Лео, мой Лео.

Мы сели у стойки. Все оказалось вполне пристойно, разве что толпа у нужной нам двери была раза в три больше, чем у других клубов. Ну, это я и так знал. Настроение у меня было не радужное, но подогретое парой стаканчиков виски, которые мы употребили у Лео перед выходом. Подозреваю, он понял, что смотрю я на него с беспокойством, словно ожидая, что он может либо хлопнуться в обморок, либо выкинуть что-то совсем неадекватное. Из-за Дины, конечно. Просто он был спокоен, как танк, а я знаю: когда Лео слишком спокоен и даже немного заторможен - это верный признак того, что внутри у него мрак и ужас. Он меня больше не отговаривал, и условий не ставил - даже улыбался слегка. То ли подбодрить хотел, то ли успокоить... Клуб мало отличался от любого другого на этой улице: темный, с грубыми сбитыми ступеньками и обнаженной якобы ради антуража кирпичной кладкой. Фриков в лосинах я увидеть и не ожидал, но не думал, что гей-клуб будет настолько обычным. Поднял мне настроение забавный момент, когда мы ждали своей первой порции алкоголя: рядом со стойкой нарисовался мой непутевый студент. Он углядел Лео и прицельно направился в нашу сторону. А потом я встретился с ним взглядом и чуть не заржал: он замер, выпучив глаза, резко развернулся и потерялся в толпе. Лео, как обычно, не отразил того, что произошло - во-первых, справа, во-вторых, в шумном месте. Да я любому мог бы дать инструкцию, как надо себя вести, чтобы он как минимум проявил внимание: не торчать там, где ему неудобно будет общаться, не липнуть и не демонстрировать излишний интерес. Вежливая улыбка будет хорошим началом. А дальше уже надо что-то из себя представлять. Уверенность, независимость и прямой, но не пристальный взгляд, да еще, пожалуй, некоторая сумасшедшинка и готовность рискнуть - вот что его цепляет в девушках. Что в парнях - понятия не имею. И уже, наверное, не пойму. Мы пили молча, только переглядываясь: "Ну как?" - "Нормально. А ты думал..?" - "А что? Ничего такого и не думал... Точно все окей?" - Лео, похоже, стало хорошо. Он расслабился, заулыбался, глядя поверх моего плеча - там, очевидно, кто-то интересовался моей персоной. Я не стал оборачиваться. Не успели мы допить, как бармен поставил перед нами еще по стакану. Лео кивнул ему, поднес стакан к губам, блаженно закатил глаза. А потом обернулся, разглядел кого-то сверху и помахал рукой. Явно знал, кому. В ответ поднялась ладонь, он отсалютовал ей стаканом и повернулся ко мне, чокаясь. Я сделал осторожный глоток. Этот виски точно был совершеннолетним, а на втором этаже, откуда нам, судя по всему, и прислали такой привет, располагались почти скрытые от посторонних глаз кабинки. - Однако... - протянул я, наклоняясь поближе. - Интересная традиция! Надо ответить? - Мы такой алкоголь пили исключительно дома, купленный в дьюти-фри или подаренный. В клубе же после второго стакана уже все равно, а после трех ночи и "Боярский" за текилу сойдет. - Нет, - беспечно отмахнулся Лео. - Это он так поздоровался. - Охренеть у тебя поклонники... - А? - Он не расслышал. - Допьем и на танцпол! Но на танцпол мы не успели. К нам спустился тот самый поклонник. Он приобнял Лео за плечо и как-то мгновенно оказался между нами. Был он высокий, не сказать чтобы красивый или даже симпатичный, просто холеный, с идеальной стрижкой и в стильных очках с широкой оправой - но видно было, что лет ему далеко за сорок. Почему-то мне показалось, что он смахивает либо на очень успешного архитектора, либо на кого-то, тесно связанного с индустрией красоты. Я уже догадывался, кто делает Лео комплименты в виде сиреневых конвертиков с изящными завитушками. - Это Алекс! - сверкая улыбкой и пьяными глазами, представил меня Лео. Как будто