Она всё решит за меня

Мы лежим на мягкой, уютной кроватке, будто парим над бескрайними облачными просторами. Словно на облаке перебираемся с одной мысли на другую. Ты лежишь на моей руке, тыкая своими миленькими идеальными пальчиками в экран телефона, пока я разглядываю тебя. Я вижу, как твои глазки цвета янтаря бегают по мобильнику, и зрачки то расширяются, то сужаются, будто мои легкие, пытающиеся сделать еще один вдох перед тем, как я насовсем перестану контролировать ситуацию. Я тяжело дышу. Дышу рядом с тобой, овевая взглядом изгибы твоего нежнейшего тела, к которому я хочу прикоснуться. Какая прекрасная атмосфера стоит в комнате: уют и запах свежести переполняет комнату, прямо как твое присутствие, которое я лицезрею и ощущаю всем своим телом. Я переворачиваюсь боком к тебе, смотрю прямо на твое чудесное личико, каждую секунду меняющее свою уникальную эмоцию. Я подпираю правой рукой голову, продвигаюсь совсем близко, а ты настойчиво делаешь вид, что меня не замечаешь. Я вижу, как твой уголок рта каждый раз приподнимается от моего настойчивого взгляда, но ты все еще продолжаешь листать ленту бессмысленного приложения. Тяну к тебе левую руку, лишаясь опоры на совсем, и касаюсь твоей щеки, поворачиваю лицо к себе, а ты уже не можешь сдержать улыбки и дуешься за то, что я поломала твой образ. Образ маленькой девочки, совсем ничего не понимающий и не хотящей понимать этих вещей. Это слишком сложно для тебя, ты ведь еще не пробовала практически ничего. Мечты и надежды всегда присутствовали, но они рушились при каждом упоминании о том, кем она является, что будет дальше и сможет ли она прожить еще пару лет в такой же тишине. Относительной тишине. Ты уходишь от ответа на мой немой вопрос, как всегда. Я не удивлена этому, я никогда не смогу забыть твое милое личико с улыбкой и маленькими ямочками на щечках. Прямо как хомяк. Улыбаясь своей собственной мысли, я незаметно для тебя начинаю гладить твою щечку тыльной стороной ладони, проходясь по мягкой бархатной коже. Задеваю немного твои сладенькие губки, которые я уже мысленно пробую на вкус, заставляя тебя становиться помидоркой. — Ну вот что ты вытворяешь, а? — ты шутливо пытаешься убрать мою руку, но она магическим образом ускользает тебе на запястье и достаточно крепко хватает его. Я привстаю, правой рукой беру костяшку твоей левой руки, убираю телефон с твоих ладоней и то же самое проделываю со второй конечностью. Все делаю быстро, чтобы ты не успела опомниться. А ты уже лежишь, пытаешься кое-как вырваться, но у тебя мало что выходит. Твои руки уже давно вжаты в кровать, а ты сама, такая беззащитная, миленькая и хрупкая, дышишь неровно рядом со мной. Подо мной. — Я ничего, это ты одним своим видом меня заводишь, — моя хитрая улыбка, и твоя уверенность в себе куда-то исчезает. Ты становишься красной, как острый перчик. Но я то знаю, что внутри ты очень сладкая, как и снаружи. Ты безнадежно пытаешься вырваться, стараясь сделать это как можно неожиданнее для меня, чтобы я невольно отпустила твои руки, и ты смогла спокойно удрать от меня. Я пытаюсь поцеловать тебя, а ты уворачиваешься от меня. Целую второй раз, и снова то же самое. Как же быть с такой непослушной девочкой? Брыкаться она умеет, а вот слушаться взрослых вряд ли может. На комоде лежит ремень. Серебряная бляха ярко сверкает под тусклым светом ночной лампы, которая никогда не угаснет, пока я не закончу вытворять то, что захочу именно с ней. Моя рука тянется к нему, отпуская одну из рук уже почти вырвавшейся из под меня особы.

