Энигма

— Приступайте к расследованию. Скоро начнётся суд. Сил не осталось ни на ужас, ни на панику, ни на слёзы. Сенку, ощутив, как внутри него что-то провалилось, мог лишь подойти к телу и, кратко осмотрев его налитыми горем глазами, опуститься на пол рядом. — Дорогой Сенку, ты собираешься сразу проводить расследование? — удивлённо и вместе с тем сочувствующе спросил Ген. — Не хочу показаться бесчувственным, но, думается мне, сначала нам всем следует хорошенько поесть, а потом уже приступить к работе. Раз жертва есть, вряд ли мотив продолжает работать. Столовая должна открыться. Как бы сильно Сенку ни хотел вести себя с Геном холодно, он этого не мог. Показательно хмыкнул, презрительно помотал головой, но согласился. В идеале было бы даже неплохо поспать перед расследованием или просто качественно отдохнуть, дабы по невнимательности с плохой концентрацией не упустить никакие детали, но ограничение по времени бы того не позволило. — «Хорошенько поесть» нам не стоит, если не хотим проблем с желудочно-кишечным трактом, но ты прав. Пойдём выпьем овощной бульон или коктейль, чтобы постепенно возвращаться к нормальной еде, — Сенку кивнул, — только есть одна проблема. Если выйдем и закроем дверь, то больше не сможем сюда вернуться, ибо Рюсуй мёртв. Трогать и переносить улики в другое место опасно. Оставлять их здесь просто так — тоже, если боимся за их сохранность. — Думаю, переживать об этом смысла нет, — сказал Цукаса, — убийца и так явился с повинной. Едва ли ему есть смысл что-то подчищать. — Да! Дорогой Стэнли совсем не глупый. Если ему и понадобилось спрятать улики, то он бы сделал это ещё до того, как нам во всём признаться. Всё же Сенку сдался. Особенно большую роль сыграл тот факт, что Стэнли сам собирался сначала выбить для Ксено питание, а только потом — присоединиться к остальным. Чьё-либо отсутствие и подмена улик оказались бы слишком заметны. Но переживать об этом не пришлось. Все, помимо одного человека — разумеется, Сая — уже сидели за столом в огромном зале, что Сенку не видел так давно. Стэнли молча смотрел, как медленно Ксено, усталый и скучающий, потягивал через трубочку аппетитный на вид напиток. Рядом располагались бананы, принесённые с кухни, и блендер. Напротив сидела Хомура с гигантской чашей, переполненной макаронами, мясом, овощами и прочими привычными продуктами, и жадно их глотала, даже не удосуживаясь прожёвывать. — Это опасно, — тут же прокомментировал Сенку её действия, ужаснувшись, — Хомура, у тебя могут возникнуть осложнения. Электролитные нарушения, отёки, вздутие живота, я уж не говорю о тошноте и рвоте. С такого голодания нужно выходить постепенно. — Я предупредил. Мисс Хомура ответила, что ей уже «на всё плевать». Переубеждать не вижу смысла, — вмешался в разговор Ксено, — присаживайтесь. Угощайтесь, — он указал на блендер, где ещё оставалось приличное количество напитка, — бананы и вода. Стаканы возьмёте сами. — Спасибо, дорогой Ксено, — мягко улыбнулся Ген и отодвинул перед Сенку один из стульев, по-джентльменски приглашая его присесть. Но Сенку проигнорировал этот жест и направился на кухню за посудой для них. Ксено заметил напряжённость, внезапно появившуюся между двумя ранее неразлучными людьми, и предался каким-то подозрениям, но озвучивать ничего не стал. В конце концов, атмосфера не располагала к подобному. Опустившись на стул и разлив по трём стаканам банановый сок, два из них Сенку передал Цукасе с Геном, а третий оставил себе. Он сидел за одним столом с убийцей. Этот факт всякий раз, когда отдавался в голове, возвращал мысли к усопшему Рюсую, и стоявшая в зале тишина вмиг становилась гораздо более напряженной. — По крайней мере, — вдруг заговорил Ген, которому быстрее всех надоела тяжесть воздуха, — дорогие Рюсуй и Франсуа теперь вместе. — А Сай остался один, — скрестив руки на груди, Стэнли напрягся ещё сильнее, — хорошо, что он не пришёл сюда. Я бы не смог сейчас смотреть ему в глаза. — Очень откровенно, дорогой Стэнли. По тебе даже не скажешь, что ты в самом деле решился на такое. — Ген, ты точно психолог? Ведёшь себя крайне нетактично, — отметил Цукаса, в очередной раз нахмурившись. — Просто удивляюсь! Разве я не имею право выражать эмоции? Правда, ума не приложу, как так вышло. Ладно, если бы прикончили меня, но дорогой Рюсуй — это другое. Особенно так жестоко… — Разберёмся с этим, когда вернёмся осматривать тело. Не дави лишний раз вопросами, менталист. Перебор. Стэнли и так упростил нам жизнь признанием, — напомнил Сенку. — Вы не откажетесь от расследования? Я буду вам там нужен, чтобы сразу на месте объяснить детали? — спросил Стэнли голосом, абсолютно не отдающим малейшим желанием жить. — Да, было бы кстати услышать комментарии по поводу улик. О большем не прошу, — ответил Сенку, завуалировав идею простого подтверждения причастности к убийству непосредственно самого Стэнли. — Конечно, дорогой Стэнли, ты будешь очень полезен! Особенно если тебе лишний раз не слишком жаль будет посмотреть на дорогого Рюсуя. От слов Гена Стэнли, обычно абсолютно