или, скорее, её отсутствию) у него получалось нечто отличное от необходимого, но технически не бессмысленное. Ровно то же самое произошло и сейчас. Хотел развеять сомнения в мутном менталисте — случайно обворожил его. А можно копнуть ещё глубже. Хотел разгадать тайны жуткого места — влюбился в порождение его тени. «Молодец, Сенку. Десять миллиардов очков тебе». — Допустим, я не удивлён. Можешь соскочить с темы, так и быть. Покажешь, что у тебя за дверью? Или это тоже секрет? Вдруг стены «страшные», снова краснеть лишний раз придётся. — Я ведь сам не могу знать, что там, дорогой Сенку, — пожал плечами Ген, уверенно схватившись за дверную ручку, — идём, если хотите начать с меня. Отворив дверь, Ген представил взглядам шестерых человек большую и хорошо обустроенную комнату, отделанную в тёмно-синих, чёрных и золотых оттенках. Посередине стоял огромный телескоп, способный использоваться лишь в декоративных целях из-за отсутствия окон. Тёмный плиточный пол почти полностью покрывался пушистым ковром, усеянным светящимися в темноте звёздами, а большой светильник напоминал модель Солнечной системы. Мягкие кресла и необычные полки контрастировали с некоторыми строгими элементами мебели в виде обыкновенного письменного стола, разложенных по ящикам письменных принадлежностей и прочих деталях интерьера. Несмотря на сочетаемость цветов и лаконичный дизайн предметов по отдельности, в комнате прослеживался беспорядок. Отдельно подкидывали дрова в огонь фотографии маленького Сенку из семейного архива, развешенные по стенам вдоль и поперёк. Подолгу всматриваясь в детали, Сенку никак не мог чётко сформулировать конкретные мысли и определить впечатление от увиденного. Ксено, судя по тяжёлому молчанию, тоже ненадолго впал в ступор. Никакой ясности. — Это… твоё? — единственное, что Сенку смог выдавить, когда более-менее упорядочил сознание, — точно ничего не перепутали? — Я уверен. Можете проверить лица на остальных дверях и методом исключения прийти к ответу, — пожал плечами Ген, не проявляя особо ярких эмоций. — А какое, собственно, назначение у этих комнат? На рабочий кабинет уже не тянет, — бегло оценив обстановку внутри, спросил Стэнли. — Похоже на личные покои. Прямо-таки комната мечты, — раздался сзади голос Цукасы, и, обернувшись, Сенку увидел, как тот открыл у них за спиной ещё одну дверь, с собственным изображением, — всегда хотел такую, один в один. Даже предметы на тех же местах стоят. Немного пугает. За второй открытой дверью виднелось помещение, которое Цукаса назвал «покоями». Ему в самом деле подходила царящая там атмосфера. Приглушённый свет, тёмные обои, шкуры животных и висящие на стенах образцы различного холодного орудия. Вместе с тем частично прослеживались очертания кожаной боксёрской груши. — Да ладно! Ха, они ведь не могли уместить всю планету в одну комнату? Было бы неплохо, — щёлкнув пальцами, Рюсуй принялся оглядываться по сторонам в поисках своего изображения, однако сепарироваться от остальных пока не планировал. Кое-что до сих пор смущало. — То есть… менталист, хочешь сказать, ты увлекаешься этим? — Сенку указал на расположенный в углу огромный верстак с оборудованием, необходимым для роботостроения. — Ха-ха, как грубо говорить «это», когда дело касается чьих-то увлечений. — Увлечение? Серьёзно? Да сюда гораздо лучше вписался бы Ксено или я, — Сенку ненадолго задумался, как первый взгляд на помещение вызвал у него мурашки. Глубоко внутри он уже догадывался, почему так произошло, и мог даже озвучить свою версию, пусть понять его способен был лишь один человек, — или же- — Бьякуя, — закончил он в один голос с Ксено. В покоях Гена Сенку ожидал бы увидеть благородные фиолетовые оттенки, роскошную королевскую мебель, коллекцию карт, фишек и цветов, да хоть огромное казино, но точно не чуть более беспорядочную версию собственной мечты. Целиком и полностью она ассоциировалась только с одним человеком. И его, к сожалению или счастью, не было рядом. — Люди многогранны. Может, мне действительно интересна вся эта тема с космосом и роботостроением, как и дорогому Бьякуе, упомянутому вами, — отмахнулся Ген, — тем более моё восхищение не значит, что я сам прикладываю руки к науке и пользуюсь всем этим. — А мои фотографии? К тому же детские. Ты явно был либо сталкером, либо моим фанатом в прошлом. А может, и то, и другое. Так ещё и с продолжением в настоящем. На самом деле это многое проясняет. А те сказки и поэзия на полках? Да у вас с моим стариком вкус один в один. — Бывают же совпадения, — Ген снова попытался скрасить разговор улыбкой. — Как Вы собираетесь объясняться, мистер Ген? Действительно напоминает фанатизм. — Я уже объяснился по мере своих возможностей, — Гену оставалось лишь развести руками и показать полную безнадёжность. Но тут в дело вновь вступила актёрская игра и смена образа, до этого так часто сбивавшая Сенку с толку. Вмиг став абсолютно серьёзным и сбросив с лица привычную улыбку, он понизил голос и стал звучать угрожающе, гранича в поведении с чистой агрессией. — А если остались ещё какие-то подозрения, можете оставить их при себе. Я распинаться перед вами не собираюсь. — Неважно, — Стэнли, даже не восприняв всерьёз услышанное, пренебрежительно выдохнул, — под пытками мне всё расскажешь, как миленький, если потребуется. — О, вот оно что? — Ген склонил голову, окинув Стэнли томным взглядом, — может, прямо сейчас и проверим? Хочешь выдернуть мне пару ногтей? Разрешаю. Или лучше сломать пальцы? Хотя, возможно, дорогой Ксено предложит куда более «элегантные» методы, да? Стул Иуды, например, или пытки водой. Тогда и посмотрим, как много я расскажу. Знаете, я не особо терпелив к боли, могу выдать лишнее. Потом сами будете жалеть, мол, «ты всё испортил!» — Угомонись уже, иначе останешься и без ногтей, и без пальцев, и под струёй воды. И это ещё до того, как я начну допрос. — Угрожать ты во всю горазд, дорогой Стэнли. Да только на деле и пальцем меня не тронешь, если я не наброшусь на дорогого Ксено. — Всё, менталист. Предположим, ты действительно просто одержим мной со времён, когда мы не попали сюда. Нам же лучше так считать, — Сенку почувствовал, что конфликт мог перерасти во что-то серьёзное без его вмешательства, поэтому и принял решение прервать Гена лично. — Хорошо! Всё равно твоя формулировка в целом верна, пусть и не имеет никакой связи с происходящим сейчас, — Ген поумерил пыл, продемонстрировав тем самым уважение к Сенку и его просьбе, — кто следующий покажет комнату? Дорогой Ксено, как насчёт тебя? — Я могу, — сказал Сенку, скорее, из горящего интереса посмотреть на подготовленную для него комнату, чем с целью выгородить Ксено. Правда, на пути к нужной двери ему в голову пришёл вопрос, сопротивляться которому он был не в силах. Комнаты изначально были предоставлены всем участникам, но большая часть из них не сумела дожить до нынешнего момента. Значило ли это, что в теории можно было пользоваться выделенными им помещениями, как свободными? Однако теория разбилась вдребезги при первой же попытке Сенку открыть одну из таких дверей. Ручка не поддавалась, хотя в комнатах присутствующих такого не было. — Видимо, мистер Почемучка позаботился об этом, — отметил Ксено, — значит, в комнаты умерших мы попасть не можем. Сенку задумался. Ксено прав, бесспорно, и для них полученная информация стала бесконечно полезной, ведь позволяла прояснить один момент. Комната Хомуры. Перед Сенку раскинулась просторная обитель, подобная храму, укрытая мглой болезненной одержимости, когда он открыл дверь. Нежно-розовые оттенки стен, ассоциировавшиеся с девушкой, сливались с темными готическими элементами, напоминающими о натуре Хьёги, создавая причудливый контраст. Утончённость и сила, свет и мрак переплетались между собой, отражая сочетание флегматичной и спокойной Хомуры с её нездоровой увлечённостью господином. По центру даже располагался аналой, увенчанный его портретом вместо священной иконы, а по периметру наклонной доски благоухали алые цветы и горели свечи, отбрасывая теплый, мерцающий свет, окутывающий зал аурой благоговения и преклонения. — Аналой перед престолом? Как думаете, значит ли это, что мисс Хомура — почитательница католицизма? — ни намека на удивление не отразилось на бесстрастном лице Ксено, и он усмехнулся, позабавившись от собственных вопросов. Сенку, не поддавшись мимолётному желанию застопориться, тоже не выразил особо ярких эмоций от увиденного. Подниматься по низким ступенькам, чтобы пройти в иллюзорный храм, он не стал. Лишь убедился в верности своей догадки, выдохнул и захлопнул дверь резким и уверенным движением. Цукаса, планировавший пройти внутрь, на секунду опешил от такой бесцеремонности и потерялся в формулировке просьбы пропустить его. — Она жива, — смело заявил Сенку, после чего продолжил путь по коридору к комнате со своим изображением, — иначе было бы закрыто. — Так ты хотел убедиться, не покончила ли дорогая Хомура с собой, закрывшись в спальне или столовой? Хитро, дорогой Сенку, я впечатлён, — Ген весело похлопал и снова перешёл к свободному и раскрепощённому образу, ничуть не стесняясь выражений и не стараясь звучать высокомерно, как в разговоре со Стэнли несколько минут назад. — Просто воспользовался ситуацией. А с религией, Ксено, тут явно особый случай. Не думал, правда, что всё настолько запущено в плане Хьёги. — Она была готова отдать все наши жизни, включая свою, в обмен на свободу мистера Хьёги. Даже если между ними нет романтической любви, очевидно, что связь должна быть довольно серьёзной, — Ксено пожал плечами. Сенку безмолвно согласился. Наконец он подошёл к двери, предназначенной ему, и схватился за ручку, движимый сильным интересом. Правда, если Почемучка действительно залез ко всем в голову и узнал, о чём мечтал каждый, то он заранее прекрасно понимал, с каким видом столкнётся при входе. Ровно так оно и было. Изнутри комната во многом походила на ту, что была у Гена, только казалась куда более прибранной и упорядоченной. Те же космические мотивы прослеживались в интерьере, но вдобавок присутствовало несколько дополнительных столов с пробирками, колбами, ящиками инструментов и прочими предметами, необходимыми Сенку для реализации увлечений. Помещение напоминало небольшую домашнюю лабораторию, наполненную всеми удобствами, и нечто подобное и так было у Сенку дома. Его родная комната дышала научным энтузиазмом, являясь свидетельством безграничного стремления Бьякуи поддержать пытливый ум сына. Ностальгия наполнила сердце Сенку, и тоска по отцу тут же глухо забилась в груди. Несмотря на попытки скрыть от остальных свои чувства, он понял, что это бесполезно. Ген и Ксено всё равно моментально заметили изменения, от которых Сенку было необходимо отвлечь. — Ах, Сенку, ты только взгляни, какие элегантные покои предоставили мне и Стэнли. Просто загляденье, — открыв сразу две соседние двери, сказал Ксено, и это действительно сработало. Сенку обернулся, будучи не в силах сопротивляться подогретому интересу. Ничего особо ошеломляющего в комнатах не нашлось, если изначально знать, кто их хозяева. У Ксено все полки в основном были заставлены инструментами, пробирками и инженерными приспособлениями, в то время как у Стэнли — оружием. — Как много пушек у тебя, Стэнли Снайдер! Разве это честно? — прикрикнул Рюсуй. — Расслабься, это муляжи. А в остальном комната меня устраивает. — Ха, а как так вышло, что ни одной фотографии Ксено не висит? — Рюсуй хитро улыбнулся. Он явно породнился уже со всеми участниками здесь и нисколько не боялся задавать им смущающие вопросы. Однако Сенку дал ответ гораздо раньше, чем Стэнли успел неловко прокашляться. — Эй, погодите. Так у вас с Ксено комнаты соединены? Внутри нет даже ограждающей стены, — заметил он, подойдя чуть ближе и обратив внимание на очевидную странность в архитектуре. — Как видишь, да. Весьма удобно. Спасибо мистеру Почемучке за понимание. — Интересно, Рюсуй, что в комнате у тебя. Неужели впрямь уместили всю планету? Хотя я не удивлюсь, — потянувшись в карман за сигаретами, сказал Стэнли, тем самым искусно отведя тему от них с Ксено. — И в правду, ха! Остался только я. Комната самого жадного человека в мире обещала быть как минимум интересной. Сенку навострил уши и зрение, готовясь взглянуть на восьмое чудо света. Или же девятое, если считать Гена. Только реальность оказалась куда более впечатляющей, чем любые сформированные ожидания. Конечно, за дверью находилась и дорогая мебель, обитая бархатом и украшенная золотом, всюду блистали украшения, висели шикарные картины, но в центре внимания располагались не какие-то побрякушки, а нечто совершенно иное. На небольшом журнальном столике из закалённого стекла, стоящем посередине, лежала обыкновенная сложенная шахматная доска, а рядом с ней — три антикварные фарфоровые чашки и небольшой чайник, расписанный множеством хрупких цветов. С вечно счастливого лица Рюсуя тут же спала улыбка, сменившись тяжёлой задумчивостью и давящей тоской во взгляде. Он подошёл ближе и огладил посуду по металлическим каёмкам, после чего с предельной осторожностью раскрыл шахматную доску и прикоснулся к игровым фигурам. — Сай и Франсуа, — прошептал он еле слышно, и с каждой секундой стал всё больше погружаться в совершенно несвойственное ему уныние. Внезапно Сенку ощутил огромное сочувствие к Рюсую. Если подумать, этот человек в последние дни пережил слишком много. Потерял одного близкого человека, имея на себе косвенную вину, и не получал открытой поддержки от другого. Не заметить, как сильно Рюсуй тянулся к холодному и эмоционально закрытому брату, было довольно тяжело даже для человека с полным отсутствием эмпатии. И при том, из раза в раз терпя поражения в попытках сблизиться или хотя бы поговорить, он не отчаивался, а продолжал улыбаться и мотивировал других. Стэнли в очередной раз подошёл к другу поближе и положил ладонь ему на плечо. Сенку отметил, что такой жест поддержки с его стороны видел уже не раз. Рюсуй нашёл себе по крайней мере одного хорошего друга, на которого вполне мог положиться, и это радовало. — Тебе помочь отвлечься? Или хочешь побыть один? — тактично уточнил Стэнли, мысленно надеясь лишь на первый озвученный им вариант. — Один точно не хочу. Я понимаю: Франсуа к жизни не вернуть никакими слезами, но очень сожалею, что нам не дали попрощаться. Даже полноценные похороны — и те не состоялись. Тела нет. Ни фотографии, ни памятных вещей, ни близких людей вокруг, кроме нас с Саем. Рюсуй не звучал так, словно пытался пожаловаться или наругать кого-то, но порой в его глазах поблескивал яростный огонь, направленный, несомненно, на неупомянутых организаторов убийственной игры. Скорее, он просто изливал душу, делясь переживаниями без надежды услышать ответ. — Как только вернусь домой, первым делом всё организую по достоинству. Если не останусь здесь вместе с Франсуа, конечно. — Довольно, слишком далеко зашёл. Отбой. Кто с тобой совладать сможет? Разве что сам на себя руки наложить решишь. Но этому не бывать, — уверенно заявил Стэнли, но отчего-то после его слов повисло тягостное молчание, — я же прав? — Естественно, я не пойду на такое! Точно не в нашей реальности. Просто думаю обо всём, что ты сказал. Нет того, кто сможет «совладать» со мной? Стэнли Снайдер, ты шутишь? Не заставляй меня произносить это вслух. Такой человек есть, и он прямо сейчас обнимает меня за плечи. Спасибо, кстати, очень греет. Смутившись, Стэнли немного отдалился от Рюсуя. Он без стеснения оказывал подобные знаки внимания лишь до тех пор, пока в них не тыкали пальцем, ведь моментально ситуация для него становилась в разы более неловкой. В ряд исключений попадал только Ксено, с которым границы исчезали напрочь. — Я здраво оцениваю наши возможности и ума не приложу, каким образом и в чём могу тебя победить. Само собой, как самый жадный человек в мире, я хочу твои способности. Нет, ещё лучше! Будь уверен, я продолжу совершенствоваться и рано или поздно обыграю тебя. — Размечтался. Но раз уж тебе так легче, продолжай, я не против. В конце концов, я ничего не теряю, когда раз за разом обхожу тебя во всём. — Ха, как заговорил! Вот он — Стэнли Снайдер, который мне нравится. — Могу сказать то же и о тебе. Изначально пропуская разговор лишь через одно ухо, и то сквозь слова, Сенку не заметил, в какой момент начал заслушиваться им полностью. За платоническими отношениями Стэнли и Рюсуя наблюдать казалось сплошным удовольствием. Аналогичного мнения Сенку придерживался относительно себя и Ксено. Даже если бы выяснилось, что так считал только он, их пара всё равно не переставала быть идеально сочетаемой во многом. Взаимоотношения с Геном рассматривать уже куда более опасно. Сенку был не слишком силён в вопросах дел сердечных и к романтическим чувствам относился с сомнением, однако как человек менталист определённо интересовал его. И тут Ген, будто почувствовав, о чём вдруг начал размышлять Сенку, дёрнул его за рукав. Тем самым он напомнил как о своём существовании, так и об опасной близости, которая практически не разделяла их двоих в ненавязчивых касаниях. — Если хочешь подумать обо мне, дорогой Сенку, то можешь делать это вслух. Тебе не одному интересно, между прочим, — прислонив к груди указательный палец, Ген всячески постарался намекнуть, что очень хочет не только стать причиной задумчивости спутника, но и непосредственно принять участие в обсуждении самого себя. — Раз уж ты догадался, о чём думаю, то и до остального сам дойдёшь, — пожал плечами Сенку, не планируя раскрывать Гену карты. — Эй! Я догадался, потому что ты вдруг схватил и сжал меня за запястье. И, похоже, до сих пор этого не заметил. Больно вообще-то, — жалобно протянул Ген, заставив Сенку опомниться и моментально одёрнуть ладонь. — Извини. Мой косяк. — Да ладно, тебе всё простительно! Я не мазохист, конечно, но это было довольно приятно. Да и необязательно убирать руку, мы же опять сейчас пойдём куда-нибудь. Правда? — Куда? Хочешь сказать, мы полностью осмотрелись? Тогда я не против порыться в библиотеке. — Даже не опробуешь то потрясающее кресло в своих новых покоях? Я не прочь посидеть у тебя на коленках. О, а как же микроскоп оттуда? Хочешь, буду подопытным для рассмотрения? Мне нравится, когда ты мной любуешься. — Хм, а я бы предложил всем вместе спуститься и проверить столовую, — громко щёлкнув пальцами, сказал Рюсуй, вклинившись в чужой диалог без доли робости. К счастью, он уже отошёл от эмоций, накрывших его при виде шахматной доски и чайного сервиза, либо просто сумел хорошо их замаскировать. Теперь все наблюдали Рюсуя, к которому уже успели привыкнуть — уверенного, сильного, в меру серьёзного и оптимистичного. Озвученное предложение звучало разумно, хотя Сенку сомневался в его успехе. Вряд ли за пару десятков минут, которые они провели вместе, что-то могло измениться. Правда, с другой стороны, если учитывать всплывающую порой непредсказуемость этого удивительного места, ничего нельзя было исключать. Но выразить открытое согласие в итоге Сенку не пришлось. Точнее, он не успел кивнуть или открыть рот, прежде чем прозвучало неожиданное объявление голосом Почемучки, полностью накрывшее все возможные планы на времяпровождение в ближайшие минуты. — Участники — в зал. Первый этаж. Сцена напротив. Мотив будет звучать. И ещё несколько повторений фразы, абсолютно идентичных и монотонных. Сенку заметно оживился, окончательно потеряв фокус на тоскливых мыслях о доме, и мельком переглянулся со всеми. — Хоть у нас уже есть некоторые догадки, всё равно очень интересно посмотреть, какое чудо подготовил мистер Почемучка на этот раз, — сказал Ксено, кивнув в сторону лестницы, — идём. — Думаешь, это можно назвать «чудом»? Скорее, наоборот, — отметил Сенку, но без лишних возражений последовал за наставником, проследив, не отставал ли от него Ген. Как оказалось, конечно, нет. Он не отрывался от Сенку ни на секунду, если ему предоставлялась такая возможность. Ничего плохого, впрочем, в этом не было. Даже наоборот. Внизу, стоило лишь спуститься в зал со сценой, откуда обычно вещал Почемучка, произошла встреча с Хомурой, последней недостающей участницей. Сая, разумеется, в расчёт никто не брал. И, только зацепившись за силуэт девушки издалека, Сенку заметил, как сильно она изменилась всего за один день. Её розовые волосы, обычно идеально прилизанные и со всех сторон аккуратно собранные в причёску, ныне были распущены и взлохмачены. Она точно не брала с утра в руки расчёску и вряд ли вообще прикасалась к голове. Её красные глаза с тёмными синяками под ними свидетельствовали о бессонной ночи, а на щеках виднелись дорожки засохших слёз: небольшие, но вселяющие горечь. Даже твёрдо стоять на ногах она либо не могла, либо не хотела, ведь нашлась сидящей возле стены в закрытой позе. Она плотно прижимала колени к груди, а голову опустила ровно так, чтобы не видеть никого и ничего вокруг. Хомура определённо сильно страдала и имела на это полное право. Лучше всех её понимал Рюсуй, ни на секунду не забывавший о смерти Франсуа, пусть и методы выражения эмоций у них разительно отличались. — Думаю, нам сейчас её лучше не трогать, — заговорил Ген, как обычно, под ухом Сенку, — дорогая Хомура не из тех, кто ищет поддержки в других. Уверен, без приказа нашего дорогого Почемучки она бы не вышла. — Я понимаю, — кивнул Сенку, догадываясь, что