Нет

Упрямство Рей привело к тому, что уже к вечеру после возвращения на Ак-То она направилась на поиски той самой ямы, что всякий раз звала её во время медитаций. Говорить что-либо Люку о своих планах она не стала, поскольку тот стал бы её отговаривать. «Тьму можно победить и другим способом, совсем не обязательно идти в её логово» — она предполагала, что подобный ответ дал бы ей учитель, расскажи она ему о своих планах. Хотелось сделать всё самостоятельно, тем более после слов Рена уверенности в своих силах стало больше. Пробираясь по лишённым жизни камням, где даже мох, казалось, решил отступить, девушка продолжала про себя повторять слова о том, что уже давно победила. Речь, конечно, шла о их личном противостоянии, но соблазн отнести те слова и к Тёмной стороне был так велик, что она не удержалась. До сих пор продолжала отпускать себя, ничего не боясь, ведь так и должен поступать джедай. Ему неведом страх, опасности лишь закаляют его волю, а характер у неё благодаря пустыни и так уже прошёл стадии обработки и гравировки, теперь же оставалось вставить столь ценный камень в оправу назло всем, кто в неё не верил. Мягко ступала по голой земле, идя в противоположную от сферических строений сторону. Приближаясь всё ближе к другому концу острова не могла не отметить изменений в самой материи окружающих красот. Воздух похолодел не из-за наступления сумерек, было в нём что-то зловещее и неуловимое для её глаз. Что-то двигалось в клубящихся парах тумана, и если бы не её железная решимость покончить со всем здесь и сейчас, то она давно бы уже повернула назад. Сама природа, казалось, давно лишилась жизни здесь, но упорно продолжала делать вид, что способна ещё дышать. Камни отбрасывали столь большие тени, что были даже больше тени самой Рей. Лунный свет был холоден и неприветлив, она и сама чувствовала, что ей здесь не рады. Со всех сторон на неё будто смотрели сотни пар глаз с диким желанием выжечь из неё всё, что только можно. Сглатывая ком в горле, она старалась не обращать внимание на то, как сердце забилось чаще, а кожа покрылась липким потом. Боялась в этой жизни уже столько раз, что перестала обращать на это внимание, но это было раньше, а теперь же приходилось считаться с тем, как всё её мужество — напускное или же нет — сворачивалось подобному тому, как сворачивается кровь. С каждым шагом становилось всё труднее, ноги будто налились свинцом, не желая нести её туда, откуда веяло могильным отчаянием. Там умирала надежда, там должна была убить она свой самый большой страх. Приближаясь к обрыву, где волны внизу точили каменную породу с таким энтузиазмом, что брызги столпом поднимались вверх, Рей всё сильнее сжимала ладони в кулаки. Ногти больно впивались в мягкие ткани, оставляя после себя покрасневшие углубления. Приходилось растирать те, чтобы не сильно ныли, но уже через минуту она вновь терзала себе руки. В эти моменты она была похожа на Рена, принимая и понимая его слова о том, что боль делает сильнее. Стоя уже на краю обрыва, она заглянула вниз, где в самом центре на площадке зияла огромная дыра. Потянувшись к ней Силой, девушка почувствовала невероятный толчок притяжения, заставивший её сделать шаг ближе. Мыски ботинок уже свешивались через край, когда наваждение смыло с очередным ударом волны, окатившим её брызгами большой воды. Осторожно спускаясь вниз, она всё поглядывала в черноту дыры, куда, казалось, не проникал даже серебристый свет. Чувствовала призыв внутри себя, влечение, избавиться от которого можно было только подойдя ближе. Как заворожённая подошла к самому краю и встала на колени. Заглянула вниз, уперевшись ладонями по обе стороны от себя. Пыталась высмотреть хоть что-нибудь, но перед взором предстало лишь бескрайнее полотно чёрного шёлка, а затем она прыгнула. Не успела даже сообразить, был поступок продиктован её собственной волей, или же кто-то решил за неё всё заранее. Падение было коротким, но даже этого времени хватило, чтобы забыть обо всём на свете. В голове только влажные стены окружающей её пещеры и каменный пол, на который она упала. Поднявшись, осматривалась вокруг, пытаясь вспомнить, зачем пришла сюда, да и вообще как здесь оказалась. Свет небесных светил падал через дыру в потолке, а выходить за его пределы не хотелось. Думала, что, стоя в спасительном круге, её никто не посмеет тронуть. Вздрогнула, услышав позади себя шаги — тихие, едва различимые, но разнёсшиеся эхом под сводами каменных чертогов. Как бы ей не хотелось оборачиваться, но надежда узнать об этом месте подробнее грела душу настолько, что Рей, скрипя зубы, всё же развернулась. От вида представшей девушки её передёрнуло, кожа покрылась мурашками, а сердце предательски стало пропускать удары. Теперь она вспомнила, зачем пришла сюда и какую же цель преследовала. Ожидала увидеть воплощение Тьмы в другом образе, признаться, ждала даже увидеть некое чудовище, но на деле же увидела себя. Шаги гостьи были такими грациозными, что она, казалось, плыла, а её босые ноги едва касались каменных плит. Своей уверенностью затмевала всё, даже льющийся свет, покоряя и подчиняя тот себе. Ему здесь не место, как и самой Рей, потому что это была территория