слава богу бога нет

очередной отель встретил группу отклеивающимися обоями, прожжённым местами линолеумом и потресканными, еле открывающимися форточками. не хоромы, но на внешний вид все плевать хотели, ведь его суть не в том, чтобы любоваться вылизанными и вычищенными до блеска комнатами. приехали они рано утром, даже слишком рано. концерт только вечером, оставшийся день было позволительно провести так, как душа хотела. в основном, конечно, хотелось спать. горшенёв стоял спиной ко входу, напротив окна, и переодевал кофту. чёрный свитер, который андрей ему вернул, пробыл на михе всего ничего — какие-то пять часов, а уже пропах им самим. запах князева присутствовал, но так легко и ненавязчиво, можно было подумать, что духи обычные брызнул. в общем, разочарование. княже сидел на кровати, спиной к другу, держа в руках его гитару, которую, на секундочку, альфа никому не доверял и не разрешал брать, даже балунову, потому что она — неприкосновенность. а андрею разрешения спрашивать не нужно, и так понятно, что он может делать всё, что захочет. миха ему будто ребёнка своего вверил. и себя самого заодно. светловолосый не умел играть на гитаре, по правде говоря. его и в группу брали не для того, чтоб струны перебирал. и всё же обстоятельства совпали, звёзды на небе сошлись, рак на горе свистнул, дождичек в четверг прошёл: ему нужно было научиться паре-тройке аккордов. — ми-их, — задумчиво протянул юноша, зажав в зубах только подожжённую сигарету, — а ты можешь мне помочь? — с чем? — помолчав с минуту, прохрипел горшок. он заправил лёгкую, болотного цвета кофту в джинсы и повернулся к другу. — ты покажешь мне пару аккордов на гитаре? — светловолосый развернулся и посмотрел в карие глаза, глядящие на него с невероятным интересом. — это с какого перепуга ты решил взяться за гитару? — да так, — князев стряхнул пепел в стоящую на тумбочке пепельницу и вернулся к гитаре, — какой я музыкант, если даже банально аккорды не знаю? темноволосый не стал никак комментировать слова гаммы. он молча залез на кровать, придвинулся ближе к андрею и обхватил гитару, прижавшись грудью к чужой спине. князь не ожидал такого поворота событий, потому застыл в неком шоке, но с полной боевой готовностью дать дёру. альфа, будто заметив нервозность, постарался немного отодвинуться, хотя так было тяжелее учить. он поставил андреевы пальцы на нужные струны. — этот аккорд am, — пальцами второй ладони, обхватывающей деревянный корпус, он провёл по струнам, — а этот, — горшок управлял послушными холодными пальцами, — c. княже не особо запоминал, он был отвлечён жаром чужого тела, прижимающегося к нему. блокаторы блокаторами, а течка даже сквозь работающие препараты мешала ему. он чувствовал на своей коже ровное дыхание альфы, его сосредоточенность и напряжение в руках, которыми он обхватывал его, придерживая гитару. пока мишка старательно изгибал пальцы гаммы, тот стыдливо опускал глаза, начиная замечать за собой это странное желание повернуться и утянуть темноволосого в поцелуй.. — княже, слушаешь? — спокойно спросил миша, даже чуточку устало. он отпустил гитару пару секунд назад, а она чуть не грохнулась на пол. князев задумался. над чем задумался? хер его знает. однако альфа почувствовал, как запах постепенно дурманил его, заставляя совершать необдуманные поступки, но спасибо трезвости и самоконтролю, который вовремя к нему пришёл. парень положил голову на острое плечо, упираясь взглядом в бледную шею, чистую, манящую, словно блестящий снег на солнце в морозный зимний день. горшенёв обхватил руками уже не деревянный корпус, а самый настоящий, живой, подёргивающийся от неровного дыхания. сигарета, практически истлевшая, оказалась смятой в пепельнице. миха пощёлкал перед лицом друга, пытаясь вернуть его в мир. — алё, связь с космосом прекращай, — темноволосый бархатно рассмеялся, тихо так, — гуманоиды давно оставили нашу планету гнить в своём говне, чё ты с ними разговариваешь? — а? — наконец отмер андрей, поворачивая голову, но тут же понимая, что зря, очень зря. считанные миллиметры. до чужих сухих губ. до мишкиных сухих губ. он неаккуратно залип. — ты запомнил? — миша понимал, видел, ему и самому хотелось бы, но не время, совсем не то время. княже заторможенно кивнул. — если ты собрался кого-то там удивлять, то не постыди меня хотя бы, ёптить. ещё один удачный концерт, приведший в восторг всех: и музыкантов, и фанатов, и ближних друзей, пришедших поддержать. если до конца тура они продержут такой уровень, то гляди, следующая недельная поездка не за горами. а может даже и вдохновение для нового альбома поймают по приезде домой. князь, догоняющий своё состояние до искреннего алкоголического ахуя полупустой бутылкой портвейна, плюхнулся на стул, стоявший возле батареи и окна, прикрытого занавеской, которая подрагивала от внезапно накатывавшего порыва ветра. рядом, под светом торшера, стояла свободная гитара, весьма потёртая, видно, что старая. княже её схватил под громкие улюлюканья. — и так, дамы и господа, прошу внимания, — андрей провёл ногтём по струнам, проверяя настроенность, — лирическая! комната, полная пришедших людей, затихла. это было похоже на такой маленький, уютный квартирник, ну, знаете, как в лихие восьмидесятые. они вслушивались в звуки, издаваемые инструментом, пытаясь уловить общую мелодию. горшок, стоящий поодаль, опираясь на дверной косяк, с гордостью поглядывал на друга, он ведь учил!