Хомура сегодня не поднималась с кровати, пока не услышала объявление ведущего. Если предположить, что сразу после суда она пришла в комнату, завалилась в постель и всю ночь, а за ней и утро провела там, ворочаясь и периодически отвлекаясь на слёзы, то её образ как раз полностью этому соответствовал. — Внимание. Все участники в сборе. Говорю мотив. Вам слушать, — заговорил Почемучка со сцены, как только Цукаса, шедший позади всех, переступил порог зала и вошёл к остальным. Сенку не особо напрягся, но заранее почувствовал себя неладно. Каждый из мотивов, представленных ранее, плотно заседал у него в голове и становился причиной для долгих размышлений. В первый раз это было видео с Бьякуей, во второй — деньги, а третий мотив оказался столь запутанным и непростым, что его разгадка тянулась с момента обнаружения странной комнаты вплоть до самого суда. — Итак. Столовая закрыта. Запасы еды изъяты. Так и будет. Случится убийство — всё вернётся. До тех пор страдайте. Мучайтесь. Изнемогайте. Смотрите, как ваши товарищи падают духом. Как угасает их жизнь, — Почемучка сделал небольшую паузу, прежде чем продолжить тем же ледяным тоном, — достаточно. Согласно моим наблюдениям за людьми, такого количества угроз достаточно, чтобы убедить их. Больше не говорите. Ненадолго в зале повисла тишина. Для подобных обсуждений это стало привычным делом, ведь всем нужно было успевать переваривать информацию и думать над реакцией, которая точно не вызовет у ведущего желания поднять их в воздух, как Джоэла в первые дни. — Играйте или голодайте вечность. Система проста. Пощады не ждите. Только серьёзность. Также вы не сможете много качественно спать. Каждые три часа ждите долгие мелодии будильников. Медленно сходите с ума и желайте играть. Концентрация кислорода постепенно будет понижаться. Усиливать ваше истязание. С каждой фразой ведущего ситуация, в которую попали «участники игры», становилась всё хуже. Однако в один момент негативные аспекты наконец прекратили следовать друг за другом, и в кои-то веки можно было услышать нечто относительно хорошее: — Доступ к воде не ограничен. Вы имеете краны в ванных комнатах. Пользуйтесь. Также можете общаться. Как раньше. Изоляции не будет. На этом конец. Вопросы? — Опуская формальный ужас от услышанного, есть один, — сказал Сенку, обдумывая каждое произнесённое ведущим слово в поисках логических дыр, — если кто-то действительно умрёт от голода, кого казнят? На ком повиснет вина? — Обстоятельства. Неинтересно. Суда не будет на такой случай. Всё будет продолжаться. — Что значит «концентрация кислорода будет понижаться»? Насколько сильно? — Не смертельно. Поэтапно. Мотив начинается в ноль часов. Сегодня. Двенадцать часов назад. Будильники — с этого момента. Удачи. И тут, больше не произнося ни слова, ведущий скрылся в сцене, а участников оставил наедине с мыслями. Многие мысли смешались в голове Сенку, но больше всех билось опасение за других. Смогут ли они сохранить здравый рассудок? Не поддадутся ли панике? — Ой, как нехорошо-то вышло, — вздохнул Ген, постаравшись не дать остальным уйти в себя слишком сильно, — никакой еды — это неприятно. Хотя я пока чувствую себя бодрячком! Только живот урчит немного. — Наслаждайтесь, пока можете, мистер Ген. Такое состояние продлится недолго, — бросил Ксено, хмыкнув, — вначале Ваш организм будет активно использовать энергетические резервы. Прежде всего он задействует гликоген — особую молекулу, разветвленный полисахарид глюкозы. Одна его половина находится в печени, а другая — в мышцах. Ген тут же повернулся к Ксено и всем своим видом показал заинтересованность в небольшой лекции. — В среднем у взрослого человека запасы гликогена равны четырёмстам граммам, но эта цифра может сильно плавать в зависимости от активности образа жизни. У Стэна и мистера Цукасы, например, его намного больше, чем у нас с Вами. — Между прочим, максимальную гликогенную энергию довольно легко рассчитать, — подхватил Сенку, в миг проделав небольшие вычисления, — исходя из твоего веса, Ген — смею предположить, примерно шестьдесят один килограмм — около… умножаем на два с половиной процента, двадцать пять тысячных, ещё триста шестьдесят… пятисот сорока девяти килокалорий. — Ух ты, здорово, — Ген радостно похлопал для Сенку. Ксено тут же поторопился разрушить столь весёлый настрой. — Тем не менее этих запасов хватит от силы только на первый день голодовки. Гликоген — самый доступный источник энергии. Пока организм его использует, мы не будем испытывать ощутимых страданий или слабости. Разве что непривычное урчание в животе принесёт дискомфорт. А вот дальше уже появятся серьёзные проблемы как с умственной, так и с физической работоспособностью. — А как насчёт концентрации кислорода? Чем чревато её понижение и каким образом ведущий сможет организовать такое? — спросил Цукаса, на что Сенку поспешил дать ответ. — С помощью генератора азота или устройства сброса кислорода ему ничего не стоит это сделать. Думаю, можно не сомневаться, что у него есть подобные приборы. А недостаток кислорода может привести к гипоксии мозга — мы будем ловить галлюцинации, спутанность сознания и другие психические симптомы. — В два этапа. Сначала — повышенная возбудимость, проблемы с координацией и неестественность кожного покрова, а потом прибавятся потери сознания, заторможенность, тошнота, рвота, головокружение. Можно получить даже отёк мозга. Если кратко — у нас неприятности. — Всё понятно, дорогие Сенку и Ксено, спасибо! Кажется, нам стоит готовиться к тяжёлым временам, да? Когда всё тело будет болеть и изнывать. Звучит очень интересно. — Ха. Проблемы с физическим состоянием — ещё только полбеды, — Рюсуй стоял поодаль, облокотившись о стену, и говорил серьёзно, смело и крайне озабоченно, — куда важнее наша психика. Вы ведь помните, что страдания прекратятся в момент убийства? Сейчас это звучит, как ерунда, но с каждым днём голода у нас неизбежно будет рождаться всё больше сомнений. Мы ни в коем случае не должны подолгу оставаться в одиночестве. И просто лежать в кроватях, ожидая смерти, нельзя. — Дорогой Рюсуй прав! Давайте каждый день собираться где-нибудь? Например, в библиотеке, раз уж столовой больше нет. А там будем думать, как нам быть дальше. — На первое время план довольно элегантен. Однако при том, что будет происходить дальше, едва ли все будут способны за себя ручаться. Да, Стэн? — Ксено повернулся к спутнику и слабо улыбнулся, но ответа не последовало, — Стэн? Стэнли продолжал медлить, взглядом прожигая дыру в Ксено. Он смотрел задумчиво, явно сомневаясь в чём-то, и, в конце концов, смог выдать лишь короткое: — На меня плевать. Но если что-то случится с тобой, уже ни в чём не могу быть уверен. — Перестань. Ты заставляешь меня мыслить точно так же, но в обратную сторону. А нам сейчас, как сказал мистер Рюсуй, это ни к чему. — Вот бы дорогой Сенку так подумал. Я столько времени намекаю, а реакции никакой! — Перестань, менталист. Все твои слова больше походят на розыгрыши. Или симптомы психических отклонений. Выбирай, что больше нравится. — Об этом я и говорю! Эх, никакого понимания. Ну ничего, однажды ты снова ответишь на мои чувства… куда же без этого. Так, мы в итоге чем займёмся? На сей раз даже тему уведу сам, всё равно дорогой Сенку ничего мне не скажет. — Я собирался пойти в новую комнату и перебрать там все вещи, — сказал Цукаса, после чего, вопреки ожиданиям многим, повернулся и обратился к отстранённой ото всех Хомуре, — ты тоже можешь подняться и осмотреть новый этаж. Тебе должно понравиться. — Не сейчас, — тихо ответила девушка, не удосужившись даже поднять голову, — позже. — Обращайся, если нужна будет помощь, Хомура. Мы здесь все в одной лодке, — напомнил Рюсуй, — хоть ты и была готова убить нас ради Хьёги, не время тратиться на конфликты и ждать глупых смертей. — Мне уже всё равно, — тихо ответила она, не сдвинувшись с места, — идите. Я не вижу смысла присоединяться к вам. — Но ты в любой момент можешь это сделать. Просто прими к сведению, даже если считаешь, что тебе не пригодится, — не став долго спорить и возражать, Рюсуй отвлёкся на следующую насущную тему, — Стэнли Снайдер, пойдём на второй этаж? Попробуем снова размотать там игровые автоматы. Заодно получится отвлечься. — Давай вечером. Я собираюсь помочь Ксено с его гениальной головушкой. Можешь присоединиться, кстати, там ничего секретного. Сенку, тебя мы тоже обещали позвать. — Собирать ультразвуковой дефектоскоп? Помню. Если так, работы не особо много, мы с Ксено справимся спокойно. — Ты прав, Сенку, но Стэн всё равно ни за что не оставит меня. И с мистером Рюсуем время мы всегда проводим втроём. Так что посидим рядом, я и ты — за работой, а они — за излюбленными соревнованиями. Главное, что каждый друг у друга под рукой. — Ожидаемо. Тяжело не заметить, как вы всюду ходите вместе. — Ну-ну, кто бы говорил, — указав на сцепленные руки Гена и Сенку, отметил Ксено, — мистер Ген, Вы ведь тоже идёте? Ах, можете не отвечать. Конечно, да. Даже на отсутствие приглашения Вам было бы всё равно. — Верно! Мне абсолютно безразлично. Лишь бы дорогой Сенку не испытывал дискомфорт от моих действий. — Всё в порядке. Я чувствую смирение. — Знаю. Поэтому никогда не спрашиваю. Копание в различных устройствах, сборка механизмов, составление чертежей — всё это пристрастие Сенку, за которым время всегда пролетало быстро и незаметно, а в хорошей компании — тем более. Если бы в их вселенной существовали родственные души, то Сенку ни секунды не сомневался, что его предназначение обрелось бы в лице Ксено. Впрочем, эту незримую связь он чувствовал и в нынешних суровых буднях, особенно когда их плечи соприкасались в общем деле. Словно единое целое сплетались их голоса, руки чутко угадывали действия друг друга, и они понимали это без лишних слов. Ген, стоявший чуть поодаль, молча наблюдал за увлечённым трудом Сенку в восхищении, тогда как Стэнли и Рюсуй просто перебрасывали друг другу колбы в углу помещения, изредка отвлекаясь на различные просьбы Ксено. Чересчур часто Сенку стал ловить себя на том, что ненароком пытался посмотреть на Гена. Всякий раз он сталкивался с ответным взглядом и моментально прятал глаза, мысленно отмечая приятность наблюдения за ним менталиста. Не думать о еде, имея при себе столь интересное занятие, казалось простым. Несмотря на то, что первые дни голодания должны были ощущаться самыми тяжёлыми, особо плохих ощущений Сенку не испытывал. При помощи собранного устройства они с Ксено собирались проверить некоторые теории и получить новую информацию о месте заточения, однако полученный результат оказался максимально непонятным. Во-первых, все стены, за которыми не располагались уже известные всем комнаты, казались бесконечно толстыми и ровными. Ни единой бреши или дыры в них не нашлось, что странно для полноценного здания. И, ко всему остальному, прочность материала конструкций была невероятно высокой, из чего следовал неутешительный вывод. — Мы не знаем, с чем имеем дело. Услышать такие слова от Ксено и Сенку — всё равно, что встретить математика, не способного перемножить дважды два. — Слишком нереалистично. — Ка-ак? Неужели всё настолько серьёзно? В чём же может быть дело? — Ген драматично вскинул ладонь на лоб и принял умирающий вид. — Отставь эту театральность, она ни к месту. Или ты что-то знаешь? — прищурившись, спросил Стэнли, и Ген тут же проскользнул за спину Сенку, дабы спрятаться от устрашающего взгляда. — Откуда? Я всего лишь бесполезный менталист. Клянусь, я никогда не знал больше, чем наши дорогие Сенку и Ксено. Они ведь настоящие учёные, а не я, — Ген не пытался звучать естественно, и через каждое слово он протягивал ноты иронии вперемешку со злорадством. — Как бы то ни было, изученные нами материалы стоят в одном ряду с мистером Почемучкой и его способностями. Боюсь, мы не можем даже провести качественные исследования. Не хватит материалов, — Ксено вздохнул, — надеюсь, вы пока не слишком голодны. Завтрашний день, когда запасы гликогена иссякнут, будет тяжёлым. Для меня, Сенку и мистера Гена уж точно. — Чёрт. Как же меня это раздражает. Почему вообще сюда попали именно мы? — резко выдернув сигарету изо рта, Стэнли закашлялся. Рюсуй моментально приобнял его и постарался ободрить: — Долой негатив, Стэнли Снайдер. Чего так завёлся? Ругань делу не поможет. Если что, у тебя есть мы с Ксено. Хочешь, пойдём стреляться в тире? В этот раз я уж наверняка сравняю счёт! — Ага, размечтался, — Стэнли действительно немного расслабился, но окончательно спокойным не стал. Судя по всему, Ксено догадался о причине столь внезапного изменения настроя моментально. Он почувствовал себя виноватым и тоже приблизился к Стэнли, чтобы повлиять на его состояние. Приближение чужой ладони заставило Стэнли затаить дыхание. С трепетной нежностью Ксено отвел выбивающиеся пряди светлых волос с лица друга, после чего позволил кончикам пальцев скользнуть по его коже. Их взгляды сплелись в безмолвном диалоге, а в завершение интимного момента легкое прикосновение обожгло щёку Стэнли, словно печать невысказанных слов. — Извини, Стэн. Ты знаешь, я не то имел в виду. Конечно, со мной всё будет в порядке. Как же иначе, пока у меня есть ты? Тихий голос Ксено работал лучше самых мощных транквилизаторов, и от прежнего раздражения на лице Стэнли не осталось и следа. Его глаза облились безмерным обожанием, направленным на Ксено, а присутствие Рюсуя рядом помогло быстро собраться и вернуться из плена теплоты и сентиментальности к привычной уверенности. — Верно. Всё в порядке. Тебе ничто не грозит, пока есть я. На последних словах, что странно, на лице Стэнли отразились проблески безумства от осознания чего-то особенного. Исчезли они столь же быстро, как и появились, но в памяти Сенку засели надолго. Не показалось ли? Ген тоже заметил, но виду не подал. Либо, по крайней мере, он не испугался, наоборот, странно улыбнулся и спрятал нижнюю часть лица за ладонью, будто заметил приближение бури на ненавистную ему деревню, но никому о ней не сообщил. — Дорогой Сенку, что-то не так? Ты устал? — лукаво спросил он, не задерживаясь на случившемся. — Не устал. Есть какие-то предложения? Снова прибиться к Ксено, Стэнли и Рюсую? Скажу сразу, стрелять не хочу, но могу постоять в сторонке. — Мы не против. Так даже лучше: Стэну не придётся отвлекаться каждую минуту в опасениях, что я мог соскучиться, — сказал Ксено, улыбнувшись, а после подошёл к Сенку, немного наклонился и перешёл на придушенный шёпот, — и мне будет удобнее безустанно пялиться на него. — Хорошая идея, но нет. Я собирался предложить дорогому Сенку вернуться в комнату играть в бутылочку. Или просто целоваться, если он захочет. — Наивно. Опять ко мне в постель прибьёшься ненароком? — А что, ты против? Теперь сон только совместный. Заодно от озноба спасаться будем, всё-таки вы сами говорили, какие серьёзные последствия нас ожидают от голода. Да и нельзя оставаться поодиночке, помнишь? — Помню. Но спать вместе — это уже перебор, не думаешь? — Нет. Ай-яй-яй, неужели начинаешь искать какие-то нелепые оправдания, отказываясь от своих слов? Так не делается, дорогой Сенку. Бери пример с дорогих Ксено и Стэнли. Они перенесли и сдвинули кровати ещё в первый день здесь, вот насколько предусмотрительные! — Кхм, — Ксено, как и Стэнли, достаточно громко прокашлялся и спрятал чуть покрасневшие уши за волосами, стараясь не выдавать небольшого волнения всем своим видом, — боюсь, у нас немного разные моти- хотя, знаете, мистер Ген. Да. Вы правы. — Я никогда не поверю, что ты не знаешь, о чём говоришь, менталист. Хорош, прекращай. — Так ты согласен? Или бесконечно будешь пытаться отвертеться от моего прекрасного предложения? — Никакой бутылочки, — поставил Сенку единственное условие, всё же не уточнив, согласен он на деление совместной кровати или нет. Ген принялся источать самодовольство. Его тактика сработала с безупречной точностью. «Хочешь, чтобы человек гарантированно согласился на твою просьбу? Предложи ему нечто невыполнимое. Тогда он точно пойдёт на уступки». — Славно! Идём скорее. Сначала в библиотеку за книгой, а потом к тебе. Наконец-то смогу читать вслух. Только выбирать буду я, иначе это затянется на всю ночь. — Дай хотя бы проконтролировать процесс, чтобы я не слушал подборку лучших фокусов для детского утренника. — Эй, такого ты обо мне мнения? Между прочим, обидно! У меня хороший вкус, — Ген пристально с ног до головы осмотрел Сенку, — особенно в парнях. — Ах, какие страсти, — улыбнулся Ксено, прежде чем легко подхватить Стэнли за локоть и повести к выходу, наказав следовать за ними и Рюсую, — довольно, мы покидаем вас. Не будем портить романтику. Всем удачи. Особенно тебе, Сенку. — Спасибо, — с иронией протянул Сенку, — кажется, всё здесь настроено против меня. На удивление Ген воспринял сказанное всерьёз. Он тут же стянул с лица неестественную улыбку и выровнял голос, впервые за день прозвучав абсолютно искренне: — Неправда, дорогой Сенку. Я всегда на твоей стороне, не иначе. Во что бы то ни стало, — он стал говорить ещё тише, и этот волшебный голос не мог не вызвать у Сенку мурашки по спине, — даже если всё выглядит совсем по-другому, поверь. Оно не то, чем кажется. — Надеюсь, когда-нибудь твои сентиментальные речи перестанут мне казаться пустой болтовнёй, — Сенку ответил весьма сдержанно, но в душе он почувствовал всплеск волнения, вызванного возвышенными словами менталиста. — Пф, как скажешь. Уверен, так и будет, — Ген издал тихий смешок, — ладно, забудь. Идём скорее. На третьем этаже должен быть дорогой Цукаса. Мало ли, заберёт себе все самые интересные книги. Разумеется, Ген прекрасно понимал, что ничего подобного не должно произойти, а наверх Цукаса поднимался с целью порыться в своей комнате, но его это не особо волновало. Гораздо более важная задача — заставить Сенку улыбнуться, и с ней удалось справиться блестяще. Попав в плен чарующих глаз и ласковых ладоней, Сенку уже не хотел из него выбираться. Ген сочетал в себе все синонимы слов «удивительный» и «обворожительный», чем легко цеплял любого встречного. Книгу он выбрал неинтересную — сборник описаний основных психологических приёмов, но сделал это путём компромисса, предложенного Сенку. «Мы подойдём к одной из полок, которую не осматривали утром, и ты схватишь первую попавшуюся книгу. Так будет честно», — сказал он, но столь безупречный на первый взгляд план не обернулся ничем хорошим для него. Возможно, Ген мухлевал, но в таком случае Сенку его не поймал, а значит и претензия не засчитывалась. Чересчур уверенно менталист сумел с первой попытки выбрать такое произведение, да ещё и с настолько уверенной походной, что заставил усомниться в себе. — Ты здесь точно во второй раз, как и я? — спросил Сенку, на что Ген тут же принялся отвечать с активной жестикуляцией. — Неужели ты сомневаешься во мне, дорогой Сенку? Как ты себе это представляешь? Мы весь день провели вместе, помилуй. Возразить нечем. Оставалось лишь развести руками и извиниться, хотя особо виноватым Сенку себя не чувствовал. По приходе в комнату они вдвоём удобно устроились на широкой кровати. Разумеется, уже никто не стал уточнять, кто и где будет спать — всё очевидно. Ген принялся озвучивать первые страницы книги тихим успокаивающим голосом, и буквально спустя пару минут Сенку потянуло в сон. — Ты на десять миллиардов процентов специально взял то, от чего я моментально усну. Хоть и не знаю, каким образом ты смог это провернуть, — зевнул он, на что Ген сдержанно посмеялся. — Вот уж не знаю. Даже если у меня есть секрет, ни за что не раскрою его. Ты всё равно поймёшь, дорогой Сенку, — глухо вздохнул Ген, в ответ на что получил ещё один зевок, — ха, настолько скучно, да? Всегда работает. Засыпай, дорогой Сенку, не переживай. Ближайшие дни, а может и недели, мы не сможем хорошо выспаться. — Ку-ку-ку, здесь точно подмечено. С этими будильниками сплошная морока. — Дорогой Почемучка хочет выжать из нас как можно больше сил. Но мы не поддадимся. — Мгм, само собой. Даже перед страхом смерти. Бороться будем до последнего, — Сенку прервался на третий сонный зевок, — до самого конца… — Ничего другого и не ожидал услышать. Мило улыбнувшись, Ген тихо захлопнул и отложил книгу в сторону, осторожно запустил пальцы в волосы Сенку и принялся мягко перебирать длинные пряди, одновременно приговаривая себе что-то под нос неразборчивым шёпотом. — Самый потрясающий человек на свете — это мой дорогой Сенку. Никогда не устану любоваться тобой. Как обычно, не перестаёшь меня удивлять. Даже спустя столько лет. За это ты мне и нравишься. За это я в тебя влю- — Спокойной ночи, менталист, — будучи более не в силах сопротивляться накатившему желанию спать под сладкий голос Гена и нежные прикосновения, пробубнил Сенку. — М-м, да. Конечно, дорогой Сенку. Спокойной, — ничуть не сомневаясь, что эти слова уже не дошли до Сенку, всё так же еле разборчиво пролепетал Ген, — остальное неважно. Главное, что я помню про твоё обещание. И, удобно пристроившись у Сенку под боком, Ген тоже предался мягкому погружению в сон. Несмотря на тяжесть событий, поджидающих их впереди, никакие страхи не терзали его душу, уступая место тёплой заполненности в сердце. Ничто не могло поколебать чувств Гена, пока Сенку находился рядом. И сам Сенку, хотя и пребывал в дрёме, неосознанно разделял эти ощущения.