обратной стороны баланса. Длинное чёрное платье из шёлка на тонких бретельках струилось по стройной фигуре, выгодно подчёркивая достоинства тела — тонкие руки, точёные плечи и шею. Если у самой же Рей кожа была загорелой и покрытой веснушками, то у её двойника та была бледной и чистой, будто ей свели даже сами родинки. Короткие волосы до линии челюсти красиво были уложены на одну сторону, высекая на лице острые черты скул. Губы хранили на себе печать улыбки, но то была улыбка скорби, потому что настоящая радость никогда бы не примерила на себя подобную фальшивость. Глаза жёлтого оттенка приковывали к себе, не отпускали, пресекая любое сопротивление на корню. В правой ладони зажато изящное оружие — посох, на двух концах горевший мерным, кровавым сиянием, больше походившем на копьё. Каждый её шаг являл собой чистую угрозу, провокацию, заставляя саму Рей чувствовать себя невероятно слабой и жалкой. Рей уже поняла, что перед ней предстало видение того, какой же она станет, если погрузится во Тьму — уверенной и сильной. Тёмная Рей не знала раздираемых в клочья сомнений, красота заполонила каждую клеточку тела, а потенциал был виден невооружённым взглядом. Даже вдохи и выдохи были наполнены неким таинством, за которым крылась никому неведомая ранее мощь. — Никогда ещё джедай не был так слаб, — слова сочились подобно мёду, неся в себе невероятную сладость. Будто в подтверждении своих слов девушка заставила погрузиться Рей в нарисованный ею мир, затащив её на горных хребет. Смерть в заснеженных горах обещала быть красивой. Чёрное платье выгодно оттенялось искристым снегом, что блестел в рассветных лучах солнца. Отметила в этом некую символику, что в этой битве лишь одной из них суждено подняться и воссиять над целой Вселенной. В голове больно кольнула мысль, что символика неразрывно связана с самим Реном, и эта тёмная Рей сейчас была крайне близка к нему в этом плане. Не хотелось даже думать, что между ней и её монстром кто-то может встать, но, видимо, эта же мысль пришла и её двойнику, поскольку та хищно растянула губы в широкой улыбке. Это заставило Рей тут же потянуться к своему световому мечу, но рука замерла на полпути. Отметила изменения своего внешнего вида, что стали очередным доказательством бегством за символикой, ведь в противоположность своей тёмной сущности, светлая сторона была облачена в белые одежды. Уже второй раз в жизни она носила платье, и оба раза были нарисованы чужой силой мысли. С удивлением для себя отметила длину ниже колен, а также рукава до самых запястий. Ткань и свободный крой позволяли морозу столь вольно прикасаться к телу, что она уже забеспокоилась, что, проведя здесь всего пару минут, заледенеет. Смотрела на себя с такой болью в глазах и неверием в происходящее, что забывала, как дышать полной грудью. Дыхательный процесс часто прерывался, дрожащие пальцы наконец нащупали в складках платья рукоять меча, но толку от этого было мало. Чувствовала, как вся сжималась под пронзительным взглядом желтоватых глаз, а желание исчезнуть больно било по самым вискам. Понимала, к чему были сказаны слова ранее, ведь одной лишь энергетики хватало для того, что сломить её дух. Её уничтожали морально, заставляя при этом слабеть и физически. Нажав на кнопку активации, Рей ощутила всю тяжесть, что несёт на своих плечах джедай, когда на его лицо падают отблески светящегося оружия. Световой меч не просто часть самого джедая, его продолжение, но меч, что стережёт мир от посягательств Тьмы. Это щит, что должен отразить любую атаку, неважно какой ударной волной та набежит. Истинный джедай никогда не забудет о своём предназначении, ни за что не свернёт с намеченного пути и потратит пусть даже последние силы, но всё равно развеет мрак. Он должен нести надежду окружающим, вселять в них веру и поддерживать. Всё учение Люка прошло даром. Рей запуталась, не понимала, что ей делать и зачем вообще сражаться. Ей никогда не стать могущественным джедаем, никогда не станут воспевать её в песнях, потому что она действительно чувствовала, что в руках сжимала не световой меч, а само бремя, вес которого был непомерным. «Ты нарушила все мыслимые и немыслимые правила джедаев, ведь в тебе живёт скверна самой Тьмы.» Раздавшиеся в голове слова, заставили Рей вспомнить всё то, что она сделала, чтобы не стать джедаем. Красным пятном горела порочная связь с ситхом, но самым ужасным было то, что стыда за неё не было. Её сердце томилось в разлуке и тоске по монстру, с каждой секундой пропитываясь пороком всё сильнее. Этому не было объяснения, но теперь она как никогда прежде ощутила себя грязной, будто стояла в самом болоте. Тело искупалось в страсти, ведь всякий раз в присутствии Рена она позволяла жить первой строке кодекса ситхов. Она вся горела этими эмоциями, но самое главное сама стала источников Уз в Силе, потому что оказалась слишком жадной до его ласк и внимания. Прав был Кайло, когда ещё лишь мысленно озвучивал её алчность. Даже сражаться не требовалось, Рей уничтожала себя самостоятельно. Начав анализ собственной души, она всё глубже углублялась в себя, выталкивая наружу всю свою несостоятельность, как джедая. По щекам потекли жгучие слёзы, заставляя