***

— Ну Эрика-а... — Что? — моя улыбка, и ремень уже в руках. А она пытается отобрать его, будто совсем не понимает, что её ждет, если она все-таки отнимет его у меня. Мою любимую игрушку, которая будет служить прекрасным креплением. Кладу ее руки прямо у нее над головой, открывая самые уязвимые части тела, а она отворачивается и краснеет. С нее уже стекали мелкие капельки пота. Она не смотрела в глаза, ни в коем случае. Она смотрит куда-то на тумбочку, на лампу, на окно, потолок, но не на меня. Страшно, будто она совсем беспомощная. Лежит передо мной: такая открытая и уже не пытается так яро показать, что она может дать отпор. Она уже показала, оскалила свои зубки, но одними действиями без языка можно поставить щеночка на место, что я и сделала. Она сейчас покорно лежит у меня на кровати, посапывает то ли от обиды, то ли от смущения и от биения сердца. Оно готово выпрыгнуть из груди. А тем временем ее руки уже были связаны, соединены. Да так, что вряд ли получится одним движением снять этот ремень. Бо-о-ожечки, как сексуально она выглядела со стороны, ты бы видел...

***

— Молчать, долго ещё будешь ворочаться? — и ты тут же перестала ерзать, что-то говорить мне в ответ на мои дерзкие высказывания. Ты лежала в одном лифчике, красивых шортиках, а под ними... а под ними то, от чего я избавлюсь далеко не в первую очередь. Я кладу одну руку тебе на шею, а второй прижимаю твои скреплённые запястья к кровати, вжимая тебя в нее всем своим весом, давя тебе на самооценку и душу, на тело и на волю, еще одна секунда и ты чуть постанываешь. Так тихо, что я могу услышать это лишь приблизившись к самому ротику. Я целую тебя в губки, проникая своим язычком вглубь и хозяйничая там, поступая очень грубо по отношению к тебе, чтобы почувствовать каждый сантиметр внутри твоего горячего ротика. Не хочу уходить, но мне приходится, ведь мы обе уже задыхаемся от такой интриги. Обе мы жаждим продолжения, но прежде я ставлю одно очень важное условие. — Будешь вести себя плохо — награды не получишь, уяснила? — приблизилась к твоему мокрому ушку от моей же слюны, проговорила это шёпотом, чтобы слышали только ты и я, чтобы ты внимательно вслушивалась в каждое слово, стараясь не пропустить ни единого. Чтобы твое дыхание на мгновение остановилось, послушать, как сладко звучит голос в голове. Ты должна подчиняться, должна быть хорошей девочкой, и ты прекрасно это знаешь. И ты будешь исполнять любой мой приказ: встанешь на коленочки и полаешь как собачка, будешь выгибаться в спинке, стараясь привлечь мое внимание и много чего еще, что ты озвучить попытаешься еще очень нескоро... Я стягиваю с тебя шортики, пока ты покорно лежишь в том положении, в котором я тебя и оставила: вжатую в постель, беспомощную, слабую передо мной, хотящую, чтобы тебя поскорее присвоили себе, чтобы позаботились о тебе, как следует, чтобы пригрели для тебя местечко в душе, чтобы показали, где твое место, и что ты должна делать. Трусики... намокшие, стоило только прикоснуться, и ты немного подергиваешься на кровати, стараясь быть как можно незаметнее и тише. Я спускаюсь ниже, чтобы снять с тебя эту воистину ненужную часть одеяния, касаясь как бы невзначай твоих голеней, ступней и всего, что попалось мне на пути, заставляя тебя чуть подрагивать от холодных рук, которые проходят по тебе. Ты отчаянно пытаешься свести ноги, но прекрасно знаешь, что тебе это вряд ли поможет... по правде говоря, я этого и жду. Я демонстративно обнюхиваю то, что сняла пару секунд назад, показываю