Нет

Видимо, она на самом деле оказалась на месте преступления, совершив грех страшнее убийства — надела его маску. Будто в защитно-молящем жесте согнула руки в локтях и поднесла ладонями ближе к маске, накрывая тем самым себе грудь. Не будь между ними никакой преграды, он бы с лёгкостью прочитал неприкрытую ничем надежду в её глазах и мольбу на дрожащих губах. На бесконечно длинную секунду она действительно испугалась его прихода, страшась, что сейчас он выйдет из себя и прикончит её в два счёта. За то, что меч его предка взывал к ней, он в прошлом наделил её титулом воровки, но теперь же она даже представить себе не могла, что же он ей скажет, когда она взяла и столь бесцеремонно нацепила себе на голову его маску. Может, ей стоит встать перед ним на колени, чтобы он смилостивился при взоре на такую жалкую, трясущуюся фигурку? Да, Рей уже едва заметно начинала дрожать, да и самое её сердце упало в самый низ, вовсе позабыв о том, что ему стоит биться у неё в груди. Прекрасно помнила, что случилось в её прошлую попытку прикоснуться к шлему, тогда он ещё сказал то страшное слово — «никогда». Ей хотелось вопить во всю глотку: «Всегда!», но язык всё же прикусила. Внутри всё холодело, покрываясь инеем, хотя кожа, она в этом была готова поклясться, горела от одного лишь осознания, что она стояла перед ним в его маске. Та была для него неким символом, ниточкой, что связывала с Дартом Вейдером, но для самой девушки, кажется, это была всего лишь маска, под которой удобно было прятать лицо. Так она нужна для того, чтобы прятать лицо? Сама помнила свой ужас, когда впервые встретилась лицом к лицу с этой самой маской. Тогда ей и вправду казалось, что под ней скрывается самый настоящий монстр, готовый растерзать её в считанные мгновенья, но она ошиблась. Под шлемом оказался человек, которого она добровольно впустила в своё сердце и заперла там, не желая отпускать. Возможно, маска была нужна ему для маскировки? Сопротивление уж точно только спит и видит, как устраивает публичную казнь Кайло Рену, что стали бы транслировать по всей галактике. Сними же он маску, то кто бы мог с уверенность сказать, что этот опасно красивый молодой человек является тем самым адептом Тёмной стороны, что наводит ужас? Кто бы осмелился взять на себя такую ответственность за его жизнь? Ещё, конечно же, маска защищала его от посягательств на личное копание в его душе. Под чёрным металлом можно было скрыть любые эмоции, воистину превратив лицо в маску, а себя в бесчувственного магистра. Если же раньше это всегда играло ему на руку, скрывая любые его погрешности, то перед самой девушкой этот трюк не работал. Его лицо она запомнила до мельчайших деталей и знала, каким искренним он порой бывал в её присутствии. Она и сама тайно благодарила всех пустынных богов, что он открыл ей тогда в камере своё лицо — это хоть немного помогло ей унять страх и взять себя в руки, ведь стало ясно, что она оказалась «в гостях» у человека, а не монстра. После же ей всё время хотелось видеть его глаза, встречаться с ним взглядом, смотреть, как порой у него дрожат губы, когда он борется с самим собой и пытается удержаться от высказывания колкостей. Вечна была в нём борьба во всём, наверное, сказалась дурная кровь. Рей поняла, что между ними снова назревает битва, но только на этот раз сражаться они будут без световых мечей. Мысленно застонала, ведь лучше измотать своё тело и получить ещё один небольшой ожог, чем выставить на арену сражения своё женское естество. Не зря он спросил у неё об игре в ситха, внутренние инстинкты подсказывали ей, что этот разговор ещё не окончен. То, что она надела его шлем, ещё не значит, что она решила «поиграть» в тёмную Рей. На самом деле ею руководил в тот момент самый обычный, но не менее опасный интерес просто узнать, какого это носить столь закрытый шлем. Теперь же она понимала, что это не так уж легко и удобно, как могло показаться на первый взгляд, но маске она всё же отдала должное, ведь её ответ через вокодер прозвучал менее жалобно, а фильтрация позволяла укрыть от противника разгорячённое дыхание, которое так некстати сбилось. Да она сама вся сбивается перед ним, стоит ему только сделать вдох в её направлении. Отступив на шаг назад, Рей продолжала корить себя за столь дерзкое нарушение границ его личного пространства. Оправдывать себя тем, что всё его принадлежит и ей тоже, она не желала, ведь это никак не умоляло её вины. Теперь же её невинный жест, в котором она прижала руки к груди, казался защитным, а сама девушка походила на птичку, что попала в силки. Не будь у неё сломаны крылья, она бы обязательно улетела, но всё тело было сковано тонкой паутиной страха перед наказанием. Хоть раньше и не замечала мстительности в Рене, но всё же