***

Первый будильник, за ним второй и третий. Все звенели, как по расписанию, ровно каждые несколько часов. От вечно повторяющихся протяжных воев Сенку в какой-то момент потерял грань между сном и реальностью. Отличать эти два состояния становилось всё сложнее, а масла в огонь подливал и пустой желудок, извечно напоминающий о себе громким урчанием. Сенку терялся в прикосновениях Гена, только они становились его отрадой. В них крылся успокоительный эффект, и лишь благодаря этому не пришлось подскочить с кровати посреди ночи, плюнув на бесконечные попытки нормально заснуть. Под утро, накопив достаточно страданий от недосыпа, Сенку наконец-то сумел отключиться до полного погружения к сновидениям, пока в запасе оставалось три часа до следующего будильника. Однако даже здесь, как ему показалось, слишком много времени пройти не успело. Ген встал с постели, вместе с тем украв и тепло, и благодать, а кровать стала казаться адовым котлом. Не сумев найти удобное положение в одиночку, Сенку подскочил на ноги и тихо бросил парочку пустых ругательств в воздух. За ночь он не мог выделить моменты, когда засыпал, а когда просыпался. Он только помнил, как стонал от громких звуков и ощущал тепло объятий менталиста, пока всё не исчезло, заменившись звуками приглушённого стука в дверь и чьих-то голосов. Ни о какой бодрости, разумеется, не шло речи. Вялое состояние вперемешку с голодом — мучительное сочетание. — Кто пришёл? — спросил Сенку ещё до того, как его сонный и уставший мозг успел в полной мере обработать информацию и сложить полную картину действий, развернувшихся ночью. Ген стоял возле закрытой двери и делал элементарную растяжку, не требующую особых усилий, параллельно с тем растирая покрасневшие глаза. На внезапное пробуждение Сенку он отреагировал сразу: улыбнулся, сверкнул взглядом и опустился на край постели, создавая в комнате ощущение спокойствия. — И тебе доброе утро, дорогой Сенку. Думаю, спрашивать, как поспал, даже нет смысла, — он глубоко вздохнул и еле удержался от зевания, — чисти зубы, собирайся. А потом пойдём. — Куда? — Наладив в голове связь между происходящим с реальностью, Сенку постепенно выбрался из оков сна. Его состояние по-прежнему оставляло желать лучшего, и то же касалось Гена, судя по помятому виду. — Смотреть, как дорогие Рюсуй и Стэнли плавают в бассейне. Мы вчера договорились встретиться в библиотеке, а про время ни слова не сказали. Вот дорогой Рюсуй и пошёл стучаться ко всем, назначать встречу на двенадцать. А нас с тобой пригласил вместе убить эти несколько часов, чтобы дорогой Ксено не скучал. — Рюсуй приходил? Он знает, что ты спал у меня в комнате? — Дорогой Сенку, я тебя умоляю. Это было очевидно всем ещё вчера. Мы не пытались скрываться, тебе не кажется? — Тоже верно. Но от слухов, как я понимаю, нам уже не отделаться. — Слухи? Да ладно, даже если они и поползут, то что из них не окажется правдой? Сам ведь говорил, что я тебе нравлюсь, — Расплывшись в хищной улыбке, Ген по-лисьи прищурился и закинул одну ногу на другую, приняв расслабленную картинную позу, — или уже передумал? Не верю. — Ну, если для тебя это не проблема, то и обсуждать нечего, — Сенку пожал плечами, — так что с бассейном? Хочешь сказать, эти двое будут заниматься спортом? В таких-то условиях. — Именно. Согласись, от них было бы странно ожидать чего-то другого. — Почему? Напротив, мне казалось, что в их случае должен преобладать здравый смысл. Голодающий организм испытывает недостаток энергии, а физическая активность еще больше истощает его запасы. Зачем приближать собственную смерть? — Ой, конечно, они это обсуждали! Не переживай, перенапрягаться и соревноваться с прежним рвением никто не планирует. Только лёгкий спорт, чтобы не засиживаться на месте. Может, у них получится адаптировать вечное соперничество на лёгкий манер. — Ладно. Посмотрим. К тому же, если там Ксено, всё не должно быть настолько плохо. Идём, пока он не съехал с катушек. — Какая забота! Приятно слышать такие слова, дорогой Сенку. — Перестань. Я быстро соберусь и можем идти. — Не торопись. Я всегда буду ждать тебя сколько потребуется. От столь сентиментального выпада Сенку перестал быть полностью уверенным, что они говорили об одном. Так или иначе, уточнять не имело смысла, ведь менталист до сих пор ни разу не дал чёткого ответа на подобные вопросы. Всё отмахивался своим «весельем» и молчанием, сопровождаемым лишь загадочной улыбкой. Не суть. Достаточно быстро Сенку осуществил сборы, прежде чем пойти на второй этаж к бассейну, где, должно быть, их с Геном ждали остальные. Холодная вода помогла спастись от последних остатков сонливости, но, к сожалению, на общее состояние никак не повлияла. Разве что в моменте придала немного бодрости. По традиции Ген приластился к Сенку, стоило только сделать несколько шагов по коридору, и переплёл их локти с невинным выражением лица. В ответ Сенку не стал показательно вздыхать. Настолько он устал притворяться, что подобные взаимодействия ему неприятны. Только заметив приближающуюся парочку на горизонте, Ксено заметно повеселел. И, как показалось Сенку, это вовсе не было радостью от приобретения новой компании. Скорее, такие эмоции в нём вызвали домыслы, состроенные касательно отношений протеже с Геном. А всякое их подтверждение в виде переплетённых рук или чересчур маленькой дистанции как раз вызывало обострение в лице улыбки. — Как ты, Ксено? — проигнорировав банальности вроде приветствий, Сенку перешёл сразу к делу. И, разглядев наставника вблизи, понял, что сделал так совсем не зря. Во-первых, Ксено был бледнее листа бумаги, а на тонкой светлой коже под глазами виднелись яркие синяки. Во-вторых, он кутался в тёплое одеяло, захваченное из комнаты, как в кокон. И не нужно было обладать удивительно острым зрением, чтобы заметить лёгкую дрожь, как при ознобе, на его высунутых из-под ткани пальцах. Он сидел на обшитом бархатом кресле, принесённом из одной из комнат, и наблюдал за происходящим в бассейне с особым интересом, но иногда прикрывал глаза и отключался от реальности. Его явно мучили сонливость с бессилием, как и Сенку. — Если оценивать состояние в рамках ситуации, в которой мы оказались, то всё стабильно. Наблюдается слабость, пониженное давление, усиленное чувство голода, неярко выражены трудности с концентрацией. Ничего, что могло бы удивить — обычные последствия недосыпания и голода. А так, само собой, весьма неэлегантные ощущения, — ответил Ксено и затянул одеяло ещё сильнее, укрываясь от неприятного холода. — Мы с дорогим Сенку тоже не как в сказке, но вроде не настолько плохо себя чувствуем. Ха, по крайней мере он… правда ведь? Услышав слегка нервный смех, Сенку обратил внимание на мельчайшие детали в состоянии Гена. Он не подрагивал, как Ксено, но лишь по той причине, что на нём было в три раза больше слоёв одежды. Сенку резко расцепил их локти и вытащил ладони менталиста из длинных рукавов, дабы кое в чём убедиться. Конечно, они были ужасно холодными. Не раздумывая ни секунды, Сенку стянул с себя халат и бережно накинул его на плечи Гена, пока тот застыл в изумлении и не мог произнести ни слова. — Потом вернёмся в комнату, тоже возьмём одеяло или чего получше. Я не мёрзну, но это вопрос времени, — сказал он, после чего как ни в чём не бывало обратился к Ксено, — как вообще твоему рыцарю хватило совести притащиться сюда и умотаться к Рюсую? — Стэн полчаса убеждал меня отказаться от этой идеи и остаться в комнате, когда заметил. Я сам настоял на том, что он не должен отказываться от планов, и притащил его сюда. Еле убедил отойти к мистеру Рюсую, ей Богу. Мне ведь тоже нельзя сидеть на одном месте, нужно шевелиться, — пояснил Ксено в общих чертах, после чего вернулся к предыдущему вопросу, — что касается Ваших слов, мистер Ген, здесь всё понятно. У нас двоих самая маленькая мышечная и жировая масса. Довольно понятно, почему последствия застают раньше других. — Потом, думаю, опасаться стоит мне, — прислонив указательный палец к подбородку в задумчивом жесте, принялся рассуждать Сенку, — и Хомуре, хоть она и спортсменка. А вот Стэнли, Рюсую и Цукасе в плане голода должно быть легче. Только со сном и кислородом ничем не помочь. — Дорогой Сенку, откуда внезапный прилив нерациональности на тебя напал? Мне нравится смотреть, как ты раздеваешься, но не такой ценой. Забери халат, иначе я не постесняюсь оставить его себе в нужный момент, — наконец опомнившись от недолгого удивления, заговорил Ген. — Даже не сомневаюсь в тебе, менталист. Наглей по полной, пока я сам не передумал, — Сенку не планировал отступать или сдаваться. В частности по той причине, что Ген в его одежде оказался чересчур симпатичным. Кратко понаблюдав за развернувшейся перед ним сценой, Ксено принялся неторопливо переводить взгляд то на Гена, то на Сенку. Оба явно кипели от волнения, но разговаривали уверенно, решительно. Очевидно, нечто особое связывало их и заставляло так себя вести, и нетрудно было догадаться, что именно. Отбросив формальности, он сухо и бесстрастно, словно вообще не сомневался в ответе, бросил: — Вы в отношениях? Слова Ксено повисли в воздухе, создав осязаемое напряжение между ними. Ген и Сенку замерли, их взгляды на мгновение встретились и тут же метнулись обратно к Ксено. На их лицах от столь прямого и неожиданного вопроса отразилась смесь удивления с неловкостью: брови подлетели вверх, глаза широко распахнулись, а щёки покрылись нервным румянцем. — Ха-ха, дорогой Ксено, вот ты шутник, — залепетал Ген, судорожно дёрнувшись и подскочив к креслу, где сидел Ксено, — спасибо, поднял настроение. — Это было внезапно, — Сенку почувствовал, как по телу пробежали волны странных ощущений, и обнял себя за талию. Бесцеремонный вопрос моментально сбил его с толку. Поднимать столь щепетильную тему без предупреждения — просто преступление со стороны Ксено. — Понятно. Значит, пока нет. — Что за «пока», дорогой Ксено? Говорю же, шутник. Итак, я позабавился, твои слова не прошли даром. Можешь порадоваться, если хочешь, — рассмеялся Ген. Хотя в словах его не было и намека на привычную ложь, тяжесть на душе Сенку легла неподъемным грузом. Откуда он мог знать, что порой слышать правду настолько неприятно? «Шутник». Неужели это слово несет в себе хоть каплю веселья? Мысль об отношениях с Сенку в самом деле веселит Гена? Или это защитная реакция? Куда подевалась вся та уверенность, с которой он без зазрения совести флиртовал с Сенку? Почему не отшутился согласием, на которое Сенку непременно закатил бы глаза, но с тайно трепещущим от радости сердцем? Сенку не мог понять, что произошло. Еще несколько дней назад Ген казался таким упрямым в чувствах и смелым в ухаживаниях. Но теперь он отступил в один шаг, будто испугавшись собственных желаний. Да ведь это он ещё полчаса назад говорил Сенку о правдивости слухов, которые могли пройтись по чужим устам. Или ему просто нравится устраивать эмоциональные качели? — Не наблюдаю за Сенку чёткого согласия с Вами, мистер Ген, — выдохнул Ксено, отвернувшись к бассейну. Ныне у него остался лишь один объект интереса — вечный и прочно осевший в сознании. Полуобнажённый Стэнли, мокрый с ног до головы, стоял в воде по пояс и приглаживал стекающие по влажным волосам капли воды. Он даже сейчас держал сигарету, испачканную на фильтре красным блеском для губ, и бесстыже курил прямо в бассейне. Рядом резвился Рюсуй, выделывая кувырки и переплывая под водой через дорожки; после каждой попытки он с довольным криком выныривал на поверхность. Всё как обычно. За исключением едва заметной заторможенности движений, Рюсуй и Стэнли не подверглись никаким изменениям. — Ладно. Надеюсь, вы потом подумаете и обсудите этот момент, — осознав, что ждать ответ бесполезно, Ксено продолжил вести разговор сам с собой, — завтра аппетит должен сойти на нет. Как только организм поймёт, что настали голодные времена, то адаптируется и понизит уровень гормона грелина, дабы мы не сошли с ума. — Мне кажется, нам нужно отвлечься, — Ген мялся в разговоре, что для него совершенно нехарактерно. Он прикусывал губы, прятал взгляд внизу и явно еле сдерживался от огромного желания раскрыть какую-то информацию, — может, пойдём читать книги? Если дорогие Стэнли и Рюсуй не против, конечно. Как раз скоро двенадцать часов, мы должны встретиться с остальными в библиотеке. Надеюсь, они придут. — Элегантно. Так мы и хотели поступить с самого начала, — кивнул Ксено, после чего ощутимо повысил голос, обращаясь к своему неизменному спутнику, — Стэн! Мы готовы. И, более не видя смысла медлить, Ксено поймал взглядом краткий кивок от Стэнли, вздохнул и стремительно поднялся с кресла. В тот же момент он понял, насколько нелепую ошибку совершил. Снова. Перед его глазами вмиг потемнело, предательски ставшие ватными ноги пошатнулись, а тяжёлое одеяло выскользнуло из слабой хватки и спало на пол. Ксено одной рукой схватился за голову, а другой — за ручку кресла, но это мало помогло удержаться на ногах. Как только Сенку понял, что с ним, тут же бросился на помощь. Однако он не успел сделать ни шага, а Ксено — и пальцем повести, как рядом с ним нарисовался Стэнли. Одним плавным движением он перехватил избранника за талию и прижал к себе. Осторожно переложив ладони Ксено на свои плечи, он опустил его обратно в мягкое кресло, предотвращая возможное падение. — Ксено? Ксено, как ты? — обеспокоенно заговорил Стэнли, упав на колени перед Ксено, и немедленно начал расстёгивать пуговицы его воротника с целью ослабить их тесноту, — подними ноги, срочно. — Ерунда, Стэн. Просто упало давление, — отмахнувшись от переживаний, сказал Ксено, — сейчас становится получше… но может повториться. Вскоре рядом появился и Рюсуй, который отряхнулся от капель воды и приблизился к Ксено, искренне переживая за него. — Может, мне сбегать за подсоленной водой? Химикаты наверняка остались в лазарете, это же не еда, — предложил Рюсуй из-за разошедшихся мнений Ксено и Стэнли. — Спасибо, мистер Рюсуй, но не стоит. Правда, я уже почти в порядке, — наигранно улыбнувшись, протянул Ксено, с чем Стэнли категорически не согласился. — Если так, сфокусируй взгляд на мне. Ты вот-вот отключишься, Ксено. Нужно повысить давление. — Стэн, нельзя постоянно повышать давление хлоридом натрия, ты же знаешь. Его избыток может привести к сердечной недостаточности, а ловить меня придётся часто. Уж извиняй. — Если потребуется, всю жизнь тебя на руках носить буду. Так что не вздумай ещё и извиняться, — Стэнли тяжело вздохнул, опустил голову и уткнулся лицом в колени Ксено, потеревшись о них щекой. — Ты же помнишь, что вокруг дети? Стэн, перестань, иначе сердце у меня заболит раньше положенного, — бережно запустив пальцы в волосы Стэнли и начав осторожно перебирать их по прядям, заговорил значительно смягчившийся в голосе Ксено, — и так неловко, что они видят меня таким. А теперь ты… — Ха, да ладно, чего вы стесняетесь? Я и так каждый день вижу эти воркования. Сенку — ученик Ксено, перед ним не должно быть стыдно. А Ген вообще психолог, наверняка он давно обо всём догадался, — щёлкнув пальцами, Рюсуй разложил всё по полочкам с крайне довольным выражением лица. И ведь в самом деле. Образы Ксено и Стэнли, выстроенные за долгое время пребывания здесь, едва не порушились в одно мгновение по чистой случайности. Ксено, весь загадочный, серьёзный и жестокий, оказался слаб здоровьем. Впрочем, справедливо. Его невероятный ум должен был чем-то компенсироваться, и отсутствие хорошей физической формы за счёт нехватки времени на занятия спортом — вполне честная плата. А Стэнли оказался слаб перед Ксено. Пусть это было очевидно и раньше, Сенку всё равно не ожидал увидеть, как солдат, закалённый годами тренировок, сотнями смертей соратников и всеми ужасами войны, начинал беспокоиться, когда его друг слегка покачивался в предобморочном состоянии. Да из того, какая растроганность залила глаза Ксено, стоило только Стэнли лечь к нему на колени, становилось известно о двусторонности этой системы. Всё тот же безжалостный учёный, ранее высмеивавший гибель былых товарищей по несчастью, таял от одного лишь взгляда в сторону друга. Естественно, ничего нового Сенку не открыл, но акцентирование на этом внимания самими объектами обсуждения заставило переосмыслить тему от начала до конца. — Я уже пришёл в себя. Один этаж по лестнице поднимусь без проблем, так что идём. Стэн, если сильно переживаешь, можешь взять меня за руку. Чем мы хуже Сенку и мистера Гена, в конце концов? — Эй! А вот сейчас ты играешь грязно, дорогой Ксено. Давай-ка не будем переводить все стрелки на нас. — Хорошо, давай руку, — пропустив слова Гена мимо ушей, Стэнли среагировал непосредственно только на предложение Ксено, — если что, хватайся за меня. — Это я с радостью, — Ксено хитро сощурился, — и без всяких «если что». — Я в твоей власти, док. Целиком и полностью. Но если станет плохо — говори. Вернёмся в комнату, уложу тебя в постель. — Бесстыдники, — Сенку закатил глаза. Завидовал ли он? Возможно. Собирался ли признавать это вслух? Определённо нет. — Идём уже в библиотеку, раз Ксено полегчало. Или так и будем слушать этот флирт, пока кто-нибудь коньки не отбросит? — спросил он, тут же вызвав улыбку одновременно у всех присутствующих. — Сам ведь переживал за дорогого Ксено минуту назад, — прошептал ему на ухо Ген так, чтобы другие не слышали, — или просто хочешь повторить все их слова? И вот, Ген снова впал в фазу, когда мог выдавать сотню беззастенчивых фраз, следующих друг за другом, и не стесняться. Куда пропало то смущение, вынудившее высмеять вопрос Ксено? Вдруг в голове Сенку промелькнула мысль. А если есть что-то, заставляющее Гена избегать прямых ответов на вопросы? Некий секрет, причём неважна его сущность: то могла быть травма, чужая воля или банальная боязнь реальной ответственности. В таком случае всё становилось куда лаконичнее. Оставалось самое сложное: разгадать, какие именно тайны могли терзать душу Гена. Рано или поздно Сенку добьётся от него правды. Он в этом уверен. А готов или нет — совсем другой вопрос.

