слава богу бога нет

начало тура они открыли слишком хорошо. если на чистоту, то просто охуенно. миха скакал по всей сцене как бешенный, иногда исполняя одному ему только понятные танцы. он корчил гримасы, взаимодействовал с публикой, кривлялся — словом, делал всё то, за что и отвечал. андрей внимательно смотрел, чтобы он не упал, иногда придерживая друга за плечо, как щенка, чтоб тот не сорвался и не убежал в какие-то ебеня. на самом деле, у князева была действительно самая ответственная работа: следить за горшком. только он один с ним мог справиться, чем иногда невероятно гордился и даже, бывало, хвастался. поручик с яшкой просто приятно проводили время, впрочем, как всегда. машка склонялась над фанатами, играя на любимой скрипке, от чего те, особенно мужская половина зала, просто уссывались. балу смеялся над дуэтом братьев-акробатов, но попутно приглядывал за омегой, ревностно стреляя в каждого альфу, что пытался девушку потрогать. он не выказывал своего недовольства, но князь частенько чувствовал, как свежая выпечка становится засохшим куском муки, а утренняя трава отдаёт гнилью. в какой-то момент он даже повернулся к блондину, заглядывая с прищуром, как обычно делает сам сашка, в глаза басиста, и улыбаясь так хитро, что у альфы вызывало некий ступор: "как он может играть по моим правилам?" а светловолосый на это заведомо отвечал: "могу, шурик, ещё как могу". — горш, ты заманал меня уже, — проговорил князь в микрофон со смешком во время паузы между песнями, когда темноволосый снова куда-то убежал со сцены, — иди обратно. разгорячённая толпа выкрикивала прозвище альфы, который через пару минут вылетел обратно, весь взлохмаченный, в длинном кожаном плаще, накинутом на голый торс. он провёл вспотевшей ладонью по волосам и встал в позу "ну, давайте, блять, погнали", а именно немного присел, согнув колени, и взял в обе руки микрофон, шире расставляя локти. и тут князь залип. альфа был сложен хорошо, не так, конечно, как какие-нибудь спортивные парни, но для князева так даже лучше. он взглядом обвёл каждое выпирающее ребро, косые мышцы.. в локоть пихнул вовремя подошедший балу, отвечая тем же насмешливым взглядом, заставляя вернуться в мир насущный. андрей проморгался и живо включился в новый тяжёлый ритм. он чуть ли не кричал в микрофон, только в середине концерта осознав, что тот убавлен. миха в какой-то момент, тоже поняв, что звукари налажали, протянул свой, тепло улыбнувшись. князев с благодарностью принял, подставляя второй микрофон ко рту. пел он красиво, чисто, звучно. так, что у мишки коленки чуть ли не подкашивались. да и от вида счастливого князя в рёбра что-то покалывало, такое еле заметное. бесы стучались, что ли? да рановато ещё. — хой! — панки помахали руками, желая быстрее оказаться в гостинице, после такого выступления. увидев эти живые лица, услышав сорванные практически голоса, у музыкантов возросла мотивация до потолка. они нужны кому-то, их кто-то ждёт.

начало было положено.