пустынница познала его не до конца, поэтому он в любую минуту мог явить ей новое качество, что обещало быть истинным пороком. Ей нужно было быть начеку, беда могла заявиться с любой стороны, и прямо сейчас была большая вероятность того, что та уже облизывала ей лицо. Самого же Кайло позабавила реакция мусорщицы на его приход. Она оказалась такой пугливой, и если маска и скрывала нервное дыхание, то вот её вздымающаяся и опадающая в беспорядочном ритме грудь выдавала все её секреты. Скользя взглядом ниже, отметил порванные штаны и разбитые коленки, на которых виднелись мелкие царапины и синяки. Чуть нахмурился, вновь огорчаясь тем фактом, что она не научилась до сих пор исцелять себя. В памяти воскрес тот синяк у неё на шее, с которым она заявилась к нему на Добивающий. Облизав губы, перевёл хищный взгляд на маску, которая вовсе не мешала ему читать её. Хоть та и скрывала её лицо, но вот тело говорило достаточно красноречиво, давая ему подсказки. Судя по положению её рук, она пыталась защититься, значит, мысленно уже готовила себя к сражению, хоть не совсем ещё понимала, какого то будет родом. Хаос в дыхание свидетельствовал о нервном состоянии и неуверенности. Глядя на то, как она сжимала пальцы в кулаки, было ясно, что она пыталась собрать всю волю и решимость, на которую только была способна, и хоть немного успокоиться. В самом деле, ничего ведь страшного не произошло, ей незачем так сильно волноваться о своей жизни. Сделанный ею шаг назад был ярой демонстрацией её слабости перед ним, так что сам воздух уже начинал пропитываться страхом. Сам же Рен задавался вопросом, если она действительно решила и дальше поиграть в ситха. Было совершенно ясно, что лететь к Сноуку она не желала, а её ярые попытки добыть себе право выбора ранее лишь подтверждали это. Возможно, она до сих пор боролась, а шлем же надела для устрашения, маски-то ведь боятся все, верно? Или в подобном образе она хотела сойти за самого настоящего ситха? Жаль, что сам образ это ещё далеко не всё, что делает чувствительного к Силе адептом Тёмной стороны. В глубине души Рей это и сама понимала, но металлический шлем с серебристыми полосами так и манил к себе, призывал удовлетворить любопытство. Прокручивая в памяти её низкий из-за вокодера голос и отрицательный ответ, Кайло оказался полностью пленён и уже готов был играть сам. — Тебе лучше снять его самой, — не низко, нет, голос звучал глубоко и страстно, хоть слова и были угрозой, — не затягивай игру. Пустынница лишь отрицательно покачала головой, выражая тем самым свою позицию и делая ещё один крошечный шаг назад. Столкнувшись с тумбой, она поняла, что отступать назад уже некуда, нужно только обходить, но пока что заняла выжидательную позицию: следующий шаг должен сделать он. Для себя же мужчина решил, что мусорщица сама станет молить его снять маску и он, быть может, разрешит ей сделать это в конце концов. Одним шагом сокращая расстояние между ними, он сразу же опустил ладони на её бёдра и дёрнул девушку на себя. Она смогла удержать себя от вздоха, что выразил бы её полное удивление подобному действию, ведь ждала жестокого нападения. Глядя через линзы шлема на его лицо, выражавшее одно лишь предвкушение и оголённую жажду обладания, мусорщица поняла каким же будет противостояние. Закусила губу, явно не уверенная в своих силах на этом поле боя, представляя уже, как сдаётся всего лишь через пару минут. Мусорщица понимала, что он уже прекрасно изучил её тело и ему не будет стоить большого труда вынудить её сдаться ему. Более того, её тело будто только этого и ждало, готовое отзываться на его прикосновения и ласки, хотя в последнем она тоже не была уверена. Знала же ведь, что он только берёт то, что ему нужно, а дарить же что-то безвозмездно вряд ли когда-нибудь станет. Но раз затеяла игру, то играть стоит до самого конца, и, сжав челюсти, она дала себе обещание, что будет бороться и не поддастся так легко соблазну, ведь он-то всего лишь пока притянул её к себе, а от этого ещё никто не становился на колени. Пальцы скользнули под пояс её штанов и, заводя их ей назад, он мягко обхватил её за ягодицы. Прикосновение казалось почти невесомым, а в ней же вот вдруг пробудилось желание толкнуться тазом назад, но только бы коснуться подушечек его пальцев, его кожи, почувствовать его властные сжатия ладоней у себя на теле. Коснувшись всё же ощутимо её мягких округлостей, Рен стал водить руками вверх- вниз, порой то сжимая сильнее, то вовсе отстраняясь. Не желая оставаться в долгу, мусорщица перешла в наступление и, помня, что ему нравилось, как она прижималась к нему тогда в пещере, максимально сильно вдавила своё тело в его. Сразу же почувствовала ответную реакцию его тела, которая выразилась приливом крови в паху, за что