её невольно удивляться, почему те не были кровавыми. Каждый сустав в теле ломило, а предательство учителя раскалёнными иглами впивалось в тело. Всё таки её Свет оказался опороченным, и причиной этого стала она сама, но самым ужасным было то, что ей хотелось большего. Её всё равно тянуло к Рену, будто лишь в нём одном было её спасение. Тёмная же Рей терпеливо ждала в стороне, с благим удовольствием глядя на то, как свет мерк у неё прямо на глазах. В ней не было ни капли сочувствия, лишь разрушительная жажда покончить с тем, что было позором в самой Силе. Не могла взять в толк, как такое слабое существо могло столь долго противиться Тьме, ведь куда легче и проще было бы просто подчиниться. Тёмная сторона представляла собой самый настоящий клад, где можно было найти всё для удовлетворения своих даже самых высоких амбиций. Она уже доказала это самой Рей, создав картинку столь настоящую, что ту до сих пор било дрожью от холода. Действуя бескомпромиссно, Тьма не шла ни на какие уступки, если и разила, то уж точно насмерть. В её расположении были самые лучшие воины, что легионами плодились по всей земле, ведь даже гнев не каждый джедай был в силах побороть, а обычный человек поддавался ему в считанные секунды. Она вплеталась в жизненный быт каждого, незаметно, но крепко, так что разорвать узы было возможно порой только в самой Смерти. Хватка у неё была стальной, но раны перерождения стоили вознаграждения, ведь тут она не скупилась. Тёмная Рей чувствовала себя настолько могущественной, а главное свободной, что в любую секунду готова была воспарить в высокое небо. Она не ведала пределов, истинно, оковы её были сброшены, а кости были легче пера. Всё её тело было наполнено сладостным восторгом, кровь бежала по венам от судорожного возбуждения, что продиктовано было новыми завоеваниями. Сейчас, стоя на горном хребте пред лицом чистого воплощения слабости, она воспела всем сердцем Тьму, что подарила ей крылья. «Ничтожна и столь незначительна, что даже твой драгоценный Свет покинул тебя.» Действительно чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Впервые в жизни одиночество схватило её за самое горло, не давая вдохнуть полной грудью. Эмоции обострились, ровно как и напряжение в теле, что заставляло её до боли сжимать зубы. Понимала, что это конец, ведь правда звучала в самой голове её же собственным голосом. Если раньше она боялась признаться себе в этом, то сейчас же её никто не щадил. Жестокий подбор слов заставлял стыдливо опустить глаза, но видя при этом в какое её нарядили платье, слёзы катились ещё живее, ведь то была чистой воды насмешка. Как только ей в голову могло прийти, что она может стать джедаем? Всё, что она сделала, это лишь осквернила само учение, переступив и наплевав на все правила. Действительно переступила все мыслимые и немыслимые черты, ведь занималась распутством в селении джедаев, постанывая на коленях у ситха. Воспоминания всех грехов лепестками падали на покрытую корку от мороза снега. Падать ниже больше было невозможно. Рука, до этого с трудом сжимавшая рукоять горящего благородным голубым светом клинка, опустилась вдоль тела, пальцы разжались. Не касаясь снега, меч полетел к облачённой в чёрный шёлк фигуре. Изящные пальцы обвили рукоять, а лицо в этот момент исказилось бесстыдным отвращением. — Ты никогда не была достойна этого меча, — подбрасывая тот в воздух и разрубая своим кровавым лезвием рукоять на две части. В душе стало пусто. Хоть Рей никогда и не чувствовала полного слияния со световым мечом Люка, расставаться с ним было болезненно, слишком болезненно. Внутри образовалась дыра, в которую можно было прыгнуть, как она сделала это ранее. Совсем ещё свежую рану, что кровоточила, посыпали солью, вынуждая страдать сильнее. Диск солнца уже полностью поднялся над горизонтом, когда к Рей пришла смерть. Она никогда не думала, что умрёт от удушения, но судьба вновь решила посмеяться ей в самое лицо. Вскинув руку, тёмная Рей сжала пальцы, перекрывая доступ к кислороду. Была настолько противна самой себе, что за свою жизнь боролась только из-за природных рефлексов. Руки потянулись к шее в попытке ослабить захват, но пальцы хватали лишь воздух. Рухнув на колени, она всё же старалась не сводить глаз с неба — такого чистого и синего. Не желала видеть то, с каким неподдельным удовольствием её лишали жизни. Понимала лишь одно — заслужила. Из горла вырывались хрипы, слюна пенилась на губах, а лёгкие горели изнутри. Голова готова была взорваться. Рухнув на снежный наст, тело корчилось в предсмертных судорогах, но даже эта агония была ничем по сравнению с тем, что же творилось в душе. Острыми когтями от неё отрывали целые куски мяса. Лакомясь свежей плотью и кровью, ненасытная Тьма улыбалась во весь рот. В этой схватке она победила, и победа её была неоспорима. Признаться всё же стоит, что жаждала она зрелища, надеясь, что Свет предоставит ей достойного противника. Она ведь подготовила такую шикарную локацию для сражения на световых мечах, а на деле же победили всего-то лишь слова. Несли они в себе сокровенный смысл, поэтому попадали прямо в цель. Рей же оставалось только хрипеть, стоная от собственного бессилия