Лео, мой Лео.

В октябре Лео аж на две недели укатил в Европу, так что виделись мы нечасто. Но, как и всегда, умудрялся быть на месте, если требовалась его помощь. И когда я позвонил - наобум, если честно, вообще не был уверен, что он в городе, - надо было разрулить проблему с младшим братом Марии, он оказался намного ближе меня, и без лишних вопросов все решил. Этот двадцатилетний оболдуй попался на двойной сплошной, да еще и на маминой машине, и не придумал ничего лучше, чем отдать им права и заначку в десять тысяч из бардачка в обмен на туманное обещание помочь в суде. Не знаю, что сделал Лео, сколько заплатил - так и не признался, - но через несколько часов машина стояла на парковке у дома, а еще через пару дней он принес мне права. И только я начал набирать номер мелкого, остановил меня. - Погоди, не отдавай... Ты понимаешь, что теперь можешь из него веревки вить? - хитро улыбнулся он. Ни мать, ни Мария не знали об этом инциденте, и мелкий сделал бы все, чтобы не узнали - иначе его жизнь превратилась бы в ад. Его эти женщины и так вечно пилили за неспособность к учебе, лень, наплевательское отношение к семье и вообще за все, что только могли поставить в упрек. Немудрено, что он посчитал лучшим выходом из положения пореже с ними видеться, и все свободное время гонял по городу, зарабатывая попутно по нескольку сотен на бензин и сигареты. Я понимаю еще, если бы с друзьями по барам таскался... - Какие веревки, чувак? - Взять с него было нечего, да я и не стал бы... - На такой веревке если только удавиться... Если Мария узнает, она не только ему, а еще и мне мозг выест чайной ложечкой. А вообще, надо бы сказать, чтобы отрабатывал свой косяк. Нужен тебе помощник с машиной? Услуга "трезвый водитель" бесплатно в любое время..? - Если только в воспитательных целях? Но лучше ты сам с ним поговори. Дело не в двойной сплошной, а просто... ну, он же всего боится, и поэтому ни черта не делает. У него даже девушки нет, хотя чувак вроде нормальный, симпатичный... Я улыбнулся. Понравился, что ли? Мелкий был действительно ничего: белокожий, с правильными чертами, длинными, как у сестры, пальцами и такими же крупными медно-рыжими кудрями, и в обычном общении вроде неглупый. Только, может быть, слишком застенчивый для двадцатилетнего парня. Лео на мою улыбку нахмурился, и я тут же сделал вид, что ни о чем таком и не подумал. - Так и о чем мне с ним поговорить? О девушках? А сам не хочешь? - Засунь свои грязные мысли подальше, - отрезал он. - И у меня не тот опыт, чтобы им делиться. Хотя можешь привести его в качестве примера, как делать не надо - я не против. - Лео... - Мне совсем не нравилось такое настроение. - Давай, ты не будешь ничего говорить, я и так знаю. Я тяжко вздохнул. - Что ты знаешь? Я хотел сказать спасибо, чувак... Что бы я без тебя делал? Он пожал плечами - мол, не нуждаюсь в благодарности. И стал рассматривать стену напротив. Я проследил за его взглядом, но ничего интересного там не было, только привычные полосатые обои, затертые вокруг выключателя. Пока Лео постигал глубинный смысл стены, я разглядывал его. Глаза какие-то усталые и ничего не выражающие, но я прямо-таки видел по насупленным бровям, как в его голове тяжело ворочаются мысли. Я помолчал, подумал. - Если ты наконец решился рассказать, что у тебя стряслось, то давай уже, я слушаю... Лео снова дернул плечом: я был прав, что-то все-таки произошло. Молчание затягивалось, и я достал бутылку скотча. Сполоснул и насухо вытер стаканы, кинул туда по паре кубиков льда. - Катализатор, - пояснил я, разливая. Лео покосился на свой стакан и усмехнулся. - Иначе ты до завтрашнего утра молчать будешь. А он так и молчал. Мы обсудили мелкого, вспомнили себя в двадцать лет - причем Лео снова заткнулся на середине фразы и как-то особенно внимательно посмотрел на меня. Но опять так и не решился. Я уже махнул рукой на его секреты, и просто между делом поинтересовался, давно ли они виделись с Диной. В последнее время о ней ничего не было слышно. Лео только сморщил нос. - Она по уши в делах. Звонит изредка, но как-то все не получается встретиться - то