тихо похвалила себя. Отодвигая её тело и переведя руки ей на живот, он сделал несколько скользящих движений по самому низу, от самого пупка до лобка. Закусила щёки изнутри, но только бы сдержаться, а он же чуть прищурил глаза, будто пытался вспомнить, когда же её физические характеристики успели измениться. Перебирая пальцами её рёбра, не смог запустить те ни в одну из выемок, отчего усмехнулся, представляя, как старый мастер-джедай откармливает его девочку у себя на острове. Рей уже переминалась с ноги на ногу, когда обе ладони сжали её небольшую, аккуратную грудь. Соски тут же отозвались на прикосновения, набухая до предела, а сама же девушка нахмурилась: то, как сильно её грудь изнывала по этим прикосновения, испугало её. Куда сильнее её страшила его неторопливость, ей даже казалось, что своей неспешностью он только измывался над ней, побуждая просить самой перейти к более ощутимым ласкам. Осторожно сминая её грудь и зажимая ноющие соски между пальцами, Рей уже руками ухватилась за его плечи и вновь приложилась телом к его груди. Даже не думала, что способна на подобный прогиб в спине, но его руки наконец оказались в ловушке и, будучи зажатыми, сильнее впились в её грудь. Вздох, что издала на этот раз, маска снова уберегла от того, чтобы быть услышанным. Бёдрами потёрлась о уже восставшую плоть, за что в ответ получила едва ощутимое скольжение языка от линии челюсти до самого плеча. Хотелось ещё. Чтобы он наконец утратил свой контроль и перешёл к беспорядочным касаниям, сам притягивал её тело к себе, вжимал её в себя, проводил языком, оставляя влажные дорожки, прикусывал кожу и целовал. Ей хотелось уже видеть его глаза, не просто через линзы, а в открытую, чтобы их ничто не разделяло и тогда, увидев взаимное желание на её лице, он бы точно не удержался и дал бы ей то, в чём она нуждалась. Уже корила себя за данное обещание, и, сжимая его одежду в кулаки, твердила себе, что нужно держаться. Хотя бы ещё пару минут, несмотря на столь изощрённые пытки, что он творил над ней. Стоило ему развернуть её к себе спиной, как она в отместку потёрлась ягодицами о его пах. Сделала это крайне откровенно, не чувствуя при этом стыда. Раньше он просил её отпустить себя, поэтому она через раз повторяла себе, что победила, уже победила и ей совсем нечего бояться. Правая рука скользнула с груди ей на спину, прикасаясь к местечку между лопатками, а левая же вновь опустилась вниз, замирая между пупком и лобком. Ждала, что сейчас он резко нагнёт её, заставляя ухватиться за тумбу руками в качестве точки опоры, но его действия привели её в шок. В них была невероятная доля заботы, и то, как правой он аккуратно давил ей на спину, а левой придерживал, заставило её сознание вспыхнуть. Только теперь она совершенно точно поняла, что полностью в его руках и он в силах контролировать каждое её движение. Опираясь грудью о тумбу, она согнула руки в локтях и устроила их рядом с лицом. Рен же руками совершал совершенно отвратительные вещи, подразнивая её кожу на границе со штанами: пальцы то скользили под резинку, то вновь выныривали. Потерев ляжками друг о дружку, Рей изо всех сил сдерживала своё рванное дыхание. Если же позволит ему услышать свой низкий вздох, то это сразу же можно будет засчитать её проигрышем. Он не просто прикасался к ней, а именно скользил пальцами по коже, и вот подушечки уже очертили её бёдра, и она позволила себе только мысленно — только мысленно — попросить его прикоснуться к ней прямо между ног, где уже было влажно и горячо. Либо он прочитал её мысли и решил за что-то наказать, либо у него был свой собственный план, но своего Рей так и не получила. Задирая ей кофту, одной рукой он поглаживал ей копчик, а второй ласкал низ живота, где и так всё стягивалось узлом. Его медленные, но совершенно точные прикосновения по больным точкам ввергали её в шок. Она не понимала, как себя вести и стоит ли вообще рассчитывать на подобную нежность до самого конца. Мусорщица привыкла к его голоду, её тело было знакомо лишь с ощутимыми, грубыми прикосновениями, а сейчас же он вынудил её метаться между огнём и льдом. Покрытая мурашками кожа испытывала такой резкий перепад в температуре, что она уже ногтями скребла гладкую поверхность тумбы. Снова переминалась с ноги на ногу, то вставая на носочки, отчего задевала его пах, то ощущала, как у неё подгибаются коленки и она вот-вот готова была рухнуть на пол, даже то, что грудь была припечатана к поверхности, никак не спасало, приходилось самой тереться, чтобы хоть как-то унять тупую боль в сосках. С тем же, что творилось у неё с лоном, справиться было ещё сложнее. Пульсация была просто сумасшедшей, она уже и сама чувствовала, как оттопыривались её складки, а влагалище буквально молило быть заполненным, изнывая