и беспомощности. В этой битве удача отвернулась от неё. Видимо, ей суждено было побеждать один только металлолом пустыни. Зря она вырвалась оттуда, покидать Джакку было ошибкой. Мёртвая Рей теперь это понимала. Тела больше не существовало, остался только разум, который по неизвестным причинам оказался вне её власти. Оказалось, что мысли могли мучать и терзать не хуже калённого железа. Надежд своего учителя она не оправдала, а учитывая, что их у неё было целых два, то совесть грызла её в разы сильнее. Убеждала себя, что Люк смог бы понять её, но вот сам Рен вряд ли вообще стал бы слушать её оправдания. Ей и самой было противно от самой себя, ведь все её надежды так и оказались лишь надеждами. Новости галактики до Джакку доходили с опозданием, но Рей всё равно знала о Силе, подслушивая чужие россказни. Тогда, будучи ещё совсем неопытной и юной, она часто воображала, как Сила струилась по её телу, а со временем, научившись ею управлять, она бы обязательно отправилась на поиски родителей. Из всех её мечтаний сбылось лишь Пробуждение этой самой Силы, но оно принесло ей пока что одни только терзания. Похоже, её преследовал некий злой рок, иначе как ещё можно было объяснить её проклятие. Желая всё же обрести физическую оболочку, её разум блуждал по просторам космоса. Хотела вернуться обратно, выбраться из этой пещеры и покинуть остров навсегда. Стыд не позволил бы ей взглянуть в глаза Скайуокеру, а к насмешкам Кайло она уже привыкла, но что-то подсказывало ей, что те стали бы жёстче и колючее. У неё больше ничего не осталось, душу выпотрошили одними лишь словами до самого основания. Теперь оставалось только бежать, а для этого нужно было вернуться обратно в своё тело. Прокручивала в голове воспоминания, когда ещё была живой. Расставание с Реном было столь живо в её памяти, что она ухватилась за него, как за спасительную соломинку. Вновь окунулась в размышления, каким же образом её жизнь так тесно переплелась с жизнью самого магистра рыцарей, что она больше не видела себя без него. Как бы глупо это не было, но через её судьбу красной нитью прошили судьбу Рена, так что от него невозможно было избавиться, да она и не хотела этого. Пусть он был не очень многословен с ней, а если и говорил, то обязательно подчёркивал её глупость и бестолковость, она всё равно была рада слышать его голос. Он повсюду проникал в неё, и если же она тонула, то он помогал ей всплыть на поверхность. Жаль, что он так скоро отправил её обратно на Ак-То, ведь она всё же рассчитывала провести с ним вместе больше времени. Всё таки не нужно было ей так скоро засыпать, как бы не был велик соблазн. Но в его объятиях, в его постели, окружённая его же запахом она не удержалась. Рядом с ним она чувствовала себя на нужном месте, всё казалось ей правильным и столь необходимым для её души, что все заботы и волнения были забыты. Она знала, что он о ней позаботится, а она наконец сможет поспать спокойно. Неудивительно, что она проспала больше десяти часов, видимо, сказались пережитые в Ивансте события, а также обеспокоенный полёт на Добивающий. Тогда она часть времени провела с Ником, расспрашивая его о детстве и кораблях, а он же, будучи сговорчивым, рассказал ей очень многое. Не забыл даже упомянуть и о самом Эмонде. На линейном крейсере она переживала, что по пути к Рену ей может повстречаться генерал Хакс, но всё забылось, как только она увидела его чёрную одежду. Признаться, она даже решилась бы на ту злополучную встречу, лишь бы после оказаться в руках магистра. Они вновь доказывали друг другу, как страстно желали прикосновений. Рей чувствовала, что рядом с ней он был максимальным, если уж и отдавать себя пустынной девчонке, то без остатка. Конечно, их близость всё же не была лишена некой грубости, но владение было не односторонним. Она и сама ощущала, что могла взять его, не просто быть игрушкой в его руках, но и доводить его самого до бешеного исступления. Это заставляло её чувствовать себя сильнее и смелее, ведь в первую очередь он всё же доставил удовольствие ей. Когда он стоял перед ней на коленях, она понимала лишь то, что мужчина готов опуститься в самый низ лишь для того, чтобы его женщине было хорошо. И ей действительно было хорошо, потому что он сам готов был склониться перед желанием, уступить ему и разделить его с глупышкой. Врать самой себе она не могла, поэтому признавала, что его ласки будоражили всю её сущность самым наглейшим образом. Наслаждение было таким чистым, что она с головой погрузилась в него без всякой задней мысли. Рей растворялась в нём, но понимала, что никогда прежде ещё не чувствовала себя столь желанной. Выйдя из рефрешера и застав его в комнате, она не удержалась от проявления столь детской ласки, что даже ему пришлось смириться с этим. В тот момент она была чище слёз, прозрачнее алмаза и сильнее самой Силы, в тот момент Рей была сама собой. Её ничего не сдерживало, и освободила её вовсе не Сила, а любовь. Желая показать ему своё необузданное влечение к Тёмной стороне, она отважилась вновь подкрасться к нему со спины. Если уж и поддаваться Тьме, то только если та будет заключена в самом Кайло Рене. Лишь в нём одном она была готова терпеть ту