я занят, то она... - Так не в ней дело? - рубанул я напрямик. - Нет, с чего бы? - Усмешка его не выглядела ни скептический, ни грустной. Скорей его просто позабавило мое внимание и нежелание отвязаться. Но это меня и насторожило. - Стал бы я... - Тогда в чем, Лео? В ком? - И понял вдруг. - Во мне?! - Он не ответил "нет", и это означало твердое "да". Лео топил взглядом льдинки в стакане, а я панически перебирал в уме события последнего времени. Тот вечер, когда я буквально вытащил из него признание, и потом отругал, как ребенка, был не самым приятным, но потом мы вроде бы нормально поговорили... Он имел полное право обидеться, но вместо этого вел себя так, будто должен мне крупную сумму - я ничего не понимал. - Чувак, ты... - Да уже все нормально... Я должен был сразу сказать тебе, - вдруг выпалил Лео. Я ошалело уставился на него, и он, помолчав, продолжил, теперь уже без пауз. Катализатор подействовал - пьяный Лео, если уж начал, не остановится. - Но тогда думал, что, может, это только эпизод, и я буду жалеть, что сказал. Потом... Потом как-то не получалось, но я правда хотел... Но не хотел, чтобы ты ходил со мной, а ты бы ходил, я знаю. А уже совсем потом передумал, потому что... Алекс, это не болезнь, я от этого не умру. И не надо... - Я только открыл рот, чтобы возразить, но он словно не заметил. - Это не плохо... То есть плохо, но не так, как ты думаешь. Просто это другое - как водка и текила, может... Дина мне правда нравится, но все это... все эти отношения, и любовь, и все такое - это не для меня, я этого просто не умею. Но мне тоже надо иногда... Хоть это просто игра, и все ненастоящее, мне так даже лучше. Я не умею такое объяснять, но ты же... - Он наконец взглянул на меня, и я кивнул - понимаю. Он привык быть особенным, ему нужно внимание, восхищение, и это ему могут дать только малознакомые люди. Те же туристы, те же клубные знакомые... И он уверен, что если его узнают поближе, очарование рассеется - потому и сжигает мосты прежде, чем это случится. Лео прикрыл глаза, глубоко вздохнул, переводя дыхание, и слабо улыбнулся. - Не все такие как ты, Алекс... Я сидел как пришибленный пыльным мешком. Нет, ничего нового я не услышал. Но представить себе не мог, что он столько времени грузился из-за тех моих слов, сказанных сгоряча. На глаза мне попались права, которые теперь смело можно было назвать золотыми, я задумчиво повертел их в пальцах. - Ты сильно расстроишься, если я скажу, что все это и так знал? И что не надо было месяц думать, а потом переводить ради этого бутылку, которую я на праздники берег? Лео уткнулся лицом в ладони и затрясся в беззвучном хохоте. Это оказалось заразно, и я в тот момент просто физически чувствовал, как стало легко. Ему стало, не мне. - Бутылку можешь спросить с мелкого, - выдавил он сквозь смех. - Дешево отделается... И давай, обзови меня мудаком? - Вот уж нет... Но иногда ты действительно ведешь себя по-мудацки, Лео. Чего ты боишься? - Он перестал смеяться. Поболтал льдинками в стакане, повозил по нему пальцами. Поднял на меня глаза и вроде даже хотел что-то ответить, но вместо этого просто шумно выдохнул и потянулся за сигаретой. Один из его невысказанных страхов я знал, однако связи не видел. - Что, так сложно сказать? - Не все такие как ты, Алекс, - повторил он. Я понял, что это и есть ответ. Но не оценил. Мария успела к концу бутылки. Завалилась домой шумная и растрепанная, медные кудри потемнели от влажности. Взяла свой стакан и подозрительно оглядела нас. - Что за повод? Для печального вы слишком веселые, а если бы случилось что-то хорошее, вы бы уже песни выли... - Она глотнула чистого виски, блаженно зажмурила глаза, а потом снова насупилась. - А если напились просто так и не оставили мне еды, то валите в магазин! Еда, как ни странно, была. Мария быстро организовала сэндвичей с жареным яйцом и беконом, а потом вытолкала нас продолжать к Лео, потому что алкоголь закончился, а энтузиазм - нет. Мы вышли в зябкую матово-серую морось. Я накинул капюшон, а Лео только поднял плечи и сунул руки в карманы. Он всегда ненавидел шапки, в самые холодные зимы их