Глава 4. Малыш.
22 июня 2023 г., 17:55
Всего пара дней казалась Феликсу нестерпимой пыткой. Если честно, то каждый, включая него, готовился к новой смерти от неизвестного вируса ещё в первые сутки. Только Хёнджин всё отрицал — не умрёт, только не сегодня, только после него. Симптомы проявлялись медленнее, и слабее, но легче от этого Ли не было — в любой момент он мог умереть и знал об этом прекрасно. Случится ли это завтра — возможно. А может быть, всё закончится сегодня вечером.
Омега сидит в этой глухой коробке и обессилевшим взглядом рассматривает красные вены на руках. Усмехается про себя: «Всё-таки красивая у меня смерть, не как у всех». Через большое панорамное стекло он замечает, как к нему заходит Хёнджин и замирает, перепуганный тем, что омега сидит на полу.
— Феликс, всё хорошо? — обеспокоенно спрашивает Джин, нажав на кнопку связи. — Как ты себя чувствуешь?
— Жду не дождусь, когда улечу отсюда.
Его тянет на дно. Моральные силы на исходе, и болезнь тут вряд ли при чём. При нём умер человек, которого он плохо знал, и он не думал, что это так сильно ударит по психике. Вся их группа в ловушке, подавленный доктор Хван тому подтверждение — снаружи всё хуже, чем внутри.
— Я не слышу, но ещё не готов принять этот ответ. Скажи, пожалуйста, как ты себя чувствуешь? — Хёнджин напирает, не давая парню дальше проявлять апатию. Ликс ползёт к нему ближе и дотягивается до аналогичной кнопки со своей стороны.
— Немного лучше, по сравнению со вчерашним, — как-то невесело сообщает он, ожидая утреннего осмотра. Хёнджин заходит к нему в зону карантина и усаживает на койку, принимается письменно фиксировать состояние. Вблизи виднеются мешки под глазами доктора, что говорит о бессонных ночах в попытках что-либо предпринять.
— Это очень хорошо. Твой организм борется с этой заразой.
— Знаете, некоторые умирающие перед концом действительно чувствуют себя лучше.
— Феликс. Не сдавайся, прошу. Хотя бы ради меня.
Феликсу действительно лучше не знать, что происходит вне этой зоны. Чан с остальными из группы просто злорадствует над Хваном, называя это кармой за смерть Тэна, а вот Минхо снова ведёт себя иначе: Хёнджин больше не разговаривает с ним, но больше не становится объектом насмешек с его стороны. Альфа абсолютно нейтрален к нему, и Джин уже из-за этого готов его благодарить.
— Как там остальные? — вдруг интересуется младший. — Кто-нибудь про нас уже знает?
— Тайпан работает на Китай. Теперь всё должно докладываться туда. Я пытаюсь тайком связаться с Кореей… — Хёнджин не говорит про отрицательные результаты, чтобы Феликс не беспокоился, сам внутренне надеется, что всё будет хорошо.
— Китай? Зачем ему силой заставлять других работать?
— Они просто управляют этим исследованием с помощью группы и попросту не рискуют своими учёными. Это подло, но я не собираюсь добровольно преподносить им всё готовенькое. Когда ты выздоровеешь, я не дам им вакцину. Я что-нибудь придумаю, но не дам.
— Они всё равно найдут других, кто сможет её сделать. Это бессмысленно, доктор Хван, — Феликс опять опускает руки, но Хёнджин не хочет его слушать.
— Знаешь, даже если так. В первую очередь, я должен спасти тебя, малыш. Всё остальное неважно.
Хван успел привыкнуть к этому прозвищу. Его руки, защищённые перчатками, безынтересно прощупывают красные узоры на ладони омеги, а потом и вовсе поглаживают и сжимают крепко, согревая, оказывая поддержку. Учёный впервые за столько попыток сопротивляться нынешнему положению дел просто плюёт на всё, лишь бы с Феликсом всё было хорошо, лишь бы он жил. Он даже обнять его не может, боится нормально прикоснуться.
Несмотря на улучшения состояния омеги, у Хвана всё валится из рук. Усталость из-за отсутствия сна берёт своё, и доктор этим вечером засиживается допоздна не специально. Он просто хотел моргнуть…
Сквозь дремоту блондин чувствует чужие руки, массирующие плечи, и глухо стонет, думая, что позади него Сынмин, решивший отругать его за переработку и довести до постели. Он бормочет что-то бессвязное, но тут же затыкается, когда слышит тот самый ненавистный голос:
— Если бы ты тогда не проспал, мы бы провели великолепное утро. Не представляешь, какой я романтик, — как-то задумчиво произносит Минхо, продолжая разминать его шею. Он словно беседует сам с собой, думая, что Хван видит третий сон, и вообще-то планирует самостоятельно донести омегу до постели, но тот внезапно подскакивает с места и оборачивается, словно испуганный кролик.