и выделяя больше влаги. Сжатие таза никак не помогало, и она подумывала самой запустить руку себе в штаны, но вовремя одёргивала себя от подобной затеи, убеждая себя, что ей просто нужно отплатить мужчине той же монетой. Но только позже, чуть позже, потому что сейчас она была способна только выгнуться в спине от прикосновения его губ у себя на крестце. Тело охватила самая настоящая агония, через пару секунд должна была настать смерть, но сердце продолжало бешено колотиться в груди, а на губах уже не осталось ни одного живого места. Ощутив тяжесть его тела на своём, Рей вздёрнула бёдрами вверх, прижимаясь ягодицами к его паху. Она знала, что он тоже хочет её — так же дико и страстно, как она его — но не могла понять, откуда в нём было столько выдержки, раз он до сих пор продолжал с ней играть. Вновь запустив руки ей в штаны, он усмехнулся от того, как резко она раздвинула бёдра, и стоило его правой ладони опуститься на её исходящее терпким запахом и вязким соком лоно, как она тут же сжала бёдра, беря его в ловушку. Левая рука перешла ей на ягодицы, скользнула вниз. Мусорщица послушно расставила ноги шире, позволяя ему наконец приставить все четыре пальца к её входу. Она уже была такой мокрой, что все четыре пальца смогли бы преодолеть давление стенок и тесноту, если только приложить немного усилий, но Кайло же просто измазывал их в её секреции, потирая влагу между подушечками. Не думал, что она так сильно могла намокнуть от простых, дразнящих прикосновений, но доказательства были прямо между её ног. Пальцы правой ладони раздвинули её покрасневшие складки и указательный палец окунулся в глубину её дырки до самого предела. Левой же рукой он прочертил дорожку до анального отверстия, но вместо проникновения стал просто массировать тугое колечко сфинктера. Рей заметно напряглась, замерев на пару секунд, так что он понял, что перед глазами у неё стоял прошлый болезненный опыт проникновения. Решив успокоить её, он просто продолжил ласкать мышечный орган, а вот указательным же пальцем другой руки поглаживал её стенки, то сгибая, а затем разгибая палец. Упругость её мышц позволяла ощущать сокращения даже на одном пальце, так что в член будто воткнули сотни раскалённых игл, так сильно ему хотелось проникнуть в неё, позволяя ей вбирать себя глубже и глубже. Вновь измазав пальцы в её соках, Кайло подставил указательный к её анальному отверстию, а средний правой руки к преддверию влагалища. Рей же старалась расслабиться, чтобы не было так больно, готова была потерпеть, но только бы не просить его остановиться. Рывком погрузил пальцы до упора, заставляя девчонку теряться в догадках, где же именно было совершенно проникновение. Работая двумя пальцами довольно медленно, то потирая стенки, то полностью вытаскивая их и затем вновь погружая поступательным движением, к анусу он применил пока технику бездействия, позволяя ей привыкнуть к такому размеру. Плотное сокращение стенок лишали его контроля капля за каплей. На висках выступил пот, а челюсть сжималась всё сильнее и сильнее, до самого скрипа. Вытащив пальцы из неё, он стал массировать клитор круговыми движениями, а вот другой же рукой совершил поступательное движением пальца назад, но не до конца, а затем обратно. Влага секреции всё ещё позволяла скользить и, долго не думая, он подставил сразу ещё два пальца. При проникновении трёх пальцев Рей вздрогнула и вобрала в рот губы, чувствуя, как внутри всё расходилось от давления, которое отзывалось покалыванием. Наклонившись ещё ниже, мужчина стал целовать её шею сзади и шейные позвонки, и на этот раз твёрдый кончик языка скользил уверенно и дерзко. Под слизывающее движение всей поверхностью языка Рен стал двигать всеми тремя пальцы в стенках её анального отверстия, вновь погружая указательный и средние пальцы в её влагалище. Через пару секунд установился единый ритм и, добавив ещё и безымянный палец в её дырку, проникновения окончательно приобрели зеркальный характер. Прикрыв глаза, девушка пыталась прислушаться к своему телу и понять, нравится ли ей всё то, что с ней делал мужчина или же там было отвращение. От проникновения в само влагалище боли она не чувствовала, было наоборот очень приятно и до дрожи хорошо, а вот с анальным был некий дискомфорт, даже несмотря на попытки расслабиться и не зажиматься. Предварительная стимуляция помогла разогреть мышцы и уменьшить давление при погружении трёх пальцев, а последующие размеренные точки позволили достаточно хорошо расширить мышцы. Через пару минут Рей уже изнывала под его руками, пытаясь самой насадиться на его руку, но только ту, которой он ласкал её лоно, но подобные попытки отражались и более глубоким насаживанием на пальцы и левой руки. В крови уже зацветали цветы. Мусорщица