не то что не носил, а даже не удосуживался купить. - Не хочешь взять отпуск? - спросил я. Мне казалось, что в последнее время он слишком много работал, а наши пьянки полноценным отдыхом никак не назовешь. - В Европе противно, на пляже валяться скучно... До января дотяну, потом, может... - пожал он плечами. - Что, надоел? - Чего мелешь? Просто... - Я рассматривал его - под тусклым светом фонарей он выглядел совсем бледным. Похудел, трехмесячной давности стрижка обросла и волосы укладывались сами, как им вздумается, дорогущая мятая кожанная куртка смотрелась просто потрепанной. Лео поймал мой взгляд, надул губы и поправил прическу, привычным движением пропустив волосы сквозь пальцы. - Сам знаю... По пути мы набрали мелкого. - Не вздумайте звонить в полицию, - загудел я в трубку мафиозным басом. - У нас есть то, что вам нужно. Через полчаса приезжайте по условленному адресу, пароль "Лео Конти, я твой раб навеки!" Вас встретит человек, отдадите ему бутылку виски... - И бутылочку текилочки! - весело заказал Лео, вцепившись в мой рукав и притянув к себе телефон. - И никакой текилы! То есть, того... никакой полиции! - Я отключился. - Или, может, в "Бристоль"? - Лео помотал головой и снова поправил волосы. Я заржал. Он явно посчитал, что видок у него некондиционный, но кроме него самого, и меня, пожалуй, вряд ли кто-то бы это заметил. Уговаривать я его не собирался. Мелкий прикатил минут через двадцать, мы только успели раздеться и начать шарить в холодильнике. Взволнованный и запыхавшийся - бежал по лестнице. Сунул мне бутылку и пару минут мялся на пороге. На Лео даже глаз не поднял, стеснительный больно. Но мы его одолели, скрутили голову принесенной бутылке и продолжили уже втроем. - А почему текилу нельзя? - спросил мелкий. Лео насупился. - А он от текилы превращается в Маугли. - Мелкий непонимающе посмотрел на меня, украдкой глянул на Лео. Судя по их лицам, мелкий живо представил пьяного Лео, голышом бегающего на четвереньках, а тот перебирал в уме свои алкогольные подвиги. - Разговаривать перестает по-человечески, я имею в виду, чего вы? Я ни капли не пожалел, что мы заставили его остаться. Мелкий оказался совсем своим чуваком, обожал классический рок и был равнодушен к футболу. Я начал о девушках, и что ему неплохо бы походить по клубам, но он потупился и пробурчал что-то невнятное. - Алекс прав, - без особенного энтузиазма поддержал меня Лео. - Там тебе самооценку быстро поднимут. Или в модельный бизнес, не пробовал? Еще и заработаешь... - Хорошо тебе говорить... - Я серьезно, вообще-то... Мелкий смотрел на него как на свихнувшегося ангела, сбежавшего с небес, чтобы выручать из беды всяких лузеров и потом пить с ними, как будто они ему равны. А когда увидел гитару, вообще глаз не сводил. Он совсем не знал Лео. Мне было смешно и тревожно одновременно, я во всем теперь видел подтекст, которого, скорей всего, и не было. Конечно, не было. - Dimmi ragazzo solo dove vai, perche tanto dolore?* - без всяких вступлений начал Лео, прикрыв глаза. На высоких нотах голос звучал тихой истерикой. - Hai perduto senza dubbio un grande amo-re... - и замолк. В наступившей тишине раздался ожидаемый стук - соседи не приветствовали концерты во втором часу ночи, даже акустические. - Плохая идея, - кивнул Лео стене, пробежался пальцами по струнам и накрыл их ладонью. Перед моим нетрезвым сознанием отчетливо замаячила завтрашняя, хорошо, что не первая, пара. Но посидели душевно. Мелкому мы вызвали такси, а я остался у Лео. Хотя и предполагал, что Мария будет недовольна и завтра выкатит мне бочку основательно промаринованных претензий. И, вернусь я сегодня домой среди ночи пьяный, или завтра после работы с цветами - совершенно неважно. Мне казалось, что здесь и сейчас я действительно нужен, без условий и компромиссов. Я был рад даже своей зубной щетке в его ванной. Я хорошо помнил, какой пустой, гулкой и огромной казалась нам поначалу эта квартира, как скрипел дубовый паркет в елочку и потрескивали по ночам обои. Когда-то мы жили здесь вместе, ходили после учебы по мебельным комплексам и препирались по поводу нужности