— Я иногда не понимаю тебя, — через секунду испуг сходит на нет, и блондин, вспомнив только что сказанное, усмехается.
Хван старается держать дистанцию, опираясь на столешницу, практически сидя на ней, потому как между ним и альфой всего лишь спинка стула. Это не спасает. Что Минхо делает? Пытается напомнить ему то, что было между ними до того, как они узнали профессии друг друга? Хочет что-то вернуть? Или просто насмехается? Хёнджин для этого и закрывается, ненавидит, ведь для ненависти повод есть, и эта эмоция чиста, а Ли хочет сюда что-то подмешать, он не позволит.
— А я — тебя, — парирует Хо. — Мы могли бы сохранять нейтральные деловые отношения, как с твоей группой. Они не смотрят на меня, как на последнего мудака, в отличие от тебя.
— Если я буду притворяться, мало что изменится, — пожимает плечами омега. Этот нудный бессмысленный разговор начинает вызывать у него новые сонные позывы.
— Тогда хотя бы не притворяйся, что между тобой и мной — всё просто.
Пауза. Через несколько секунд по лаборатории эхом проносится звонкий смешок. Он повторяется ещё и ещё, превращаясь в смех умалишённого, но именно таким сейчас себя считает Хёнджин, чуть не сгибаясь пополам от сказанного альфой.
— Твиттерских цитат начитался? — он не успокаивается. — Между тобой и мной?! Ничего нет! Ты должен был понять это ещё тогда! Или я неясно объяснил, мне повторить?
Альфа чувствует себя слишком неловко от таких заявлений. Хёнджин продолжает вытирать слёзы, а Минхо — пытаться что-то вставить между его приступами. Этот смех начинает действовать ему на нервы, и он не выдерживает — толкает его спиной на стол, буквально укладывая омегу на него и стаскивает с плеч кофту, снимает очки, бросает всё куда подальше. Джин перестаёт смеяться только тогда, когда чует неладное — когда его раздвинутые ноги оказываются слишком близко к ширинке шатена, а сам мужчина нависает, весь взъерошенный, как бык, готовый протаранить кого-нибудь. Ли просто не знал, как ещё обратить на себя его внимание.
— Давай, — но и тут Хван не даёт ему слова вставить, сам подначивает, неясно, зачем. — Сделай то, что задумал. Чтобы я окончательно убедился в том, чем ты для меня являешься.
Безмозглое животное, руководствующееся сплошными инстинктами. Хёнджин действительно перестал бояться. Внезапно ему становится так легко впервые за несколько дней после всех этих происшествий. Разум будто очищает от этих дум, чтобы он не сошёл с ума раньше времени, но вдруг это и есть срыв? Во всяком случае, ему глубоко плевать.
Пусть действует, он не шелохнётся, не попытается позвать на помощь. Он так устал.
Внутри Минхо в это время происходит извержение сразу нескольких вулканов, битвы уносят с собой остатки каких-либо сил для мыслительной деятельности. Он пытался найти аргументы против неверного мышления Хвана, но смысл ли его уже переубеждать? Альфа гневно рычит и пинает рядом стоящий стул, который с грохотом падает на пол. Быстрым шагом удаляется из лаборатории, громко хлопнув дверью, оставляя Хвана анализировать случившееся.
*
Сынмин, как и те двое выпускников, более пессимистично относились к выздоровлению Феликса, однако Ким во всём поддерживал Хвана, чтобы тот не падал духом. Если для Джина это важно, то для него тоже. Однако состояние Феликса с каждым днём не изменялось, но надежда всё равно сопутствовала мыслям учёного о том, что омега справится с вирусом. Антитела. Организм человека, выстоявший волну симптомов, может поделиться своим секретом силы с другими, оказав серьёзный вклад в создании вакцины, но загвоздка заключалась в том, что в крови Феликса Ким не нашёл ничего. Более того, состав крови изменился, что говорило об отсутствии нормы. Ликс ещё болел, лучше ему не становилось. — Иммуноглобулины отсутствуют, но ему не становится хуже, это хорошо, — говорит Хван, не отрываясь от какой-то бумажки. Сынмин хмурится. — Хорошо что? — Всё. Феликс выздоровеет, мы удостоверимся в том, чтобы от не смог заразить ещё кого-то, и на этом я скажу, что мы закончили. Вакцины не будет. — Как ты собираешься объяснять это Ли? — Так и объясню. Здесь мы бессильны, — кажется, он приходил в бодром расположении духа от такой новости, ведь исследование можно закрывать, а Китай останется ни с чем. Сынмин хочет уже от него отстать, но замечает на столе лишние весьма странные бумаги и микроскоп. Хёнджин смотрел что-то ещё. Рассмотрев их поближе, бета удостоверяется в том, что ему не показалось. — Ты отследил изменение ДНК. Его гены… теперь совпадают с генами Тэна и тех останков? — Ким изучает записи внимательнее, теперь на его лице стоит немой вопрос: «И долго ты собирался молчать об этом?». — Это не то, что нужно знать Тайпану. Это неважно. Ликс всё равно поправится. — От такого не поправляются, Хёнджин. Мы не знаем, как это на него повлияет, как повлияет в будущим на его детей… — Я сказал, — Хван встаёт со стула и с серьёзным лицом отбирает у него листок, — Тайпан уже об этом знать не будет. Сынмин только промолчал и стиснув зубы удалился, оставив после себя лишь фантомный звук шагов.*