чтобы жизнь мёдом никому не казалась, чтоб никто, как говорится, не втыкал, в следующие два дня начал происходить какой-то пиздец. в этом можно было бы обвинить бога или судьбу, но ни в того, ни в другую никто из ребят не верил. у андрея обострился нюх, что было вполне себе нормой для знака о приближающейся течке. конечно, будет очень тяжело, но заботливая и внимательная маша поддержала, напомнив о том, что блокаторы она таки купила, в нужный момент князев просто подойдёт к ней и всё. запах также усилился, но не настолько, чтоб все заметили какую-то разницу и обратили на это внимание. ребята скатывали всё на нервоз по поводу концертов. и такое тоже было. князя будто по голове стукнули: эти дни он ходил злой, раздражительный, кидался на всех, кто его так или иначе бесил. хуже всех приходилось, конечно, михе: светловолосый от него как от огня шарахался. и темноволосый не понимал, почему. и объяснить ему никак нельзя было. нет, конечно, спихнуть всё на гон было бы круто, но тогда как шарахания альфы от альфы объяснять?.. типа "да, дорогой друг, я альфа, у меня гон, и я бегаю от тебя, чтоб сдуру не выебать", так, что ли? — княже, — миша состроил невинные глазки, — я тебе чем-то насолил? князь вздыхал, тяжело, по-мученически, стараясь не раздражаться на чужие переживания. горшок, всё таки, был его другом и пытался понять, не в нём ли дело всех его бед? — нет, мих, — он вымученно улыбался, — всё в норме. просто нервую. — а чё ты? — горшенёв сделал к нему шаг, принюхиваясь. он, на самом деле, первый заметил существенные изменения в запахе, но не придал им особого значения. — мы же нормально отыгрываем, все рады, блин, ё-моё! — ну, мало ли, знаешь же этих критиков, везде найдут за что хуесосить. — андрей отвернулся к кровати, на которой покоился рюкзак с вещами. он складывал в него все вещи, даже какие-то маленькие сувенирчики, типа магнитов. мама просила. — да кому может не понравиться? — альфа всплеснул руками и в следующую же секунду замолк, что напрягло князева. он продолжал складывать вещи, слыша приближающиеся шаги. — княже, мы ж молодцы все, и ты молодец. не надо переживать, понимаешь? — ты забыл в конце спросить "да", — рассмеялся светловолосый, тут же получая недовольный укус в шею, но до того мягкий, ребяческий, что он готов был там прямо и расплавиться в руках, которые оказались на плечах, — не парься, миш, всё в норме. андрея резко развернули, обхватывая поперёк, а затем прижали его голову к шее. князь даже неловко улыбнулся, понимая, что этим горшенёв хотел сказать. и князев на самом деле прислушался к чужому молчаливому совету. он прижался кончиком носа к трепещущей венке, глубоко вдыхая. так дышать, честно говоря, было опасно для гаммы, который никак не хотел выдавать в себе мишесексуала, но что тут сделаешь, если твой тактильный друг просто не знает, как выразить свою заботу и поддержку иначе? словами через рот люди научатся только спустя двадцать лет (и то, не все!), а им сейчас нужно что-то делать. миха даже голову откинул, вглядываясь в потолок, открывая всю шею, думая, что это поможет, он ведь прислушивается к аромату князева, когда находится в бешенстве. андрей стоит так, занимаясь дыхательной гимнастикой, минут пять, а может даже десять — честно, не считал, а потом отлипает, благодарно смотря в карие омуты. чужой гранат вперемешку с, как показалось, молочным шоколадом, помог. немного совсем, но помог ведь, успокоил, смягчая гремучую смесь. альфа улыбнулся, сияя промежутками в верхнем ряду зубов. он похлопал товарища по плечу и направился к двери, чувствуя за свои старания гордость. а князюшка расстроенно вздохнул, понимая, что в течку так спокойно он дышать не сможет. да что там дышать.. жить он спокойно не сможет. на балконе всего этажа никого не было. андрей вышел, чтобы постараться выдохнуть все свои нервы и вдохнуть пачку никотина. юноша вытянул ломкую тонкую сигарету, поджёг и затянулся. горло приятно обожгло, запах табака оседал на, к сожалению, его кофте. князев рассматривал город с высоты, доступной ему. огни вечернего города зажигались один за другим, освещая ближайшие улицы. смеркалось, скоро они должны были выдвигаться на станцию. в воздухе витал запах сырости и мокрого асфальта: дождь проходил третьи сутки, то переставая лить, то снова начинаясь, небрежно стуча каплями по стёклам и крышам. грозные тучи, совсем чёрные, надвигались на город с невероятной быстрой. дверь сзади распахнулась. — князюшка-а, — протянул довольный балу, на удивление трезвый как стёклышко, — а ты чего тут один-оденёшенек? не позвал никого? — захотелось мне, сашуля, — князь выдохнул сигаретный дым и протянул пачку другу, — понимаешь, на город посмотреть, на природу полюбоваться. — да-а? — балунов делал вид, будто совершенно не знает о чужой предстоящей течке и не видит чужих полувлюблённых, полутомных взглядов на одну альфийскую мордаху, — скоро снова дождь пойдёт. звучала гробовая тишина, нарушаемая только проезжающими мимо машинами. пронизывающий ветер, удивительно холодный для лета, проникал под одежду, заставляя участки кожи покрываться мурашками. от такой погоды только в тепло и бежать. — князёночек, — андрея аж передёрнуло и перекосило. он с уничтожающим взглядом повернулся в сторону басиста, медленно, как в фильмах ужаса, — ты бы от нашего дитя-то не бегал бы, а то он весь переживает, все уши мне прожжужал. — дак мы вроде поговорили с ним, всё в порядке. — балу повернул голову, выдыхая в сторону дым. он врезался в голубые, явно догадывающиеся, глаза своим, уже надоевшим изрядно, лисьим прищуром, вытягиваясь в улыбке. — ты бы его не отталкивал так, а приласкал, что ли, погладил по ушам-то, — блондин