была крайне возбуждена, ей казалось, что ещё минута и она получит своё удовольствие. От подобных мыслей она напрочь забыла о том, что они играли, и теперь шлем уже не скрывал от слуха Рена её поскуливание и низкие стоны. Совершив круговое движение бёдрами, она напряглась, пытаясь зажать его пальцы в себе, но с усмешкой получила прикусывание мочки уха, а затем была пустота. Он так и не дал ей кончить, вытащив из неё пальцы и переведя руки ей на бока. Дрожа всем телом, она всё- таки сжала бёдра вместе, но для разрядки этого было мало. Разгорячённая и запыхавшаяся Рей злилась на него, что он вот так вот жестоко играл с ней, а в голове разнеслась вспышка, что даже нежность способна причинить боль. Зажимая язык до боли между зубами, она молилась о том, чтобы сдержаться и не попросить его продолжить, причём ощутить его хотелось не только между ног, но и сзади тоже. Мышцы продолжали непроизвольно сокращаться, дыхание всмятку, а его поглаживания вновь дразнили её и заставляли теряться в ощущениях. Стоило ему убрать руки, как пустынница поспешила выпрямиться и уже через пару секунд стояла к нему лицом, точнее маской. Его глаза были так же затуманены, как и её. Поражалась его выдержки и терпению, кожа горела, так что хотелось оказаться в воде, но только бы снять этот зуд. Было слишком приятно, слишком больно, в одну и ту же секунду ей хотелось рвать и целовать его, пускать ему кровь и доставлять удовольствие. Все ощущения обострились, а взгляд терял фокусировку. Словно через стену до неё донёсся шорох одежды, и когда она опустила голову, чтобы проследить за движением его рук, то перед её взором уже предстал твёрдый, сочащийся смазкой на головке член. Ткань расстёгнутых штанов была чуть приспущена и разведена в стороны, не мешая обзору. От прикосновения его руки к её прошёл разряд, и она, как заворожённая, смотрела на то, как он тянет её руку к своему органу и заставляет сжать у самого основания. Рей уже прикасалась к мужскому достоинству в их первый раз, но тогда был только стыд и слёзы, а теперь она ощущала внутри разлив чарующих ощущений. Внутри всё замерло от подобного вида мужской силы и слабости одновременно. Ему стоило колоссальных усилий медленное движение вверх и лёгкое сжатие головки. Девушка позволила ему вести свою руку, чувствуя в этом сокровенную близость. Рен не просто ублажал себя с её помощью, но показывал, что доверяет ей и готов продемонстрировать её власть над ним. Виной подобных преображений с его телом была мусорщица, и если это не есть самое реальное явление несправедливости, то лучше уж сразу умереть, ведь какая-то жалкая мусорщица довела ситха до подрагивающего состояния. Он шумно выдохнул, когда она сдавила пальцы сильнее и чуть ускорила движения. Подняв голову, она через линзы шлема следила за его глазами, понимая, что они делают друг с другом. Если же ранее он довёл её до беспамятства, то теперь же то же самое с ним делала она. Она даже смогла разглядеть некую мягкость в его глазах, что приобрели желтоватый оттенок. Кайло призывал всю свою стойкость для того, чтобы убрать этот самый оттенок из радужки глаз, потому что рядом с такой девушкой ему хотелось до последнего оставаться мужчиной, а не ситхом. В эти минуты, что она ласкала его рукой под его руководством, она пребывал на вершине, но куда важнее было то, что ему больше ничего не хотелось покорять — Рей было достаточно. Внутри всё рвалось и кусалось, но он сдерживал порывы, прикусывая губы. Под очередной низкий стон, который вырвался из уст обоих, она свободной рукой убрала его руку, решив действовать самостоятельно. Прикасаясь уже подобным образом, без надзора ментора, девушка и сама чувствовала, как растёт её возбуждение. Между бёдер вновь становилось влажно, так что она стала переминаться с ноги на ногу, кровь закипала, но она упорно водила рукой по его набухшему члену, не чувствуя при этом потрясения или же неприязни. Понимала, что когда он прикасается к ней там пальцами, то делает это без отвращения на лице, наоборот, в такие минуты его лицо на короткие мгновения даже приобретает покой. Внутри всё пылало, ей уже хотелось ощутить его мужское достоинство в себе, сжать его и чувствовать, как он будет совершать глубокие, мощные толчки до самого мышечного предела. Их интим всё же продолжала отравлять игра: Рей не хотела просить его снять эту проклятую маску, пусть даже желание было крайне велико. — Ты калечишь меня, Рей, — почти рыча произнёс мужчина. — Прекрати уже наконец! По щекам полились слёзы. Она так и не поняла причину подобного порыва души, но ничего не могла с собой поделать. Всхлипнув, она сильнее сжала головку пальцами и замерла. Несколько секунд смотрела в его глаза, которые готовы были убить её. Поднеся обе руки к шлему, она сняла тот