My Ray of Light

— … А потом… так сильно… да ты посмотри… Громкие голоса вместе со смехом тревожат и так больную голову, что раскалывается ещё сильнее. Кажется, он даже заскулил от этого. — О, очнулся! Чими, давай уже, открывай глаза. Всё плывет, а затылок пульсирует, будто там дыра, но всё же глаза удается открыть с тяжёлым вздохом, что больше походил на стон. Ну, кто опять оставил окно открытым, хотя свет и приглушенный, и не бьёт сильно по глазам. Всё же и на этом можно поблагодарить. — Да заткнись ты, стонать будешь под господами, а тут будь потише. — Это они, тип, ему? Он то особо ещё и не видит кто перед ним: в глазах темные пятна, а всё остальное будто заблюрено. — Что на тебя нашло то? Сбежать что ль решил? Ты же и на коне держатся не можешь, почему к нему полез? Да и еще не принадлежавшего тебе! Еще скажи спасибо, что копнул тебя он, а не его хозяин. — Да, видимо, он решил, что скакать на коне так же легко, как и на альфе! — и снова противный смех, от которого еще хуже. А его всё ещё мутит. Вот, писец, комбо, конечно. Всё же Чимин не настолько наученный алкоголем, поэтому и не сдерживается, прочищая желудок под громкое и весьма странное ругательство. Зато после этого в глазах слегка проясняется, хотя головокружение никуда не делось. Теперь он может понять, что в комнате есть как минимум два парня помимо него, а ещё слишком сильно в нос бьет природный запах, причём от обоих. — Слушай, а может его того… Сильно копытом ударило? — Крови уже нет, да и глаза открыл. — А может лекаря позовём? Я уже думал, что он не… — Тише ты! Я тоже так думал, у него же столько крови было! — шепчет второй. — В-воды… — еле получается сказать. Придурки вокруг: его вырвало, а они и воды дать не могут. Что вообще произошло? Какое копыто? Кровь? Кто они вообще? И где он? Бля… Он старался не матерится, но с фига они воду ему в лицо плеснули? Ему хреново не по-детски, а они даже приблизительно первой помощи не оказывают. — Пить… — тяжело говорить, но Чимин всё же это делает, прикрывая глаза. Благодарит так же в мыслях, когда ему наконец-то приносят воду. Легче. — Эй, ты как? Омега открывает глаза уже без тумана, замечая над собой две головы да такие, что испугаться можно, были бы силы. Что у них с макияжем? Накрасились как шлюхи! Тени вокруг глаз слишком яркие, хотя радужки по цвету как раз подходят. И губы красные-красные. Это при том, что у одного волосы ярко рыжие, а у второго ближе к карамельному. Да и запах такой же приторно сладкий. Любопытные глаза всё смотрят на него. — Порядок… — голос слегка хрипит, но уже приходит в норму. А эти двое так и смотрят дальше, пока рыжеволосый не наклоняется поближе. И вот тут Чимину стало снова не, ах, как хорошо: от парня так и несет запахом бархатцев, а он сильный и Чимину честно говоря такое не нравится. — Ты хочешь навести порядок? Чимин устало прикрывает глаза. Нашли место, где шутить. — Эй, не пугай нас. Как себя чувствуешь? — Хреново, — зато честно. Он опускает кисть на лоб. Не горячий, видимо температуры нет. Не похоже, что он заболел, хотя тело ломит. — Как? — в один голос, да и еще снова громко. Чимин снова приоткрывает глаз, пялясь на странных. Как? Да что тут непонятного? Но, честно говоря, ему сейчас абсолютно всё равно. Помнить бы, что произошло… Но в голове пусто. Он вроде бы к отцу поехал… А дальше всё как в тумане. Даже не вспомнить, чем закончилась их встреча. — Чаён, успокойся, — карамельный кладет руку на плечо друга. — Дай ему отдохнуть, — а потом закусывает нижнюю губу, оглядывая и самого Чимина. — Может, скажем хозяину? — Ага, чтобы он нас выпорол? — А мы тут при чем? Скажем, что с лестницы упал. Тяжело… Они пищат своим вроде не таким тонким, но противным голосом. А вот строчка с отдохнуть очень даже хорошая. Он и не замечает, как пропадает во тьму снова. И сколько он в ней лежал тоже не ясно. Зато, когда просыпается, его не преследует уничтожающее