этот мир стал злым и дерзким, как смириться с этим можно..

миша прикрыл глаза, расплываясь в довольной и гордой улыбке. княже пел мягко, выразительно, не так, как сегодня буквально орал в микрофон. его тембр прекрасен, а в спокойном состоянии так совсем услада для ушей, колыбельная.

..от чего бухнуть мне не с кем, пью один и мне тревожно..

эту песню он ни разу в глаза не видел. княже ему давно тетрадь свою не показывал, с того самого момента, как они в поезде ехали, когда самого альфу мужик тот побил. при воспоминании, резко промелькнувшем в памяти, парень поморщился, стараясь отвлечься. но то, как андро его залатал потом, хотелось закрепить в голове, чтобы всю жизнь помнить: вот, что значит дружба! "блять, мих, только не начинай опять про свою передружбу, всё впечатление сейчас испортишь"

подкаблучниками стали и боятся правды-матки!

послышалась пауза, за ней следом громкие аплодисменты и свист. пьяные панки бурно поддерживали второго вокалиста, но как только андрей начал выстукивать пальцами ритм по деревянному корпусу, все вновь замолчали. — попрошу внимания, самая важная часть песни.. — светловолосый даже прокашлялся ради такого момента. он хмуро уставился на гриф, пытаясь вспомнить, чему его учил горшок. но пока в голову лезло только тёплое щекочущее дыхание и чёрные омуты.

..на меня глядит игриво пиво, пиво, пиво, пиво, пиво, пиво, пиво, пиво..

— пиво, пиво, пиво, пиво! — поддержала хохочущая толпа. горшенёв не сдержался, прыснув со смеху. гениален его друг был до чёртиков просто. и голос его звонкий до костей пробирал. — ну мой пиздюк! — присвистнул альфа, разразив вторую волну хахайки. княже и дальше тянул свою лирику, а к мише незаметно подплыла маша. она мягко коснулась его предплечья и увела в соседнюю комнату, пустую совершенно, от лишних ушей подальше. — мишуль, поговорить надо.. — начала, было, она, поджимая в неловкости губы. — чё такое, мах? — навеселе ответил горшок, но заметив чужой настрой, тут же нахмурился. — только не говори, что ты залетела. — девушка смерила темноволосого нечитаемым взглядом, призывая заткнуться. — у вас с андреем всё хорошо? — а чё? — ну, просто.. — та продолжала прямо смотреть в карие глаза, — я позавчера видела вас вдвоём и подумала.. что, ну.. — на лице напротив мелькнуло осознание. косматые брови поползли вверх, улыбка растворилась в воздухе. — маш, мы.. — нет-нет, я не собиралась тебя и его осуждать! вы, наоборот, очень подходите друг другу! мы с сашей так думаем. — с шурой? — горшенёв ещё сильнее впал в осадок. — так он знал, блять? — получил многозначительное пожимание плечами. — охуительно, лучший друг, блять, называется!.. пауза тянулась, казалось, вечно. из комнаты уже слышались аплодисменты и взрывающийся хохот от искромётных шуток андрея сергеевича. в пьяном виде он тот ещё юморист. знает тысячу анекдотов про штирлица и несколько способов, как незаметно выкрасть рыбок из аквариума, принадлежащего отелю, а вместе с ними и, вполне возможно, сам аквариум. — понимаешь, мышка, — миша от неожиданно свалившейся на него информации, бродил по комнате, пока не остановился напротив омеги и не положил ей вспотевшие от нервов ладони на плечи, — мы с князем как бы.. не вместе.. — а что тогда я видела? — та недоверчиво глянула исподлобья. — это.. случайно как-то всё, по пьяни, понимаешь, да? — ну так по пьяни целоваться, это надо уметь, конечно.. скрипачка расстроенно пригладила выбившиеся взлохмаченные пряди из общей картины, тяжело вздохнув. что ж, будет намного сложнее, чем они с балу думали. вообще, вся эта ситуация крайне странная. позавчера омега правда видела сложившуюся картину и огорчённого светловолосого, а вчера к ней подошёл абсолютно трезвый, совсем как стёклышко, шурик, и попросил помощи, сказал, мол, у наших друзей просто катастрофического масштаба проблемы! выложил всё, как на духу, и попросил повлиять на друга детства. и девушка хотела было отказаться, потом подумала несколько часов, и всё таки решилась. и вот она, стоит перед альфой, сокрушённым такой новостью, и совершенно не знает, что ей делать. нет, тут с какой стороны не погляди, определённо нужно помочь, потому что князь с горшком как два осла: пока не подтолкнёшь, хуй проедут. что за напасть легла на её хрупкие плечи.. — мишуль, ты и сам прекрасно знаешь, что я хочу сказать.. — ..но, нельзя ведь так, правда, мышь? — темноволосый взглянул на неё с отчаянной надеждой, будто в её руках его судьба сейчас. — я скажу тебе кое-что сейчас, но чтоб сделал вид, что понял сам, хорошо? — маша ласково улыбнулась, по-сестрински так, будто она — старшая — учит младшенького. — он — гамма. омега выдержала несколько секунд, развернулась на пятках и помчалась к выходу, дрожа от неприятного липкого ощущения предательства, будто она только что совершила плохую вещь. но это ведь не так? она в целях помощи решила подсказать, правда ведь? миха даже не заметил её ухода. в голове с тяжёлым скрипом проворачивались шестерёнки, сопоставляя в тумане алкоголя всё, что только можно было вспомнить. андрей — гамма. отлично, кто такие гаммы? кажется, им в школе что-то рассказывали. а что? а, может это что-то типа обозначения палитры цветов? да нет же, блять, не то. а что тогда? ой, или это про.. да про что, ёптить? вот что он должен был вспомнить при этом слове? нет, ну машка конечно молодец, а выдать хоть какую-то информацию ещё? и пока одни шестерёнки крутились, второе полушарие мозга выдавало интересные детали про, якобы, "гоны" князева. он ведь никогда не рассказывал про это, хотя в группе не раз поднималась эта тема. и шарахался он от михи натуральным образом. и с омегами у него не складывалось как-то.. а значит ли это, что он.. пахнет как альфа, а сам.. пьёт блокаторы от течки? тогда это имеет какой-то смысл.