уверенный и непоколебимый, закрылся ещё сильнее. Хоть он и пытался применять минимальную маскировку чувствам, сквозь едва сменяющуюся мимику всё равно проскакивали призрачные ноты горечи и скорби. Довольно необычное поведение для осознанного убийцы. Что ещё более странно — сидящий рядом Ксено был задумчив и отрешён от внешнего мира. Он не особо хотел встревать в дискуссию, как обычно, не лез поближе к Стэнли, не пересаживался к нему на колени и не гладил по голове. Он словно сам переживал эмоции настоящего преступника, жаждущего раскаяться, но никак не простого безучастного свидетеля, что через несколько часов уже должен был лично увидеть картину казни самого близкого человека. И в ходе повисшего молчания Хомура, наконец закончившая опустошать тарелку, выдохнула. Откинувшись на спинку стула, она без единого оттенка сострадания произнесла: — Вряд ли ему есть, о чём сожалеть. Недолгое молчание. Опущенный взгляд Стэнли, хмурый Ксено, удивлённые Сенку и Цукаса. Лишь Ген, покачав головой, остался в состоянии сказать хоть что-то. — Вот это, дорогой Сенку, называется «перебор». А мои слова были простой наводкой. Уж с дорогой Хомурой мне не сравниться, — сказал он, гордясь явной правотой. Внезапно Ксено, отставив опустошённый стакан, оттолкнулся от края стола и поднялся со стула. С его лица так и считывалось наличие внутреннего конфликта, а полное игнорирование всех действий Стэнли, что раньше и представиться не могло, лишь подтверждало это. — Я наверх, — сказал он как отрезал и тут же направился в сторону выхода, — если переживаете за улики, вперёд со мной. — Ксено, что происходит? — заметно взволновавшись, спросил Стэнли. Будучи человеком, знавшим Ксено лучше всех присутствующих, он чётко видел странность в его поведении. — К тебе, Стэн, тоже относится. Идём. Сенку едва успел допить, но даже от одного стакана бананового сока он ощутил ужасную тяжесть и боль в животе. Пришлось немного помедлить. Страшно было представить, какую боль испытывала Хомура после еды, но она, в отличие от остальных, не стала подниматься и догонять Ксено, продолжив спокойно сидеть. «Ей плевать», — всплыли в голове слова Ксено, и в целом всё встало на свои места. С тех пор, как от них ушёл Хьёга, девушка не демонстрировала стремление к счастливой жизни и хотя бы малейшую озабоченность происходящим вокруг. Она просто существовала как часть серой массы и полностью принимала это. — Самое лёгкое дело, что у нас было, — сказал Цукаса, неторопливо поднявшись из-за стола и направившись за Ксено в комнату с трупом. Возможно, он прав. У них уже сложился прочный фундамент для преждевременных выводов, значительно ограничивающий стороны, куда могли уйти предположения. Но нельзя было относиться к делу небрежно. Как минимум из-за странностей в поведении Ксено, а как максимум — из уважения к Рюсую. Пусть в силу сохранившейся нехватки отдыха Сенку не ощущал этого в полной мере, но он определённо ужасно жалел о том, кто именно стал жертвой. Вечно улыбающийся, весёлый, поддерживающий и мотивирующий всех Рюсуй. Несомненно, все участники, по мнению Сенку, одинаково не заслуживали смерти, но именно сегодняшний случай выбивался среди прочих, вгоняя в большую тоску.

***

Место преступления, к счастью, не слишком перегружалось деталями, и за счёт этого Сенку мог довольно быстро изучить все улики. В первую очередь он подошёл осмотреть тело Рюсуя, на этот раз детально и со всеми подробностями. Позади всех стоял Стэнли и, опираясь о дверной проём, изредка опускал комментарии по поводу возникавших вопросов. Сначала Сенку осторожно стянул с Рюсуя верхнюю одежду, а вместе с ней и повязку, прикрывающую пулевое ранение на животе. Ладони Рюсуя ничуть не были испачканы, значит, перетяжкой занимался не он сам. Крови пролилось не особо много, но она размазалась как по мышцам пресса, так и по лицу, и по шее. Её отпечатки также покрывали пол и некоторые предметы вокруг. В их число входила небольшая пустая бутыль из-под неизвестной жидкости и брошенный на пол пистолет. — Выстрел производил из него, — пояснил Стэнли, как только Сенку бросил косой взгляд на орудие, — сорок пятый калибр, пуля резиновая. Жизненно важные органы не задело. — Вижу. Откуда второй? — споткнувшись взглядом об ещё один, совершенно другой пистолет, спросил Сенку. — Этот был у Рюсуя, — чуть помедлив, ответил Стэнли, — на самом деле прозвучит очень странно, если я расскажу, как всё прошло. — В последнее время странности — это единственное, с чем нам приходится сталкиваться. Так что валяй. — Он привёл меня сюда и предложил в очередной раз пострелять, — Стэнли глубоко вздохнул, принявшись проворачивать в голове недавние события, — это случилось через два с половиной часа после того, как мы разошлись после его сумасшествия. За это время он успел, цитата, «всё подготовить». — Превратил пистолет из тира в настоящий? Точнее, просто повозился с патронами для него. Вижу, тоже резиновые. Мелкокалиберные, остроконечные, сердечники из стали. Для чего? — Не только пистолет. Посмотри на стены, — предложил