и уживаться рядом. Он сказал, что ей пора уходить, и на неё тут же обрушилась вся слякоть мира. Пришло время расставаться, а полученную рану она уже залечит на острове. Хоть она так и не спросила его, как ей бороться с Тёмной стороной, Рен всё же дал ей ответ на этот вопрос. Она должна была перестать считать себя слабой. Будь это правдой, её уже давно разъела кислота его же насмешек, но она выжила. С каждым разом становилась сильнее, поднималась всякий раз, когда её сбивали с ног и расцветала в лучах собственного сияния. Рей надеялась услышать похвалу от него, ведь она так сильно старалась, но что-то подсказывало ей, что его восхищение ею всегда будет молчаливым. Собрав свои вещи, Рей удивилась, что он протянул ей те самые схемы, что рассматривал ранее на столе. На самом деле она даже не потрудилась подумать над тем, как же будет возвращаться на Ак-То. Столь безрассудное поведение заставило её дать себе мысленно подзатыльник, ведь забота Рена всё же имела пределы. Каким же было её удивление, когда он сказал, что её корабль был отбуксирован с планеты Спелий и теперь ждал её в доках Добивающего. Более того, сами схемы являлись прямой инструкцией к тому, как довести корабль до полной комплекции, обеспечив его пушками. Учитывая, что раньше она занималась сбором запчастей с разбитых имперских кораблей, она могла бы справиться с этим и самостоятельно при наличии необходимого материала. Тогда Рей пришлось удивляться во второй раз, когда, подойдя к трапу Ферии, Эмонд доложил, что всё необходимое было уже погружено, а диагностика оконченной. Не могла понять, зачем Рену обеспечивать её корабль пушками, но улыбки всё же скрыть не могла. Челюсть чуть не упала до самого пола, когда рыцарь сказал ей, что на борту судна её ждёт также собранная Арвен посылка. Самого Рена он заверил, что всё было проверено, а из вещей там было только самое необходимое, включая одежду и лекарства. Хоть мама и не смогла прийти попрощаться с ней, но она о ней не забывала, а всё это время думала о том, как обеспечить её минимальным набором вещей. Подобная забота была истинным проявлением материнской любви, от которой у самой Рей теплело на сердце. Поднимаясь на борт своего корабля, она всё же нашла в себе силы удержаться и не взглянуть на Рена. На нём ведь всё равно была его привычная металлическая маска, а значит прочитать эмоции по его лицу она точно не сможет. Хотелось запомнить его таким, каким он был с ней в своих личных апартаментах, где не было места ничему, кроме их обнажённых душ. Пройдя сразу в кабину пилота, Рей даже не стала беспокоиться о том, что её корабль могли отследить. Всё же это было не в стиле Рена идти против своего же слова, и если её корабль не значился в реестре, значит так оно и было. Лишь преодолев несколько десятков парсеков, Рей наконец решилась заглянуть в контейнер, что ей собрала Арвен. Там действительно оказались самые необходимые ей вещи, медикаменты и предметы личной гигиены, а потом почти на самом дне она обнаружила плитку самого настоящего шоколада. Выходит, некоторым мечтаниям девочки из пустыни суждено всё же было свершиться, вот только она до сих пор так и не попробовала и кусочка. Решила, что вознаградит себя этим лакомством позже, когда вернётся с победой в руках. Самонадеянность же привела к тому, что она оказалась совершенно одна, а Люк даже не придёт ей на помощь. С одной стороны, она была даже этому рада, ведь не вынесла бы столь искромётного позора, но с другой же стороны, остаться в живых всё же хотелось. Нужно подняться! Нужно что-то сделать. Я не могу вот так вот всё это оставить. Выживала в пустыни, а здесь же готова так легко сдаться. Я же мусорщица, должна торговаться за свою жизнь даже с самой смертью. Поэтому нужно встать, выбраться отсюда. Вернуть себя в себя же. А ещё, конечно же, я хочу попробовать шоколад! Джедай был повержен, но в Рей ещё оставалась мусорщица. Рен всё время называл её так, и не зря же ведь. Она не должна забывать то, кем являлась. Именно благодаря мусорщице она выживала, та вытаскивала её из зыбучих песков и добывала всякий раз, когда отчаяние захлёстывало её с невероятной силой, пайки. Она не чувствовала стыда, ведь Кайло звал её так не с целью унижения, а потому что именно волевая мусорщица была тем самым стержнем в Рей, что делал её той, кем она была. Давай ещё раз, мусорщица! Он ведь знает, что я умею. Я и сама должна поверить в это. Она уничтожила мой световой меч, но у меня ещё остаётся мой боевой посох. О боги, его ведь дал мне он. Нужно было брать его с собой, а не оставлять. Ничего, я справлюсь. Я ведь тоже умею рисовать картинки. Мысленно благодарила его за тот опыт, что она получила благодаря ему. Хоть он и заставил её через это пройти, но отрицать сейчас, что это не пошло ей на пользу, было бы кощунством. Собирала себя по кусочкам, сгоняя кровь обратно в сосуды. На этот раз она должна выжить, ведь мусорщица, как и Тьма, не ведает милосердия. Первым, что она представляла, был посох. Без него у неё ничего не получится, ведь он был её верным спутником все те жаркие годы в песках. Хоть сломленной была, но Силу все ещё могла ощущать, а потому, утирая кровь из носа, представляла себя в