***

Пока шёл лишь второй день мучений, сконцентрироваться на чтении предоставлялось возможным. Буквы ещё не плыли перед глазами, а информация усваивалась в полном объёме. Огромную роль, разумеется, играла натура Сенку, но он понимал, что вскоре, как бы ни старался, истощённый организм начнёт господствовать даже над его здравым смыслом. Ближе к двенадцати часам, полностью соблюдая недавнюю договорённость, в библиотеку пришёл Цукаса. Хомура и Сай, в свою очередь, не объявились и спустя десять минут после пробития полудня. От них отстранённое поведение вполне ожидалось, так что никто не выразил удивления по этому поводу. Основное внимание должно было сосредоточиться вокруг главных проблем, обсуждение которых тянуло на основную причину собраний. — Товарищи. Вижу, все, кто хотел, пришли сегодня в относительно добром здравии, — Цукаса взял ответственность первым заговорить о насущном после кратких приветствий, — по крайней мере пока. Что насчёт наших действий? У нас есть план или мы так и будем бесконечно терпеть издевательства над собой? — Физически мы точно бессильны, — тут же ответил Сенку, — брать можем только хитростью, и то неясно, как подступиться. Обмануть систему — дело хорошее, да только мы с ней даже не знакомы. — Дорогой Сенку, ты уверен, что силой взять не получится? Я бы о-очень хотел посмотреть, как дорогие Стэнли и Цукаса идут раз на раз с дорогим Почемучкой, — Ген принялся активно жестикулировать руками, визуализируя следующие слова, — они ему вот так: хопа! А он в ответ: ки-ия. — Я понимаю, менталист, какой режим ты сейчас включаешь. Пытаться замочить Почемучку бесполезно. У него везде глаза и уши, да и велика вероятность, что он лишь пешка, выполняющая приказы. Отсюда и как заложник бесполезен. А если нет, то надо помнить, что в его власти управление энергией. Одна мысль — и полетим в воздух, как Джоэл. И то в лучшем случае. Он мог бы и размазать его головой по стенке, между прочим. — «Включаю режим» — это ты хорошо сказал, дорогой Сенку. Стараюсь специально для вас. Но ты не переживай, по правде в важные разговоры я лезть не буду. Только в самые бессмысленные. — Вообще-то этот смысл мы пытаемся сюда вложить. — На самом деле я почти сразу задумался об одной лазейке, — заговорил Ксено, и мигом сразу несколько пар глаз, переполненных надеждой, метнулись в его сторону, — из самого начала нам известно, что игра будет продолжаться до тех пор, пока не останется пятеро выживших. Значит, если несколько человек умрёт от голода, по итогу оставшиеся автоматом победят. Но, будем говорить разумно, мне этот план не нравится. Я здраво оцениваю наши возможности и понимаю, что погибну одним из первых. — В худшем случае нам действительно придётся просто ждать, — Рюсуй притупил взгляд, — может, есть шанс провести переговоры? Мы ведь недавно узнали, что за Почемучкой стоят другие люди, помогающие ему формулировать мысли. Они же и болеют за Сенку по какой-то причине, как все помнят. — Тогда либо Сенку, либо Ген могут попытаться достучаться до вышестоящих, — предложил Цукаса. — Ладно ещё дорогой Сенку, но я-то здесь при чём? Помилуйте, меня никто из них не расхваливал! — А у Вас, мистер Ген, язык без костей. Очень полезный навык в наших реалиях. — Нет, нет и ещё раз нет! Уверен, если попытаюсь поговорить, со мной случится то же, что и с дорогим Джоэлом тогда. Да и к тому же если вы хотите попросить что-то, то нужно предложить не худшую ценность взамен. А у нас ничего нет, прям вообще ничегошеньки! Даже состояние компании отца дорогого Рюсуя вряд ли сравнимо с тем, какие богатства хранятся у организаторов. — Тоже верно. Довольно нерационально с их стороны было бы проделать столько усилий, дабы возвести это место и собрать здесь людей, довести всё до семи трупов и бросить, отпустив нас за пару добрых слов, — согласился Ксено, схватившись за голову, — неприятный случай. — Мягко сказано, — Сенку стиснул зубы и изо всех сил сжал пальцами деревянный стол, — я не могу смириться с мыслью, что мы в тупике. Кто эти люди? Как им удалось создать всё это? Каким образом затащили людей? Почему Сенку никак не может мысленно достичь их уровня? — Эй, перестаньте. Чего носы повесили? — спросил Ген, заметно расстроившись от вида загнанных в угол приятелей, — мы всегда можем смириться и принять такую жизнь! Давайте относиться ко всему проще. Дорогие Стэнли и Ксено счастливо обвенчаются, мы порадуемся за них, потом и остальные между собой определятся… будем ждать смерть в хорошем расположении духа, раз уж всё равно нет выбора. Зачем грустить-то? — Да что ты такое говоришь, менталист? — Сенку ужаснулся даже простому представлению сказанного Геном, — никто всё равно не согласится, ты это прекрасно знаешь. Чего тогда добиваешься? Ген недолго молчал, обдумывая дальнейшие действия. В его взгляде чётко читалась немереная жалость, вот только Сенку не был уверен, на кого именно она направлена. Неужели менталист уже сдался? — Я всего лишь стараюсь не дать вам погрузиться в полное отчаяние, — в конце концов вздохнул Ген, сдавшись, — кто-то должен был взять на себя роль шута в этом разговоре. Иначе вы бы просто сошли с ума, когда осознали, что вам не победить. Не по-бе-дить. Это бесполезно. Они просчитали наперёд все наши шаги. Учли каждую мысль, в теории способную закрасться в голову. Никто не смел и слова вставить, только голос Гена продолжал звучать, как погребальный звон, возвещая о неминуемом конце. — Эти люди хорошо нас знают. Возможно, даже лучше нас самих. Так давайте примем судьбу. Будем плыть по течению и оплакивать захлебнувшихся. Повисшая в зале тишина оглушала. Будто само время замерло, внимая пророчеству Гена, а воздух пропитался безысходностью, как ядом, отравляя души присутствующих. — Это правда. Мы не спорим, менталист, — в разгаре тяжёлой дискуссии Сенку не заметил, как сильно его первые слова заставили всех напрячься, — серьёзно, правда. Но не повод сдаваться. Если бы мы покорно склонялись перед волей судьбы, то разве человечество вышло бы за пределы древнего мира? — Интересная позиция, мистер Ген. В их книге записаны все дни, для нас назначенные, когда ни одного из них еще не было? — Ксено скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу. — М-м, на самом деле, если без лишней иронии… — По правде говоря, у меня есть несколько мыслей, которые делают ситуацию не столь безнадёжной. — Прежде, чем озвучишь их, откинь все, которые требуют убить или подставить кого-то. — Хорошо, Сенку, ты угадал. Больше нет мыслей. Вынужден согласиться с мистером Геном. Мы бессильны, — Ксено беззаботно пожал плечами. — Тогда я скажу. Давайте так: если будут появляться какие-либо идеи, сможем обсуждать их здесь, каждый день в двенадцать часов. Хоть я и понимаю, как наивно это звучит, но, может, мы найдём выход из ситуации. — Это вряд ли. Не давай никому ложных надежд, дорогой Сенку, — Ген вздохнул, — лучше направь силы на разгадку тайны этого места. Больше толку будет. — Само собой. Вот только там с зацепками дела обстоят куда хуже. — Всё. Достаточно, — Цукаса, вернувшись к разговору, резко поднялся со своего места так, что стул полетел на пол, — мне надо пройтись, иначе я что-нибудь сломаю. — Я бы тоже не отказался проветриться, — сказал Рюсуй, сразу после чего обратил взгляд к Стэнли и Ксено, — что скажете? Если не пойдёте, я останусь. Ксено нужно избегать резких движений. — Прохладно тут, — отметил Ксено, захлопнув обложку лежащей перед ним книги, — давайте спустимся за ещё одним одеялом? К тому же вам со Стэном следует высушить волосы. Заодно сменим обстановку, это полезно для нас. — Точно. Тогда идём. — Дорогой Сенку, может, нам тоже взять какую-нибудь одежду? Как смотрю на тебя без халата, сразу сердце щемит. Потом можем вернуться и продолжить чтение. — Если тебя это так сильно беспокоит, то ладно. У меня нет причин возражать. — Отлично! Вечером, кстати, нужно будет перебрать, какие книги унесём в комнату. Заранее позаботимся о временах, когда от бессилия не сможем ходить. — Когда мы «не сможем ходить», уже вряд ли получится осмысленно читать. Так что это довольно бесполезно. — Ой, тоже верно. К тому моменту нам останется только лежать беспамятными овощами. Совсем забыл. — Умеете же Вы мотивировать, мистер Ген, — улыбнулся Ксено, прежде чем покинуть помещение, скрывшись в дверном проёме. Сенку поднялся с места, Ген последовал его примеру. Медленно, с тяжелыми мыслями, они покинули комнату. Каждый шаг отзывался эхом в пустом коридоре, словно отсчитывая время, оставшееся до неизбежного. В их душах зарождалось чувство обреченности, как тень, ползущая по стене. С каждым шагом она становилась гуще, окутывая разум и сердца. Все знали, что время на исходе, и с каждым днем будет всё труднее бороться с надвигающейся тьмой.