Стэнли, и тут же Сенку, едва подняв взгляд, удивлённо ахнул. — Композиционные материалы? Зачем? Он же не?.. — Да. Он выстрелил, и пуля отразилась. Чуть зацепила меня, — Стэнли тут же продемонстрировал небольшую царапину на бедре, — но суть в том, что он тем самым сбил мой пистолет. — Отразилась? Такое бывает не только в фильмах? — на удивление Ген задал вопрос всерьёз, без неловких и лукавых фальшивых улыбок. — Это сложно, но осуществимо. Рюсуй постарался ровно над тем, чтобы создать необходимые условия. Когда пуля попадает в композитный материал, она может пробить внешние слои, но затем встретить более твердый материал внутри. Высокая скорость и небольшая площадь мишени могут привести к тому, что она отскочит от твёрдой поверхности, не пробив ее насквозь. — Очень смело с его стороны, — добавил Стэнли, наконец оказавшись в теме, где был настоящим профессионалом, — композиты часто имеют неоднородную структуру, отчего возможно непредсказуемое поведение пули. Если она попадёт в воздушный пузырь или пустоту в материале, то также может отразиться. Он долго целился. Всё хвастался, как покажет, чему натренировался за бессонные ночи. — Что ж, молодец. Если ты говоришь правду, он впечатлил даже меня, — Сенку ничуть не скрывал удивления, вызванного столь расчётливым поступком Рюсуя, — сбить твой пистолет ведь было его целью? — Да. Либо это так выглядело. Он сразу бросился за ним. К тому же он явно неспроста выбрал этот тип патронов. — Поясните, пожалуйста, простому обывателю, о чём идёт речь, — сложив руки в молитвенном жесте, попросил Ген, — дорогой Сенку? — Тебя правда это волнует? Или ты просто ищешь повод в очередной раз пристать ко мне? — Сенку, несмотря на секундную слабость, всё же пояснил, — мелкокалиберные пули имеют высокую начальную скорость, что означает наличие значительной кинетической энергии. Сам малый калибр уменьшает площадь поверхности, на которую действует сила удара, а остроконечная форма концентрирует её и увеличивает давление на поверхность цели. Теперь разобрался? — Э-э, — Ген почесал рукой затылок, — хотел бы я сказать, что да. Но вот только… ну, почти. — Мы же не будем проводить вскрытие или извлекать пулю из тела Рюсуя? Но, если жизненно важные органы не задеты, это не стало причиной смерти. Что дальше? — Цукаса, не проявлявший ни грамма интереса к разборкам Сенку и Гена, продолжил тему убийства и обратился с вопросом непосредственно к Стэнли, — и какова же всё-таки причина выстрела? Припугнуть? Ты не пустил пулю сразу в лоб, значит, не планировал убивать таким способом. — Он сам выстрелил. Мы схватили пистолет одновременно. Рюсуй нажал на спусковой крючок моими руками. Я принялся перевязывать ему рану и хотел отнести в лазарет, но тут началось самое странное. — Эй, а разве мы не оставляем все главные обсуждения до суда? — Не переживайте, мистер Ген. Нам будет, о чём поговорить там, — слабо улыбнувшись, сказал Ксено, — а пока наслаждайтесь сказочными историями. — Понятия не имею, о каких сказках ты говоришь, Ксено, но продолжу. Рюсуй стал говорить, что очень хочет пить. Умолял передать ему бутыль, а потом — помочь выпить. Как только я сделал это, он начал прощаться. Понимаете, да? Он попросил меня напоить его ядом. — Что за яд? — Понятия не имею. Тоже его рук дело. Наверняка там остались капли, можете проверить. С виду обычная вода. — Хочешь сказать, Рюсуй буквально сам убил себя твоими руками? — Цукаса сощурился, не до конца доверившись сомнительно звучащей версии событий. — Да. Согласен, очень подозрительно. Но на деле неважно, верите вы мне или нет. В любом случае все улики, которые найдёте, будут указывать только на меня. Взять хотя бы кровавые отпечатки на бутылке. Они полностью совпадают с моими, — Стэнли протянул вперёд раскрытые ладони, — я испачкался, когда зажимал рану Рюсуя. — Я спать, — внезапно Хомура, появление которой Сенку даже не уловил, подала голос из самого отдалённого угла комнаты, — всё и так ясно. Встретимся на суде. — Довольно… однозначно, да, — согласился Цукаса, но тем не менее продолжил стоять и участвовать в расследовании. — Спокойной ночи, дорогая Хомура! — Ген мило улыбнулся девушке и помахал рукой в знак прощания. Та, ничего не ответив и не обернувшись, ушла, — эх, я бы тоже сейчас завалился в постель… но вот это расследование сильно напрягает. — По внешнему виду симптомы отравления заметны, готов в него поверить, — кивнул Сенку, вновь пробежавшись взглядом по оголённому телу Рюсуя. Тут же он зацепился за леденящую душу деталь, что не привлекла его внимания ранее, хотя явно должна была. На шее Рюсуя, едва виднеясь на местах, где засохшая кровь притёрлась под отпечатками ладоней, находились синяки. — Откуда следы удушья? Только Стэнли, которого, казалось бы, столь внезапный вопрос должен был застать врасплох, не дрогнул. — Ему стало плохо от яда. Он стал задыхаться у меня на руках и схватился за шею, будто пытался её размять. Или ослабить кожу… жуткое зрелище. — Боюсь представить, как это было на самом деле, если даже дорогой Стэнли