дивана в кухне. А потом двигали его от одной стены к другой и обратно, пока Лео не выдохся и не плюхнулся на него. "Все, хватит! Меня все устраивает, я тут буду сидеть!" - заявил он. И, надо же, с тех пор облюбовал именно этот угол - даже засыпает там иногда, закинув ноги на подлокотник и постепенно сползая головой с потертой кожаной подушки. Я почистил зубы, сполоснул лицо и пошел на кухню. Как я и думал, он уже дрых. Так что примял в пепельнице не до конца потушенный окурок и попробовал его разбудить. Но, похоже, не очень старался, меня тоже расслабил этот уютный вечер, когда за окнами промозглая темень, а дома шпарят старинные чугунные батареи. Спать хотелось, но еще больше хотелось как можно полнее прочувствовать это тепло. Я налил себе чаю, устроился на краю дивана и просто сидел, слушал ровный гул воздухоочистителя и стук дождя по крыше. Смотрел на Лео, как он засыпает крепче и постепенно расслабляется, как ощутимо тяжелеет и склоняется набок его голова, приоткрываются губы... Отросшие прядки, за день постоянных причесываний пятерней потерявшие свежесть, падали на лоб и лезли в глаза. Я убрал их. Лео дернул уголком губ и издал какой-то звук - нечто между слабым стоном и просто вздохом. Какие мысли при этом пронеслись в моей голове - не озвучить, и чувства того словами не передать. Наверное, "восторг" подходит больше всего, чтобы это описать, но это слово слишком примитивное, а других я не знаю. У меня тогда даже мысли не возникло, что я делаю что-то не то. Я просто погладил его еще. Веки почти неуловимо дрогнули, как отражение в воде от легкого ветерка, а потом он задышал глубоко и ровно. Можно все списать на алкоголь и мою сентиментальность, но после испытать лишь нечто похожее мне довелось только раз - когда я смотрел на своего спящего трехмесячного сына. Посреди ночи он проснулся и пришел к мне в спальню, хромая и хныкая. - Чего ты? - сонно промычал я, открыв один глаз, и подвинулся. Лео непременно нужно было лечь тут, где я уже нагрел, хотя с другой стороны кровати места было полно. - Нога затекла! Чего не разбудил? - Я будил... Надо было тебя на ручках в кроватку отнести? - Ммм, - согласился он и поерзал, прижимаясь спиной к моей груди и натягивая одеяло. Я тоже устроился поудобней, свесил руку через его плечо. Было привычно и правильно, только волосы лезли в лицо и щекотались. - Когда стричься пойдешь? - шепотом напомнил я. - Угу... Надо... - пробормотал Лео и снова отключился. Может быть потому, что я был готов к крупной ссоре, может, просто Лео уже считался извиняющим все на свете обстоятельством моей непутевой жизни, но очередное выяснение отношений с Марией вышло не таким уж грандиозным. Однако каждый вечер я возвращался домой, терпеливо выслушивал нескончаемую историю о том, какие у нее на работе все недалекие, в качестве утешения жаловался сам. Мария запекала курицу в духовке, я чистил картошку и делал салат. Вкрутил все лампочки взамен перегоревших, Мария выстирала шторы. Почти идеальная семейная жизнь. За ту неделю Лео успел познакомиться с очень милой девушкой, причем не в баре, а утром в кофейне, за полчаса до отъезжающего в Хельсинки автобуса. Конечно же, к тому времени и стрижка, и лук вообще был приближен к идеалу. С этой самой Реджи - Регина, если по паспорту, - он успел засветиться перед Марией, схлестнувшись во время обеда в Галерее, и только поэтому я о ней узнал. По словам моей Марии, она была чудо, и в то же время настоящий чувак, прямо-таки очень подходящий Лео. Я на такую формулировку даже нахмуриться забыл. Но, конечно же, ничего не случилось. У Лео было слишком много работы - в отсутствие туристов он набирал горы переводов фрилансом. Как справлялся - боюсь представить. Иногда писал мне в скайпе: "Алекс, нужен твой хелп", а следом странные фразы с объяснениями раза в три больше самого текста, и я, как мог, выкручивал из них русские предложения. Судя по всему, это были какие-то инструкции, статьи и даже укурочные детские сказки. Пару раз я звонил ему днем, но он не брал трубку, или телефон был попросту выключен. Режим у него сбился напрочь, что для людей