солнце. Кажется, на улице ночь. Однако не очень темно. Вероятней всего, сейчас или вечер, или утро. Омега пытается найти часы на стене, но тут не только их нет, так еще и странная атмосфера: он лежит на достаточно твердой штуке, вокруг еще пару таких же со спящими парнями на них. Он, кажется, о таких читал. Футон - так называлась эта штука? Вся комната из дерева, немного похожа на ту, что он видел в исторических дорамах, а ширма в углу так вообще один в один, как показывали. Неужели где-то настолько ценят культуру, чтобы прям вот так вот всё скопировать и обустроить? С горем пополам, с кряхтением, если быть точнее, Чимин все же принимает более-менее сидячее положение, опираясь о стену позади. Голова тут же закружилась, но всё вернулось на свои места. А вот вспомнить, что произошло не получилось, голова будто затрещала по швам при попытке припомнить недавние события. — Ты чего скулишь, — сонно пробормотал кто-то лежащий рядом с ним (как-то слишком рядом). Парень с темными волосами и запахом… кажется немного похожим на запах самого Чимина, но если у него преобладают те неизвестные нотки, то у этого больше лаванды. Омега слегка потягивается, но тут же быстро садится, во все глаза смотря на Чимина. — Чими! Ты как!? — Эм… Лучше… — Я так испугался, когда пришел сюда, а ты в отключке! — где-то раздалось копошение, поэтому парень уже полностью перелез на “его” футон, говоря шепотом: — Что произошло? Он совершенно спокойно берет ладонь пострадавшего в свои, да еще и нежно поглаживает. Вообще личико у омеги миленькое, юное. Ему точно не больше восемнадцати. Глазки такие необычные, а еще кажутся знакомыми, но самого омегу он вряд ли где-то встречал. На удивление, на нем белая ночная рубашка, но какая-то старомодная. Чимин то вообще предпочитает спать голышом, как говорят, свобода телу. Ну, а что? Должно же оно отдыхать от всякой ткани хоть когда-то. А вот сейчас, к сожалению, на нем как раз-таки что-то и напялено. Да еще и совершенно не комфортное и грубое. — Если бы я знал… — Чими, ты не помнишь? — Н. — Что? — ЧимиН. Не глотай букву, бесит. — ЧимиН? — показательно выделяет последнюю букву. А ему почти смешно. Он прикрывает глаза, опираясь о стену затылком. В голове вспомнился разговор с отцом и то, как он сел вместе с Адамом в машину. Кажись, он должен был бы приехать в особняк у озера. Так это он и есть? Значит эти вот — слуги? Омега снова рассматривает обстановку. В детстве он бывал тут, но смутно помнит интерьер. Но всё равно, вроде же было не так. — Что, имя не расслышал, когда докладывали? Кто тебя послал? — выдыхает, снова смотря на паренька. Его глаза так же были слегка голубого цвета с легким оттенком серого. Бред какой-то. — Чими… — кажется у того голос дрогнул, а глазки, будто настоящие озера, слегка наполнились жидкостью. И сейчас они так похожи на глаза его папы… Да бред же! Или он умер и сейчас в раю? Чимин резко подносит запястье, вдыхая. Всё та же лаванда с чем-то. Запах есть, значит жив. Улыбка сама появляется. Как не пытайся, а свой первый раз не так легко забыть, особенно, когда и не стремишься. Более того, Чимин планирует после побега и поиска местожительства попытаться найти и того альфу. Ну, а вдруг судьба? — Ты чего? — Боялся, что запах исчез… — В этом доме у всех есть запах, ты чего? И у тебя он уже не первую зиму. — А вот тут тебе дали ложную инфу, — улыбается кончиком губ, — Он у меня… Дня два? Нет, думаю больше. Зависит от того, сколько я был в отключке. — Чими… — голос конкретно задрожал, а когда омега посмотрел на собеседника, то увидел слезы, что уже скатывались по слегка пухлым щечкам. Прям как у него самого в детстве… — Эй, ты чего, а? — он даже поднял руку, чтобы утереть эти кристаллики, потому что невыносимо смотреть на это, но тут же опешил: — Какого! — Он закатал рукав ткани повыше локтя, но змеи не было. Он даже потер пальцами, проверяя на наличие тоналки, но ничего не видно, как