сделал очередную затяжку, — глядишь, и вышло бы что. андрей понял. да тут и понимать нечего было — всё как на ладони. — ты знаешь? — смотря что, — саня медленно поднёс сигарету к пепельнице, — но если ты про это, то да. — князев молчал с минуту, а потом коварно ухмыльнулся, упираясь ладонями в заборчик балкона. да, чужое знание всей ситуации его крайне пугало, но с другой стороны, балу до опизденения умный, он бы не смог не догадаться. — не тупи, андрюх, хоть кто-то из вас должен быть меньшим ослом. — хорошо, сашк, давай так, — гамма прищурился в балуновской манере, чем заставил того снова занервничать, — я иду на контакт с михой, а ты не забываешь приглядывать за мышей? — он заметил, как на лице альфы промелькнуло смущение и ма-аленькая доля раздражения. — но я тебе ничего не говорил. — посмотрим, князюшка, — но блондин быстро принял обычный свой вид, по-лисьи улыбнувшись и сщурившись, — посмотрим. — он вышел с балкона, присвистнув, что дождя не миновать, третий день уж как идёт. князев сплюнул, нахмурившись. хитрый, блять, лис. андрей определённо влюбился, ну просто признаваться не хотел. и не то, чтобы михе, страшнее было самому себе об этом сказать. да как он, да и лучшему другу? близкому человеку, самому ближайшему, просто ближе уже некуда? они ведь как родственные души, как братья, в конце концов. а тут он ему выдаст, ага, ещё чего? но балу был прав. возможно, если бы андро подпустил альфу ближе, он бы уже спокойно жил. гладил тёплые руки, мягко покусывал выступающий, изредка подёргивающийся, кадык, целовал без конца. может, и не было бы этих лишних нервов и внезапных приступов невралгии, когда в тебя будто со всех сторон ножом тычут и горло стискивают? этим же вечером он выпил блокаторы в поезде, чтоб на утро не встать с полными сюрпризов штанами. все подуспокоились, не ощущая разъедающей лимонной кислоты и тягучего, словно дёготь, запаха смолы. только миха, изредка упирающийся носом в плечи гаммы, тяжело вздыхал в расстройстве, понимая, что тот принял блокаторы. и это ведь на несколько дней! а как ему справляться? но на это нашёлся вполне себе способ — пропахший мишкин свитер, который он как-то отдавал андрюхе. — андро, понимаешь, блокаторы-то эти, это ж всё химия! — задвигал выпивший горшок. — и что ты мне предлагаешь, не пить их и выебать первую встречную? — князь выдал смешок. — нет, ну.. — альфа не успевал адекватно думать, потому выпаливал, что первое в голову приходило. да даже не приходило, приползало, пошатываясь, — омегу себе найти какую-нибудь нормальную, девчонку, и ездить с ней! — а чё сразу девчонку? — князев, нахлюпавшись, удивлённо, будто первый раз видит друга, хлопал глазами. — а чё? — а чё? — ну ты чё, — миха расплылся в улыбке, — из этих что ли? ну, голубеньких? — а ты хочешь сказать, что нет? — гамма сделал жадный глоток пива с горла. они стояли в коридоре вагона, тихо переговариваясь, ну, или им так казалось. — я? не-е, ты чё, — горшок мечтательно вздохнул, — я девок люблю. ты видел их вообще? блин, они ж такие красивые.. а мужики на то и мужики, ё-моё, чтоб с девками гулять, понимаешь, да? — он замолчал, расплываясь в улыбке и не замечая, как глаза-блюдца трезво смотрят на него. — да ты не парься, княже, я не осуждаю! нравится мальчиков шпёхать — ну ради бога! — ой, да иди ты нахуй, мих. — да ты не обижа-айся! найдём тебе в туре какую-нибудь омежку. — горшок присосался к горлышку как пиявка, совсем не замечая, как князев задумчиво уставился на свои ноги. — а.. если.. мне никакая омежка не нужна? — он перевёл расплывчатый взгляд на альфу. на дне зрачков блеснул нехороший огонёк. горшенёв уставился на товарища и чуть придвинулся вперёд, пытаясь сквозь пелену сфокусироваться на чужом лице. андрей посчитал это за какой-то знак. целовался пьяный горшенёв слишком трезво, в отличие от князева, который хоть и пытался двигать губами, но всё равно замирал, будто в неверии. точно ли с ним это происходит?.. взаправду ли?.. миха сминал чужие обкусанные губы неуверенно, даже слишком, для самого себя. он не впервые целовался с парнем, но впервые с князем. внутри приятно ёкало и отдавало пульсацией к низу живота. одна ладонь альфы располагалась на чужой шее, вторая на талии, перекрывая все пути к отступлению. а андрей не был против: сам жался, цепляясь ладонями за свитер, который недавно сам носил, как за спасательный круг. он определённо утопал. горячо не становилось, больше приходило какое-то умиротворение и.. понимание, что так оно и должно быть? так правильно, так нужно. горшок в приоткрытый рот языком юркнул, на пробу, медленно, растягивая момент, проходясь по целёхеньким зубам, осторожно касаясь чужого языка. князев мычал что-то, не совсем определяемое. только сильнее прижимался, пытаясь вспомнить, сколько бутылок они выхлебали на двоих. и ведь нельзя было пить, машка запрещала, а они взяли и нажрались. держи, князюшка, последствия! только андреевы ледяные пальцы коснулись кожи под свитером, горшенёв отпрянул. не так резко, но и не совсем медля. не то чтобы ему не понравилось, просто так странно было.. — целуешься круто.. — отмер тот, с хрипотцой выдав, засматриваясь на покрасневшие припухшие губы напротив. — мих, я.. — андрей хотел было отмазаться, сказать что-то, отшутиться, но пока его шестерёнки с громким скрежетом пытались заработать, альфа оставил короткий поцелуй на шее, мимолётно вдохнув. — спокойной ночи, андро. — темноволосый отправился на другой конец вагона в своё купе, идя на удивление точно прямо, не шатаясь. гамма, легко пошатываясь, направился к себе, пытаясь понять, было ли это правдой или всё это приснилось. но если это был сон, то самый приятный из всех, что он видел.