похвастался. - Он меня охраняет! Я кивнул. Руки мне не протянули, и имени не назвали. Только брови чуть-чуть приподнялись из-под темной оправы. Он улыбнулся - кривовато, но вполне приветливо. - Это правильно - охранять! - произнес он мне в ухо, но не повышая голоса. - Не ровен час уведут такого ангелочка... Он похлопал Лео по плечу, усмехнулся и прошел дальше. Вот так просто, мимоходом... Вся моя лояльность завяла от одного слова. Хорошо, "ангелочком" я его называл всегда: и искренне - потому что он правда такой, и с едким цинизмом, когда злился... Но только про себя, никогда вслух. Меня даже не задело, как он обозначил наши отношения - это я просто пропустил мимо ушей, только позже сообразил. Жаркая латина не вставляла, и я усердно напивался. Мне казалось, что меня не берет, что все слишком реально и давит. Я не упустил случая поддеть Лео насчет спа-салона. Сначала он довольно ухмыльнулся и выразительно провел языком по губам, но я продолжал смотреть в упор, и увидел, как он прочитал всю цепочку моих мыслей. Улыбочка медленно сползла с его лица, и блеска в глазах поубавилось. Это было очень зря, но я не мог скрыть то, что слишком живо помнил ощущение от простого поцелуя, пусть и несерьезного, и поэтому легко представил себе и большее - между ними. Позади нас образовалась разноязычная толпа, жаждущая общения и алкоголя. Веселая парочка вклинилась между нашими стульями, Лео быстро перешел на текилу, и на английский заодно. Меня кто-то небрежно приобнял за талию и посыпались шоты. Кто-то рядом громко хотел "или танцевать, или я сейчас упаду!", и Лео уступил ему место, устроившись в сомнительном промежутке между мной и стойкой. Становилось все жарче и теснее, джинсовая рубашка Лео уже давно болталась завязанной на поясе, я тоже был в одной футболке, ни о чем не думал и думать не хотел. Я им любовался, в голове мелькали какие-то моменты из прошлого и мозаичные осколки настоящего - легкие взлохмаченные на затылке и влажные на висках волосы, напряженные мышцы под белой футболкой, поворот головы, улыбка... Но потом народу стало слишком много, бармены не успевали обеспечивать наш угол алкоголем, и мы решили валить. Мы спускались по крутой лестнице, держась друг за друга и одеваясь на ходу, а потом... Все произошло так быстро, я был слишком пьян, чтобы это отразить, но Лео оказался в углу лестничной площадки, прижатый мной к стене. Нам обоим было ясно, что должно последовать за этим. Думаю, мой взгляд на мгновение нейтрализовал всю выпитую им текилу - он испугался. Не того, что не сможет меня остановить, а того, что не станет. Пересказать тот беззвучный диалог я не в состоянии даже на нескольких страницах, хотя длился он секунды. - Завязывай с этим, Алекс. - Он произнес это вполголоса, я скорее понял по губам, чем расслышал. - Завязывай, ты все испортишь... Я отпустил его, но было поздно. Я уже все испортил. Что я думал сам, что мог делать в своем воображении - это мои проблемы. Но я заставил его сделать то же самое, пусть и не в первый раз. Теперь мы оба об этом знали. Такой же молчаливый знак-обещание забыть этот момент - и мы вышли из клуба. Мы, кажется, немного протрезвели - или на улице было более чем свежо. Поехали ко мне, и по дороге Лео тыкал меня локтем в бок и нудел, чтобы я позвонил мелкому. - Позвони, позвони! - Они же в Новгороде! Дай-ка свой телефон? Я вот возьму и позвоню лучше Дине! Скажу, что ты меня достал... - Ага, давай, - легко согласился Лео. - Только потом джигит сначала ее, а потом и нас точно того... - Он замолчал и отвернулся к окну. Рыжий свет фонарей отражался в темных витринах и празднично сверкал на мокрой дороге, возле ночных забегаловок толклись то ли двигающиеся домой тусовщики, то ли попрошайки. Город