бы он не слюнявил палец. — Что за дела? Где моя татуха? Вы чё, ещё и её вывели! Отец там вообще крышей поехал?! — он уже схватил парня за ворот одеяния, встряхивая, пока тот только всхлипывал и ревел, всё повторяя его недосказанное имя. — Чими? Ты чего? — его плеча касается еще один проснувшийся, хотя от крика, кажется, встали все, сейчас глядя на виновника. — Отпусти Чихёна. Их было пятеро в комнате, и все трое смотрели на него, а один ревел, громко всхлипывая. — Прости, — ему было даже как-то больно смотреть на заплаканные глаза, чем-то похожими на его. — Но всё же, вам отец приказал избавится от моей татуировки? Да ещё так классно, даже без покроснений! Как такое возможно?… да не реви ты! Чихён только ещё раз всхлипнул, прикрывая рот ладошкой. — Чими… — уже говорит подошедший. — Но у вас нет отца… — Сдох что ли?! — он даже уже готов был встать плясать, вот только его радость никто не разделил, все только переглянулись между собой. — Чими… — снова этот хлюпик схватился за ткань. — У нас ведь нет родителей… — У нас? — Чими… Не пугай меня… — Н. Н. Н. Чи-ми-н! ЧимиН. Что тут происходит? Поиграли и хватить, думаете мне смешно? Нифига! Чимин вскакивает, тут же жалея и, если бы не рука Чихёна, он уже лежал. А так только переждал звездочки перед глазами и пошел к окну. — Деревенщина, — пробормотал, отворяя деревянные заслонки. Все же утро. Город или село, не важно, только просыпается. На улице не так много народа… Вот только даже те одеты так странно! Одни мужчины в каких-то старых хлопковых, наверное, штанах с рубашкой, а другие в… и что это? Подобие ханбока? Серьезно? — Что за маскарад… — он отходит подальше. — Чими, что с тобой? Головой так сильно стукнулся? — Я? — Подъём… — резко врывается в комнату еще один омега в ханбоке, но удивленно осматривает комнату. — О, какие молодцы, уже встали? В предвкушении? Или так свалить отсюда хотите? — прищуривается тот. — Как мы можем, — улыбается рыжеволосый. — Смотрите-ка мне. А ты! — он указывает на Чимина. — Вижу уже стоишь. Высечь раз тридцать нужно было бы, да вот только не пройдет. Хотя можно ведь и без следов… Но стоять не сможешь! Так что: либо потом высеку, либо уже волки, как будет предначертано, — и улыбается так плотоядно. — Волки? Серьезно? Вот значит, что он для меня придумал? Если вдруг отец натравит этих зверей на него, то Чимин и не особо удивится. Он даже не раз угрожал то львам скормить, то в лес волкам на растерзание. Неужели детские страшилки станут явью? — Как ты со мной разговариваешь?! — вошедший омега, ему где-то лет под 40, кажись, начинает злиться. Как он с ним разговаривает? Нет, Чимин, конечно, понимает, что он всего лишь сын любовника, по сути никто, а после того, как он провел ночь с альфой, так вообще стал ненужным отпрыском, но как бы то ни было, статус то у него до сих пор выше любого слуги в особняке. — Хозяин… Чими… Он сам не знает, что говорит, — тихо, но так, чтобы услышали, шепчет плакса. Да ещё и становится слегка перед ним, будто ограждает. Защищает? Это что-то новенькое. Стоп, как он обратился? Хозяин? Так значит этот мужчина главный дворецкий? Ну, тогда понятно, откуда корона на лбу. — Чихёк, не защищай брата! — Брата? — все тут же оборачиваются на Чимина. Хотя это объясняет их сходство, да только он не знал, что папа рискнул на ещё одного. — Во отец даёт. Еще один? Он что спермой своей повсюду брызгает? Все так и замирают. Ну для начало, снова упоминание отца, а во-вторых, что он только что сказал? — Видите… — тихо шепчет Чихён. — Он такой, когда проснулся. — Это ещё что такое! — возмущается “хозяин”. — Приведите его в порядок, иначе будете все без обеда! Ишь, что удумали пред священной ночи выбора! Дверь громко грюкает, и все четверо оборачиваются к омеге. — Даже не хочу знать, что за священная ночь выбора, потому что меня уже это не прикалывает. Хватит, — обводит взглядом комнату ещё раз. На секунду к нему