свободной профессии и для нашей осени вообще не редкость. Я же за эту неделю не раз вспомнил тот тихий и уютный до трепета в груди вечер, и отчаянно желал провести нынешний уикэнд по-домашнему, с Марией и Лео, и, может быть, с мелким. Но у них, оказывается, случился юбилей двоюродного дедушки из Новгорода, откосить от которого позволили только мне. Я эту честь оценил и позвонил Лео - таких свободных вечеров у нас с лета не бывало. Но он погасил мой энтузиазм одной лишь интонацией. - Я сплю еще... - пробормотал он в трубку, зашуршал одеялом и прошлепал, очевидно, на кухню. - Куда надо? Срочно? - Не тупи, Лео! Сегодня суббота... - Ну..? - Выходной у нормальных людей. В "кино без попкорна" не хочешь? Там ночь Бертолуччи сегодня. - Я был уверен, что он не откажется еще раз посмотреть "Мечтателей", тем более на большом экране. Лео, да и мне тоже, нравились его красочные и чувственные картины, хоть и понять до конца мы их не могли. Даже признавались как-то в этом друг другу, и Лео тогда сказал, что это можно понять только пережив, а без этого - смотреть, наивно доверяясь рассказчику. А я вспомнил мамину любимую поговорку о красоте и сказал, что нас не чувства героев задевают, а чувства режиссера. Вернее, сама способность его на такие чувства. Мы пришли в одно место разными путями, как всегда. Вот почему у нас никогда не получалось поссориться. - Давай я скачаю и посмотрим потом? - предложил он, и я сразу заподозрил неладное. Если бы ему просто не хотелось, так бы и сказал - лень, да ну его, неохота. От паба тоже отказался. - Ты с Диной, что-ли, договорился? - надулся я. - Так бы и сказал... Лео чпокнул крышкой от банки с кофе и слишком небрежным для разговоров о Дине тоном выдал: - Занята она... У нее свадьба через три недели... - Я не ожидал такого поворота событий. Поэтому и внятного ничего сразу выдавить не смог. Лео понял. - Я что, не сказал? - Нет. - Забыл, значит. Думал, сказал... Я потихоньку начал соображать. Что бы он ни говорил, это задевало. Это как минимум был удар по самолюбию, и довольно болезненный. Мы уже знали, что тот мифический джигит далеко не вчера спустился с гор, и мог предложить не только Дине, но и ее семье, довольно обеспеченной, к слову, то, что Лео и не снилось. Дизайнерские шубки, колечки из лимитированных коллекций и стильный, прокачанный Мини - Дина ненавидела пафос и бриллианты, - были лишь приятными мелочами для него. Лео при всем желании мог только водить ее по заведениям, да раз в полгода в те бутики, где средняя цена сумочки равняется его месячному доходу. Не то чтобы это было нужно самой Дине, да и для Лео ничего не значило, но, черт возьми, выходить замуж из-за денег - это было бы отвратительно. Если бы Лео сам не обрубил все перспективы, и если бы она этого не заслуживала. Пусть он всегда был ангелочком, но она - богиней, и выражалось это в том, что мало кто мог вообще осмелиться закрутить с ней, слишком уж красивая. Гладенькая и хрупкая, словно фарфоровая статуэтка, аристократичная до такой степени, что даже находиться рядом было неловко. Я бы не решился, не того полета птица. А на улыбку Лео она запала сама. И вот теперь - свадьба. Я вздохнул. - Лео, ты... - Что я? Я не имею к этому отношения. - Было ясно, что это просто вопрос времени, так? – осторожно попробовал я. - Знаю. Дело было плохо. - Что будем: виски или текилу? - спросил я. С этим надо было выпить и переспать, и я не хотел оставлять его одного. Но он мялся, не решаясь совсем отказаться пить со мной, но и твердо договариваться не желая. - Ты в клуб свой собрался, что-ли? - не выдержал я. - Только не говори... - Я иду с тобой. Он еще сопротивлялся. Мол, если я решил охранять его от извращенцев, то сильно ошибаюсь, потому что если кого и нужно будет охранять там, так это меня самого. Я ответил, что переживу как-нибудь. Мне действительно нужно было пойти с ним туда, и не только в качестве компании и телохранителя. Я хотел убедиться, увидеть своими глазами, хотя и знал в глубине души, что принять увиденное будет ох, как непросто. Я твердо пообещал себе быть лояльным. *David Bowie "Ragazzo Solo, Ragazza Sola"