использует слово «жуткий». — Очевидно, очень неприятно, — Сенку вздохнул, — в таком случае меня здесь больше ничего не смущает. Разве что след от укола на руке. — Наверное, успокоительное, — пожал плечами Стэнли, — это уже не моих рук дело. Но при том, как он из того состояния, в котором мы с ним расходились, перешёл к спокойному прощанию… — Значит, он был в своём уме, когда умирал? — Да, вполне. Физические проблемы его тревожили, но в целом психика, как мне показалось, была в норме. Он мог контролировать происходящее, пусть вёл себя немного необычно. — Действительно похоже на эффект от успокоительного. Укол как раз недавний, — согласился Сенку, кивнув, — тогда остаются вопросы только к жидкости. Заберём бутыль и сходим в лазарет. Там ведь хранятся все флаконы. Проведём анализ. Опасных ядов в нашем распоряжении нет, поэтому наверняка для отравления он взял медикаменты в диком количестве. — Хорошо, — Стэнли кивнул и подобрал свой пистолет с пола во избежание попадания его в плохие руки, — идём. В ходе долгого анализа, выполненного Сенку совместно с Ксено в лазарете, они по остаткам жидкости во флаконе всё же сумели определить, чем именно отравился Рюсуй. Барбитуровая кислота — раствор очень высокой концентрации. В самом деле ни цвета, ни запаха она не имела, благодаря чему очень легко принялась Стэнли за обычную воду, тем более в непрозрачной таре. Вдобавок это полностью совпадало с симптомами, описанными им для Рюсуя впоследствии: угнетение дыхания, медлительность, сонливость, кома в завершение. В ходе осмотра всех флаконов в надежде узнать, какой из препаратов вероятнее всего принимал Рюсуй, Сенку обнаружил, что флакон из-под бемегрида уже был ранее вскрыт. На это наблюдение Стэнли лишь развёл руками. Всё сошлось за исключением одного момента — странного поведения Ксено. Но даже если круг расширялся до двух подозреваемых, Сенку примерно понимал, каков будет исход. Мысли давно собрались в конкретную картину произошедшего. Внутренние ощущения кричали, что сегодняшний суд должен быть непростым. Возможно, это зарождалось именно из изменений в Гене, который впервые за все расследования казался серьёзным. Словно внезапно окружение вылезло из зоны его видимости, и он ненадолго потерял контроль. Казалось бы, подобное должно быть связано с недавним разоблачением, но здесь тоже возникали несостыковки. Обдумывать их Сенку мог бесконечно, в целом большую часть времени именно этим он и занимался. Но по правде чувствовал, что решится всё только в настоящем разговоре. И сгодится для этого даже зал суда.

***

Это помещение с их последней встречи всё ещё ничуть не изменилось. Роскошь по-прежнему отдавала холодом, особенно при взгляде на пустующие стойки. Сенку, встав на своё законное место, глубоко вздохнул. — Сай не придёт даже на суд? — удивился Цукаса, — всё-таки Рюсуй его брат. Он хотя бы знает, кто умер? — Получается, мы не узнаем, что он нашептал Рюсую, — Сенку, хоть немного расстроился, не стал зацикливаться на плохом, — в любом случае. У нас достаточно других улик. — Я не горю желанием растягивать это на два часа, — сказал Стэнли, — чем дольше стою рядом с Ксено, тем меньше мне хочется уходить. На вашем месте я бы казнил себя по-быстрому, пока не натворил делов. — Самый быстрый суд, — зевнула Хомура, потерев уставшие заспанные глаза. Она явно наслаждалась долгожданным отдыхом в кровати вместо расследования, пока её не прервали необходимостью посетить суд, — так что? Можно голосовать уже? Я собиралась дальше спать. — Могу даже кратко описать картину случившегося, как вы обычно делаете, если надо. Хотя ничего нового не услышите. Я всё рассказал ещё там, — достав из кармана пачку сигарет, Стэнли вытащил одну и тут же потянул её к губам, — сейчас важно лишь одно. Я его уби- — Это неправда. Ксено бесстыдно перебил Стэнли уверенным, сильным голосом. На его лице уже не было ни единой ноты сомнений, и все слова звучали исключительно твёрдо. На минуту в зале повисла тишина от столь внезапного суждения. — Чего? — Стэн лжёт. Он просто покрывает, надеется выгородить и спасти от казни настоящего убийцу, — пояснил Ксено, — то есть меня. Что непонятного? — То есть, — Сенку нахмурился. С самого начала, ещё когда он увидел странное состояние Ксено, то именно этого и побоялся, — хочешь сказать, это ты убил Рюсуя? — Именно. — Ксено, прекращай, — резко сказал Стэнли, ударив кулаком по мраморной стойке, отчего она рассеклась огромной трещиной, — я знаю, что ты задумал. Не нужно. — Это ты прекращай, Стэн. Хватит выдумок, твоя версия звучит неубедительно. Не знаешь, чем отравил? Мистер Рюсуй захотел умереть сам? Перестань. Всем должно быть очевидно, что убил его я, пока ты стоял и смотрел рядом, готовясь взять на себя вину. — Не было такого, — Стэнли вновь возразил, с каждой секундой омрачаясь всё более сердитым выражением лица. — Было, — так же спокойно Ксено продолжил стоять на своём, не реагируя на перемены в настроении друга. — Это я его убил! — Нет, я. — Чёрт, Ксено, ты серьёзно? Моя жизнь потеряет смысл в тот же момент, как