приходит поминание того, что не только интерьер весь из себя старомодный, так ещё и у каждого поголовно длинные волосы и старинные одеяния! Чимин так и замирает с рукой в воздухе, а потом начинает смеяться, только сильнее пугая всех вокруг: — Зашибись! Он меня в дурку запихнул!? С маскарадом? Или просто сюда, а когда сойду с ума, то прямиком в дурку? Вот оправдание перед СМИ! — Чими… — Отвали! — он вырывает руку с хватки юнца. — Брат ты хоть от пятой-десятой любовницы или моего папы, не лезь ко мне! — Чими! — тут уже поднимается карамельный. — Прекрати! А ты, Чихён! Не плачь! — Прекратить? Не я всё начал! Хватит! Он тут же выходит с комнаты, на секунду подмечая, что тут также всё в старинном стиле, вплоть до ограждения впереди. Однако его сразу же затаскивают обратно, закрывая дверь. — Действительно слабоумный… — хихикает еще один. — Мингю!!! — Чихён в который раз подходит к Чимину, типо закрывая его собой. — Кажется, лучший цветочек дома больше не способен работать, — от этой реплики по комнате проносится смешок только двоих. — Мингю! Все, выйдете все, пожалуйста! Не видите ему плохо?! Какие же вы люди! Да чтобы вас волки разодрали! — Эй, Чихён. Поаккуратней, а то, смотри, на себя такое наведешь. Тот резко прикусывает губу, опуская голову, но всё же его слушают, оставляя наедине с “братом”. — Чими… — Слушай, Чихён, это уже не смешно. Мы ведь остались одни, чтобы поговорить? Расскажи, что происходит. Прошу тебя… — вот оно — отчаяние. — Братик… Давай… Лучше ты расскажешь, что произошло? — парень отводит омегу в глубь комнаты, говоря уже потише. Они присаживаются на “мягкое” нечто у тумбочки. — Прости… Это я виноват… — Ну наконец-то признался! Давай валяй, что произошло. — Валяй? - он недоуменно выгибает бровь. — Рассказывай… С какого ты села, кому служишь, какой план?! Юноша только хлопает своими глазками с большими ресницами и так с минуту, а потом всё же начинает говорить, тяжело вздыхая: — Ну… Господин ждал тебя, хотел только тебя, а я не смог его удержать, поэтому он и собрался уходить, из-за чего конь услышал хозяина и ударил тебя… Прости меня, я должен был стараться сильнее!!! — Подожди, подожди… — Чимин смотрит в глаза, что почти снова плачут. — Конь… Мы собирались сбежать? — Нет, ну он то, конечно, планировал сделать это на повозке, но решил выбрать просто коня?! — Ты не помнишь?! Ты ведь готовился к этому так давно! Ты же обещал найти нам место на земле и вернутся за мной! Чими… Ты забыл? — Дурдом… — закрывая руками глаза, омега опускается на пол. — Наша фамилия? — Фамилия? Чими… Ты меня пугаешь: что за слова?… — Знал бы, как ты меня пугаешь… — выдох. — Пак. Тебе это знакомо? — Пак… Я слышал о некоторых господинах с родовым именем Пак. — Боже… Кто так говорит… — Боже? — Бля… Прошлое разыгрываете? — Бля? Чимин переводит взгляд на “попугая”, сдерживая смех, но вот когда тот переходит в истерический, удержать не получается. Зато потом он плавно переходит в плач, а затем его обнимают так нежно… Так делал только Юнги, когда сил бороться уже не было, а плотина прорвана. Только вот сейчас в голове картинки дорамы “Король Чорин”, где мужчина, упав с… Чимин резко вскакивает на ноги, пугая паренька рядом. Сердце начинает стучать быстро-быстро, как и картинки с того вечера… — Да ну нет… Да бред же! Чихён… Скажи, что ты не забыл припарковать машину… — ляпает, что первое пришло в ум. — Машину? Что это? — Боже… — теперь у Чимина самая, что ни есть настоящая паника. Либо этот парень прекрасный актер, либо Чимин фиговый игрок с кармой. За что? Но он вспомнил. Всё, даже тот момент, когда он стоял полон наркоты над обрывом. — Чихён… Я не твой брат… Тот кажется собирается заплакать. Актёрище! Но Чимин подыграет. Ну, а если всё же он… Умер? Это же может быть такой загробный мир? Ну, если он умер, тогда уже боятся нечего. А если действительно он попал как и тот мужчина? Значит и тут боятся нечего, раз он потом