тебе, как мне приятен этот запах. Болтающаяся ткань с отчетливыми пятнами от смазки висела на моих пальцах, и при малейшей моей попытке выдохнуть покачивалась, заставляя меня ненадолго отлипать от нее. Я краем глаза замечаю тебя с округленными глазами. Будто ты была не в этой реальности. Большие зрачки взирали на меня со страхом перед неизвестностью, желанием и похотью, которая так и лилась из тебя... — Мне так нравится твой запах... — я откладываю часть одежды в сторону, немного потягиваясь, дабы достать до комода с двумя вещами: длинный недостаточно толстый предмет, крепящийся на пояс, и веревку. Я показываю эти две вещи тебе, а ты только и можешь делать, что молчать и умоляюще смотреть на меня. — Что, так сильно хочешь? — Да... — А твоя дырочка мокрее с каждым твоим словом и моим действием, — ехидно усмехнулась, а затем начала наматывать на руку часть веревки, после чего обматываю ее меж двух ступней. Ты пытаешься не дышать, ведь понимаешь, что отпор давать в этом случае бесполезно. Тебя уже подчинили, тебе страшно, но хочется большего. А я и не против этого "большего". Ты слишком навязчиво намекала мне, хоть и не специально, но это не давало мне времени терпеть твои выходки дольше. Кто ж виноват, что ты родилась с такими чудесными формами... — Раком встань, живее давай, — я ударила тебя по внешней части ляжки, чтобы подсказать, в каком направлении двигаться. А для тебя это в таком комплекте веревок и ремней на твоем теле было непросто. И когда ты все-таки попыталась встать, я ударяю тебя по твоей сладкой попке, и ты падаешь вниз, пытаясь удержать равновесие и, наконец, исполнить мой приказ. — Что, так сильно тянет промежность, что встать не можешь? — ты встаешь, а я любуюсь... чем же я любуюсь, какой милотой и очарованием! — Бля-ять... один твой вид в этой позе... Я по-хозяйски беру твою правую ягодицу в руку, прижимаясь пахом к твоей промежности, которая уже истекает соками достаточно обильно, но все еще ждет своей очереди, и сжимаю ее, смотря, как твоя кожа мнется под моими пальцами. Я пододвигаю тебя ближе к себе с помощью рук, а ты послушно двигаешь таз назад, чтобы я могла шуточно войти в тебя. Я двигаюсь медленно, но толчки достаточно резкие. — Я еще не входила в тебя, а ты от воздуха уже кончишь скоро, — я провела в перерыве между "подходами" пальцем по плоти. Ты чувственно вздрогнула и не стала дальше стоять на локтях, а просто опустила лицо в мягкую подушку, которая могла бы скрыть тебя от всего, что сейчас происходит с тобой и твоими органами чувств. — Ну, шлюшка, дождалась ты часа своего, — я беру с кровати лежащий ранее длинный предмет, разглядываю его... Левой рукой я беру тебя за волосы и поднимаю с груди, прижимая к себе, смотря, как ты выгибаешься и бесподобно выдыхаешь своим ротиком. — Вот этим тебя сейчас отымеют, — я верчу перед глазами черным предметом с лямками в начале и расширяющейся головкой в конце. — ты рада? Отвечай. — Да... — Отвечай, кого сейчас я раком буду трахать? — Меня... — ты смущаешься, краснеешь и отводишь взгляд куда подальше от моего. Ты говоришь, ты подчиняешься, ты возбуждаешься от каждого своего слова и осознания того, что тебя будут ебать, пока не наиграются. Пока ты не потеряешь сознание, насколько у меня хватит сил... — Моя маленькая сучка... — я приближаюсь к твоему уху, покусываю его, нервно дышу от перевозбуждения прямо тебе в раковину. Я шепчу тебе на ушко перед тем, как вжать тебя в кровать, чтобы показать свое превосходство. — я буду трахать тебя, пока ты от счастья