продолжал жить своей жизнью, и ему не было дела, кто в эту ночь родился, влюбился или умер. - Алекс... - позвал он меня. - Надо с этим закончить, да? Все уже закончилось полгода назад, но я не стал говорить вслух -он это понимал не хуже меня. Только просунул руку за его спиной и притянул к себе. Лео положил голову мне на плечо, как в тот раз, но никакого дежавю не было. - Надо. Скажи ей... Она и так знает, но ты скажи. Не прошло и недели, как он это сделал. Не знаю, как и при каких обстоятельствах - он просто написал мне в скайпе: "Финита бля комедия". Спустя минуту: "Могу напиться", и отключился. Я попробовал позвонить раз, другой, но он не брал трубку - может, в душе был, или просто не хотел разговаривать. Такое редко, но бывает, и после этого он обычно перезванивает сам. Я только пришел с работы, не успел даже пролистать новости, как Мария втянула меня в сомнительную процедуру уборки шкафа. Мы поужинали, посмотрели вполглаза какое-то туповатое кино и легли спать. Я набрал его еще раз - с тем же результатом, - и отправил смс: перезвони, как увидишь, хоть среди ночи! Марии я рассказал, что они расстались, и что Дина скоро выходит замуж, только уже лежа в постели. - Сегодня расстались? - не поняла она. Я кивнул. - Ну, и чего вы не пьете и не орете песни? - Он трубку не берет. А мне вставать в семь. Хотя это неважно, конечно... - Плохо, - перебила меня Мария. Насчет Лео у нее мгновенно срабатывал материнский инстинкт. - Если он тебя не вытащил, все плохо. Или ты сказал, что я буду возникать? - подозрительно нахмурилась она. - А ты не будешь? - удивился я. - А смысл? Если он позвонит в три часа, ты же все равно встанешь, наденешь штаны и поедешь выковыривать его из... куда его там занесло? Я догадывался, куда именно его занесло, но не мог же я сказать об этом Марии? Так что просто пожал плечами. Поеду, конечно, куда я денусь? И я поехал. Проворочался до двух часов, то почти проваливаясь в сон, то резко просыпаясь, потом встал, покурил... Оделся, разбудил Марию и шепотом сказал ей, что пошел вылавливать Лео. Она согласилась, даже не открыв глаз. По пути я набрал его еще несколько раз. Равнодушный женский голос сообщил мне, что абонент вне зоны, и я был почти уверен, что он в либо в "Барсуке", либо в приснопамятной "Устрице" - там со связью был полный ахтунг. Никаких дурных предчувствий у меня не было, только какая-то нервная усталость накатывала. Зачем я вообще поехал? Ну, напьется... Ну, поедет с кем-нибудь в снятые на пару часов или на ночь апартаменты, забудет все, а утром будет маяться похмельем и, что вряд ли, конечно, совестью... Не факт, что я его найду, а если и найду, то какой с этого толк? Я остановил дряхлую пятерку на углу, дал водителю три сотни, прошел мимо пахнущего кислятиной ларька с шавермой и нацелился сначала на "Барсук": если он там, то найти будет легко. Перешел дорогу и увидел впереди небольшую толпу между колоннами. Редкие в ночь четверга клубные путешественники останавливались возле нее. Кто-то проходил дальше, кто-то оставался. Я понял - там что-то случилось. Это могло быть что угодно - бомжи подрались и проломили кому-то голову бутылкой, кто-то переборщил с наркотой... Чем ближе я подходил, тем мне становилось хуже. Я никогда не мог похвастаться хорошей интуицией, и прошел бы мимо, даже не взглянув, но уловил фразу. "Вытащили из "Устрицы, охрана даже не пошевелилась..." Я мысленно наказал себе даже не думать о чем-то таком и стал проталкиваться сквозь это сборище. Просто убедиться... Меня охотно пропустили. "Он живой вообще?" - произнес кто-то. "Живой вроде, скорую уже вызвали..." Лео лежал на асфальте под крытой колоннадой - на спине в неестественной позе, в расстегнутой и задравшейся кожаной