осенило.

настолько, что альфа подпрыгнул, стукнув ноги друг о друга, ярко улыбнувшись. его княже всё это время скрывал свой вторичный пол, вёл себя отрешённо, вздрагивал от любых прикосновений мишки, отстранялся постоянно, а на самом деле он просто боялся, что друг его не примет! да какой он ему теперь друг? быстрее бежать и метить своего ненаглядного, чтоб неповадно было. горшенёв буквально выпрыгивает из комнаты, искрясь, будто его током шибануло. ищет глазами, рыщет по комнате, но никак не может найти светлую князевскую макушку. он подлетает к поручику, а на свой вопрос слышит неуверенное "он ушёл уже куда-то.. и с кем-то.." миша был крайне зол. он даже почти нарвался с кем-то на конфликт, но его вовремя оттащили и посоветовали пойти проспаться. а горшок что? горшок прислушался. и отправился к князеву в номер, а мало ли, повезёт, он там спит уже давно крепким сном. только вот, в тёмной комнате никого не было. и даже никем не пахло. альфа завалился на кровать, скинув с себя ботинки и накрывшись одеялом. время давно перевалило за полночь.. светало, когда послышался тихий скрип двери и мягкие шажки по полу. чуткий сон михи прервался, когда послышался всхлип. темноволосый резко подскочил, чем напугал друга, и развернулся, грозно, хмурясь, смотря на андрея. он повёл носом по воздуху и, учуяв какой-то незнакомый ему запах, хотел было устроить истерику, где его носило, с кем, но вовремя остановился. голубые блюдца с полопавшимися от бесконечных слёз капиллярами, прикрывающиеся тяжёлыми веками, смотрели с мольбой, с бесконечной грустью. бледная шея, которой миха восхищался буквально утром, была покрыта краснеющими следами, явно от пальцев, и маленькими синяками, небольшими совсем, если не приглядываться — не видно. избитые в кровь и содранную кожу костяшки выглядели жалко. князев аромат был кислый, настолько кислый, насколько горшок даже не мог себе представить. одна кислота, прожигающая до боли, даже привычной смолы не было в нервозности. горшенёву было страшно представить, что случилось с юношей за всё это время. альфа усадил пьяного парня на кровать, доставая из рюкзака гаммы припасённые пластыри. он аккуратно заклеил кровоточащие ранки, целуя каждый пластырь, дуя на них, как раньше делала мама. он тихо рычал, боялся, что напугает андрея ещё больше, хотя и рычал он от безысходности и незнания, от тревоги и беспомощности. он не был рядом. он не мог защитить. заботливо, как поступил бы сам князюшка, горшенёв, ложась, укрыл гамму одеялом, крепко притянув к себе. он обцеловал каждый сантиметр чужого лица, со всей нежностью, которая только была у него. — княже, клянусь тебе, все пизды получат, никто живой не уйдет. — почти загробным голосом произносит миша, замечая, как парень тычется носом куда-то в шею, вдыхая глубоко и впадая в дрёму. он не хотел видеть его слёз. только не его..