не помрёшь... — Хорошо, мамочка... — Какая хорошая девочка, — я перехватываю тебя за шею и обратно вжимаю в кровать. Ты что-то невнятно сказала, простонала... пока не утонула в подушке, в которую я тебя кинула. Твое дыхание уж совсем сбилось, и я в этот момент чувствую себя выше, больше, значимей. Я чувствую, как покоряю тебя, и как ты отчаянно пытаешься противиться тому, что я с тобой вытворяю, но каждый раз оказываешься в одном и том же месте — внизу. Я взяла за ремни в обе руки этот прекрасный предмет, который буду вставлять в тебя, креплю его в районе паха и любуюсь шедевром нынешних технологий. Посмеиваюсь про себя и улыбаюсь, представляя, как он плавно будет входить в тебя. Как я буду входить в тебя. А ты тем временем исподтишка разглядывала то, что находилось у меня в районе пояса. Шумно сглатываешь, смотришь влюбленно-похотливыми глазами, которые хотят почувствовать, вкусить запретный плод и поскорее насладиться новыми ощущениями. — Нравится? — Очень... — А что тебе еще нравится, м? — я заглядываю к тебе в душу, а ты смущаешься, но мне в глаза смотреть не смеешь. — А я знаю, что тебе нравится... Я пододвигаюсь ближе к твоим бёдрам, держу предмет в руках, чтобы направить его в нужное "русло". Головка уже терлась о твою промокшую насквозь промежность, а ты пыталась насадиться на член, но каждый раз я двигалась дальше от тебя, якобы случайно, но ты прекрасно понимала, что с тобой играются... — Эрика... — Что? М? Громче говори. — Мамочка, пожалуйста... — Что? Что пожалуйста? — Войди в меня... пожалуйста... — Ну, точно шлюшка, а поумолять меня, а? — Пожалуйста, мамочка, умоляю, войди в меня... — По самую маточку тебе засадить, малыш? — Да, пожалуйста, я очень хочу... И я вошла. Вошла резко, быстро, до конца. Ты издала что-то наподобие крика, смешанного со стонами... а вошла я довольно-таки глубоко. Всю длину члена ты спокойно смогла спрятать у себя в дырочке, что я даже и не поняла сразу, куда все подевалось. Съели, больше нет. Хочешь, чтобы я тебя трахнула? Да пожалуйста, просто стой раком и принимай член в дырочку, пока я ебу тебя, слушая милые звуки хлюпанья с хлопками по твоей сладенькой попке. Я буду входить до упора, головкой касаясь твоей маточки, будто стараясь кончить именно туда, именно в тебя. Я могу одним лишь простым движением или словом заставить тебя стоять на четвереньках и стонать от каждого проникновения в тебя. Такой своеобразный жест, чтобы показать, что ты моя. Моя и только моя. А как ты хотела? По-другому ведь не получится, увы... и ах... Что бы ты без меня делала, чудо мое... Божечки, как ты сексуально стонешь. Думаешь, я не слышала? Да каждое твое слово это сладкий стон на ухо от того, что твоя дырочка полностью поедает предмет, входящий в тебя. Послушные девочки всегда получают, что хотят, и в этот раз ты тоже получила. Получила еще одну отметину, что ты моя. Получила красные пятна от рук на обоих ягодицах и, кажется, даже не пытающихся вернуться в обычный вид. Им и так очень комфортно. А тебе приятно от того, что на тебя смотрят, как на добычу. И зверь этот ласков и сердит одновременно...

***

Ты кончила уже через несколько минут, хотя я и не планировала на этом останавливаться, мне в голову пришла отличая идея, которую я хотела воплотить в жизнь долгое время... Я уже давно хотела это сделать, и сейчас выдался прекрасный момент, чтобы воплотить фантазии обеих в жизнь. как маг, волшебница, колдунья, которая одним махом руки может зачаровать тебя, и себя в том числе, моя маленькая девочка.