Пиликанье приборов для связи нарушают гнетущую тишину, гудящую в голове Минхо, сосредоточенно глядевшего в монитор. За машиной сидит один из его людей. Тот докладывает что-то про погоду, но Ли его как будто не слышит. Думать не хотелось совершенно, потому что, если альфа уходил в глубокие размышления, то каждый раз в голове возникал этот грёбаный учёный с хвостиком. Тайпан почти выполнил своё предназначение, но лишь один из них всё это время начинает жалеть о своих действиях. Минхо было плевать на команду учёных ровно до того момента, как увидел Хёнджина. Даже учитывая то, что он готовил себя к тому, что среди экипажа будут омеги, он был в ступоре, когда увидел знакомое лицо. Он хотел показаться неплохим человеком с самого знакомства, а в итоге испортил себе репутацию. Омеги — существа непредсказуемые. Их легко запугать, но есть ли гарантия того, что они не станут бороться? Минхо видит в Хёнджине эту ядрёную смесь, стоящую на таймере, не представляет, как к нему подобраться. Хоть в исследователи записывайся. Блондин ловит на себе его взгляды, он замечает. Стоит альфе оказаться с ним в одной комнате, как в воздухе повисает нечто, что нельзя было назвать просто напряжением. Там гнев, равнодушие, желание поговорить, пойти навстречу. Почему-то Минхо всё время хочется перед ним оправдаться. За что? Его мысли прерывает вошедший Сынмин. — Нам нужно дополнительное оборудование для исследования. Минхо понадобилось некоторое время, чтобы понять, что он имеет в виду. — Что-то случилось? — равнодушно спрашивает он, не поворачиваясь. — ДНК Феликса мутировала, нужно полное обследование, чтобы наблюдать поведение организма… — Почему ты мне это говоришь, а не доктор Хван? — хмурится альфа, уже предвкушая предстоящий разговор. Ким ничего не ответил, тем самым серьёзно подставив Джина. Минхо оглядел его и скрестил руки на груди, ухмыльнулся. — А ты у нас стукач, оказывается. — Я делаю это не ради Хёнджина, а ради Феликса. Он всё ещё болен, и всё серьёзнее и сложнее, чем мы думали. — И ты предлагаешь продлить наше нахождение здесь? Как интересно. Мин совсем не это собирался донести. Феликсу правда нужна помощь, вот только Хёнджин слишком упрям, чтобы это осознать. — Вы здесь из-за знаний и информации. Чтобы их получить, придётся тоже поработать, — Сынмин язвительным тоном чётко доносит свои требования, за что получает в ответ гнетущую паузу, а затем: — Я вас понял, мистер Ким.*
Хван разговаривал с Феликсом, отмечая хорошие показатели организма омеги, как вдруг в комнату вошёл Минхо. Альфа, словно хищник, обходил потенциальную добычу по кругу, начиная издалека. Доктор видит его спокойное лицо и напрягается: точно не к добру. Феликс тоже замолкает, бросает бегло взгляд на Джина, хочет вникнуть в разговор, который предстоит, благо Хван забывает выключить рацию. — Ну и как успехи? — Минхо наклоняет голову вбок, смотря то на Джина, то на похолодевшего Ликса. Нежели он такой ужасающий? Омега чувствует себя хорошо, красные вены постепенно исчезают, болезнь отступает мелкими шагами, поэтому никто здесь не расслабляется. Но не это Минхо сейчас интересует — думает Хван. — Симптомы исчезнут совсем скоро, за это время я успею разобраться, как это передаётся. Хочешь потребовать у меня вакцину? Или вирус? Зачем ты пришёл? — Так много вопросов, доктор, — цокает задумчиво альфа, улыбаясь. — Неужели я просто не могу поинтересоваться здоровьем Феликса? Тем более, Ким уже сказал мне, что вакцины, увы, не будет. Хёнджин настораживается ещё больше после сказанного, потому что шатен не выглядит расстроенным или рассерженным. Всё это говорит о том, что Сынмин рассказал что-то ещё. — Тогда с вашего позволения я закрываю исследование. Минхо усмехается, глядя на эти жалкие