ты умрёшь. Оно того не стоит, остановись. — Мы уже обсуждали это, Стэн. Довольно. Сенку, наблюдая за представлением со стороны, не смел вмешиваться в диалог. Во-первых, ему объективно и слова некуда вставить. Во-вторых, даже если он и подобрал правильные выражения, с огромной вероятностью остался бы просто-напросто проигнорирован. Лицо Стэнли быстро потемнело, а глаза сузились от негодования. Было видно, как его тело напряглось, подобно сжатой пружине: челюсти стиснулись, заскрипели зубы, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Он сцепил кулаки до побеления костяшек, чтобы вновь не поддаться желанию ударить по стойке. Второго крепкого удара она точно не могла выдержать. Испугавшись, что Стэнли в любой момент мог взорваться, Сенку метнул взгляд в сторону Гена. Обычно именно он решал подобные вопросы, но сейчас всё было по-другому. Менталист, еле заметно нервничая, витал высоко в облаках и постоянно дёргал ногой в волнении. К счастью, помощь не потребовалась. Прежде чем Сенку окликнул его, Стэнли внезапно пришёл в себя. На мгновение осветившись, словно встретив озарение, он избавился от всех переживаний и, выдохнув, с неизвестной целью потянулся в карман. — Насколько мы поняли из предыдущего суда, — он медленно приступил к разговору, растягивая каждое слово, — если жертв будет несколько, то расследование перейдёт только к последнему трупу. И судить будут только второго убийцу, верно? — Верно, — подтвердил Почемучка, до этого пребывавший в молчании. — Прекрасно, — Стэнли слабо улыбнулся. Похоже, у него в голове подтвердились некие догадки. Одновременно с тем, как Сенку с ужасом осознал, в чём заключалась сущность плана, он одним резким движением вытащил и разложил перочинный нож. Уже в следующую секунду острое лезвие оказалось вплотную приставлено к его шее. Стэнли не выглядел колеблющимся, в выразительных глазах плескались исключительно уверенность и решимость. В любой момент он был готов чуть дёрнуть рукой и перерезать собственную глотку. — В таком случае, — заговорил он, торжествующе глядя прямо на Ксено, — я убью себя здесь и сейчас. И вам ничего не останется, кроме как осудить меня посмертно. Однако Ксено даже не дрогнул, столкнувшись со столь открытой угрозой. Он, хмыкнув, несколько секунд подождал, дабы убедиться в серьёзности намерений Стэнли, и со скептицизмом обнаружил, что ситуация в самом деле имела прямую связь с реальностью. Тогда он, всё ещё держась ровно, с расправленными плечами и поднятой головой, в пару точных движений достал из внутреннего кармана плаща стеклянную колбу с яркой жидкостью, вынул пробку и вытянул её вперёд. — Если посмеешь, я сразу плесну это вещество в лицо мистеру Цукасе. Смерть наступит мгновенно, а Сенку, мистер Ген и мисс Хомура меня казнят. Разумеется, такой расклад ни в коей мере не мог устраивать Цукасу. Он моментально сориентировался и бросился отбирать заветную жидкость. Но ещё до того, как он успел прикоснуться к Ксено и переломать ему все конечности, которыми можно было осуществить данный план, Стэнли свободной рукой достал пистолет, возвращённый с места расследования, и навёл прямо на Цукасу. — Не вздумай. Дёрнешься — я передумаю убивать себя. Лучше сначала пущу пулю тебе в голову. — Так, а давайте-ка никто никого не будет убивать. И брать на себя чужую вину тоже не надо. А мы тем временем спокойно во всём разберёмся, — предложил Сенку, почувствовав, как от напряжения у него уже голова пошла кругом. — В чём разбираться? Вы все прекрасно видели, что Ксено даже на ногах стоять не мог. Доброе утро. Как бы он пошёл убивать? — Я сейчас не говорю про это. Если подумать, тяжёлых физических травм у Рюсуя не было. Чтобы выстрелить и напоить химикатами силы не нужны, особенно при том, что он доверял вам обоим, — принялся рассуждать Сенку, ощущая, как с каждой секундой взгляд Стэнли на нём тяжелел всё сильнее, — но, будем честны, версия Стэнли звучит убедительнее. Мы видели, как Рюсуй сошёл с ума, но ты, Ксено, скорее всего, этого не запомнил. Если только вы вдвоём изначально не были в сговоре и не разыгрывали спектакль, но едва ли это вероятно. Очевидно, если Стэнли с Ксено пошли на убийство осознанно и в нормальных для себя условиях, то подставили бы кого угодно, но не друг друга. — У меня остаётся только два вопроса: что Сай сказал Рюсую и почему он вдруг превратился в сумасшедшего? — Боюсь, узнать ответ нам не у кого, — пожал плечами Цукаса, — у Рюсуя спросить уже не сможем. У Сая — точно не сейчас. — Да. Тогда, боюсь, нам больше и говорить не о чем, — вздохнул Сенку, крайне не желая озвучивать вердикт, — Стэнли… — Вы ошибаетесь. Слова Гена прошлись по воздуху, как выстрел. Все присутствующие ненадолго замерли, повернувшись к нему. Никаких намёков на шутливость не наблюдалось и в помине, что крайне странно. Уточнить, само собой, раньше всех решил Сенку: — Что? — Вы ошибаетесь, — повторил Ген, схватившись за голову и нервно вздохнув, — неправильно… всё не может быть так. Это неправда. — В чём дело, Ген? — спросил Цукаса, — ты не можешь