джаккуанских одеждах. Руки от самых запястий и до плеч были обмотаны серыми, изношенными и выгоревшими бинтами. Туника песочного цвета была перетянута на талии ремешками, а на ногах чуть свободные бриджи. Смогла представить даже точную копию ботинок, что носила в прошлом, ведь обжечь ноги о раскалённый песок было так легко, что без обуви обойтись было невозможно. Продолжая стоять в лунном свете, что падал в пещеру, Рей напрягла все оставшиеся силы на то, чтобы представить кладбище имперских кораблей. Прикрыв глаза, представляла, как вдыхает спёртый воздух, а вокруг же одни лишь обломки подбитых кораблей. Через пару минут она уже смогла ощутить под ногами неровности пола и прикоснуться пальцами к покрытой пылью и паутиной обшивке корабля. Всё было как настоящее, слишком уж реальным, даже провода проглядывали там, где дюросталь отошла от корпусов и бортовых компьютеров. Среди этих обломков ей, наверное, было самое место. Сломанные вещи всегда отправляют на переработку мусора, и теперь, когда она оказалась мусором, то в голову пришёл вопрос: «Кто же станет её мусорщиком?». Если есть шанс на то, что её ещё можно починить, то ей бы очень хотелось в это верить. На самом деле ей бы очень хотелось, чтобы среди всего этого мусора её нашёл Рен. Конечно, он и раньше находил её, да и она в их первую встречу пришла из самой настоящей дыры, но теперь всё было иначе. Он сказал, чтобы она стала джедаем, а она же провалилась. Не нашла в себе сил даже на сражение на световых мечах, ведь её убили самые обычные слова. Хотелось простого, человеческого утешения и понимания. Разве ей обязательно становиться джедаем? А просто Рей он не примет? — Выходи! Ты где-то здесь, я знаю, — выкрикнула Рей, выставив посох в боевую позицию. На этот раз она готова была сражаться. — Да, — подтвердила та, — прямо у тебя за спиной, — после чего громко рассмеялась. Резко обернувшись, мусорщица лишь рассекла посохом воздух. За спиной у неё никого не было, и она тут же засомневалась, был ли там вообще кто-нибудь. Возможно, всё это было лишь игрой её воображения, а Тьма же услужливо решила ей подыграть. Вспышка смеха вновь заставила её обернуться, снова и снова. Она уже возненавидела этот звонкий, проникающий во все щели смех всеми фибрами своей души, ведь тот был не настоящим. Подделкой, хоть и качественной, но вот настоящая Рей никогда бы так не смеялась. Смех же тёмной Рей был наполнен угрозой и некими звериными инстинктами, которые вынуждали её сердце перейти на заячий ритм, когда за тем гонится волк. В очередной раз развернувшись, посох Рей с глухим стуком скрестился с копьём посланницы Тьмы. Будь у неё посох из прошлого, то тот давно уже бы раскололся на две части, но вот Рен же знал, какой подарок стоит преподнести мусорщице, потому что этот посох способен был выдержать даже бой со световым мечом. Та всё продолжала хохотать, наводя на девушку пелену, но даже через неё Рей отметила роскошную одежду своего противника. На ней вновь было надето длинное платье, но на этот раз с высоким разрезом, а вот облегающий лиф с открытыми плечами был полностью усеян дорогими камнями и богатой вышивкой. На шее же висело массивное колье с большими изумрудами, прежним же остались только длинна волос и те же желтоватые глаза, горящие ядовитым блеском. — Признайся, ты всегда хотела окружить себя подобной роскошью, — напирая на Рей и заставляя ту лопатками врезаться в стальной каркас. — Твоё сердце не ведает покоя, потому что у нечестивых его попросту нет. — Твои слова — ложь, — со злостью выкрикнула Рей. Слушать о своём порочном сердце ей не хотелось, поэтому сжав зубы, она ответила на выпад, оттесняя ту назад и смещая угол удара. Посох соскользнул, и она показательно повертела им в руке, будто призывая своего двойника напасть первой. Была удивлена с какой скоростью та проделывала каждый выпад. Во всех её движениях читалась утончённость, хоть стиль боя и отличался агрессивностью и резкими, размашистыми взмахами копья. Надеялась, что та запутается в складках платья, но босые ноги едва касались металлического настила, всякий раз успешно лавируя между обломками. Самой же Рей приходилось лишь обороняться, отступая назад. Пыталась измотать своего противника, но вскоре отметила, что выдохлась сама. Дыхание было сбито, а вот та похоже только-только разогрелась. Признала, что эта тёмная её сущность была сильнее, действовала крайне уверенно и точно знала, куда разить оружием. Как бы Рей не изворачивалась, пытаясь обогнуть ту и используя все знания, которые только у неё были, ей всё же пришлось признать своё поражение. Используя силовой захват, тёмная Рей выхватила её боевой посох и показательно разломила его на две части. Не собираясь так легко сдаваться, мусорщица продолжала бороться, уклоняясь уже совсем безоружная. Призвать Силу не получалось, та всякий раз ускользала, как песок сквозь пальцы. Замешкавшись при очередной попытке сосредоточиться именно на Силе, Рей оказалась прижата частью своего посоха к стене корабля. Оружие сильно впивалось ей в самое горло, мешая нормально сглотнуть. — Мусорщица в тебе умрёт так же, как и джедай. Ты недостойна жизни! Скоро увидимся, — отведя руку в сторону, тёмная