попытки выйти победителем в схватке. Он ждёт полминуты, а затем тяжело и грустно вздыхает, почти театрально. — О чём же я говорил? Никаких секретов. Я дал тебе шанс рассказать мне всё сейчас, но ты не хочешь идти навстречу. Хёнджин закусывает губу, стараясь дышать ровнее. К Минхо тем временем присоединяются остальные из Тайпана, держась за рукояти стволов, и доктор машинально заслоняет Феликса собой, готовясь защищать. В дверях появляются взволнованные Сынмин, Тэён и Сону. — Ты не заберёшь его. Феликс, услышав это, пришёл в недоумение, не понимая, о чём они говорят. Было страшно. Почему его хотят забрать? Что с ним не так? — А кто мне помешает? Мы достигли нового этапа, мне нужно дальше работать со своим руководством. — Тогда я пойду с ним, — так легко отвечает Хван, а у альфы только взгляд поблёскивает от таких слов. — Как заманчиво, доктор… глаза закрываю и вижу, как мы вместе весело проводим время, сидя за отчётами. Но, боюсь, вы только мешать мне будете, — заканчивает Ли, а затем командным тоном обращается к группе. — Доктора Хвана и всю исследовательскую группу в зону карантина больше не пускать. По крайней мере, до прибытия корабля. — Ты не можешь! — Хёнджин изо всех сил вырывается из хватки накаченного наёмника, протестует, не собирается выходить. Не собирается оставлять Феликса одного. — Ты не посмеешь, чёрт возьми! — Нет, я посмею, — отвечает альфа на его шипение. — Извини, но это моя работа… — Хреновая у вас работа. Доставлять трупы. — Феликс! Сынмин и остальные из группы окликнули омегу почти хором, все замерли. Пока все были заняты словесными перепалками, Феликс успел выйти из карантина и за долю секунды достать из кармана ближайшего военного пистолет. Недолго думая, парень понял, что с оружием в руках сможет выиграть только одним способом: если направит его на себя. Страх и решительность смешались в одну большую бурю, происходящую сейчас внутри блондина. Он держал ствол у виска, пока наблюдал за тем, как доктора медленно отпускают. Кажется, что Феликс сейчас на многое влияет. Это слегка смешит омегу. — Феликс, зачем ты это делаешь? — спрашивает Ли, не подавая вида. Он сильно напряжён из-за происходящего, как и остальные, и, по правде говоря, не ищет проблем в виде провалившегося эксперимента с дыркой в башке. — Потому что могу. Я могу просто взять и сам закрыть этот бесчеловечный эксперимент, — голос Ликса твёрд, но всё равно подрагивает местами. Ему всё ещё страшно. — Вы же нас за крыс считаете? Омега предупреждающе снимает с предохранителя, чем не подпускает Чана ближе. Стоит только шагнуть в его сторону, как запуганный студент нажмёт на курок чисто случайно. Вряд ли он хочет этого. — Пускаете в расход и думаете, что ваши планы осуществятся? Что вам сойдёт это с рук? — Ликс судорожно дышит, рука начинает дрожать, и Хёнджин думает, что не всё ещё потеряно. Он может одуматься. — Феликс, не нужно, прошу тебя, — отговаривает его Хван, замечая, как парень смягчается, глядя на него. Он делает шаг ближе. — Почему вы так говорите? — обращается Ликс к доктору. — Я же… — Ты не должен, — пытается объяснить Хван. Минхо неотрывно следит за ними двумя, давая больше воздуха, чтобы Джин смог переубедить Феликса не делать глупостей. — Слышишь? Малыш… Ликс как-то странно выдыхает, и Сынмина это настораживает. Джисон удерживает младших от попыток как-либо влезть в переговоры, хотя сам порывается помочь. Смотрит то на Хвана, то на Ликса, пытается найти правильные слова, но язык как будто онемел, а голоса нет. — Я уже взрослый, доктор, — вдруг тихо произносит омега, слабо улыбнувшись. — И я знаю, что взрослые тоже умеют делать глупости… — Ликс, нет! Крик Хёнджина заглушает выстрел, пронзающий воздух настолько, что уши закладывает, а сердца останавливаются, но лишь на мгновение. У всех, кроме одного. Они до последнего надеялись, что всё обойдётся. Тайпан тихо матерится, раздосадованный случаем, и лишь Минхо впервые просто переживает потерю человека. Не эксперимент. Ликс был важен для Хёнджина — лишь это выбило его из привычной колеи. Сердце стучит шумно, дыхание затруднено. Хёнджин хочет потерять сознание. Окровавленное тело на руках, безжизненное, уже медленно остывает. А может, он остывает вместе с ним? Его будто выбивает из этого мира, выдёргивает в сплошной вакуум, где нет никого, кроме него и такого хорошего Феликса. Он уже не хочет верить в то, что это ещё не конец.