и отбросила в сторону. Её заплаканное лицо, приоткрытый рот и приподнятые в немом вопросе брови заставили у него внутри всё сжаться, с трудом сглатывая слюну. Короткая встреча глаз, стоившая им галактического взрыва, проигрыша и обнажённых чувств, и она вот уже сорвалась с места и выбежала из его апартаментов. Уже через минуту она сидела в кресле пилота и глядела в космос за стеклом, пытаясь восстановить дыхание. Всё казалось правильным до определённого момента, но потом его признание выбило из неё не просто жизнь, но саму смерть. Она поняла, что они оба калечат друг друга, и дело было вовсе не в страсти, что сжигала изнутри, но в изменении их собственных принципов. Они оба предавали себя же, отодвигая в сторону всё лучшее в себе и впуская худшее. Подтянув ноги, она подмяла их под себя в попытке уменьшить занятую её телом площадь в этой Вселенной. Желала быть маленькой точкой, которую никто не стал бы замечать, ведь если не заметят, то не обидят, не полюбят. Его шаги за спиной заставили вздрогнуть и выпрямить спину. Утирая быстрыми движениями слёзы, она стала ждать его действий. Представила, что сейчас он точно начнёт что-нибудь крушить, лишь бы выпустить ярость от её побега, но вместо этого, подойдя вплотную к креслу, он нахально запустил руку ей под кофту через самый ворот и со всей силы сжал грудь. Вот оно! Именно подобных действий она ждала от него тогда в апартаментах, этих власти и обладания её телом. Второй рукой он схватил её за подбородок и заставил поднять голову вверх, встречаясь с её глазами. Сминая грудь и пощипывая сосок, он, сместив руку выше, ощутимо сжал ей горло, чувствуя ладонью вибрации и то, как она глотала слюну. Приоткрыв рот, она порочно застонала, прикрывая глаза. Не в силах была смотреть за поглощающим желанием в его глазах и тем, как картина происходящего отражалась в самых радужках. Всё же нужно было предложить ему бой на световых мечах, а не эту пытку. Он и сам был готов прикрыть глаза от ощущения её горячей кожи и оттопыренного соска, который он болезненно пощипывал пальцами. Рей была слишком хороша для него, а её ответная реакция на его прикосновения хоронила его заживо. Убрав руки и пройдя вперёд, он остановился между креслом и панелью бортового компьютера. Мусорщице понадобилось несколько секунд на то, чтобы вернуться в реальность и перевести взгляд на него. Когда наконец его глаза сфокусировались на нём, Рен опустился перед ней на колени. Распахнула глаза ещё шире от столь прекрасного унижения мужского эго и отвратительного возвышения женской ценности. Опустив руки ей на бёдра, он завёл те назад, пробираясь до коленных чашечек, а затем потянув, вынудил её опустить ноги на блестящий пол. Потерев коленки, её сердце пропустило удар, когда через секунду его язык коснулся кожи через рванную штанину. Вылизывая её синяки и царапины, ей казалось, что он таким образом просил прощения у неё за то, как поставил её на колени во время их битвы, но вот внутренний голос же твердил, что он просто не в силах был смотреть на её разбитые коленки, поэтому решил хоть таким образом затмить их взор. Перейдя на вторую коленку, он уже стал покусывать коленный сустав, отчего у неё дёрнулась нога, а затем вновь целовать губами и выводить языком понятные лишь ему узоры. Руками ухватилась за сиденье кресла, чтобы не впиться пальцами в его кудри и не потянуть лицо к своему, чтобы зацеловать вусмерть. Это был край всего… — Кайло, — всхлипнула девушка, — я так хочу тебя!.. Больше не могу, — прервалась, сглатывая, — терпеть. Долго ждать не пришлось. Взяв её на руки, он сам опустился в кресло. Рей уже внаглую тёрлась об него, чувствуя наконец его твёрдый член у себя между ягодицами. Губами целовала его шею, обильно смачивая слюной, а руками забралась под одежду, царапая ногтями кожу. Укусила его за челюсть, так что остался след от зубов, но вот зализывать не торопилась. Вместо этого горячо целовала его губы, всасывая и верхнюю и нижнюю к себе в рот. Зарычав ей прямо в рот, он чуть приподнялся и одной рукой стащил расстёгнутые штаны ещё ниже. Мусорщица уже перепачкала всю ткань своих собственных штанов, причём не только изнутри, но и снаружи виднелись следы от смазки, оставленные его членом. Надавив бёдрами сильнее на его пах, а затем совершив резкое движение вверх, она почувствовала стальную хватку на своём горле. От грубой ткани стимуляция получилась достаточно дерзкой, а учитывая его разгорячённое состояние, движение девушки отозвалось в нём тупой болью. Нужно было хоть на пару секунд остановить её, а сжатие её горла как раз дало ему эти драгоценные секунды. Схватившись руками за её штаны, он потянул ткань вниз, заставляя девушку подняться тазом и помочь ему стащить их полностью. Ботинки стали отвлекающим манёвром, помогли