признать правду? Откуда такая реакция? — Дорогой Стэнли не убийца. Ерунда полная. Не должно так быть, вы заблуждаетесь, — продолжил бормотать Ген, оттягивая волосы на затылке во все стороны, — я уверен. Мы должны подумать ещё раз. — Может, объяснишься, менталист? К чему паника? Опять играешь? — Да к чёрту, — цыкнул Стэнли, тут же обратившись к Почемучке, — дай начать голосование. Все уже решили. — Нет! Клянусь, дорогой Сенку, мы зашли не туда. Я понимаю, звучит очень странно, но нельзя казнить дорогого Стэнли. Я уверен, он не был убийцей. Пожалуйста, ты должен мне поверить. — Есть хоть одна причина, по которой я могу сделать это? — Сенку по-прежнему не слишком доверял Гену после недавнего открытия, но тянущее сердце отчего-то просто не позволяло давать резкие ответы и затыкать его на полуслове. — Я ни разу тебя не обманывал, — напомнил Ген о том, что уже говорил ранее, — я бы вообще стал для тебя двойным агентом, вот только по факту не являюсь и одиночным. В отличие от остальных, ты знаешь обо мне чуть больше. Сейчас это как никогда кстати. Дорогой Сай вмешался в игру, пожалев дорогого Рюсуя… из-за этого вы сейчас проигрываете, сидя в тупике. Значит, будет честно с моей стороны сбалансировать всё и тоже немного помочь. — Твой лепет сейчас ни о чём не говорит, чтоб ты понимал. — Точно не ты, дорогой Сенку… ты бы никогда не согласился на такое. Не дорогой Ксено, он бы ни за что не подставил дорогого Стэнли. Дорогой Сай в этом не участвует, — Ген тем не менее продолжил бормотать, загибая пальцы на руках всякий раз, когда произносил чьё-то имя, — вот оно! Дорогие Цукаса и Хомура. Остаются они. Да, убийца кто-то из них. — Интересно, — Стэнли, уже явно уставший от всего вокруг, закатил глаза, — Ген, между прочим, я всё ещё тут. — Отстань, дорогой Стэнли. Не до тебя сейчас. — Вижу, Сенку, между вами с мистером Геном произошло некое недопонимание, — Ксено, однако, странную тему для разговора не только поддержал, но и завёл глубже в дебри, — непривычно смотреть, как вы работаете порознь. — Ничего подобного. Он просто… оказался не тем, кем мне казался изначально, — беспристрастно ответил Сенку, — но сейчас немного не до этого, Ксено. — Ты пригрел на груди демона, Сенку, — Ксено и не подумал прекращать, — но разве в самом деле у тебя больше нет причин ему верить? А такая ли сильная разница, каким он оказался? — Ксено, ты серьёзно? — Просто вижу твои страдания. Как сильно хочешь подпустить Гена, но опасаешься. Может, всё-таки дашь волю чувствам? — Я понимаю, что тебе хочется запутать дело сильнее, чтобы выгородить Стэнли и прикончить всех, кроме него. Но это уже слишком. — Дорогой Сенку! Допустим, я и в правду говорю какую-то чушь. Но, пожалуйста, подумай. Вспомни всё, что видел. Я не могу сказать это сам, потому что не знаю, как доказать. Выдать всю правду здесь будет не лучше, чем проиграть. Но вдруг ты действительно найдёшь какие-нибудь странности. Сенку нехотя задумался над словами Гена. Всё же было бы нелепо игнорировать столь важные предупреждения из-за личных проблем. Тем более благодаря этому он смог прийти к нескольким смущающим его моментам и обдумать их чуть лучше. — Вообще-то, — Сенку начал говорить не слишком уверенно, ибо сам ставил собственные выводы под сомнения, — если задуматься, тема с уколом меня немного напрягает. Странное совпадение — Рюсуй колол себе бемегрид. На самом деле это не совсем успокоительное. Скорее, препарат оказывает стимулирующее влияние на центральную нервную систему. Он используется, чтобы ускорять пробуждение при наркозе. Но помимо этого является ещё и антагонистом снотворных. — То есть?.. — «То есть» по сути это антидот к барбитуратам. Аналептик при попадании в организм воздействует на центр дыхания человека и активизирует его, ЧДД растет, и это противодействует их угнетающему эффекту. — Я же говорил! — Это ничего не значит, менталист. Мы понятия не имеем, действительно ли Рюсуй им пользовался. — Но в теории… он ведь мог дождаться, пока дорогой Стэнли уйдёт, и вколоть себе антидот? — Точно нет, — моментально возразил Стэнли, — он отключился у меня на руках. Никак иначе. Ему правда было плохо. — Да и на месте преступления тогда должен был остаться шприц, — Сенку пожал плечами, — не вариант. Столкнувшись с потускневшим от бессилия лицом Гена, Сенку отчего-то почувствовал себя просто ужасно. Ему определённо не хотелось расстраивать менталиста, поэтому он, пусть сквозь упрямство, продолжил перебирать в голове случившееся. — Ну, у нас правда больше нет указаний на невиновность Стэнли, — отметил он, — только если антидот Рюсую не вколол кто-нибудь ещё уже после того, как он ушёл. Но тогда у нас нет ни причины смерти, ни подозреваемого. Это ведь нужно было знать всё изначально. «Изначально». Вдруг с этими словами Сенку сам задумался над тем, до чего же подозрительно лёгким казалось всё вокруг. Попробовав соотнести одно к другому, правда, он так и не мог понять, в каком месте их понимание о смерти Рюсуя ушло не в том направлении. — А как насчёт крови? — вдруг вспомнил