вернется в свое тело… Если есть куда возвращаться, с такой то высоты… Интересно, а как выглядит это тело? — Чи… — Нет, послушай… Твой брат… — Чимин закусывает губу. — Я не знаю, что с ним, не перебивай и не плачь! — тут же реагирует на изменившиеся эмоции второго. — Просто послушай… Я действительно не Чими. Хоть имя у нас похожее, но я из… будущего? И случайно оказался в этом теле, и я не шучу. Это всё правда, поэтому я и говорю странно. Странно для тебя, но в моем мире так говорят все, и все слова они понимают. Веришь? Тот вытирает слезку и отрицательно машет. — Хах, молодец, — устало произносит Чимин, опять присаживаясь у стены, разглядывая потолок, — Чужакам верить не стоит… Это я уже проверил. Но сейчас я серьёзно, — смотрит прямо в глаза. Не верит. Это он также видит. — Я тоже не могу в это поверить… — улыбается Чимин. — Но тогда притворимся, что твой брат потерял память, потому что я другой и не знаю ничего из жизни твоего Чими. — Братик… — Не плачь. Уверен, он вернется в свое тело, как только я вернусь в свой мир. — Так ты… Не мой брат? — К сожалению… Чихён разворачиваясь, садясь так же как и Чимин, облокотившись о стену. Им обоим есть о чем подумать. *** — Я ханбок одевал только раз в жизни и думал сдохну, пока закончится приём! А тут ходить в нем постоянно! С ума сойти можно! Но Чихён уже не реагирует на шутку, всё ходя задумчивым, помогая сейчас переодется “брату”, чтобы успеть спуститься к обеду. — Чихён, где мы? — Что? — Вы постоянно упоминаете какой-то дом, а того омегу зовете хозяином. — Ну… Это дом… Утех. — Бордель что ли?! Чимин прям побледнел, особенно учитывая предыдущие слова о том, что его запах проявился давно, и о том, что он “лучший цветочек”... Так и хочется скривится. — Значить я … "Никогда не говори и не сравнивай себя с этими блядями. Понял?" Чимин улыбается. "Не говори так. Иногда словам свойственно сбываться." Он предвидел будущее, прошлое в данном случаи, или накаркал? — Что за священная ночь выбора? — присаживается у местного “трюмо”. — Опа! А личико то осталось таким же прекрасным! Жаль, что волосы испортили, — улыбается омега, скорее от нервов, глядя в что-то желтое с эффектом искаженного зеркала. Теперь он не блондин. Скорее у него что-то ближе к черному цвету, но тело то его! В каком-то смысле. — Ты так бежал от нее… А сейчас и не помнишь, — грустно улыбается тот, продолжая заплетать, как оказалось, длинные волосы “брата”. — Настолько страшно? — Все омеги с таких домой или нуждающийся семей, или за желанием, которые достигли двадцать первой зимы с рождения должны быть внесены в список, а потом — выбраны. — А мне… 21? Кивок. Даже возраст совпадает. Но сейчас лучше не анализировать, не пытаться понять где он и как сюда попал. Ясно, что попал по полной. Остальное пока не важно. — А тебе? — 18. — Значит ещё не время. — Да, моего имени еще нет в списке. — И в чем суть? Ну… Что это за выбор? Уж вряд ли в президенты, — хмыкает, разглядывая в зеркале, как паренёк начинает мастерски укладывать волосы. — Куда? — Забей… Ну… Ах, черт… Забудь. Тот кивает, засовывая в голову-волосы очередную шпильку. Только от них голова начинает болеть! Нет, Чихён делает все аккуратно и нежно, но всё равно это же на целые сутки с такими побрякушками ходить! Хотя не спорит, выглядит весьма красиво. — Нас выбирают для охоты волкам. Чимин как потянулся к другой “заколке”, так и замер. Ему ведь послышалось? В дораме такого точно не было. Да и не гуманно как-то… — Охоту… Волкам… — Тот только кивает. — Блять, это же переносное значение? — Не понимаю, — вздыхает тот, кивая парню, что прическа готова. — Очень красиво, — и это правда. — Ты… Ну… Чими всегда так говорил… Чимин мягко улыбается, но снова спрашивает про волков. — Да, самые настоящие волки. Оборотни, если быть точнее. — Оборотни… — главное не заржать. — А вампиры ночью придут? — Вампиры? — Разве таких нету? — Не слыхал… Пойдём, а то опоздаем