на долю остудить страсть и переключиться. Свою кофту Рей сняла сама и, выпрямившись, приложилась грудью к его рту. Выгнулась в спине, откинув голову назад, рот открыт в немом крике, ведь он наконец в буквальном смысле сосал её правую грудь, прикусывая сосок. По телу побежала дрожь. Казалось, там уже давно нечему гореть, но огонь продолжал полыхать, стихийно уничтожая перед собой все преграды по удержанию себя в руках. Его руки блуждали у неё по спине, заставляя тереться тазом о низ его живота. Сочащееся лоно пачкало ему одежду. Подставив пальцы к её дырке, он сразу погрузился тремя в её жаркую тесноту. От этого она выгнулась в спине настолько, что его рот потерял на мгновение её грудь. Ритмичные движения пальцами заставили её течь ещё порочнее и хныкать, совсем как маленький ребёнок. Его тяжёлое дыхание опаляло грудную клетку. Головка члена скользила по её ляжкам, размазывая смазку липкими разводами. В этот раз ей удалось самой насаживаться на его пальцы, вбирая их до предела быстрыми движениями вверх-вниз. Когда он убрал руку, вновь оставив её перед вратами наслаждения, но не позволяя пройти через них, она разочарованно выдохнула. Опустилась ему на бёдра, дыша через рот. Влажная. Страстная. Красивая! Подхватив её руками под коленками, он рывком закинул её ноги к себе на плечи. Ей пришлось ухватиться руками за подлокотники кресла, так как голова свалилась прямо с его колен, и она уже подумала, что сейчас упадёт. Приставив член к преддверию её влагалища, он опустил обе руки ей на таз и вздёрнул бёдрами вверх, с хлюпом погружаясь в неё до самых яичек. У самой девушки искры из глаз посыпались от подобной позы и глубины проникновения. Пальцы на ногах сжимались, мышцы работали во всю мощь, и она даже не обращала внимание, как кровь приливала к голове, делая ту почти свинцовой. Толчки были слишком развратными и влажными, громкими. Шлепки их тел заполнили кабину пилота. Ладони вспотели, но он держался, старался не выпустить свой Свет из рук и немного облегчить ей позу и физическое напряжение. Найдя в себе силы немного приподняться, чтобы встретиться с его глазами, она, как умалишённая, со стекающей по подбородку слюной, просипела: — Теперь я осквернила и твой шаттл. Замерев в ней, он перевёл руки ей на спину. Схватив её за плечи, он дёрнул её на себя, и от подобного угла смещения внутри член задел особо чувствительную точку, так что она вскрикнула. Её вскрик он заглушил своим ртом, втягивая её губы и язык в тягучий поцелуй. Возобновив толчки, он ощутил, как она вся задрожала. Целуя её подрагивающие плечи, он наконец ответил ей: — Ты не оскверняешь, Рей, — возвращаясь к самому уху и запуская язык в ушную раковину. Её всю передёрнуло от щекотки по всему телу. Выступили мурашки. Чуть отстранившись, он низко добавил: — Освещаешь! Она задержала дыхание. Сердце перестало стучать. Жизни наступил конец. Распахнутыми глазами смотрела на его лицо и видела там самую настоящую улыбку, что он дарил ей. Внутри всё сжималось от позы проникновения. Мышцы икр охвачены спазмом усталости и боли. Пустынница думала, что она уже не выдержит этих мучений и уже думала молить его прекратить. Он был повсюду, его руки, губы, дыхание. Проникал ей под кожу, лаская саму душу. Хлюпающие звуки и обильно сочащаяся дырка сводили его с ума. Она вновь слишком сильно сжимала его член у себя внутри. От этого никуда нельзя было деться. Придерживая одной рукой её за спину, он подставил палец другой ей к анальному отверстию. Приникая через тугое кольцо мышц, он отметил, что она пыталась его вытолкнуть из себя. Вытянулась подобно струне. В глазах шок и страх. Это заставило его вытащить палец, но лишь затем, чтобы поднести его к её вульве и смочить в секреции, которая уже капала с её складочек. Одновременно совершая толчок во влагалище, он приник пальцем в её анус. На этот раз было приятнее, и палец не просто пробивался через плотные стенки, а скользил. Она даже думать не хотела, каких физических усилий ему стоит столь мощно вздёргивать бёдрами, входя в неё до предела, при этом придерживать её за спину и ласкать пальцем её анальное отверстие. Импульсы щекотки теперь распространялись из двух мест, но задний проход всё же уступал переднему. Сладко постанывая ему в рот, она всё пыталась уловить ртом его губы. Мазнув уже в который раз по щеке, она наконец зубами схватила его нижнюю губу, прикусывая ту до крови. Если раньше он думал, что она снежная, потому что игнорировала его, то теперь же думал так от того, какой же белой она была на вкус. Всякая их близость позволяла ему прикасаться к её душе, что сияла и сияла! Вытащив палец, он совершил ещё несколько беспорядочных толчков, прежде чем кончить в неё. Рей при этом обняла его максимально сильно, всасывая в себя