Сенку про ещё одну деталь, — Стэнли, Рюсуй начал душить себя после того, как всё произошло? Хотя… ладно, не бери в голову. Странный вопрос. — Что? — Стэнли ненадолго задумался. Похоже, своим вопросом Сенку поставил его в тупик, — это началось после того, как он выпил кислоту. — И в тот момент он испачкал шею кровью? Я просто думаю… его руки выглядели не особо грязными. Внезапно сам Стэнли изменился так, словно услышал о невероятном открытии. — Нет, подожди. В тот момент шея и руки Рюсуя были чистыми. В основном зажимал рану и испачкался только я. А лицо и шею ему измазал, когда держал на руках… слушал предсмертную речь. И после наступления смерти, само собой. — Но отпечатки от удушья были поверх крови. Мрачная тишина повисла в зале, окутав собравшихся ледяным покровом. Все взгляды приковались к Стэнли, который стоял с искаженным от ужаса лицом. Проблема стояла гораздо серьезнее, чем можно было представить. Ксено искоса глядел на Стэнли, ничуть не скрывая огромного удивления. Цукаса сильно хмурился, его брови были сведены, лоб покрылся складками, а губы сжались в тонкую линию. Хомура до сих пор не проявляла никаких эмоций, пустым взглядом прожигая дыру в одной точке. Ген наконец-то выдохнул с облегчением и хоть немного расслабился. — Но… как? — Очень просто. Стэнли ушёл. В это время в комнату прокрался сообщник Рюсуя. Вколол ему антидот, вернув к жизни, и сразу после этого задушил. — Сообщник Рюсуя в его же убийстве? Зачем? — И, что ещё важнее, кто именно? Разве не кто угодно теперь падает под подозрение? — Нет. Нет, совсем не кто угодно. Подумайте: Стэнли ещё не свидетель, Ксено с ним. Я, Ген и Цукаса обнаруживаем труп, значит, убийцами не являемся. То есть остаётся… Взгляды моментально метнулись в сторону одного человека. Больше всех, разумеется, удивился столь неожиданному выявлению Стэнли. — Дорогая Хомура? Это была ты, не так ли? — Осторожно спросил Ген, — только не спихивай всё на дорогого Сая, пожалуйста. Я знаю, что это не он. Но если ты- — Мне плевать. Слова девушки прозвучали крайне убедительно за счёт твёрдости голоса и тяжести взгляда. — Вообще нет никакого дела до вас и вашей игры. Я просто хотела отомстить. Он сам предложил. — Значит, когда он сказал, что идёт тебя проведать… он рассказал план по убийству самого себя? — Именно. Все молча переглядывались, пытаясь осмыслить услышанное. Ген, заметно расслабившись, теперь ликовал, радостно хлопал и тихо смеялся, на этот раз искренне. — Как же хорошо! Я-то думал, это конец, мы все проиграем. — Почему?! — едва не перевернув стойку, Стэнли моментально бросился к Хомуре. Ксено, быстро осознав, во что могло перетечь их положение, схватил его за руку и принялся удерживать, — почему он это сделал? Зачем? — Я не спрашивала. Видимо, он серьёзно тронулся, раз захотел перехитрить тебя ценой собственной жизни, — девушка пожала плечами, — он рассказал мне много интересного. С вами, разумеется, делиться не буду. Но в общем-то я ни о чём не сожалею. И Стэнли не должен. А господин Хьёга… — Так. Давайте ещё раз. От начала до конца. Ксено, ты как? — дабы окончательно не запутаться в куче наложившихся друг на друга деталей, Сенку предложил наконец-то воспроизвести картину случившегося, как обычно. Ксено, хоть и выглядел не очень собранным, всё же кивнул и постарался вернуть строгое выражение лица. Стоявший рядом Стэнли никак не мог расслабиться от мелькающей перед глазами сценой смерти его друга. — Всё началось в тире, когда мы собрались провести время вместе? Впервые за долгое время Сай тоже явился проведать нас. Так, насколько я понимаю, от вида брата ему стало его жалко, и он выдал какой-то невероятный секрет. Рюсую вмиг сорвало башню. — М-м, тогда мистер Рюсуй ушёл делать приготовления… мишени, патроны, лекарства из лазарета, разговор с мисс Хомурой. И через несколько часов он пришёл к нам украсть Стэна. Между прочим, даже сказал, что мне придётся остаться в комнате одному. С самого начала настроился на смерть. — Тогда они поднялись на третий этаж прямо в покои Рюсуя. Там он, сделав отразившийся выстрел, сбил с бедра пистолет Стэнли. Они оба бросились к нему и, схватившись вместе, Рюсуй сделал выстрел себе в живот руками Стэнли. — Затем Стэн бросился перевязывать рану мистера Рюсуя. Тот, воспользовавшись его состоянием, убедил напоить себя ядом. Если кратко: вскоре после этого он «умер», а Стэн пошёл проведать меня и позвать свидетелей, чтобы зарегистрировать труп и уйти в столовую. — В это время Хомура, которая, как я подозреваю, сидела в соседней комнате, то есть своей, бросилась к Рюсую. Вколола внутривенно подготовленный им же антидот, вернула к жизни и задушила поверх отпечатков крови, оставленных Стэнли. Предполагаю, что изначально Рюсуй специально демонстративно душил себя, хоть это и объясняется последствиями приёма барбитуровой кислоты. — И после этого мы нашли тело… как-то так. Да? — Получается, что да. Хомура, тебе есть, что сказать? — Скоро увижу господина Хьёгу, — девушка, выдохнув слишком блаженно для человека, который с минуты на минуту