на обед. — Оборотни… Прям вот он человек, а вот он позже волк? — тот кивает, спускаясь на первый этаж не по центральной лестницей. — Ты видел когда-то их? — У меня был только один оборотень. А ты… Ну Чими… — Можешь и просто ты говорить, я тебя понимаю, да и странно со стороны. Тот кивает, продолжая: — Тебя оборотни любят. — Не хочу об этом знать… — они проходят по ещё одному короткому коридору. Местность действительно оформлена вся в одном стиле. Чимин исторические дорамы любит, и сейчас может со знанием эксперта, сказать, что заведение весьма престижное. Вот только факт работы тут портит всё впечатление. — А я… Оборотень? — Нет, конечно, — тот даже мило улыбнулся, а глазки на секунду стали щелочками… Прям как у Чимина. Действительно брат, потому что эти глаза передались от папы, что в реальности не могло быть, ведь Чимин единственный его сын. Что-то всё дальше и дальше похоже на попаданку или бредни коматозника? — Но твой запах… — Лаванда? — Нет, второй. Вербена. — Вербена? — Ты не знаешь? — Честно говоря впервые слышу о таком… растении? Может оно пропало уже давно, ну, то есть пропадет в будущем. Или просто не слыхал. Так, а что с ним? — Волки его любят. Очень. И… Поэтому ты говорил, что тебя выберут, даже если не вытащат имя. — Ну, зашибись! Я ещё и по умолчанию стану скотом на растерзание! — Вот вы где! — машет карамельный, когда они вошли в небольшую комнату, вероятней всего, местная столовая. Это же он на него воду вылил вместо того, чтобы напоить? Стол накрыт негусто. И чем-то точно не тем, что привык кушать Чимин, но одно традиционное блюдо все же удалось узнать. — Чими, тебе легче? Кивок. Как же он проголодался! — Так вот, — продолжает рыжеволосый. — Сегодня, я слышал, оборотни пойдут в обход! — Надо нарядится! — Вот-вот! — Серьезно? — и снова все смотрят на Чимина. — Ну… Вы не боитесь, что они вас на кусочки клац-клац и в рот? И снова смех. — Ты, наверное, ещё не в себе. — Да нет, наш Чими всегда так говорил о волках. — Они красивых не едят, тебя то уж точно, — отвечает брюнет. — А разве Чими сегодня будет работать? — Точно! Он не должен! А если снова потеряет сознание? — очень "заботливо" поддакивают. — Чими будет работать! У него все хорошо! — громко и четко заявляет младший. Чимин лишь цокает, переводя взгляд на рядом сидящего. Это что ещё за братская подстава? — Нет, Чихён, они правы, — по слогам, чтобы точно дошло, — Голова болит, еще блевану на гостей, мне нельзя сейчас нагрузки. — А… — так и отвечает. — Оооо… — так и видно, как остальные повеселели. Неужели Чими так мешал им быть шлюхами? Ну, сейчас то он с радостью уступит! — Чихён, — он перехватывать ладонь, что пронеслась в пару сантиметров от его лица, когда тот потянулся за кусочком салата, — Твой запах, — уже почти на ухо, — это тоже вербена? У тебя так же не одна лаванда? — Мы братья, поэтому и запахи похожи, но у меня… ну… похожее, но не сама вербена. Растения разные. Волки хорошо чувствуют эту разницу, даже если нам это и не особо различимо. — А у альф тоже нет запаха? — ну, а вдруг в этом времени физиология другая? Так что вполне логичный вопрос, ведь у их альф то нет. — Запах есть у всех. Просто у альф очень слабый, почти неуловимый для человека, а вот у волков любого пола запах ярко выражен, хотя у них и у омег сильнее, нежели наш. Вот как… Пора валить с этого мира, потому что он ещё не готов подставлять свое тело второй раз. Ну, может, это тело трогали не раз и не два, и не может, а точно, но морально Чимин просто не сможет сделать это сейчас. Особенно с просто левыми клиентами. Так что тут уже не ясно, что ужасней: тут или там… Хотя нет, ясно. Волки пока ему ничего не сделали в отличии от отца. *** Наушники. Ему срочно нужны наушники! Он уже не может слышать этот звук разврата, ведь стены тут, конечно же, слишком тонкие. Судя по времени, так, на глазок, обед у них был где-то в 10-11 утра! Сейчас же где-то 13-14, а