всю сперму. Почти всю, часть всё равно потекла на бёдра. Долгие минуты восстанавливали дыхание, мышцы ныли, казалось, сделай движение, как ту же рассыплешься. Целуя её лицо, отметил, как дрожали её ресницы. Ей было хорошо, фантастически хорошо. Она тянулась к нему всей душой, не только телом. Помогая ей убрать ноги с его плеч, Рен коротко чмокнул её в покрытый потом лоб. Поднявшись вместе с ней на ноги, он продолжал держать её в своих руках, так как девушка пошатывалась и грозилась приложиться спиной о бортовой компьютер. Она стояла перед ним полностью обнажённой, похожая на только что распустившийся лист на дереве по весне. Умопомрачительная мусорщица! Ты стала моей любовью, Рей. И всё же… и всё же им обоим нужно было привести себя в порядок, так как компьютер сообщил, что через час они уже прибудут на Превосходство. Это заставило девушку отрезвиться и с раскрасневшимися щеками собрать свою одежду и отправиться в рефрешер. Оказавшись в его апартаментах, она замерла. Тумба была разбита в щепки, на полу красовались полосы, и узнай она, что он совершил весь этот беспорядок её световым мечом, то точно бы приложила его головой о стенку. Для этого у него был его меч, красный! Оглядевшись, отметила, что обе рукояти валялись на покрывале. Вновь она приводила свою одежду в порядок, замачивая ту, а затем отправляя в сушилку. Если же Рен мог просто сменить очередной комплект одежды, тот девушка этого сделать не могла: его одежду пришлось бы перешивать, так как та мешком бы висела на ней. Стоя под тёплой водой она тщательно отмывала свои бёдра, щёки опять краснели, но не от стыда, а от той откровенности, что они оба себе позволили. Пусть он и не сказал ей в открытую слова любви, но его действия говорили куда лучше всяких красивых слов. Тем более, учитывая, что она его калечила, то такой человек не мог признаться в любви — сломлен был. Улыбнулась, вспоминая его голос, когда он сказал, что она не оскверняет, а освещает. Задумалась, относилось ли это к нему тоже, смея надеяться на положительный ответ. Вымыв голову и смыв пену, она выключила воду и поспешила вытереться полотенцем. Вскоре сушилка известила её, что одежда уже готова. Уголки губ опустились вниз, при виде дыр на коленях. Нет, она не будет думать о том, как жалко выглядит в этой самой одежде. Лучше заполонит свои мысли его прикосновениями и тем как он стоял перед ней на коленях. Всё же их игра давно потерялась, оставив на съедение страсти души. Выйдя из рефрешера, она застала Рена уже в чистой одежде. Он сидел в позе для медитации среди мусора, оставленного тумбой, и проницательным взглядом осматривал девушку. Она же ведь не долго там пробыла, верно? Что? Неужели заставила его ждать? От этой мысли она улыбнулась, но под его серьёзным взором одёрнула себя и взяла в руки. Опустив глаза, он кивком головы указал себе на ноги. Прошлый опыт медитации она отлично помнила, поэтому поспешила опуститься ему на бёдра, а он уже привычным жестом взял её за руки и опустил те на колени. — Мне нужно, чтобы ты научилась скрывать себя в Силе, — стал объяснять он цель их урока. — Ты очень сильна, поэтому тебя легко отследить. Ты, — он замолчал, грузно выдыхая, казалось, признание даётся ему с трудом. Девушка же вся напряглась, превратившись в слух, в такой момент опасно было упускать из виду любое слово. — За тобой в Силе остаётся след, шлейф, причём очень сильный и при необходимой технике он может найти тебя. — Почему ты не хочешь, чтобы он меня нашёл? — Я ведь уже говорил тебе, что ты будешь только моей, — от этих слов она всё же улыбнулась во всю. Ей приятно было это слышать, хоть раньше и приняла это за оскорбление. — Тебе нужно будет скрыться от него, чтобы после он не смог за тобой увязаться, обнаружить тебя. На этот раз я буду там вместе с тобой, тебе же нужно будет скрыть свой след от меня. — Это будет сложно. Я не могу собраться, сосредоточиться, — ответила смущённо Рей. — Всё хорошо, — тихим голосом успокоил он её. — Просто проведи меня в свой разум. «Проведи» — это слово эхом разнеслось в её сознании. Он не напирал как в прошлый раз на базе Старкиллера, а просил показать дорогу. Знала, что мог взять её довольно грубо, но всё же он выбрал другой путь, оставляя ей некий выбор. Сосредотачиваясь, Рей старалась открыться и потянуться к мужчине. Он сразу же ощутил её в Силе и то, как она приглашала его в свой разум. Вновь чувствовал её страх, но был тот другого рода: она боялась не его проникновения в разум, а того, что не сможет оправдать его надежд, что будет слишком слаба. — Так легко сдашься? Вопрос с издёвкой. Она услышала его у себя в голове, значит, он уже там и теперь они оба заперты в её разуме. Только бы он не стал копаться в том, что она сама ещё боялась вскрыть в себе. — Нет.