куртке. Не понимаю, как можно было сомневаться - видно ведь было, что он дышит, часто и неглубоко. И ни один из тех любопытных не подошел близко... Я встал на коленки и позвал его. Какая-то часть моего сознания осталась вне этого состояния паники, и убеждала, что я все-таки заснул и мне снится кошмар. Я не узнал свой голос, но он открыл глаза и посмотрел на меня. Молча. Испуганно. - Лео? Слышишь меня? Лео! - Не ори... - произнес он тихо. - Джигит... - Я как-то быстро понял, кто это сделал. Я всегда побаивался этого, не раз говорил ему быть осторожней... Но не ждал, конечно, что ему всерьез что-то угрожает. Мы же цивилизованные люди... - Лучше бы сразу убил, тварь... - Лео зажмурился. И говорил, и дышал он с трудом, видно было, что глубоко ему не вздохнуть. Белая футболка истоптана, кожа на скуле и на виске содрана, лицо и волосы в грязи. Крови же почти не было. Но встать он не мог, даже не пытался. - Холодно, Алекс, - хныкнул он, и я тоже похолодел. На доли секунды в памяти всплыли книжные и киношные эпизоды, в которых были такие слова, но это было слишком страшно. Видимо, мой мозг затолкал эти мысли от греха подальше куда-то на задний план и заставил подумать, что на улице около нуля, а он лежит на мокрой земле. Руки у него были ледяные, и... он смотрел на меня. Как будто издалека, стараясь зацепиться взглядом. - Не выдумывай. Ничего не случится, скорая уже едет, - строго возразил я. Идиотски-учительским тоном. Он попробовал улыбнуться и прикрыл глаза. Паника отступала. - Только не вздумай отключаться, ясно? Давай, встать попробуем? Не стоило и пытаться, конечно - ему было слишком больно любое движение. Скорых приехало сразу две - обычная и платная, но оказалось, что врачи платной подошли быстрее. Его спрашивали, что принимал, как зовут, сколько лет; спрашивали что-то и меня - я отвечал автоматически. В машине с него ловко сняли куртку, футболку, накинули одеяло и вкололи что-то. Меня спросили, почему не вызвали полицию, есть ли у него русский паспорт, полис ОМС или еще какой, и знаю ли я родственников. Это я уже помню отчетливо. Дальше все было ужасно долго, хотя по часам еще не было четырех. Его сразу же отвезли на рентген, потом еще куда-то, а потом в операционную. В маленьком коридорчике едва развернули каталку. Лео уже умыли - на скуле выступали свежие капельки крови, - раздели совсем и укрыли простынкой. - Даже не думай звонить Марине, - сказал он мне. Слабо и тихо, глаза были измученные, пронзительно-синие на бледном лице, но умирать он уже точно не собирался. Через несколько минут медсестра вынесла мне его вещи, аккуратно сложенные в шуршащий пакет, взглянула снисходительно и посоветовала пойти вниз, там есть автомат с кофе... Выйти на улицу, проветриться, покурить... Я послушался. Кофе не лез, а на улице падал первый в этом году снег. Я долго писал смс Марии: набирал, стирал опечатки, удалял... Потом вытащил из пакета его куртку, грязную и сырую. В кармашке на молнии обнаружились тысяч пятнадцать денег, кредитка и ключи. Телефона не было - скорей всего, он лежал на дне канала, где-нибудь возле Казанского, уже тогда, когда я вышел из дома. В конце коридорчика стояли несколько кресел; в крайнем из них сидел мрачный мужик с замотанной толстенным слоем бинтов рукой, рядом лежала его куртка. Я так и не смог заставить себя сесть - где-то глубоко внутри просто колотило от ожидания и неизвестности. Так и стоял, переминаясь с ноги на ногу, пока ко мне не подошел доктор и не сказал, что я могу идти, потому что Лео вряд ли проснется до утра. У него оказались сломаны два ребра, плюс переохлаждение. Повреждений внутренних органов, сказали, вроде бы нет, но это необходимо понаблюдать... Сотрясение, но тоже, судя по всему, не особенно