народу уже немало, хотя основной поток будет позже. Ну спасибо, что хотя бы не ночной клуб! Вечерний? Чимин ещё раз выглядывает на улицу с их спальной комнаты, где ему сказали проводить время и не вылезать, лечиться. — Я в прошлом… Писец. Был бы тут Юнги… Вон как мне недавно заливал, что алкоголь уже не тот, что вот в прошлом… И вот зубки закусывают губку, ну потому что он ведь походу реально в прошлом! В отличии от Юнги он действительно может попробовать местный алкоголь, а когда вернётся… если вернется. Нет, нельзя так думать! Когда вернется, вот тогда и расскажет, какой он на вкус. И так. Где взять алкоголь? Напиться ему точно сейчас не помешает, а то психика пошатнётся ещё сильнее, чем есть, хотя она уже и так хрупкая очень с этим всем. Дверца приоткрывается. Где-то же должны быть запасы, что-то типо кухни? Чимин спускается по, как он понял, служебной лестницы, в очередной раз вспоминая, зачем ему нужны были наушники… Даже в порно (было дело, точнее было видео у Юнги) не так стонут! — Эй, а где твой братец? Где наш цветочек? Чимин замирает у лестницы, проглядывая через щели ширмы, что скрывают этот коридор. Во второй раз у Чимина судорожно кулаки сжались, когда он видит, как его, хоть и не его в действительности, брата садят на колени какие-то перекаченные бугаи! Да еще и так лапают! — Он приболел… Сегодня не работает. — А вот болеть ему нельзя… Как же священные выборы? Все смеются. И тут до Чимина доходит… Волки… Они же волки! Да же? Фигурой они намного массивней, а одежда более открытая, нежели у обычных жителей. Ну, прям местные дикари-варвары! Компания небольшая, из трёх человек, простите, оборотней. Тот, что держит на руках и так вдыхает запах у шеи Чихёна с тёмными, почти чёрными волосами. Второй же просто пьёт алкоголь, не воду же. У того тёмные, но чуть посветлее волосы, или так просто свет падает. А вот у третьего, тёмные каштановые волосы, а глаза такие… Смотрящие на него! Чимин резко отскакивает в сторону. Показалось, да? Он не мог смотреть на него. Его не было видно, да, именно так! Не было. Успокоившись он проходит дальше, наконец-то без приключений добираясь к кухне, где рабочие в штанах! Может стырить по-тихому себе? А то он то в полуплатьи расхаживает! — А ты чего тут? — Напиток. Ну а вдруг “алкоголь” еще не придумали? — Сколько? Так просто? — Да ему и десяти мало! — смеется альфа, что лепит непонятно что. — К нашему цветочку сегодня много пришли! Ещё бы! Хотят поглазеть в последний раз! Чимин сглатывает. Страшно звучит вообще-то! Но как там говорили… Красивых не едят? Кажись, Чимин впервые так переживает на счёт внешности. Он ведь красивый? Потому что уже не уверен. Зато с улыбкой забирает поднос с маленькими белыми подобиями горшочков у альф, уходя с кухни. Недалеко. Паника накрыла. Он просто забегает в первую комнату, оставляя поднос, тут же хватаясь за напиток. Уф, Юнги! А ты прав! А может это… Он тоже в прошлом был? Оттуда и знает? Ужасно крепко и ужасно пьянит. Это Чимин понимает, когда комната начинает играть в карусель всего-то со второго стакана. — Охренеть вот это я вляпался! В прошлое да ещё и умереть в настоящем? Это, блять, за что было так со мной?! Девственником тебе нужен был? А вот хрен тебе! — Чимин поднимает третью чашу, но она пропадает с рук. — Опа… Магия? — хлопает ладошкой, сжимая пустоту, — Или мир исчезает? Или… Он принюхивается, ощущая запах… Муската? Что-то очень похоже. Живот тут же подает сигнал. — Хочу орешки… — Тебе всего-то нужно было выйти в зал и попросить первого встречного. Чимин дёргается. Точнее замирает. Глубокий голос пробирает до костей, а потом появляется и сам владелец, садясь напротив, беря и себе вино. Тот самый. Тот, что пялился на него с зала… — Волк… — тихо шепчет Чимин, от чего тот так же улыбается. — И тебя рад видеть, хотя приветствие у тебя необычное. Ты чего в зал то не вышел? Тебя там многие ищут. Заболел? — Не ешь… Мужчина