***

Последующие минуты, часы и дни до ужаса походили друг на друга. Ген был прав: одолеть Почемучку — невозможность III класса, не иначе. В голову не лезли никакие осуществимые планы, ежедневные собрания в библиотеке ни к чему не приводили — разве что помогали убедиться, все ли остались живы, а еды по-прежнему не было. Новых занятий не прибавлялось. Вода давно перестала утолять аппетит. Разговоры с другими толком не несли смысловой нагрузки. Но главным изменением, конечно, со временем становилось состояние Сенку и остальных. Сил оставалось всё меньше. Вялость, усталость и изнеможение даже не накатывали волнами: они просто ни на секунду не покидали Сенку. Концентрировать внимание на чём-либо уже казалось сложным. Вечная головная боль и раздражение от любого шороха — страшные последствия недосыпа. Будильники трезвонили в любое время суток, дабы никто не мог спокойно ложиться в постель посреди дня, а ночью бодрствовать. От мучений ужасно тошнило, и как минимум несколько раз Сенку вырвало желудочным соком с водой — больше организму изливать нечего. Перед глазами темнело при каждом шаге. Заторможенность движений не позволяла оказывать себе сопротивление и пленила Сенку. Иногда он чувствовал, что дышать становилось слишком тяжело, и просто ждал, пока это пройдёт. Дни вовсе не летели быстро. Наоборот, они проклято тянулись, по ощущениям оборачивая каждую минуту в час. Сенку точно знал, сколько времени прошло: сначала день, потом второй, третий, четвёртый… так по нарастающей, однако сам не мог соотнести, что это куда меньше, нежели представлялось. Напоминанием о том, что Сенку по-прежнему жив, в основном являлся Ген, постоянно находившийся рядом. Несмотря на отвратительное самочувствие, он продолжал улыбаться, шутить и флиртовать, тем самым мотивируя делать то же самое. Казалось, от лёгких намёков и влюблённых шуток на мертвенно-бледных щеках даже выступали намёки на румянец, насколько это было возможно. Без его ненавязчивых касаний засыпать становилось сложнее. Перед глазами то и дело мерещились чужие лица — бескровные, вялые и усталые, а по голове било ощущение нескончаемости страданий. Всё застыло в мёртвой точке, не считая ухудшающегося здоровья участников. Очередной день, ничего не обещающий, дошёл до времени сбора в библиотеке. С трудом Сенку сумел подняться с кровати, при том не рухнув в обморок. Гена рядом шатало от каждого вдоха, но он старался как можно лучше скрывать недомогание, опираясь о стены и всю попадавшуюся на пути мебель. Остальные тоже не выглядели особо хорошо. Рюсуй, Цукаса и Стэнли, хоть заметно исхудали, немного выделялись на фоне остальных относительно реалистичными оттенками кожи и пока ещё более-менее трезвым сохранением рассудка. На их фоне Ксено, Сенку и Ген казались совсем измотанными и сонными. Хотя, разумеется, сказались внешние обстоятельства на всех. Даже несмотря на то, что Стэнли и Рюсуй продолжали вместе заниматься лёгким спортом для поддержания состояния и проводили время вместе, теперь они ограничивались стрельбой и плаванием на минимальной глубине. Никаких тренажёров и упражнений, требующих большой запас сил, ни у кого в мыслях не всплывало. Однако даже столь простые элементы помогали им создавать впечатление самых бодрых и активных людей среди присутствующих. — Пока дошли сюда, уже выдохлись, — вздохнул Ген, резко опустившись на стул, — но я рад, что все по-прежнему в сборе. — За исключением «сами-знаете-кого», да, — поправил Ксено, и его намёк моментально был понят абсолютно каждым. — Ха-ха, точно. Дорогой Сенку, подвинься чуть ближе. Если не хочешь, конечно, чтобы я положил голову на стол прямо посреди разговора, — Ген определённо хотел спать. Он прятал в ладонях зевки каждые несколько десятков секунд, скрывал под длинными ресницами красные глаза и иногда просил Стэнли одолжить косметику, чтобы закрашивать синяки под ними. Да и в целом по голосу было понятно, что Ген не блефовал. Сенку, недолго думая, выполнил просьбу и молча придвинулся поближе к нему. Тут же он ощутил, как на его плечо мягко опустилась чужая голова, щекоча длинными волосами шею и ключицы. Весьма приятное чувство. Ксено пристально наблюдал, как Сенку закрыл глаза и расслабился, прислонившись к Гену в ответ. Он сощурился и улыбнулся, будто в очередной раз подкрепил свои подозрения касательно их связи, но говорить ничего не стал. Стэнли, согласно ожиданиям, реакцию друга детства заметил сразу, отчего заговорил: — Ксено, хочешь сесть ко мне на колени? — Спросил он, и положительный ответ не заставил себя долго ждать. — М-м, звучит элегантно. Столь внезапный поворот событий вынудил Сенку очнуться от дремоты. На миг ему показалось, что окружающая обстановка стала более четкой, но лишь для того, чтобы задать пару вопросов, после которых странная пелена вновь окутала его разум. — Что за слащавость, Ксено? Ладно ещё менталист, но ты-то куда? Наставник лишь развёл руками. Ген, улыбнувшись, пересел ещё ближе к Сенку, дабы их плечи полностью соприкасались, и воодушевлённо вздохнул. В полном удовлетворении от принятой позы он наконец-то перешёл к конкретной теме, а не общим разговорам. — Как думаете, дорогой Почемучка примет какие-нибудь меры? Время идёт, а мы никого не убиваем. Наверняка ему невыгодно просто сидеть и ждать, пока кто-нибудь не решится это сделать. А ведь даже нет гарантий, что такое произойдёт. Всё-таки к настоящему моменту остались только лучшие из лучших. — По правде мы достоверно не знаем, работает мотив или нет. В конце концов, мисс Хомуру мы не видели с момента сбора ведущего. Возможно, прямо сейчас она заканчивает приготовления к жестокому убийству кого-либо из нас. — А ещё, — голос подал Цукаса, — мы не видели Нанами Сая. Кстати, как он? Рюсуй судорожно вздрогнул, его брови на секунду взметнулись вверх, он беспокойно улыбнулся и отвел взгляд. Руки, лежавшие на коленях, немного задрожали, и он невольно сжал их в кулаки, словно старался сдержать беспокойство. Сенку заметил, как напряжение проникло во внешний облик безупречной уверенности друга. На вечно счастливом лице вспыхнул намёк на тревогу, пробудившуюся от упоминания этого имени. Но, несмотря на внутреннюю бурю, Рюсуй хотел оставаться непоколебимым. Он быстро вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться, и вновь обратил взгляд на Цукасу. В потоке непроизвольных жестов и мелькающих эмоций Сенку понял, что, хотя Рюсуй пытался сохранить невозмутимость, его сердце билось быстрее, наполненное бесконечным волнением о брате. — Ха, Сай? Он в порядке. Конечно, как иначе. Пока всё в норме… Рюсуй глубоко вздохнул. Он должен был взять себя в руки и наладить дыхание, пока личные переживания не стали достоянием общественности. Стэнли, заметив изменения в поведении друга, сочувственно посмотрел на него и осторожно погладил рукой по плечу в успокаивающем жесте. Благо, это подействовало. — Никаких убийств не планирует, если вы так переживаете об этом. Хотя это всего лишь мои слова. Цукаса пристально посмотрел на Рюсуя. — Чего ты так взволновался? — спросил он, сощурившись, и Стэнли тут же метнул в его сторону глаза с убийственным пламенем, — я никого ни в чём не обвиняю. Просто уточняю. В последний раз столь несвойственные ему эмоции Рюсуй выдавал, лишь когда кто-то затрагивал тему Франсуа. Конечно, он всегда старался сохранять позитивный настрой и быть для других примером, но это вовсе не отменяло его переживаний касательно близких людей. Он явно колебался перед ответом. В молчании у Цукасы рождалось всё больше подозрений, но они сейчас отходили даже не на второй, а как минимум на третий план. — С дорогим Саем что-то случилось? Ему нужна помощь? — Ген осторожно влился в разговор, заговорив довольно тихо и спокойно. Он намеренно использовал приём с ложными переживаниями, дабы вывести Рюсуя на ответ, и это вполне сработало. — Нет. По крайней мере, я надеюсь. Просто, — глубоко вздохнув, он ещё немного подумал, стоит ли вскрыть все карты, — меня тревожит его поведение. Я прихожу к нему каждый день по три раза, чтобы убедиться… он открывает мне, но в последнее время лишь бросает пару слов и прячется назад. Даже не показывает лицо. Возможно, он делает это, потому что не хочет показываться истощавшим и бледным. Но ведь так я начинаю думать обо всём ещё дольше, и поэтому… чёрт, как же сложно. Внезапно всё прояснилось. Сенку вздохнул от тяжести навалившейся информации и почувствовал, как Ген на его плече вздрогнул. «Убедиться», что Сай по-прежнему жив. Каждый Божий — хотя в этом Сенку не уверен — день Рюсуй по три раза наведывается к брату, несмотря на упадок собственных сил, и проверяет, в порядке ли тот. Теперь нашлось объяснение тревожной реакции на одно лишь упоминание имени Сая. Рюсуй боялся. Его до ужаса страшил тот факт, что Сай мог не выдержать. — Все мы постепенно теряем силы, — сказал Цукаса, более не намереваясь напрягать Рюсуя провокационными вопросами, — теперь твои переживания мне понятны. — Я не собираюсь на них зацикливаться, — ответил Рюсуй, — и уж тем более обсуждать это. Пока Сай жив, я не буду думать о плохом. Давайте продолжим. — А что продолжать-то? — спросил Ксено, зевнув, — мы ни о чём не говорили. Так и будем собираться здесь, пока окончательно не лишимся возможности ходить. — У нас ещё есть время придумать план. Сколько это? Месяц? — Для кого как. По объективным меркам среди измученных и потрепанных лиц, собравшихся в комнате, Ксено выглядел нехорошо. Его обычно безупречно белая кожа приобрела землистый оттенок, а под глазами залегли глубокие чёрные тени. Когда-то блестящие глаза теперь были тусклыми и ввалившимися, будто от прежнего неистовства в них остались лишь отражения. Он всё ещё носил идеально выглаженную одежду, укладывал волосы и поправлял галстук с заколкой каждые несколько минут, но это всё лишь создавало контрастность, за счёт которой его образ окончательно соответствовал типичному сумасшедшему учёному, отделившемуся от социума в последние десять лет. Сенку не мог знать наверняка, но определённо догадывался, какие эмоции скрывались за ледяным выражением лица Стэнли всякий раз, когда тот замечал в друге эти изменения. — Ксено, у тебя очень холодные руки, — раздался шёпот, едва уловимый для растерявшего чувствительность слуха Сенку, — дай сюда, буду греть. — Нам нужно чем-то заняться, раз читать уже не так просто, — сказал Рюсуй, кратко понаблюдав за тем, как Ксено, еле заметно дрожа от холода, послушно протянул Стэнли обе ладони с заторможенным кивком, — пока мы тут совсем не сошли с ума, оголодав. — Довольно сложно придумать дело, не требующее ни концентрации, ни активности, и при том способное отвлечь от проблем с физическим состоянием, — отметил Сенку, — от нехватки кислорода и недосыпа скоро у нас начнутся галлюцинации. И большинство болячек, свойственных им, будут накладываться ещё на схожие из-за голода. Внезапно озарение вспыхнуло на лице Ксено, но он не спешил озвучивать мысль. Неопределенность терзала его и заставляла оттягивать неизбежное. Всем внешним видом он демонстрировал сомнения в необходимости говорить. Сенку охватило огромное любопытство. Какая идея могла посетить Ксено и вызвать в нем такую задумчивость? Неужели нечто настолько ужасное, что он не решался произнести это вслух? Напряжение в воздухе было почти осязаемым, когда Ксено боролся с внутренними демонами. Сенку мог наблюдать, как в голове наставника властвовал вихрь раздумий, отражаясь на бледном лице то порывами вдохновения, то кладезью сомнений. — Так, — наконец собравшись с духом, Ксено открыл рот, чтобы поделиться задумкой, — хочу спросить по поводу тела мистера Хрома… вы проверяли, оно случаем не осталось? Или исчезло, подобно остальным? Жуткий вопрос мгновенно развеял остатки сонливости Сенку. От искреннего ужаса, охватившего всю его сущность, вдоль позвоночника пробежал колючий холод и растёкся по всему телу. — Ксено, мы не будем есть Хрома. Даже не думай. И дело не в статье или отравлении, хотя их должно быть вполне достаточно для воздержания. Ксено обомлел. Он недоуменно прищурил глаза и попытался прочесть выражение лица Сенку, но тот был глубоко сосредоточен на своих словах. Каждый звук, каким бы незначительным он ни был, в повисшей тишине казался истошным. Скрип стула, шорох одежды, даже собственное дыхание — всё это звучало невыносимо громко, усиливая наполнившую помещение смуту. — Сенку. Вообще-то я хотел предложить отпевать его. Едва собравшись с мыслями после сильного потрясения, Ксено продолжил: — Хотя уже, впрочем, не так важно. Мистер Хром ведь не христианин… Всё так легко? Действительно, отпевание не требовало особого напряжения, но при том помогло бы отвлечься от голода и не пролежать весь день на одном месте. Ксено нервничал, и только теперь Сенку догадался об истинной причине. Это вовсе никак не связано с запретностью темы в приличных обществах, нет. Зная Ксено, ему на мнение других наплевать. Особенно когда дело касается моральных рамок и общепринятых норм. Он всего-то чувствовал себя неловко, выделяя среди всех погибших именно Хрома. Тем самым он давал другим понять, что этот немного чудаковатый, но очень добрый и отзывчивый парень сумел занять особое место в его сердце, а это шло вразрез с зачастую холодным и беспощадным поведением Ксено. Получается, он всё же умел проявлять сочувствие к тем, кто, по его мнению, этого заслуживал. Хром мог быть навязчивым, но только по одной причине — стремлению к знаниям, что исключительно похвально. — Не осталось, — тем не менее повисшая атмосфера надолго не задержалась. В частности по той причине, что сохранять концентрацию на чём-либо одном было тяжёлой задачей, — я ещё в первые дни спускался туда, проверял. Джоэла тоже нет. — Хорошо, мистер Рюсуй. Поверю на слово. — Думается мне, всем нам нужен качественный отдых, — выдохнул Ген, растерев заспанные глаза и наконец оторвавшись от плеча Сенку, — надеюсь, когда выберемся отсюда, мне дадут хотя бы пару деньков передохнуть. Только бы не услышать это «идём, мне нужна рабочая сила». Ух-х! — Солидарен, — кивнул Сенку, — отдых был бы очень кстати. Но в ближайшее время, боюсь, его не предвидится. — Стэнли Снайдер, идём в комнату отдыха? Можем порвать один из журналов и бросать скомканные страницы в урну. Проверим, кто из нас будет попадать чаще. — Тут и проверять нечего, — хмыкнул Стэнли, — Ксено, ты как? — Ради такого грех не пойти. Только дай мне руку. — Конечно. Мелюзга, вы с нами или нет? — спросил Стэнли, обратившись к Сенку и Гену. Тут же он ухватил Ксено за руку и, приобняв, повёл к выходу из комнаты. Рюсуй энергично поднялся со стула, намереваясь догнать их, и сразу пошатнулся. Пришлось ухватиться за край стола, дабы не упасть, и задержаться на несколько секунд, пока темнота перед глазами постепенно не рассеялась, а голова не перестала кружиться. — Да, — улыбнулся Ген, — очень радует, что даже в таких условиях вы продолжаете соревнования. — Ха! Я буду соревноваться со Стэнли Снайдером до самого конца. Или хотя бы до тех пор, пока не смогу его одолеть. — Мечтай, — Стэнли помахал свободной рукой и даже не обернулся. По его голосу легко было определить, что он улыбался. — Вот и буду. — Как замечательно, — сказал Ген, медленно поднявшись с места и протянув ладонь Сенку, — в конце концов, только это нам и остаётся. Так ведь, дорогой Сенку? Сенку промолчал. Согласиться с менталистом — всё равно, что сдаться. Однако поданную руку он принял без зареканий.