а утром никто, как и ожидалось, ничего не помнил.

грубо сказано, конечно, "ничего не помнил". вот горшок всё помнил. начиная от момента, когда он днём вжимал князя в себя в искреннем желании успокоить, заканчивая ночным событием, заставившим его задуматься над философией жизни. он не был способен анализировать что-то так, как сам князев, например, но думать-то его никто не разучивал. мишка спихнул всё на пьянь, хотя осознавал, что, едрить-колотить, он-то почти трезвый был! пиво его так сильно не расхлёбывает, как та же водка. вот андрюху размазало, а его не взяло. и целовал он его тоже трезвым практически. по наитию, бог подсказал. альфа не хотел признавать, что влюбился, мать твою, в альфу. ну где такое видано? было бы намного проще себя перебороть, если б он был омегой какой-нибудь. а тут на тебе, картина репина "приплыли". и стыдно даже разговаривать с кем-то на эту тему. да с тем же балу. вот вроде друг детства, а всё стрёмно подойти, посоветоваться, что делать в такой ситуации.. альфе с альфой нельзя.

но когда так мажет от чужого запаха..

после концерта в этом городе, князев, направлявшийся к гримёрке, чтоб забрать свою концертную одежду, внезапно обнаружил для себя кое-что интересное. он увидел милующегося мишку с какой-то девчонкой. симпатичной, зараза, девчонкой. гамма, со своим обострившимся нюхом, за километр чуял её аромат спелой груши, приправленный корицей. неплохо так, даже не совсем по-девичьи, но князя эта развернувшаяся сцена насторожила. вот только он пообещал балу не тупить и позволить михе чуть больше, чем было до этого (кажется, он уже позволил), как появляется какая-то омежка. андрей, с глубоким вздохом, полным разочарования и досады, развернулся, решив не мешать голубкам миловаться. они смотрелись гармонично. да и горшок светился, как начищенный самовар, довольным показался. конечно, там такие ноги, такая фигура, такое личико.. что ж, видно, судьба у князя такая. страдать от безответной любви в альфу, который считает его альфой, дак теперь ещё и педиковатым. всё как всегда. но с другой стороны, миха — нормальный среднестатистический альфа, ему нравятся омеги. а сам князь что, ненормальный теперь?.. — что ты можешь мне предложить? — горшенёв прижался спиной к стене, ссутулившись и наклонившись к миловидной фанатке-омеге, развязно ей улыбаясь. он был самую малость пьян, что позволяло ему трезво мыслить. к счастью, сегодня не жопой. — всё, что захочешь, — произнесла та томно, на последнем издыхании, цепляя маленькими клычками пухлую нижнюю губу, — я много чего умею. — я не сомневаюсь в твоих навыках, родная, — он перекатывал зажжённую сигарету меж пальцев, приблизившись к чужому уху и незаметно для девушки вдыхая, — но у тебя есть один ма-аленький минус. — ну и какой же? — омега не отставала, стреляя тёмными глазками. низенькая хрупкая брюнетка, казалось, могла сейчас просто схватить альфу и утащить на своём худом плечике, не спрашивая на то мнения. парень затянулся, видя нездоровый огонёк в чужих зрачках. — шишек моих любимых нет. — ядовито-ласково улыбнулся миша, выдохнув сигаретный дым в лицо девушки. он буквально отплыл от неё, оторвавшись от стенки, и, насвистывая какую-то мелодию, направился к своему номеру, думая, как княже будет заливисто смеяться, представляя его искреннюю улыбку и сопутствующие саркастические шутки.