тяжелое. Ясно будет в ближайшие двое суток, так что пока мне нужно будет зайти в регистратуру, взять договор, счет и памятку о прохождении лечения в стационаре, а завтра привезти его паспорт, полис - какой есть, и смену белья. Весь следующий день я был на ногах: домой смысла идти не было, я зашел в кофейню, но от кофе и сигарет меня только затошнило. Провел два семинара, присутствуя чисто физически и мало что соображая, после поехал к Лео, поискал ему одежду, взял щетку и бритву, подумал и поскидывал в дорожную косметичку все, что попалось. Потом рванул обратно в больницу. Лео не спал. Выглядел он неважно, и говорили мы мало, только по делу. В пропавшем телефоне были все рабочие номера, восстановить сим-карту без его присутствия оказалось нереально. Он сказал мне пароль от скайпа, попросил написать в статусе что-нибудь нейтрально-информативное и отвечать за него, пока он сам не сможет. Марине отправили смс, что он потерял телефон и уезжает в Европу, так что купит новый там и позвонит. Прокатило. Моя бы мама развела панику, но Марина моталась за границу еще тогда, когда мобильных телефонов и в фантастических фильмах не было, так что не стала задавать лишних вопросов. Оказалось, что Лео еще три месяца назад разорился на полис ДМС, я еще раз смотался к нему домой, поговорил с доктором. Пообедать я забыл - проглотил только блинчик по дороге. Лео же пока нельзя было нормальную еду - только протертые супчики и детские кашки. Да и это лезло со скрипом. - Что тебе еще привезти? - спросил я перед уходом. Лео поморщился. - Сигарет. - Ну-ну... - Текилы и порнухи. - Он смотрел куда-то вниз. - Порнуха-то тебе зачем, чувак? - усмехнулся я. Если пытается шутить, значит, все не так плохо. Лео искоса глянул на свою руку - разбитый локоть был заклеен пластырем, ниже торчала иголка капельницы. - Блин. Можешь еще и руку одолжить? Потом помою и верну. То ли подхватил бациллу медицинского юмора, то ли просто от беспомощности... Не знаю, что было для него хуже: изматывающая боль, которую лекарства только притупляли, или вынужденная неподвижность и зависимость от других даже в самых простых вещах, унизительные процедуры - и никакой возможности это изменить. - Лео... - Я подумал, что, может, стоит привести к нему мелкого - все равно прогуливает, а так хоть отвлечет его немного. - Я серьезно. Он тяжело сглотнул. Подумал, а потом попросил шоколадок. Тех самых, с мятной начинкой. Самая большая его слабость, которой, я знаю точно, он всегда немножко стеснялся. - Если тебе можно. Я спрошу. - Алекс... - позвал он меня, когда я уже поднялся. - Что? Он молчал. Смотрел на меня и молчал. Он хотел знать, как я оказался там - а я и сам не знал. Чистой воды случайность. Или, может быть, карма. - Возьми завтра мою машину. По дороге домой я уже ни о чем не думал - не было сил, вторые сутки без сна. Вернее, думал, но все это было спутанным и будто в тумане. Зашел, еле волоча ноги. Мария готовила какой-то овощной супчик - я сам ее попросил, подумал, что, может, ее еду Лео хотя бы будет есть. - Пахнет детским садиком... - устало сказал я, проходя мимо. Мария не ответила, только обернулась. Я зашел в ванную и вытащил из пакета, с которым таскался весь день, мокрую и грязную одежду. После улицы она была холодной. Не знал, что с ней делать - выстирать, выбросить или оставить так на всякий случай. Посмотрел на скомканную футболку, и тут во мне закончились силы, а осознание прошедших суток вдруг обрушилось одним ударом. Я осел на пол и беззвучно разрыдался. Блендер на кухне замолчал, а Мария постучала ко мне в дверь. Пришлось подняться. - Алекс? Ты чего там? Как Лео? - Живой... - выдавил я осипшим голосом. - Нормально. Ты шоколадки "После восьми" еще не все подмела?