Рей сделала выпад. Острие обломка проткнуло Рей глотку, застряв в самой стене. В попытке что-то сказать, из рта доносилось лишь бульканье, кровь уже стекала по подбородку, а тело пронзило нервными судорогами. Хотелось ли ей на самом деле той роскоши, которой бахвалилась Тёмная сторона? Будучи мусорщицей, она испытала немалые лишения, но даже так у неё не было столь открытой жажды окружить себя подобным комфортом. Иметь достаток? Да, это было, она даже скрывать этого не станет. Но роскошь, которую же ей явили, была результатом непомерной жадности. Возможно, её сердце и не ведало покоя, потому что было осквернённым, но уж точно не стремлением к показательным богатствам. На этот раз сознание покинуло тело всего лишь на несколько минут. Путешествуя по выжженной земле, душа так устала, что сама изъявила желание вернуться. Контроль был утерян, ситуация полностью перешла под чужую власть. Была жива, но чувствовала же себя мёртвой. За последние часы с ней случилось слишком многое, сил, казалось, ни на что не осталось. Весь боевой запал куда-то делся, хотя, видимо, он умирал с самой девушкой всякий раз, когда её сердце переставало биться. Ей было уже всё равно, где она оказалась на этот раз. Перепад от смерти к жизни был слишком резкий. Веки с трудом разлеплялись, видимо, она плакала. С глухим хрипом упёрлась ладонями в гладко начищенный пол. Около минуты простояла просто на коленях, борясь с темнотой в глазах. Оглядывая себя, никак не могла сфокусироваться, в глазах плыло, в голове шумело. Казалось, её ударили по затылку тяжёлым предметом, пальцы отказывались слушаться, дрожа всякий раз, когда она пыталась сжать кулак. Вместо крови невероятная слабость, на лице гримаса боли — она всё же смогла подняться. На ней была та самая одежда, в которой она была в последнюю встречу с Реном — ботинки, простые чёрные штаны, кофта и куртка. Никакого оружия больше не осталось, а ей бы оно очень пригодилось, ведь она оказалась в его каюте. Подумать только, ведь всего сутки назад её тело ласкали в этих самых стенах, а теперь её собирались здесь убить. Рей чувствовала, что каждый раз в ней умертвляли важную составляющую её жизни. Не могла понять, что же в ней ещё осталось, ведь джедай и мусорщица позорно были убиты. Больше всего она боялась, что встретит здесь его. Умирать перед ним не хотелось, пусть даже её смерть была бы героической. Стала бы молить любого, лишь бы Рена убрали, потому что в таком случае даже после смерти думала бы лишь о нём одном. Выходя из рефрешера, будто дублируя действия самой Рей ранее, её двойник запахнул на себе насыщенного бордового цвета халатик. Даже так, девушка всё равно успела хорошенько рассмотреть нижнее бельё, что было на той, ведь столь кричащий призыв не мог остаться без внимания. Раньше Рей казалось, что бельё должно прикрывать интимные части тела, но самой кредитов на подобные покупки не хватало, поэтому приходилось обходиться без него. Но вот её Тёмная сторона, похоже, была совсем другого мнения. Снова блеск и дороговизна, чёрный бюстгальтер состоял из косточек, от середины которых к соскам тянулись две полоски, придерживающие и приподнимающие маленькую, аккуратную грудь, сами же вершины мягкой ткани были прикрыты цветочной вышивкой, к которой прикреплялись же тонкие бретельки. В тон к нему шли кружевные трусики, а короткий халат обнажал бледную кожу стройных бёдер. Мягко ступая босыми ногами по полу, та вплотную подошла к Рей и, глядя ей в самые глаза, низко произнесла: — В тебе осталось убить только женщину. Похоже, ты была в полном отчаянии, раз думала, что Рену интересна такая женщина, как ты. — Немедленно замолчи, — потребовала Рей, чувствуя, как по лицу всё же покатились слёзы. Вновь её уничтожали морально, ведь она и сама не раз задавалась вопросом, как такой мужчина, как он, мог проявить хоть каплю интереса к такой, как она. — Я не верю ни единому твоему слову. — Ты отвратительна, Рей. Скучная! А ему же нужна натура страстная, вроде меня, — разразившись хохотом, ответила та. — Он — ситх, и тебе никогда не доставить ему удовольствия, — оглядывая Рей брезгливым взглядом сверху вниз. — Жалкая пародия, — вынесла та вердикт, Силой отбрасывая Рей к стене. Не давая той встать, она подбросила её к самому потолку, падение, и очередной удар в стену. — Он, — выплюнула кровь на пол. Прокашлялась, прочищая горло. — Он никогда не посмотрит на такую, как ты. А меня, — поднимаясь на дрожащих ногах, — а меня он… любит! Была столь горда за произнесённые слова, что даже вздёрнула подбородок. Если же в предыдущих битвах она сдавалась достаточно легко, то в этой она просто обязана выиграть. Ни за что не простит себе, если хоть на каплю усомнится в том, что сама произнесла. Слова были сильны, правдивы, но сердце подсказывало, что сам Рен никогда не произнесёт их, глядя в её карие с зелёными прожилками глаза. Будет хранить это в себе, но не сознается даже под самыми тяжёлыми пытками. А ей этого и не надо! Она ведь и так чувствует его, знает его, потому что они уже давно стали частями друг друга. Подойдя к Рей, та наотмашь ударила её по лицу. Упала на пол, подобно мешку, но встать так и не смогла. Опустившись рядом с ней на