должен был встретиться со смертью, прислонила ладонь к сердцу. — Похоже, сумасшествие Рюсуя заразно. — Вы готовы голосовать, — как всегда вовремя, Почемучка хорошо подобрал момент вмешаться в диалог, — перед вами открыта панель. Нажмите на цифру человека, кого считаете виновным. Сенку немного колебался. При том, что изначально кроме Ксено, Стэнли и, возможно, Сая даже подозревать было некого, он испытывал странные ощущения от голосования за Хомуру. Отчасти в душе витали сомнения, но они довольно быстро разбились о счастливое лицо менталиста. Просто счастливое. Без примесей безумия, желания убить всех вокруг или в очередной раз кого-нибудь подставить. Словно он был рад докопаться до правды и «спасти» тем самым остальных. Последним забитым в дело гвоздем стала следующая реплика ведущего: — Большинство выбрали участницу Хомура. Ответ верный. Пришло время для дисквалификации. «Верный». Ген в самом деле помог избежать смерти, хотя до этого только и делал, что вносил в суд хаос. Возможно, впервые перед участниками стояла настоящая угроза неправильного выбора, ведь весомых улик для доказательства вины настоящей убийцы не было. Пытался ли он таким образом показать Сенку, что в самом деле не имел плохих намерений? Что же, ему это почти удалось. От мыслей о менталисте Сенку отвлёк лишь внезапно провалившийся под Хомурой пол. Уже привычно её встретили на экране. Девушка сидела спиной к камере в небольшой закрытой комнате с белыми стенами, для чего-то полностью покрытыми небольшими отверстиями. В одну секунду все они зажглись, как горелки. Со всех сторон Хомура оказалась окружена языками яркого пламени, горячего и жгучего. Она быстро потеряла сознание, а остальным приходилось смотреть, как волосы девушки осыпались, а её кожа под воспламенённой одеждой покрывалась крупными ожогами и противными волдырями, пока постепенно всё тело не превратилось в труху с обгоревшими костями. Зрелище грустное и жуткое, даже через некоторое время после потухания экрана все продолжали хранить молчание. Лишь Стэнли и Ксено, не особо обеспокоенные чужой казнью, могли вести себя иначе: — Зачем, Рюсуй… зачем он это сделал? — Стэнли, до сих пор не полностью принимающий происходящее, продолжал повторять себе под нос одни и те же фразы, — неужели его правда… не я? — Стэн, — ахнув, Ксено не выдержал. Наконец-то этот день подарил всем ощущение завершённости. Дело закрыто, Стэнли не виновен. Скоро можно будет снова поесть, отдохнуть, поспать без раздражающих будильников и звонков. В конце концов, задышать полной грудью. Только Ксено думал не об этом. Мелко задрожав и немного помедлив, он бросился к Стэнли в объятия. — Стэн, я думал… думал, что ты правда, — рвано дыша, Ксено уткнулся носом в шею друга и крепко сцепил руки у него за спиной, прижимаясь как можно ближе, — я правда был готов… надеялся, что все умрут. Все, кроме тебя одного. Даже… — Ксено, — Стэнли, изумлённому, но не менее расчувствовавшемуся, ничего не оставалось, кроме как осторожно переложить ладони Ксено на талию и приглушенно выдохнуть, — я- Ксено не дал закончить мысль. Тут же, осторожно переложив одну ладонь Стэнли на затылок, он быстро сократил расстояние между их лицами, чтобы слиться в долгом поцелуе. В этот жест Ксено вложил все эмоции, что терзали его душу на протяжении последних дней: страх за Стэнли, отчаяние, решимость взять на себя вину, жажду быть ближе. Быстроте реакции Стэнли можно было лишь позавидовать. Сориентировавшись за доли секунды, он сквозь волнение мягко ответил Ксено на поцелуй. Вскоре одну из ладоней с талии Ксено он переложил ему на щёку и легко огладил бархатную кожу подушечками пальцев. Они отстранились лишь ненадолго, чтобы встретиться влюблёнными взглядами, вздохнуть в унисон и снова поцеловаться. Стэнли объективно был сражён наповал действиями Ксено, а при виде собственной красной помады, отпечатавшейся у него на губах, окончательно почувствовал себя ненормальным. Он захотел сказать что-то в духе «похоже, я всё-таки умер», для того прервав блаженное мгновение, но Ксено вновь его перебил, на этот раз шепотом, едва слышным из-за стука их сердец: — Если ты не возьмёшь меня в мужья, когда это закончится, клянусь: я сам тебя убью. Сенку уже ощущал, что увидел слишком много, словно вторгся в частную жизнь, поэтому следить за ними дальше не был намерен. По крайней мере он порадовался за наставника. Потеря Стэнли точно сказалась бы на Ксено куда хлеще, чем даже в случае Хомуры и Хьёги. Он покосился на Гена, будучи не в силах сдерживать интерес касательно его реакции. Тот, по-прежнему улыбаясь, уже смотрел на Сенку в ответ. Возможно, ничего между ними не было потеряно. Лишь наоборот: Сенку в кои-то веки начал понимать, каков Ген на самом деле. — Внимание. Было передано Рюсуем. Сообщение, — окончательно придать неповторимую атмосферу решил сам ведущий, в завершение суда передав слова их друга — вероятно, посмертные. «Не можешь в это поверить? Ты-то думал, что во всём виноват? Согласись, на этот раз я наконец-то победил тебя, Стэнли Снайдер!».