Потерянные письма

      Яркий свет нещадно пробивался сквозь налившиеся свинцом веки, но, лишь едва приоткрывшись, вновь сошлись из-за едва слышных голосов.       — Тролли в Хогсмиде, это немыслимо. Мы с Вами знаем, кто за этим стоит! — почти сорвавшись с шепота, эмоционировала женщина.       — Я разделяю Ваши опасения, но, увы, ничего не могу с этим поделать. — Второй женский голос сильно напоминал по интонации профессора Уизли.       — Министерство не имеет права так просто спускать это!       — Мадам Чиррей, прошу Вас, давайте не сейчас. — Изменение направленности голоса и аккуратные шаги в сторону коек заставили «спящую» расслабить лицо, дабы не выдать себя. — Студентка может проснуться в любой момент. Пойдемте, поговорим снаружи.       Две пары тяжелых каблуков, перебивая друг друга, спешно удалились.       Приподняться на кровати ощутилось довольно болезненно, зато определенно того стоило: сквозь исполинского размера окна проходили розоватые лучи утреннего солнца; отсутствие всяких гардин позволяло им наполнить помещение поистине ослепляющим количеством света, что глазам потребовалось с пару минут, чтобы привыкнуть и различить хоть что-то в этом зареве.       Два длинных ряда кроватей простирались вдоль боковых стен помещения, схожего по площади с полем для квиддича, а высотой вполне подходящего для размещения здесь вековых елей.       «И почему здесь все настолько огромное?»       Воспоминания о чудовище побудили оглядеться в поисках напарника по несчастью, однако прочие кровати были пусты и, судя по аккуратному виду, уже давно.       «Зачем их столько?» — недоумевала Эльза. — «Неужели в этой странной школе может случиться что-то пострашнее, как сказала мадам Чиррей, тролля?» — Эта мысль одновременно и пугала, и будоражила воображение.       От предположений отвлек стук нескольких стремительно приближающихся шагов, с эхом разлетавшихся по всему больничному крылу. Эльза заинтригованно смотрела на высокую арку, пока в нее, наконец, не вошли пятеро человек: профессор Фиг, директор Блэк, двое уже знакомых фигур из Министерства, которые допрашивали Эльзу после пожара летом, и, как она догадалась, мадам Чиррей.       — Вы проснулись! — воскликнула женщина в одеянии лекарки и мелкими шажками поспешила к пациентке, проверить температуру, зрачки и наложенные повязки не локте и правой ладони.       — Здравствуйте, мисс Деф, — ровно поприветствовал черноволосый мужчина с ледяного цвета глазами. — Должно быть, Вы нас помните, мы уже прежде встречались. Мое имя — Дэниэл Рокфолд, а это моя коллега — Розалинд Лестрейндж. — Медноволосая женщина с острыми чертами лица сдержанно кивнула. — Мы понимаем, что Вы сильно пострадали, но, тем не менее, у нас есть к Вам несколько вопросов и мы надеемся, Вы прольете на них свет.       — Только без беспокойства, — наказала пальцем мадам Чиррей и удалилась такими же мелкими шажками.       Стоило лекарке скрыться, как женщина подошла к пострадавшей и, притянув стул без использования палочки, села у койки.       — Расскажите в подробностях, что с Вами произошло. — Вопреки ожиданиям, опрашивать начал черноволосый мужчина, пока немолодая женщина пристально наблюдала за процессом.       Каждое слово, будь то Эльзы или Рокфолда, записывалось в парящий свиток зачарованным пером, чей скрежет поначалу сильно сбивал с повествования и вместе с давящими взглядами заставлял нервничать.       Женщина вполоборота развернулась в сторону Блэка.       — Себастьян Сэллоу — тот юноша, которого мы встретили в коридоре?       — Именно так, миссис Лестрейндж, — прежде заносчивый директор был удивительно учтив.       — Вы сказали: «волшебники увели первого тролля из деревни». Поясните, пожалуйста, мисс Деф, что делали эти волшебники до нападения тролля? — прочитав показания со свитка, уточнил допрашивающий.       — Я не помню, я их не видела…       — Как долго Вы противостояли троллю? Эти волшебники все это время отсутствовали? — с каменным холодом спросил Рокфолд, но куда больше Эльзу волновал режущий без ножа взгляд Лестрейндж.       — Ради Мерлина, Вы же не пытаетесь обвинить констеблья Сингера в этом? — возмутился Фиг негромко и мягко, но был одарен предупредительным взглядом Рокфолда.       — Мисс Деф, ответьте на мой вопрос, пожалуйста.       — Все случилось слишком быстро: один тролль… потом второй напал на Себастьяна, и я испугалась за него и… дальше расплывчато, как в тумане…       Женщина еще с секунду жадно смотрела на нее перед тем, как приподнять подбородок и ослабить хватку.       — Мистер Блэк, позволите взять палочку ученицы? — В этот раз даже не повернула головы в его сторону, лишь выставила руку.       — Да, конечно, — фальшиво улыбнулся директор и как провинившийся ученик принялся искать по своим карманам востребованное. — Вот. Прошу, миссис Лестрейндж. — Кривоватая палочка аккуратно легла в руку женщины.       — Мисс Деф, мы вынуждены конфисковать Вашу палочку на несколько дней до выяснения всех обстоятельств, — спокойно проговорила она и встала с места.       — Было еще кое-что! — резко вспомнила Эльза. — Глаза троллей светились красным… — И тут же замялась, не зная, можно ли об этом рассказывать.       Все взгляды остановились на ней; профессор Фиг едва уловимо мотнул подбородком.       — Директор Блэк, профессор Фиг, я попрошу Вас удалиться, — потребовал голубоглазый мужчина.       — Прошу прощения, — аккуратно возразил профессор, — при даче показаний студентка должна иметь представителя от школы или родственника.       — Пригласите миссис Деф, — невозмутимо ответил Рокфолд.       Профессор Фиг поджал губы и бросил на девушку помрачневший взгляд, но последовал указанию.       Через пару минут в комнату вошла высокая светловолосая женщина с широко распахнутыми голубыми глазами, непривычно для Эльзы одетая в костюм подобно магам. В руках у нее и вовсе была длинная палочка, которую Эльза видела впервые. Женщина кивнула дочери, когда подошла.       — Итак, мисс Деф, Вы утверждаете, что видели красное свечение в глазах троллей? — вернулся к разговору Дэниэл Рокфолд.       Эльза уклончиво кивнула.       — Скажите вслух, пожалуйста, это важно для протокола.       — Да, все верно, их глаза были красными.       Лестрейндж вцепилась пронзительным взглядом.       — Вы указали на свечение. Было свечение?       — Их глаза были достаточно яркими… Возможно поэтому мне так показалось, — попыталась выкрутиться она.       — И все же Вам казалось, что они светились? — быстро произнес вопрос мужчина.       — Казалось, да…       — Это было похоже на то, что вы видели прежде? На голубое свечение? — продолжал продавливать собеседник.       Юная девушка замялась, бегая глазами из угла в угол.       — Не знаю, оно же не было голубым… — Постаралась сделать голос как можно более невинным, чтобы сойти за дурочку.       — Мисс Деф, мы Вам не враги, мы лишь хотим найти злоумышленников. Отвечайте честно, пожалуйста. — Глаза миссис Лестрейндж, некогда холодные и острые, выражали заботу и даже доброту.       — Да, я понимаю, но я правда не знаю… Возможно… Мне было страшно… — К концу голос с фальшью дрогнул.       — Довольно расспросов с моей дочери! Вы не видите, что она и так в ужасе от того, что пережила? Если так и продолжится, то я разорву наше соглашение и заберу дочь из Хогвартса. — Тон матери выражал решительность и непреклонность.       Страх того, что прямо сейчас все может закончиться на этом моменте, и ей придется возвращаться к прежней жизни пугал гораздо больше и троллей, и медноволосой женщины: снова жить на какой-нибудь ферме, выращивать тыквы и ухаживать за лошадьми. Глаза забегали, но матери Эльза возразить никогда не могла, поэтому лишь нервно потирала шею.       — Как скажете, миссис Деф, — невозмутимо ответила миссис Лестрейндж и перевела взгляд на Эльзу. — Если все же что-то вспомните, то отправьте сову лично мне, Розалинд Лестрейндж.       Уже согласная на любые вопросы она несколько раз судорожно кивнула.       — С этим ситуация остается неизменной. — И новая палочка опустилась в прозрачный прямоугольный контейнер, который за считанные секунды удалился вместе с ней и мистером Рокфолдом.       — Поправляйся. — Мать сухо погладила по голове и последовала их примеру.       — Постойте, матушка, Вы теперь тоже волшебница? — смятенно обратилась дочь.       Та с загадкой улыбнулась.       — Я всегда ею была. Жаль, для взрослых нет школы. Мне пора, Эльза.       — До свидания, матушка.       Эльза опустила глаза на свои ладони, которые до недавнего момента казались ей совсем обычными. Все мучающие годами вопросы один за другим прояснялись: и почему Эльза не ладила с остальными детьми, и почему их хозяйство на ферме всегда шло так гладко. Но от мысли, что от нее всю ее жизнь скрывали ее истинное предназначение, на душе сгущались тучи.       Оставшийся день Эльза восстанавливалась, а уже к вечеру следующего вернулась в общежитие слизеринок. После ее ухода больничное крыло возобновило прием студентов и зажило полноценной жизнью.