колени, тёмная Рей душила ту уже голыми руками. Теперь была битва женского естества, и убивать соперницу следует собственными руками. В первый раз она терпела, во второй раз ей не дали шанса, но на этот раз она брыкалась ногами и руками хваталась за руки своего убийцы. Больно царапала той кожу, хрипела и стучала зубами, но глаза всё равно закатились. Это всё не с ней. Это не она. Она не могла вот так вот умереть уже в третий раз. Воздух не мог закончиться, сердце не могло остановиться, она должна дышать. За то, что в ней убивали женщину, готова была вгрызться Тьме в глотку зубами. Подобного надругательства она уже никак не могла потерпеть. Ей нужно было сражаться, бороться до последнего, ведь в ней всё ещё осталась та, что дышала. Отняли у меня всё, почти всё. Осталась лишь она. Только он называл меня так — воровкой. Готова быть даже ею, но только бы вернуться назад. Разум блуждал. Разум искал. Разум нашёл. Ей удалось призвать его световой меч — такой нестабильный, но такой родной — с первой же попытки. Как только пальцы сжали рукоять, она широко распахнула глаза. Сделала глубокий вдох. Активировала клинок. Отметила удивление и страх в глазах той, кто ещё держала свои руки сомкнутыми у неё на шее. Пронзила её мечом в самое сердце. — Мне не стыдно, — произнесла Рей. Месть была прямым способом и самым верным для того, чтобы ступить на Тёмную сторону, но в этой схватке ей просто не оставили выбора. Она справилась. Прошла все испытания, доказательством чего стало разрушение апартаментом Рена на Добивающем. У неё всё получилось, неужели она не молодец? О боги, иди же и скорее целуй её! Выбраться из пещеры самостоятельно ей не дали, та просто выплюнула её на поверхность. Впервые в жизни была так сильно измучена, что готова была уснуть прямо на холодном камне. — Насколько же жалкой нужно быть, чтобы думать о шоколаде в момент своей смерти? Его голос, его нетерпеливые нотки в интонации, только он мог встретить её подобными словами. И всё же она была рада, что Узы сработали именно в этот самый момент. Он был нужен ей, за всё это время она уже успела соскучиться по нему. Сразу же захотелось к нему, оказаться в его руках, но она была внизу, а он сидел на корточках на самом краю обрыва, беспечно свесив оголённые ладони с колен. Несмотря на боль в теле, поднялась. Сделала несколько шагов, поняла, что ненавидит его за то, что сам не может спуститься к ней. Карабкаясь вверх, сжимала зубы до хруста челюсти. Пообещала себе, что выберется отсюда сама, а затем ворвётся в его объятия. Дрожащими пальцами ухватилась за выступ, улыбка дрогнула на губах, ведь он наконец потянулся к ней рукой. Достал свой световой меч из кармана её куртки, а её же зрачки расширились настолько, что в них можно было утонуть. Конечности сводило судорогой, она думала, что удержится, приподняла ногу, оступилась и кубарём скатилась вниз. Была столь зла в тот момент, что Силой вырвала меч из его пальцев. Показательно засунула его обратно в карман куртки и, почти шипя, произнесла: — Получишь его только вместе со мной! Подъём во второй раз оказался ещё сложнее, чем в первый. Решительности хоть и прибавилось, а также и злости, но вот сил явно убавилось. Сам же Кайло терпеливо ждал её, скучающим взглядом следя за каждым её движением. Его девочка сегодня потрудилась на славу, она ведь заслужила тёплых слов. А ещё она заслужила личностный рост, и если не закалит себя сейчас, то не сделает этого уже никогда. Распластавшись наконец рядом с ним на камне, Рей тяжело выдохнула. Ей нужно было отдышаться, привести себя хоть немного в порядок, но он смотрел на неё, именно на неё, а не сквозь неё. Движения были вялыми, но она всё равно достала меч и протянула тот ему. Приподняла брови в вопросительном жесте, не понимая, почему он медлил. — Глупая мусорщица полагает, что к моему световому мечу прилагается ещё и обуза? Насмешливый вопрос с его стороны, но задел он её всё же сильно. — Неверно, — процедила она, пряча меч обратно в карман. — Глупая мусорщица полагает, что к твоему световому мечу прилагается ещё и женщина, которую ты страстно желаешь, — каждое слово произносила чётко и ясно, с расстановкой. — Эту страсть можно и остудить! Что? Ты даже не стал спорить? Не могу в это поверить. Ты взял и принял это, как факт, как данность. Значит, она и вправду есть, а сказанные мной слова имели основания. Ты… Холодная вода, окатившая всё её тело, прервала её размышления. Зря всё-таки она выбралась столь близко к воде. Будь они в пустыне, то он засыпал бы её песком? Вот он и остудил её! Протирая лицо, не обращала внимания ни на что, даже на физический холод, ведь на душе было тепло. Смотрела прямо на него, сияя ярче, чем сама луна. Придвинулась ближе к нему, свернувшись в позу эмбриона и одной рукой ухватившись за его плащ. Плевала на то, что он только что сделал, на то, что он сделал ранее — всё это было неважно. Лишь рядом с ним её оковы рвались, а победу же можно было сжать в руках. — Собери свой световой меч. Что? Это нечестно! Подобная идея должна была прийти ей, или же Люк мог бы подсказать. Кто угодно, но только не он. Снова он всё перевернул, вынуждая её твердить своё гордое, злое слово: — Нет.