***

Ещё день, за ним второй и третий. Спать хочется больше, рвёт чаще, голова кружится сильнее. Четвёртый, пятый и шестой. Каждый шаг начинает даваться с трудом, отрываться от кровати становится сложнее. Пропадает аппетит. Боли уже нет. Остаётся лишь апатия и полная оторванность от реальности. В ушах гудит отдалённый голос Бьякуи. Это галлюцинации — Сенку знает, — но избавляется от них нехотя. Нежные касания Гена иногда ощущаются похлеще ударов кувалдой, но даже так они остаются желанными. Синяки на теле появляются от любых прикосновений к жёсткой мебели, приходится терпеть это. Полупрозрачная кожа начинает обтягивать кости, волосы сыплются, конечности изнывают. Ген рядом выглядит не лучше, но терпит. — Дорогой Сенку, нам нужно вставать, — прошептал он на ухо, прикрыв глаза в вечной усталости. — Уже двенадцать? — Пока только десять. Дорогие Рюсуй и Стэнли собирались в тир, помнишь? Мы хотели посмотреть на это. Они всех звали, обещали зрелища, — напомнил Ген, после чего осторожно приподнялся с постели и помог Сенку сделать то же самое, — как чувствуешь себя? — Объективно плохо. Галлюцинации усиливаются, голова раскалывается, — ответил Сенку, мягко запустив ладони в волосы Гена, дабы сделать ему массаж, — ты как? — Ой, да мне вообще постоянно что-то мерещится. То вижу формулу Эйнштейна, написанную кровью, у тебя на одежде. То кажешься мне совсем голым, как после тысячелетнего сна, прикрытый только листиками. То ещё чего… в общем, прикидов у тебя хоть отбавляй, дорогой Сенку! — Это довольно серьёзные нарушения восприятия. Должно быть, тебе ещё хуже, чем мне. — Брось, я не расстраиваюсь. Хотя есть ощущение, что сейчас умирать рано. — Ага. Лет так на семьдесят раньше, чем хотелось бы, — ответил Сенку, после чего Ген перехватил его запястье и потащил подниматься с кровати. — Встаём. Иначе пока дойдём туда, уже все разойдутся. — Дойдём — громко сказано. Скорее, доковыляем. В полумёртвом состоянии дорога даже до соседней комнаты казалась бесконечной, не говоря уже о преодолении лестниц или длинных коридоров. Однако Рюсуй и Стэнли продолжали жить в самом широком смысле этого слова. Их упорство восхищало, ведь на преодоление себя требовались не только физические, но и огромные моральные силы. Куда больше волнения вызывал Ксено, вокруг которого Стэнли носился просто постоянно. Он был завёрнут в свою одежду, а поверх неё — два одеяла, при том всё равно мёрз, дрожал и стучал зубами. Стэнли носил термос с кипятком для Ксено, каждые несколько минут спрашивал его о самочувствии и ещё чаще оборачивался для мимолётных проверок. Он много раз предлагал всё бросить и спуститься в комнату, но учёный твёрдо стоял на правоте Рюсуя и не хотел возвращаться в кровать ради бессмысленного лежания. Возможно, ему самому было куда легче переживать страдания, наблюдая за тем, как Стэнли продолжал полноценно существовать в социуме и хорошо проводить время. Сенку и Ген, ввалившись в комнату с тиром, кратко поздоровались со всеми. Они заметили, что Рюсуй и Стэнли уже аккуратно складывали оружие на места, а все мишени были пробиты по нескольку раз. — Утречка. Мы много пропустили? — очень устало спросил Ген, осознав, что на дорогу ушло ещё больше времени, чем планировались, — успели хотя бы к концу? — Ха, не сказал бы. Стэнли Снайдер, ну как тебе это удаётся? Опять победил. Может, проверим, кто из нас дольше простоит с поднятыми вверх руками? — Это совсем уж по-детски. Давай хотя бы в планке, иначе я буду чувствовать себя никчёмным. — Без проблем. Ксено, засечёшь время? С тысячными долями секунд, как обычно. — Конечно, — кивнул Ксено, — скажите, когда приступать. — Сейчас, я должен сделать разминку, — предупредил Рюсуй, начав топтаться на месте, вертеть руками, ногами и тазом, тем самым разогревая мышцы. — Дорогой Рюсуй, твои запасы энергии меня просто поражают, — жалобно проговорил Ген, сразу после чего оперся о стену с целью не свалиться на пол без опоры. Сенку, заметив это, кивнул ему в сторону верстака с оружием, намекнув чуть сдвинуть всё и сесть на край. — Удивлять всех — моя вторая работа! Нельзя унывать ни коим образом. Раз, два, три, — Рюсуй прекратил топтаться и принялся делать упражнения на растяжку, — или я не прав? — Так-то, может, оно и верно. Просто мне даже смотреть больно на тебя. Кажется, у меня от резких движений сразу что-нибудь сломается или взорвётся, — неловко улыбнувшись, Ген почесал затылок, — возможно, лежать в унынии под тёплым одеялом намного приятнее. — Ни за что! — Рюсуй ничуть не растерял уверенности и продолжил твёрдо отстаивать свою позицию, — уныние — первый шаг к тому, чтобы сдаться. А я буду бороться до последнего. В конце концов, есть столько поводов жить. Даже в наших неприятных условиях… ради Франсуа. Ради всех, кто лишился жизни, позволив нам зайти так далеко. Ради моего брата. Кто о нём будет заботиться, если не я? Ради Стэнли Снайдера, в конце концов. Я ведь так и не одолел его! Речь Рюсуя несла одновременно тяжесть и возвышенность. Сенку по-настоящему проникся. Однако, как выяснилось, демонстрировать эмоции ещё было рано: самое удивительное ждало впереди. — Браво, Рюсуй. Хотя я даже не впечатлён. Сенку слышал этот голос лишь пару раз, но моментально узнал, кому он принадлежал. Обернувшись, он столкнулся взглядами с тем самым участником, присутствие которого вызывало больше всего вопросов. Сай стоял, облокотившись о дверной проём, и сквозь ресницы по очереди оглядывал всех участников, прежде чем с глубоким вздохом остановиться на Рюсуе. На удивление он выглядел хорошо. Возможно, слишком. Тёмные кудрявые волосы были идеально уложены с использованием геля. Его глаженная рубашка идеально прилегала к телу и подчёркивала каждый изгиб фигуры, ничуть не напоминая бесформенный мешок, как в случаях остальных. На смуглой коже не прослеживалось ни намёка на нездоровую желтизну, да и сам парень просто не тянул на бедного и несчастного голодающего. — Годы идут, а ты всё не меняешься. Я тебя умоляю, что за речи? — Сай! Ты пришёл! Как чувствуешь себя? С самой быстрой реакцией, которую только можно было представить, Рюсуй загорелся счастливейшей улыбкой и бросился к брату. Он остановился в считанных сантиметрах от него и явно поколебался, стоило ли полезть обниматься, но Сай быстро решил эту проблему за обоих, потрепав младшего по голове. — Нормально. Я уже тысячу раз говорил тебе, что не хочу никуда выходить. Я в этом не участвую. — Но ты пришёл! — Ты с утра звал меня, умолял прийти и говорил так, словно случилось что-то серьёзное. Ты хоть представляешь, что мне из-за этого приходится испытывать? Не отвечай, я сам знаю. Даже не догадываешься… — Но я ведь говорил, что здесь мы со Стэнли Снайдером будем просто соревноваться. А ты о чём подумал? — Зная, какие соревнования у вас бывают, это уже само по себе страшно. — Но я же тебе почти ничего не рассказывал. Только про игровые автоматы и бассейн. Неужели даже они тебя взволновали? — удивился Рюсуй, а Сай внезапно замолчал. Сразу Сенку заметил, как напрягся и Ген, метнув в Сая несчитываемый взгляд. Однако тема не успела толком раскрыться, как её моментально замяли, что совершенно неудивительно с чересчур хорошим настроением Рюсуя. — Всё-таки переживаешь за меня, да, Сай? Оно того не стоит, но мне правда приятно. Спасибо. — Рюсуй, — Сай покачал головой, — как же это невыносимо. — Что именно? В чём дело, Сай? Я не понимаю. Ты точно в порядке? — Я — да. А вот ты… нет, я привык, конечно. Просто ты не представляешь, как тяжело мне смотреть каждый раз на твои действия. Выхожу — плохо. Не выхожу — ещё хуже. Прекрасно знал ведь, что не выдержу. Зачем мне это? Сделав перерыв лишь на мгновение, Сай с тяготой в голосе продолжил: — Почему же ты вечно продолжаешь быть таким? Посмотри в зеркало. Ты похож на ходячего трупа, и я не преувеличиваю. Но при том продолжаешь улыбаться, веселиться, тратить силы, собирать здесь всех. Каждый день приходишь ко мне. Для чего? Хоть Сай и звучал мягко, без упрёков, в его словах чувствовались переживания. — На тебе лица нет. Так где ты каждый раз находишь стимул вырисовывать его заново? — Сай, — впервые за день улыбка на лице Рюсуя стала чуть менее широкой, но по-прежнему искренней, — такое чувство, будто между нами что-то произошло, но без моего участия. Иначе я ума не приложу, почему сейчас ты так легко говоришь мне слова, которые я мечтал услышать всю жизнь. Думал, не дождусь. — Рюсуй… — Я никогда не сдамся, Сай. Я говорил это, говорю и буду говорить дальше. И ни за что не позволю сдаться другим. Как бы тяжело ни было, мы должны бороться за победу. Хотя бы над самими собой. Отчаяние никогда не накроет меня, знай. — Разве ты не понимаешь своего положения? — Конечно. Я здраво оцениваю обстановку и знаю, что могу погибнуть. Вот только если меня ждёт такой конец, значит, встречу я его достойно. В окружении хороших людей и с улыбкой на лице, — Рюсуй, выдохнув, поднял голову наверх, — в конце концов, Франсуа… Изначально Сенку показалось, что таким образом Рюсуй демонстрировал обращение к Франсуа на небеса, однако его теория разбилась о правду, куда более жестокую и печальную. Задрав голову, Рюсуй лишь пытался сдержать подкатившие к глазам слёзы. Стэнли, моментально это заметив, направился к нему, но жестом Рюсуй резко показал ненадобность чьей-либо поддержки. Сай, до этого следовавший лишь сдержанной линии поведения, сразу выпал из саркастичности и обмяк. Его глаза тоже заблестели, будто одного только опечаленного Рюсуя было достаточно, чтобы он заплакал и сам. — Всё хорошо. Не будем о плохом. Всё же мы так долго не проводили время вместе. Я бы предпочёл заняться чем-нибудь другим, нежели философствовать о грустном. Сквозь мнимое сожаление Рюсуй продолжал сохранять хороший настрой. При том он даже вернулся к прежней улыбке, радостной и обворожительной, натянутой на бледное лицо. — Ну, к тому же… раз есть такая возможность, скажу: я вас люблю! Всех до единого, ха. Вы лучшие люди, которых я знаю, вместе со всеми остальными. И если уж положено поги- — Нет, я так больше не могу. Нам надо поговорить. Не дав брату закончить мысль, Сай грубо схватил его за руку, шумно выдохнул и потащил прочь из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. — Ах, семейные секреты, — одухотворённо прошептал Ген, сложив ладони друг с другом, — правда, думалось мне, дорогой Сай сдастся раньше. Сам факт обнаружения уже оказался для него большим стрессом, ведь явно расходился с начальными планами. А тут дорогой Рюсуй проходу не даёт, постоянно вдохновляет да мотивирует, хотя сам находится на грани. Как тут не растрогаться? — Что ты вообще имеешь в виду, менталист? — нахмурился Сенку, из длинного потока мыслей Гена едва усвоив общие идеи, — спутанность сознания ударила? — Скорее, по тебе, дорогой Сенку. Ты уж извини, — Ген подмигнул, — хотя такая реакция вполне нормальна для обычного человека. Я-то всё отмечаю да подсказываю, потому что давно в курсе. Ну, это я, конечно, о том, как хорошо умею читать других людей! Ты там не подумай. — О тебе начнёшь думать — сломаешься. Иногда в поступки и слова нужно вкладывать хоть немного смысла. Я не говорю конкретно о том, что мы обсуждаем сейчас. Просто совет на будущее. — Ой, я знаю, не переживай. Всегда ему следую, — невинно улыбнувшись, Ген определённо старался показать, как сильно он лукавил, — наверное. Сенку кивнул. Даже если сказанное — наглая ложь, суть вещей особо не менялась. Волноваться здесь в любом случае не о чем. — Эй, дорогой Сенку, неужели ты больше ничего не скажешь? Разве тебе не нравится думать обо мне? Почему ты сказал так, словно разгадывать меня совсем неинтересно? — Ты ведь сказал, что хорошо читаешь других людей. Так зачем мне озвучивать мысли? Сам разберёшься. — Знал бы ты, как опасно оставлять всё исключительно на мою фантазию. — Уж посмею рискнуть. Ген явно не собирался останавливаться, а Сенку был не против продолжать болтовню, но некий сторонний фактор, внезапно возникший из-за стен помещения, не дал им этого сделать. Мгновенно комната омрачилась зловещим залпом, стоило только добраться до неё заливистому смеху Рюсуя. И, что удивительно, смех тот не имел ни намёка на веселье. Исключительно истеричность, выраженную в звонком высоком тоне, и безудержное торжество, вызванное пока неизвестным фактором. Все четверо оставшихся в комнате, кратко переглянувшись, долго не думали: уже через пару мгновений все оказались за дверью и помчались к источнику шума с пугающей скоростью. В тот момент от ослабленности в мыслях не осталось и следа. Тела чувствовали усталость и тягу от движений, однако разум, движущий вперёд, от испуга стал куда сильнее. Рюсуй и Сай нашлись недалеко от тира, где ещё недавно все благополучно проводили время вместе. Если точнее, они находились в комнате отдыха и стояли рядом, опираясь об одно из кожаных кресел. Возвращение сторонних наблюдателей ничуть не смутило Рюсуя и не заставило его прекратить неконтролируемый хохот, лишь наоборот. Даже не постаравшись успокоить младшего брата, Сай провёл ещё немного времени подле него, прикрыл глаза, покачал головой и что-то прошептал, после чего направился к двери. Рюсуй, в свою очередь, кивнул и раскинул руки в стороны в свободном жесте, позволив себе поддаться моменту и полностью рухнуть в кресло. На выходе Сай чуть замедлился, проходя мимо Гена, и на пару мгновений они пересеклись взглядами. В столь незначительном жесте Сенку почувствовал нечто большее, нежели обыкновенное прощание. Эти двое буквально искрили при минимальном контакте, а в самых ненавязчивых прикосновениях и выстрелах глазами явно плескались тайны, покрытые мраком. — Спасибо, Сай! Спасибо, — прокричал Рюсуй вслед брату, едва сумев взять себя в руки и набрать немного воздуха для этих слов, и вскоре вновь вернулся к жуткому смеху, путаясь в элементарных предложениях, — ха-ха, что за гении. С самого начала, с первых секунд… и Франсуа всё-таки… а ведь Цукаса был прав. Он во всём был прав. Теперь я знаю. Я всё знаю! Я придумал. Это сработает… Вмиг опьянев от мыслей, Рюсуй схватился за голову и чуть не надорвал собственные волосы, поддаваясь накатившему безумию. Он принялся бормотать обрывки странных фраз себе под нос, повторяя лишь «Франсуа», «Цукаса», «знаю» и «придумал». Обомлев от столь внезапной перемены в поведении друга, Стэнли недолго колебался, как лучше поступить. Догнать Сая и расспросить или сначала разобраться с Рюсуем, таким нестабильным и нетипичным в образе действий. — Рюсуй, что с тобой творится? — Стэнли всё же остановился на идее решать проблемы по мере их поступления, поэтому для начала подошёл к другу и протянул ему ладонь. Тот, к удивлению, ни секунды не потратил, чтобы решить принять её и резко вцепиться в руку Стэнли. — Я придумал, Стэнли Снайдер! — радостно заявил Рюсуй, после чего подтянулся с кресла, вскочил и приблизился к лицу Стэнли с целью повторить ту же фразу, но гораздо тише и ниже, — я придумал. В этот раз я точно одержу победу. И, оторвавшись от Стэнли так же быстро, Рюсуй стал носиться по комнате и ненароком ронять и бить самые разные предметы. От его усталости не осталось и следа, а нездоровый вид сходил буквально на глазах. Он словно решил в один день собрать всю жизненную энергию, что у него оставалась, и дожить его на полную катушку. — Серьёзно, Рюсуй. В чём дело? — будучи не менее удивлённым, чем остальные, спросил Сенку, — что Сай сказал тебе? Всё хорошо? — Ха-ха, не переживайте за меня! Честное слово, я в порядке. Как думаете, где Хомура? Она ещё жива? Я собираюсь срочно её найти. Не скучайте здесь, иначе никто так и не сумеет увидеть, как я творю историю. Ха, и ведь Сай как всегда… заботится обо мне, но по-своему. Со всех ног Рюсуй помчался к выходу из комнаты и скрылся за дверью, оставив всех четверых товарищей стоять в полном недоумении. — А это, менталист, ты считать и объяснить нам сможешь? — спросил Сенку, повернувшись к Гену, который выглядел наименее шокированным среди всех, — слишком внезапно умом тронулся. Не похоже на последствие одного из наших физических недугов. Только если Сай успел его сильно травмировать за это время тяжёлыми новостями. — Что же тут объяснять? Очевидно, дорогой Сенку: ты угадал. Просто наш дорогой Рюсуй, судя по всему, не выдержал чересчур информативного разговора с братом! Вот всё и наложилось, чутка затронув его психику. — «Чутка»? Да это выглядело так, словно он окончательно умом тронулся, — оглядев перевёрнутые Рюсуем кресла, столы, стулья и разбитые вазы, сказал Стэнли. — Согласен, зрелище жуткое. А ты что скажешь, Ксено? — предвиденно вспомнив про наставника, который уже подозрительно долгое время сохранял молчание, спросил Сенку, — эй, Ксено? Так и не услышав полноценный ответ, Сенку насторожился. Он почувствовал странность ситуации и обернулся, дабы проверить, точно ли всё нормально, и в тот же момент стал свидетелем страшной сцены. В углу рядом со входом, тихо простонав что-то, Ксено пошатнулся и вцепился ногтями в обои. Он попытался облокотиться о стену, но это не помогло устоять перед затуманенным сознанием. Уже в следующую секунду его ноги подкосились, а тело стремительно полетело на пол. Сенку не успел и двинуться, как мимо него быстрее пули пролетел встревоженный Стэнли. В последний момент он успел подхватить Ксено на руки и, опустившись на колени, осторожно провёл подушечками подрагивающих пальцев по его волосам. В выразительных зелёных глазах, обычно холодных, отражался бессознательный Ксено, иссушая всю оживлённость во взгляде. Подойдя чуть ближе, Сенку опечаленно кивнул. Он сам чувствовал себя ужасно при виде страданий Ксено, так что тяжело было даже представить, какие душевные муки терзали неподвижного Стэнли. Смотреть, как жизнь самого близкого человека угасает у тебя на глазах — это ли не худшее мучение? — Отнесу его в комнату, — помолчав недолгое время, прошептал Стэнли, после чего ещё немного помедлил. — Может, тебе помочь? — предложил Сенку, видя, что Стэнли не особо торопился вставать, — тяжело ведь будет. — Нет. Я справлюсь. А вы не напрягайтесь, если не хотите тоже рухнуть. И без того хилые, как чёрт знает что. Ещё уроните или упадёте сами. — Это да. Всё же Рюсуй выбрал не лучший момент, чтобы сойти с ума. Глубоко вздохнув, Стэнли медленно поднялся с Ксено на руках и направился к выходу из комнаты, после чего захлопнул дверь ногой. Сенку и Ген остались в помещении наедине, более не имея идей, что стоило сказать или сделать. Ныне, когда стадия потрясения от случившегося стала постепенно уходить, физические недуги напомнили о себе в полном объёме. — Дорогой Сенку, я думаю, нам тоже можно вернуться в спальню. Я теперь боюсь, что со мной в любой момент произойдёт то же самое. Только вот ты не сможешь сделать как дорогой Стэнли, без обид. Тут и застряну, оставшись на полу валяться. Дорогого Рюсуя ведь больше не позвать. — Согласен, — Сенку кивнул, осторожно проведя пальцами по волосам, чтобы лёгкими массажными движениями хоть немного ослабить головную боль, — кстати, Ксено говорил правильно: было бы хорошо сменить обстановку. Это помогает снизить уровень стресса и напряжения, а ещё полезно для психологического восстановления. Как раз то, что надо после такого дня. У нас в покоях же были места для сна? — Ой, дорогой Сенку, давай только не будем подниматься на третий этаж, — представив подъём по лестнице, Ген ужаснулся, — тем более там нет ванной на случай, если меня вырвет. — Сильно тошнит? — Уточнил Сенку, на что Ген активно закивал, — ладно. Действительно неприятно. А если пойдём в твою спальню? — Ха, дорогой Сенку, они внутри все одинаковые. Забыл? — Ты же ещё давно говорил, что сделал там перестановку. Разве нет? С таким успехом, конечно, можем и у меня комод переставить, но вряд ли тебе хочется тягать мебель. — Тут в яблочко, — Ген устало выдохнул, — но я даже не знаю… — Неужели что-то скрываешь? — Сенку прищурился. Под столь пристальным взглядом Ген едва не покрылся мурашками. — Ха-ха-ха, дорогой Сенку, вот ты шутник! Что же я могу скрывать? Мы ведь все попали сюда на одинаковых условиях. Да? Так чего переживать- — Тогда идём. Хоть пока не успел устать от твоей болтовни, предпочту лишний раз не нагружать голову бесполезной информацией. — Ты никогда не говоришь, что устал от меня, — Ген улыбнулся, — но всё равно спасибо, приму это за очередной комплимент. — Как знаешь. После напряжённых и эмоционально выматывающих событий Сенку и Ген наконец вышли из комнаты отдыха, где всего за пару минут произошло столько всего. Их тела были измотаны, а умы переполнены извечным беспокойством и усталостью. Они организованно направились в спальню Гена, их шаги эхом разносились по пустому коридору. Оба молчали, но при том в воздухе не витала неловкость. Каждая мысль в голове Сенку сводилась к представлениям будущего. Возможно, даже ближайшего обозримого. Разгадки к самым наболевшим вопросам всё ещё никак не могли найтись. И если некоторые из них — например, природа устройства всей «игры», несомненно должны были рано или поздно научно объясниться, то оставалось одно нерешённое дело, куда более сложное и интригующее. И дело это, уставшее и вымотанное, но по-прежнему улыбающееся, всё это время шло рядом и заставляло сердце Сенку стучать быстрее.