напротив замирает, а потом улыбается. — Я серьёзно! Я не вкусный, не ешь меня! — И сколько же ты выпил, а Чими? А вам разве можно пить? — Я больной! — а потом сам же пьяно улыбается, потому что тут с какой бы стороны не посмотреть, но походу со всех будет правда. — И что же у тебя? — Диагноз: “Попадание” — Диагноз? — бровь вопросительно приподнимается. — Контролируй свой язык, Чимин, — шепчет сам себе. Альфа только делает глоток, осматривая омегу перед собой. — Заканчивай. — Что? — Я так долго ждал. Сколько мы не виделись? Хочу снова испытать тебя на вкус. — Ты кусал меня?! — Чимин попытался вскочить, но да… Напиток слишком крепкий. — У меня не так много времени, так что иди сюда. — Фиг тебе! — в прямом смысле омега отползает. — Что? — Иди на… домой! Нет! Фу! Забудь! — Чими… — омега замирает. И нет, не потому что страшно, хотя и это, но сейчас он просто не может пошевелится, когда они смотрят друг другу в глаза. Альфа же продолжает говорить спокойно. — Подойди ко мне. — О, магия! Чимин смог встать и даже подойти! Вот теперь то страшно конкретно, когда мужчина тянет за руку к себе. И только пропадает зрительный контакт, омега будто возвращается в свое тело (иронично, потому что не его ведь). — Нет… Пусти… — но вырваться не получается. Хватка на талии слишком сильная. — Нет… Нет… — Эй, эй, ты чего? — альфа удивленно смотрит на слезы, прекрасно слыша слишком сильное и неестественное сердцебиение. — Чими, эй, это же я, вербенка, ты чего? — его пальцы утирают слезы, а Чимин начинает дрожать, потому что прошлый раз, когда ему утирали слезы, после этого взяли… ну любили… Но в этот раз не похоже, что будет это. Точнее альфа как раз и хочет попользоваться его телом, но… Ай, он уже не соображает. — Пожалуйста… альфа… Не нужно. — Имя. — Что? — Как меня зовут? — А… Я не знаю… Хватка ослабляется, Чимин тут же отшатывается назад. — Что происходит? Ты будто сам не свой, — альфа хмурится. От этого взгляда не по себе, омега только быстро утирает слезы, — В прошлое да ещё и умереть в настоящем… Что это значит? Чимин жадно глотает ещё алкоголь, чтобы убрать дрожь, а та как назло не прекращается. — Размазня, — шепчет себе, но прощает, ведь не каждый вот так сразу готов к тому, что его секунду назад хотел трахнуть (или ещё хочет) волк из прошлого. — Я задал вопрос! — У меня тоже много вопросов, но кто даст ответ?! — так же в ответку повышает голос. Это удивляет собеседника, поэтому тот продолжает уже более спокойно: — А ты попробуй, задавай. — Почему я? — альфа не прекращает смотреть в саму душу. Чимин выдыхает, рассматривая узоры на “стакане” с вином. — Почему я сын любовника? Почему они не любят меня? Почему не дают возможности жить не в рабстве под постоянным надзором? Почему все упреки в мою сторону? Почему всё происходит именно со мной? Почему он… убил меня? — последнее звучит еле слышно. Но слух волка прекрасно улавливает звук, но не суть. — Почему я? — Чими? Что это значит? Чимин следит за тем, как капелька упала на стол. Он сам сказал, сам подумал. Сам сделал выводы. И что он имеет: он не вернётся. Ему некуда возвращаться. Надо жить. Здесь и сейчас. Может это такой второй шанс? Он не должен его упустить. Натянутая улыбка очень странно смотрится на лице, что до этого плакало. — Прости, я ударился головой, у меня походу сотрясение, поэтому и память подводит, а еще и алкоголь… Могу говорить бред… Прости… Просто забей, оки? Альфа смотрит не мигая. — А… Точно… Не оки! — бурно машет рукой. — Хорошо?! Да это слово ты знаешь! Хорошо? — зевок даёт о себе знать, размазывая последние слова: — Все будет хорошо. Голова тяжёлая. Чимин решает только на секунду положить ее на стол, но тут же уносится в мир снов. Альфа выравнивается в спине, смотря на спящую темную макушку. Сегодня не было ни бурного приветствия, ни объятий, ни даже его любимой клички. Ничего. — Не переживай. Всё равно выполню свое обещание, кем бы ты ни был.