***

— Мы на месте. — Что? Сенку опомнился. Из глубокой задумчивости он не вырывался вплоть до тех пор, пока Ген не принялся разговаривать прямо под ухом. — Пришли, дорогой Сенку. Забыл, где моя комната? В самом деле. К настоящему моменту напротив Сенку и Гена находилась дверь без таблички, за которой располагалась очередная спальня. — Дорогие Ксено и Стэнли, — осторожно начал говорить Ген, опустив голову. Он прикусил губу и всем своим видом стал показывать, насколько щекотлива поднятая тема, — выглядели прямо как… м-м. Он запнулся о попытку произнести слово, сопряжённое с любовью, и решил не стараться закончить фразу. Сенку всё равно должен был понять. — Мне правда жаль. Хоть дорогой Стэнли не показывает этого, я догадываюсь, насколько ему тяжело, — Ген вздохнул и распахнул дверь перед Сенку, — кстати, дорогой Сенку, а что насчёт нас? Ты не планируешь обсуждать, в каких мы отношениях? — С тобой обсудишь, — прозвучав до ужаса саркастично, Сенку закатил глаза. — Ой, я понимаю твою реакцию. Но попробовать всегда можно, — отчего-то Ген сильно напрягся, стоило лишь переступить порог комнаты, и сразу изменился в лице, — так, ладненько! Может, ты пока хочешь сполоснуться? Или голову помыть хотя бы. Я как раз успею кровать перезаправить, все дела. Меня ведь здесь так долго не было. — Мне как-то не до мытья головы, менталист. Да и не переживай о кровати, сойдёт. Это сейчас не наша главная проблема. — Разве не лучшим вариантом будет полностью обеспечить нам максимально комфортные возможные условия? Все мелочи будут входить в этот список. Ты же сам это говорил. — Хорошо. Согласен. Тогда ты первый. — Что? — Иди в ванную первым. Я сразу после тебя. И будь осторожен, не поскользнись там, — пожал плечами Сенку. Вообще-то у него не было разумных причин так яро настаивать на своём и отказываться от предложений Гена, но странное предчувствие не давало покоя. Будто менталист, тщательно прячась под маской любезности, скрывал что-то, поэтому и отнекивался поначалу идти сюда, а теперь пытался сплавить Сенку в другую комнату. — Может… пойдём мыться вместе? Сенку остолбенел. Возможно, этот вопрос не был неожиданным, но то, с каким отчаянием Ген его выдал, просто поражало. Отошёл от потрясения он довольно быстро, но всё равно не мог звучать абсолютно уверенно, когда решил ответить: — Пока ты не доверяешь мне даже сидеть в этой комнате, ограничимся сном рядом, — и тут, не раздумывая ни секунды, Сенку подошёл к кровати и прыгнул на неё, демонстрируя ненадобность как-либо её заправлять. Однако сразу, как только он сделал это, под матрасом послышался тихий хруст. Ген вмиг подлетел к Сенку, мило улыбнулся и плюхнулся рядом, дабы не зацикливаться на случившемся. — Ха, кажется, там доска сломалась. Но не переживай, дорогой Сенку, ерунда. — Доска? — Нахмурившись, Сенку моментально поднялся и, схватив Гена за руку, дёрнул его на себя, — шутишь? Здесь кровати из массива. Ген вскрикнул, когда его оттолкнули в сторону, и, прикусив губу, хотел снова броситься на Сенку, но не успел. В следующее мгновение, хоть и косо, но матрас оказался перевёрнут и скинут с постели. — Это… На крашенных деревянных брусьях, ранее скрывавшихся под прочими атрибутами для сна, лежало несколько предметов. Два смятых куска тонкого металла и нечто тёмное, разбитое и частично рассыпанное по кускам. Сомнения в том, что причиной хруста стало именно оно, отсутствовали. Камера. Пока удивлённый Сенку только пнул мешающиеся под ногами подушки и одеяло, намереваясь подойти ближе, Ген быстро наклонился, схватил её и побежал к двери. Листы металла лежали чуть ближе к другому краю кровати, так что до них он банально не смог дотянуться, сохранив бы при этом быстроту действий. — Ты что делаешь?! Избавившись от камеры путём небрежного выбрасывания её в коридор, Ген захлопнул дверь и прислонился к ней, чтобы Сенку наверняка не вернулся туда. — Тебе это не нужно, дорогой Сенку. Правда. В его глазах горела решимость, граничащая с сожалением. Сенку, осознавая происходящее, мог бы начать ругаться и пытаться оттолкнуть Гена от прохода силой, но на роль объектов для изучения, вопреки ожиданиям, годились и оставшиеся предметы. — Там ведь была камера, да? Та, с записью крови Франсуа в кладовой, которую, с твоих слов, «забрал кто-то из организаторов». Молодец. Я был почти готов поверить, — усмехнувшись собственной наивности, Сенку взял в руки те самые смятые куски металла. Уже догадавшись, откуда они появились, он осторожно развернул их и всмотрелся в высеченный рисунок. Внезапно ситуация из странной и непонятной стала поистине ужасающей. Сердце Сенку вмиг заколотилось в груди с бешеной скоростью. Ладони покрылись потом, а пальцы, слабо удерживающие таблички с повторяющимися рисунками — именно ими оказались эти таинственные вещи, задрожали. Зрение затуманилось от смеси накативших эмоций, а лицо Сенку исказилось в страшном выражении. Тревога быстро прописала атмосферу своими отголосками, а вместе с ней в воздухе повисло напряжение, связывающее между собой единственных присутствующих. Слова застряли в горле. Необходимость задать целую тонну вопросов путалась с полным недоумением, вызванным столь неприятной деталью, и по итогу ни одну цельную фразу нельзя было сформулировать достойно. В конце концов, Ген не выдержал и захотел продолжить оправдания. Однако только он открыл рот, как Сенку, хрипнув, перебил его вопросом: — Кто ты такой? Ген опустил голову ещё ниже, будучи не в настроении поднимать взгляд из-под ресниц хоть ненадолго. По загадочным причинам он выглядел виноватым, будто искренне жалел, что ничем не мог помочь, но продолжал лишь жалобно оправдываться, ускальзывая от конкретики и правды. — Дорогой Сенку… — Кто. Ты. Такой? Сенку повторил вопрос, делая паузу после каждого слова, но даже его прерывания теперь казались слишком громкими. — Я серьёзно. Кто, чёрт подери, ты такой? Зачем спрятал всё это? Насколько много тебе известно? Как планируешь объясняться? Не торопясь с ответами, Ген впервые предпочёл молчание задушевным разговорам. Очевидно, от игнорирования Сенку заводился лишь сильнее, и в следующую секунду, несмотря на телесную слабость, он продавил в металле отпечатки пальцев и даже не заметил. — Говори, Ген. Говори всё, что знаешь. Ты ведь не простой участник, да? — Клянусь, дорогой Сенку, я попал сюда абсолютно на тех же условиях, что и остальные. Мне не делали никаких поблажек, а сам я не собирался причинять никому вреда. Это чистая правда, хоть я понимаю, как она звучит. Ген стал оглядываться по сторонам, словно ища поддержки или выхода из трудной ситуации в голых стенах. Мысли Сенку переплелись, и он, чуть отстранившись от внешнего мира, попытался разобраться в чувствах по поводу прояснившегося. Правда, по итогу лишь ощутил нехватку воздуха от сомнений, будто тень накрыла его плечи. — Ты с кем-то в сговоре? — Что? Сговор? Дорогой Сенку, всё не так, как ты думаешь. Я понимаю, возможно, ты начал бредить- — Помолчи. Ты с самого начала знал, как работает та дверь внизу, да? Поэтому и окутывал Хьёгу подозрениями, раскусив его ложь. А «до утра» таскал меня всюду за собой, чтобы не мешать ему со всем разобраться? Теперь, хотя в основном разговаривать должен был Ген, Сенку не останавливался. Слова цеплялись за душу и вырывались у него одно за другим, не создавая ни единой возможности встрять в этот поток. — Тот день, когда ты предложил почитать книги в библиотеке, которой даже не было… забавное совпадение: буквально после следующего же убийства она у нас появилась. Ты знал, да? Забыл, что её пока нет. Чем больше загадочных моментов, в своё время смутивших Сенку, приходили в голову, тем больше тёмного ужаса выкрадывалось из потаённых уголков сознания. — «Доктор Ксено». Сенку одной рукой схватился за голову и сильно взъерошил волосы, едва не вырвав пару прядей с корнями. От того, чтобы залиться истерическим смехом, его уже мало что отделяло. — Что? — уточнил Ген, пусть и не сильно хотел слышать, как Сенку вдавался в откровенные подробности. — Ты назвал его так ещё в первый день нашего знакомства. Откуда вообще тебе было знать, что он доктор? — Я- — Ты с самого начала видел всех нас насквозь. Сам предлагал ответы на вопросы. «Я всего-то хотел показать тебе, что случится». До сих пор помню слово в слово. Теперь-то ясно, почему тебе вечно так неймётся. Всё весело да забавно. У вас в контракте прописано, что тебя не тронут? Гарантировали безопасность, а? — Ты хорошо помнишь и выделяешь моменты, где я прокололся. Признаю. Только выводы делаешь абсолютно неправильные, дорогой Сенку. Правда, я недоговаривал. Не отрицаю. Но я тебе не лгал. Теперь настала очередь Сенку молчать. Он по-прежнему хотел обсудить многое, но, выплеснув основной гнев, постепенно стал выгорать, ощущая всё меньше значимости ситуации. В конце концов, у него остался лишь один вопрос. И ответа на него он боялся сильнее всего прочего. — Скажи прямо хотя бы раз. Большего не попрошу, — просьба прозвучала настолько трепетно и несмело, что казалось преступлением пропустить её мимо ушей, — что с ним? От ранних предположений, какая правда могла вскрыться в этот раз, тело Сенку покрылось мурашками. Он, сжавшись, сдержал бьющееся наружу беспокойство и бережно провёл пальцами по портрету, нанесённому на металлическую табличку. Ген глубоко вздохнул. — С ним… с дорогим Бьякуей всё в порядке. Опасения Сенку подтвердились. Ему не показалось. На снятых с дверей табличках, где с самого начала должен был находиться Ген, красовалось счастливое лицо Бьякуи. — Он в полной безопасности в окружении надёжных людей. Ты даже знаешь их. Точнее, некоторых знал раньше… до того, как нам стёрли память. Кстати, это и есть моё единственное преимущество. Никаких поблажек дорогой Почемучка мне не давал, правда. Просто ты меня не помнишь, а я тебя — да. — Я уже давно догадался, что его слова про стёртую память должны быть правдой. Но это не звучит убедительным оправданием в твой адрес. — Я понимаю. Наверное, ты хочешь всё обдумать. — Хочу, — кивнул Сенку, после чего на мгновение прижал портрет Бьякуи к груди, издав тихий вздох облегчения. — Тогда, может, присядем? Мы и так потратили сегодня слишком много сил, не только физических. — Без тебя. Пойду к себе. Мне сейчас будет проще в одиночестве. Кивнув, Ген не стал спорить. Он лишь вспомнил про один нюанс и немного приоткрыл дверь, собираясь забрать назад выброшенную камеру и не позволить ей попасть к Сенку в руки, когда тот должен был пойти наружу. Однако как же он удивлён был обнаружить, что от неё там остались лишь крошечные отколовшиеся детали корпуса. — Не стоило выбрасывать. Я всё равно не отобрал бы силой. — Знаешь, тяжело во всём соображать трезво при наших обстоятельствах. И я это не про рукоприкладство, если что, а про себя. И, более ничего не добавив, Сенку действительно ушёл к себе. Дверью хлопать он не стал, а на протяжении всех тех секунд чувствовал на спине взгляд Гена. Сенку так долго шёл к правде, разгадывал загадки, добивался новых открытий. Но, когда так много деталей вскрылось за раз, понял, что оказался к ней совершенно не готов.

***

«Тяжёлый день». Позавчера, вчера, сегодня и, несомненно, завтра. Каждая секунда казалась Стэнли мучительно долгой, и все они становились хуже предыдущих. Особенно когда рядом лежал бессознательный Ксено — бледный, исхудавший и невероятно слабый перед обстоятельствами. Стэнли чувствовал тяжесть в сердце, бесконечно долго глядя в одну точку. Иногда взгляд начинал скользить по острым чертам лица Ксено, более всего задерживаясь на длинных ресницах и изредка подрагивающем носе, но его болезненный оттенок кожи и неспокойное дыхание нагоняли ещё больше тоски. Реальность вновь обрела смысл существования для Стэнли лишь когда он почувствовал, как ладони Ксено, крепко сжатые у него в руках, зашевелились. Он крайне неторопливо приоткрыл глаза и некоторое время подождал, чтобы всё вокруг перестало казаться мыльным. Он медленно перевёл взгляд на взволнованного Стэнли. Вопреки ожиданиям, тот, хоть заметно успокоился, выглядеть счастливее не стал. Похоже, устал притворяться, словно не о чем переживать. — Стэн, как давно я отключился? — не тратя времени на формальности и никому ненужные речи, спросил Ксено. — Два с половиной часа назад, — Стэнли дал чёткий ответ ровным голосом. Если не знать его достаточно хорошо, можно даже принять такую реакцию за полное безразличие. — Ты отнёс меня сюда? Не стоило так напрягаться. В комнате отдыха оставались кресла, я бы встал сам, как только пришёл в сознание, — вздохнул Ксено, но слишком сильно заострять внимание на отчитывании Стэнли не стал, — ты в порядке? — Меня напрягает не это, Ксено. Всю жизнь бы тебя на руках носил, я уже говорил, — проигнорировав вопрос о собственном самочувствии, Стэнли сильнее сжал ладони друга, но при том ничуть не до боли, — к тому же я бы не разрешил тебе вставать на ноги сразу после этого. Ты себя видел? А класть на перевёрнутое кресло — тем более. — Ах, да. Мистер Рюсуй устроил полный хаос, припоминаю нечто подобное, — Ксено зевнул и, устроившись в постели чуть удобнее, медленно стал воспроизводить в голове недавние события вплоть до момента обморока, — а твоего разрешения, между прочим, я не спрашивал. В ответ лишь длительное молчание. Пока Ксено думал и восстанавливал картину случившегося, Стэнли плавал глубоко в своих мыслях, тёмных и совершенно невесёлых. В тех, что закрались в его голову давно, имея на то сотню причин, а теперь и весомый повод вдобавок. — Кстати о мистере Рюсуе. Как он? — Понятия не имею. Очень торопился куда-то, ушёл сразу. Что насчёт тебя? — Самочувствие нормальное. Относительно недавнего, конечно. А вот ты на мой вопрос так и не ответил. — Сам знаешь. — Но я хочу услышать это от тебя. Иначе бы не спрашивал. Стэнли глубоко вздохнул. И так всегда: Ксено твёрдо стоит на своём, а он, будучи окруженным его пальцем, в итоге понимает, что у него во вселенной ровно одна слабость. Избавляться от неё, правда, совсем не хочется. — В порядке. Просто думаю о тебе… — Слишком много. Да, я заметил. Ты очень нервничаешь, Стэн, на тебя не похоже. Рассказывай, что задумал. — Тебе не понравится. — Ах, давно не слышал эту фразу, — Ксено вздохнул и придвинулся на край кровати, его взгляд потеплел, а в уголках губ заиграла едва заметная улыбка, — когда ты в две тысячи десятом предложил спрятать наш рельсотрон в школьный шкафчик, мне тоже не понравилось. А что в итоге? Было невероятно весело. — Нас тогда арестовали. — Неудачники, — предавшись старым воспоминаниям, Ксено повеселел ещё больше, — я про них, конечно. — Я знаю, что ты пытаешься сделать, Ксено. Не получится. А даже если и так, я не остановлюсь. Я всё решил. Постепенно улыбка стала сходить с лица Ксено, пока не исчезла вовсе. Дело с каждой секундой казалось всё более страшным, а разговор — тяжёлым. Первые предположения о сущности вещей, так злосчастно терзавших разум Стэнли, пришли довольно быстро. Возможно, он всё же придумал способ, как навредить Почемучке или открыть ту прочную дверь на нижнем этаже. Но все догадки полностью разбились об одну из идей, совершенно безумную и ни в коей мере не одобряемую Ксено. Стоило только ей закрасться в мысли, как сомнения отпали. Стэнли с горящими уверенностью глазами решился на это. — Стэн, нет. — Да, Ксено. Да. Впрочем, Стэнли предполагал, что Ксено догадается почти сразу. Вздохнув, он ослабил хватку на чужих ладонях, выбросил изо рта использованную сигарету и потянулся за новой, вместе с тем убеждаясь в целости и сохранности спрятанного под одеждой пистолета. — Ты подпишешь себе смертный приговор. Не смей. Даже если я буду тебя покрывать, думаешь, Сенку не догадается? Нам никто не поверит. — Мне всё равно. Это невыносимо, Ксено. Я больше так не могу. Посмотри на себя, я серьёзно. Сколько ещё протянешь? Пару дней? Ничего скрывать не буду, сразу явлюсь с повинной. Иначе какой смысл? — С ума сошёл? Я никогда не прощу тебя, Стэн, если ты так сделаешь. Выбрось из головы, прекрати! Как только Стэнли слегка приподнялся со стула, Ксено заметно взволновался. Он вцепился в вытянутую руку, но прекрасно осознавал бесполезность этого действия. — Об этом и говорю. Ксено, я не чувствую твою хватку. Скоро не сможешь держать стакан для воды самостоятельно. Даже пустой, — Стэнли вздохнул. — Но ты всё ещё стоишь здесь, — напомнил Ксено, принявшись наседать на чувства Стэнли, заставлявшие его стоять неподвижно. — Ксено. Пожалуйста, отпусти. — Ты меня не оставишь. Сложилось впечатление, словно сама комната сговорилась против присутствующих. Её углы и тени превратились в гротескные фигуры, готовые в любой момент наброситься на них. Окружение пропиталось ощущением надвигающейся гибели, и никто не мог вырваться из его ледяных объятий. — Не оставлю, — согласился Стэнли, кивнув. Его слова на мгновение вселили в Ксено призрачную надежду, но она тут же погасла, сменившись отчаянием, — умирать здесь дальше. Кислород казался плотным и мерзким, как зловонный пар, проникающий под кожу. Холод острыми иглами пронизывал всё тело. Тишина была настолько глухой, что казалось, будто воздух десублимировался, окаменев. — Даже если решишься, то кем пожертвуешь? Прошу, не трогай Сенку. Мистера Рюсуя умертвлять ты не захочешь. Тогда остаётся всего четыре варианта. — Мне плевать. Пусть это будет первый встречный, чтобы не растягивать. Положусь на волю случая, и всё закончится быстро. — Стэн, — попытки переубедить друга не могли увенчаться успехом, и с осознанием этого Ксено постепенно начинал отчаиваться. Он знал, что не удержит силой. Но тем не менее продолжал сжимать руку Стэнли костлявыми пальцами, надеясь оттянуть момент хотя бы ненадолго. — Почему же ты думаешь, что я для тебя дороже, чем ты для меня? — не выдержав, он всё-таки задал вопрос, который Стэнли опасался услышать сильнее всего, — думаешь, твоя смерть будет лучшим исходом, чем моя? Бросишь меня здесь одного. Оставишь существовать в вечных сожалениях. Так? — Ксено… Не успел Стэнли, заметно растерявший инициативность, полноценно ответить, как кто-то принялся настойчиво стучаться в дверь. Только не он. Они переглянулись. Но даже сейчас, когда Ксено смотрел со всей жалобностью и умолял остановиться, Стэнли замечал только угасающую в его глазах жизнь. — Это мистер Рюсуй, — отметил Ксено, моментально узнав в таком напорстве друга, — наверняка вернулся, чтобы продолжить проводить время вместе. — Хорошо. Я открою, а ты лежи. — Не делай этого, Стэн. Не убивай его. — Здесь не буду. Кровь может запачкать тебя. Но Ксено прекрасно видел, что с каждой секундой Стэнли сомневался всё сильнее. Его растерянность прослеживалась даже в пронизывающем взгляде, а ладони, которыми он крепко вцепился в дверную ручку, едва заметно тряслись. Стэнли не решится. Ксено знал. Он всегда был слишком слаб перед его просьбами, насколько абсурдными бы те ни были. — Стэнли Снайдер, как же я рад снова тебя видеть! Извини, что убежал, некрасиво получилось. Но теперь я сделал некоторые приготовления и могу о-очень хорошо провести с тобой время! — Рюсуй, с порога щёлкнув пальцами, должен был разогнать весь застывший в комнате мрак ослепительной улыбкой, однако не смог этого сделать. Его натянуто приподнятые уголки губ, напоминающие о недавнем погружении в полное сумасшествие, нагоняли лишь больше тоски. Он по-прежнему находился в том состоянии, странном и упоённом, но яркие эмоции успешно скрывал, не отпугивая остальных. — Спешил как мог. Может, получилось неидеально, но уж точно должно сработать. Спасибо Саю за помощь, без него ничего бы не вышло. — Чего ты там подготовил? — нахмурился Стэнли. На спине он чувствовал прожигающий взгляд Ксено и изо всех сил старался его игнорировать. — Ха, пока секрет! Но, будь уверен, ты не разочаруешься. Только у меня есть одна просьба, — тут Рюсуй стал говорить чуть менее оживлённо, будто по неведомой причине боялся продолжать, — тебе она совсем не понравится. — Какая? — уточнил Стэнли, заранее напрягшись от пришедших в голову вариантов развития диалога. — Идти придётся без Ксено. Я понимаю, прекрасно понимаю, что ты боишься оставлять его одного, все дела. Но сейчас это правда важно. Всё про всё не займёт много времени, клянусь, с ним ничего не случится. И- — Можешь не продолжать, Рюсуй. Я согласен, — ситуация складывалась всё более хорошо в пользу Стэнли. — Серьёзно? Подожди, я думал, разговор пройдёт по-другому, — Рюсуй на мгновение опешил, — и не придётся тебя умолять? Удивительно. — Ксено плохо себя чувствует. Он в любом случае не смог бы пойти. — Да? О, мне же лучше, какие проблемы. Идём скорее, — Рюсуй пересёкся взглядами с осерчалым Ксено, — он скоро вернётся, не переживай. Кстати, я тут заходил в гости к Хомуре, проведывал её. В коридоре нашёл это. Может, ваше? Из-за пазухи Рюсуй вытащил разбитую камеру и протянул её Ксено. Тот принял подачку заинтересованно и сразу принялся её рассматривать. — Не наше, но я видел похожие в кладовой. Ты проверял, что там? — Не-а, она не работает. Сначала думал отнести Сенку, но они с Геном не открыли дверь. Наверное, ещё гуляли где-нибудь. А мне камера всё равно больше не понадобится, поэтому можете оставить. Придумаете, как вернуть к жизни. — Я позже осмотрю повреждения, извлеку карту памяти и всё проверю. Спасибо. — Отлично! Тогда идём, Стэнли Снайдер. Быстрее начнём — быстрее закончим. Ха, мне уже не терпится. Сегодня я точно тебя одолею. Стэнли кивнул. Он незаметно снова проверил наличие пистолета, похлопал по карманам штанов с армейскими ножами, достал свежую сигарету, выдохнул и отвернулся к выходу. Ксено молчал, но Стэнли знал наверняка: ему было о чём говорить. Он мог предупредить Рюсуя о необходимости бежать, мог навязаться идти вместе с ними, но просто не стал этого делать. Сквозь показную уверенность друга Ксено прекрасно видел, как сильно тот засомневался в правильности принятого решения после недавних слов. Да и, в конце концов, он в самом деле больше не мог ходить. Несмотря на громкие заявления, при попытке принять сидячее положение у Ксено до ужаса закружилась голова. Стэнли был прав: осталось недолго. Они оба слишком хорошо знали друг друга, что проявлялось в отточенных действиях и молчаливом понимании. Их взгляды в последний раз пересекались всего на мгновение, но в нём читалась целая история. Каждый жест, каждое движение говорило о долгой и глубокой связи.

***

— «Ля-ля-ля-ля-ля, ля-ля-ля, ля, ля-ля, все хотят узнать, в чём же мой секрет», — проводя Стэнли по коридору прямо к тому месту, где, с его слов, было заготовлено нечто невероятное, Рюсуй не мог перестать радоваться, приплясывать на ходу и тихо петь себе под нос, — «бе-бе-бе-бе-бе, бе-бе-бе, бе, бе-бе, я очень богат, а ты очень — нет». — Ты чего там бубнишь? — спросил Стэнли, вытащив сигарету изо рта только для глубокого усталого вздоха, — мы поднимаемся на третий этаж? — Да! Не обращай внимания, просто настроение хорошее, — ответил Рюсуй, продолжив вести себя энергично, радостно и чересчур оживлённо, — ха, впервые за последнее время чувствую большой запас бодрости! — Удивительно даже для тебя, учитывая, когда в последний раз мы ели и нормально отдыхали. — Брось, скоро всё закончится! Скоро… очень скоро. — Что ты имеешь в виду? Еле уловимо посмеявшись, Рюсуй лишь покачал головой. Он подошёл к двери покоев, предназначенных для него, и резким движением распахнул дверь, приглашая Стэнли внутрь. — Проходи, — любезно предложил он, — вообще-то сначала я планировал разместить всё это в комнате отдыха, но убираться там после недавнего… кхм, небольшого недоразумения, весьма затруднительно. — Что изменилось? — Стэнли мельком осмотрелся по сторонам и зацепился за небольшие детали в комнате, вносящие новизны, — ты мишени развесил? — Именно! Быстро заметил, ха. Как и ожидалось от тебя, Стэнли Снайдер, — довольный Рюсуй щёлкнул пальцами, — нравится? — Честно? Позорище. Криво, косо, краска потёкшая. Почему они так странно висят? И что это? Ни на один нормальный материал не похоже. — Ха, ты прав, конечно, но я правда торопился. Использовал всё, что было под рукой. Считай, композит. — Композит? Ты смеёшься? Не легче было из бумаги или картона вырезать? Я уж не говорю о том, чтобы пойти в тир. — Всё под контролем, — Рюсуй улыбнулся, — так что? Я много тренировался, всё надеялся тебя победить. Спорим, в этот раз у меня получится? — В чём заключается план? Попасть по мишени? — спросил Стэнли, относясь ко всему с нескрываемым скепсисом. — Да, именно это сейчас мне и надо сделать, — ответил Рюсуй, глубоко вздохнув, и отошёл от мишеней как можно дальше, прямо ко входу, — готов смотреть? — Пф, — Стэнли закатил глаза и скрестил руки на груди, — ладно. Даже комментировать не буду. — Отлично. Рюсуй сделал ещё несколько глубоких вдохов в попытке полностью сосредоточиться, а затем достал из самодельной кобуры под плащом пистолет. Стэнли тут же нахмурился, почуяв неладное, но ничего не сказал. По очереди осмотрев каждую из мишеней, Рюсуй призадумался. Он перевёл взгляд на Стэнли, поднял руку с оружием, немного помедлил и снова замер. — Чего ты там думаешь? — спросил Стэнли, смутившись столь долгой подготовкой к простому выстрелу, — уснул стоя? — Делаю расчёты, — бесстрастно ответил Рюсуй, будучи полностью сконцентрированным на занятии, — Стэнли Снайдер, ты не мог бы отойти на два небольших шага влево? Меня напрягает твоя аура, не могу собраться. — Ладно, — Стэнли, пусть до сих пор не совсем понимал, чем вызваны такие странности в поведении Рюсуя, не побоялся выполнить его просьбу. Даже если случилось бы так, что Рюсуй внезапно решил перевести дуло в его сторону, то Стэнли с идеальной реакцией всё равно успел достать пистолет и нанести удар в два раза быстрее. А Рюсуй по-прежнему целился. У него слегка дрожали руки, туманился обзор и поджимались ступни, но он продолжал производить в голове расчёты, выжидая правильный момент. Так, момент настал. Выстрел. Одновременно с тем Рюсуй негромко вскрикнул «да», бросил оружие на пол и кинулся бежать. Тело Стэнли среагировало мгновенно, а разумом события обрабатывались лишь по ходу дела. Он ощутил резкую боль в районе бедра, словно по ней прошлись лезвием, и услышал громкий звон падения металлического предмета, за которым кинулся одновременно с другом. Всё же Рюсуй был прав, заявив, что ситуация под контролем. Разве стал бы он заморачиваться, работая со сложными материалами, так долго прицеливаться и просчитывать всё без весомой на то причины? Отразившись от мишени, пуля пролетела ровно по линии, где пистолет Стэнли соприкасался с его бедром. Само собой, от столкновения оружие улетело на пол, а на коже пострадавшего осталась поверхностная царапина, видневшаяся сквозь прорезь в брюках. — Что ты делаешь?! — спросил Стэнли, скорее, с целью достучаться до Рюсуя, нежели действительно услышать ответ. Упавший на плитку пистолет они схватили почти одновременно. Руки Стэнли покрыли крепко удерживающие орудие ладони Рюсуя. — Ха! Мгновение. Ровно столько понадобилось Стэнли для осознания, что он поступил неправильно. Сосредоточился не на том. Провалился. Ещё один выстрел. Но уже было слишком поздно. — Ха… ха, — сделав несколько рваных вздохов, Рюсуй ослабил хватку на пистолете, пока не отпустил его полностью, — больно… — Что за, — к тому моменту, как Стэнли успел всё понять, Рюсуй упал на колени и зажал локтем рану. Кровь в области живота, куда и было прислонено дуло ранее, тут же растеклась по яркой одежде, окрасив ткань в алый цвет, — какого чёрта?! — Непривычные ощущения, — Рюсуй болезненно закашлялся, — Стэнли Снайдер… — Зачем ты это сделал?! Сначала Стэнли из-за звука выстрела даже показалось, что больно должно было стать именно ему, однако ничего подобного не произошло. Схватив пистолет, Рюсуй изначально навёл его именно на себя. И тут же, дождавшись, когда Стэнли наложит поверх свои ладони, вцепился в чужие пальцы и дёрнул за спусковой крючок, тем самым выстрелив в самого себя. — Так. Без паники, — бросившись на колени вслед за Рюсуем, Стэнли осторожно уложил его себе на руки, — дай посмотреть рану, живо. Надо срочно остановить кровотечение. Блаженно улыбнувшись, как ненормальный, Рюсуй лишь подчинился властному голосу и позволил Стэнли доминировать. Тот разорвал его рубашку и, бегло прошедшись глазами по рельефному прессу, выдохнул. — Жизненно важные органы не задеты. Ты будешь в порядке. Потерпи, я сейчас затяну рану, — Стэнли реагировал быстро. Он оторвал несколько полос от длинного плаща Рюсуя и, пачкая руки кровью, наспех наложил повязку. — Стэнли Снайдер, ты можешь мне помочь? — Я и так тебе помогаю, — со всей серьёзностью ответил Стэнли, туго завязывая узел из ткани, — потерпи, будет больно. — Нет, я про другое. Выполнишь мою просьбу? Всего одну, пожалуйста. Я хочу- — Всё, что хочешь, ты получишь. Самый жадный человек, или как там? Только потом. Не отвлекай. Ты не умрёшь сейчас. — Я не об этом, — Рюсуй ойкнул от резкости отточенных движений Стэнли, — такое чувство… хочу пить. Очень сильно. На столе за тобой бутыль, можешь помочь? — Рюсуй! Нашёл время. — Пожалуйста, — Рюсуй продолжил умолять, опечаленно глядя прямо во взволнованные глаза Стэнли. Закончив с перевязкой раны, тот громко цыкнул. — Ты серьёзно? — спросил он с сарказмом, но Рюсуй уверенно кивнул, — чёрт. Ладно, так и быть. Сразу после этого отнесу тебя в лазарет. Пулю извлекать не будем, но нужно нормально обработать рану. Так, продолжив одной рукой бережно удерживать Рюсуя, другой он в самом деле потянулся за бутылью. Вся ситуация от начала до конца казалась ему странной, особенно сквозь пелену плохого самочувствия, а звучащие мольбы и страх — как бы Стэнли ни отрицал — за близкого подливали масло в огонь. Прислонив горлышко бутыли к губам Рюсуя, Стэнли стал следить за тем, как жадно тот принялся глотать жидкость. В голове билась лишь одна мысль: «Как я к этому пришёл?» Опустошив бутыль, Рюсуй мило улыбнулся и кивнул. — Спасибо, — сказал он, выдохнув, и мягко прислонил голову к груди Стэнли, — спасибо… Что-то не так. Только Стэнли захотел подняться с Рюсуем на руках, как тревога жутко забилась у него в сознании. Он всмотрелся в оставшиеся капли жидкости. Цвет отсутствовал, запах тоже. На вид совершенно обычная вода, однако интуиция слишком редко подводила Стэнли, и у него не было причин ей не доверять. — Не пей, — тихо прошептал Рюсуй, когда полуприкрытыми глазами заметил, как Стэнли собрался облизнуть бутыль, — тебе не нужно… — Что было внутри? — соотнеся детали друг с другом, Стэнли довольно быстро сложил полную картину происходящего. — Стэнли Снайдер, — Рюсуй, продолжая улыбаться, сквозь силу всё же смог поднять глаза, чтобы встретиться взглядом со Стэнли, — больше можешь не торопиться. Нет смысла. Через пятнадцать минут меня не станет. — Рюсуй, ты- — Умоляю, просто послушай. Я недолго смогу говорить. Уже начинаю засыпать, — попросил Рюсуй, и, что удивительно, Стэнли не стал возражать. Он лишь переложил свободную ладонь на лицо Рюсуя и, осторожно касаясь его кожи с отпечатками следов крови, старался сохранить зрительный контакт как можно дольше. — У тебя, наверное, столько вопросов. Не переживай, я знал, на что иду. Так странно чувствовать угасающее существование. Дышать сложно… глотать тоже. Но у тебя на руках очень приятно. Слышу твоё сердце. Это из-за меня ты волнуешься? — Очевидно. Вдруг Рюсуй предался приступу сдавленного кашля. Вздрогнув, он схватился руками за своё горло и принялся драть его, сжимать и перетягивать. Он принялся душить себя и зажато стонать от боли. — Воздух… не хватает. Больно. Стэнли быстро перехватил и оттянул чужие руки, не позволяя приблизить смерть ещё сильнее. — Прости. Задыхаюсь… ты ведь не ждёшь извинений за то, что я тебя подставил? Уверен, ты сам был готов на нечто подобное, хоть и не со мной. Знаю же, что между вами с Ксено. Ради него сделаешь многое. — Всё в порядке, — Стэнли кивнул, подтвердив, что извиняться перед ним не за что, — продолжай. — Ха… ты что, плачешь? Стэнли Снайдер… Стэнли моментально утёр глаза рукавом, размазав по лицу кровь Рюсуя, и отмахнулся. Нет. Он не плакал. Но выглядел так, словно в любой момент был готов схватить пистолет обратно и пустить пулю себе в висок. В его глазах читалась адская смесь эмоций: ужас, страх, отчаяние, сожаление. Он, солдат со стажем, точно не мог ожидать от себя такого, особенно при том, как рассуждал о необходимости убийств в комнате с Ксено. Вероятно, дело в том, что «убийство» и «убийство Рюсуя» — это абсолютно разные вещи. — Не грусти из-за меня, ха. Я ведь сам на это подписался. Лучше иди и обрадуй остальных. Сейчас вы сможете поесть и отдохнуть… — А как же твой брат, Рюсуй? Почему ты решил себя убить?! Только Стэнли начал разговаривать, Рюсуй полностью замолчал. Он расслабился, его тело обмякло в руках Стэнли, температура стала падать. Наконец, закрылись светлые, ранее оживлённые глаза. Только улыбка осталась на лице, слабая и искренняя. — Тем более моими руками. Чего добивался? Почему так изменился после разговора с Саем? — Стэнли в ответ получал лишь глухую тишину, — неужели больше не ответишь?.. С губ Рюсуя напоследок сорвалось лишь одно слово. Тихо, еле уловимо он прошептал себе под нос неразборчивое «победил», но Стэнли уже перестал быть уверен, что ему не померещилось. Победил в чём? У кого-то из них наверняка начались бредни. Так, он всё равно продолжил какое-то время сидеть, удерживая на руках Рюсуя и всматриваясь в его умиротворённое лицо. Стоило позвать кого-нибудь. Когда момент подняться наступил, Стэнли почувствовал, что ему отчего-то тоже стало невероятно тяжело дышать. Возможно, ещё хуже, чем Рюсую при смерти. Никогда ранее на памяти Стэнли ему не приходилось до крови прикусывать губы, чтобы не закричать, и сжимать руки в кулаки до белых пятен. «Естественно, я не пойду на такое! Точно не в нашей реальности», — недавние слова Рюсуя засели в голове, то и дело проворачиваясь по кругу и накатывая всё больше грусти. «Что изменилось, Рюсуй?»

***

Стук в дверь. Сенку гостей не ждал, а единственный человек, часто приходивший к нему без повода, сейчас точно не должен был появляться в связи с недавними событиями. Да и он, как правило, не колотил по двери так сильно, из чего следовал вывод: пришёл кто-то другой. Недолго колеблясь, Сенку с опасениями всё же отворил дверь. На всякий случай на тумбочке рядом лежал небольшой нож, поэтому как минимум оборониться в худшем случае у него должно было получиться. Однако ничего подобного не потребовалось. Там, в коридоре, одиноко стоял Стэнли, окровавленный, с опущенной головой. Даже не поздоровавшись, он перешёл сразу к делу: — Третий этаж, покои Рюсуя. Иди быстрее. Как раз будешь третьим. Мне плевать на всё. Только пусть Ксено поскорее покормят. Сенку напрягся. Очевидно, благодаря последней фразе он уже догадывался, в чём крылся подвох, но всё же не мог не уточнить: — В чём дело? Стэнли ненадолго замер в молчании. Следующие слова обрушились с такой силой, что воздух задрожал, комната закружилась, а пол под ногами Сенку превратился в зыбучие пески. Реальность и воображение слились воедино, стерев все границы понимания происходящего. — Я убил его. Далее для Сенку всё запомнилось как в тумане. Вот, они со Стэнли расходятся. Он на ватных ногах поднимается на третий этаж, едва не падая по дороге, и встречается с хмурым Цукасой и задумчивым Геном на входе. Сердце стучит, как бешеное. Сенку немного выглядывает из-за двери и сразу натыкается на очередную ужасную картину, в центре которой — бездыханный Рюсуй. Одновременно с этим звучат сирена и объявление. «Тело было обнаружено».