My Ray of Light

— Божечки… — Чимин выходит на улицу, слегка щурясь от яркого солнца, где-то после обеда. Как люди жили без часов? Это первый раз, когда он видит улицу не только с окна, но и в живую. Всей своей небольшой группкой вместе с хозяином дома они идут вперёд, где и будет происходить церемония. Вся площадь украшена фонарями и разными фигурками зверей, большинство из которых, конечно же, волки. Но всё вместе это смотрится весьма интересно и действительно создаёт безупречную атмосферу чего-то таинственного и захватывающего. Народу сейчас очень много и все одеты, ну прям, очень нарядно: от ярко-красных пышных ханбоков до обычных, но со старательно подобранными цветами и материалом. Это не то, что он видел с окна. Сейчас даже мужчины были в приличных “костюмах”. Чимин то и сам не промах, только одет он, как и все, кто идёт на выборы, в белый ханбок. Его волосы заплетены очень даже прикольно, видно, что у Чихёна набита рука на этом деле. Ну, а вот макияж он всё же делал полностью сам, решив, что так будет намного красивей, нежели, как все, кхкх, в этом месте. Ну и что, что он больше смахивает на современного? Зато он особенный! Главное не зацикливаться, что со стороны его макияж слишком выделяется своей небросткостью и не по принятым стандартам. Ну и ладно! Осталось затолкать свой страх, что он недостаточно красив для волков, куда подальше. А ещё лучше придумать, как сбежать. А ещё он наивно верит, что его имя может не выпасть. Наивно. Сегодня на удивление солнце пытается спрятаться побыстрее. Не зря же это назвали "священная ночь выбора", потому что в к тому времени, как все уже выстроились, создав мнимый круг и “коридор” из толпы, изрядно стемнело. Теперь атмосфера ещё более интересная: зажжённые разноцветные фонари мешаются с такого же цвета людьми, вокруг играют барабаны, дудки ( точнее их подобие), и всё бы ничего, если бы не толпа в белом. Они как пятно выделяются посреди всего этого. Вот прям как мишень на фоне остальных. Струсив с головы все эти мысли, чтобы не волноваться ещё больше, Чимин осматривается, замечая группу людей, что едет сюда как раз таки по созданному коридору. Да и ещё все так радостно их приветствуют, но как только те оказываются в радиусе несколько метров, замолкают и покорно склоняют головы, не смея даже взглянуть на всадников. Элита? Нет. Волки. Мужчины едут верхом очень элегантно и высокомерно, будто им море по колено. Их наряды, конечно, не сравнимы с простолюдинами. А эти глаза… Желтые?! У некоторых фиолетовые… Ой! Глаза Чимина шире открываются, и сейчас он благодарит свое зрение, которое в этом мире лучше, нежели в его прежнем. Он прекрасно видит мужчину, что сидел вчера за ширмой и вроде как, если это были не пьяные иллюзии, был с ним в той комнате. Омега то не особо помнит, о чем они там разговаривали, и как долго. Но эта ровная осанка, русые волосы, собранные в хвост и фиолетовые глаза, что сейчас светятся, он запомнил. О да, в прямом смысле. Глаза сверкают сейчас! — Пс, — шикает Пак на рядом стоящего, того рыжеволосого, что не особо ему и понравился. — Почему у них глаза вот такие вот? Это нормально? Или линз… Ну, короче, ты понял. — Чими, ты не знаешь? — Знал бы — не спрашивал, — буркает в ответ. — Желтые — обычные волки. Голубые — их омеги. Фиолетовые — сильные волки, приближенные к вожаку. Красные — вожак-император! — А светятся то чего? Парень резко опускает голову, так как те подходят всё ближе и пора бы уже принять позу “я покорный слуга”. — Голодные, — все же отвечают шепотом. А вот сейчас мурашки пробежались по спине. Обалдеть! Голодные волки пришли на пир, а кто угощение? Правильно! Чимин! — Писец… — выдыхает, но все равно смотрит на идущих. И правда, как голодные зверьки, они стреляют своими глазами-лампочками на всё, что движется и стоит. Некоторые даже облизываются. Мерзость! — Чегооо? — Чимин неосознанно делает шаг вперёд с огромным удивлением на лице, уже даже не замечая, как в этот момент на него посмотрел знакомый фиолетовоглазый. Да вообще-то и многие другие: не каждый день из ровного ряда белых вышагивают вперёд, даже не склоняя уважительно голову при виде императора. Но сейчас Чимину не до этого. Он смотрит только в центр всей процессии на того, у кого волосы чернее ночи, а глаза краснее крови. Но не это странно. Не это его так шокирует, что аж до спирания воздуха в груди. Бедное сердечко, оно кажется сейчас пробьет грудную клетку и вырвется к нему. — Ты… Это ты! Перед глазами подсознание выкидывает картинку с альфой, что так нежно толкался в его тело, что мял губы своими, касался тела всем, чем можно. Приносил незабываемое удовольствие… И вот эти красные глаза резко переводят взгляд на омегу, сейчас смотря в его слегка голубые с серым. Грудь у того медленно поднимается, расширяясь, будто он делает огромный вдох. Можно было бы заметить, как это сделали и многие остальные волки. Ну, а кто же знал, что стоит чуток возбудится, так запах усилится так, что каждый волк это учует, особенно, если твой запах — вербена. Ну не предупредили его, поэтому сейчас смотря в красные глаза, он продолжает вспоминать, не обращая внимание на все остальные пристальные плотоядные взгляды. Красные глаза… Может именно они и были спрятаны за коричневыми стекляшками? Но разве такие бывают у людей? На красивом лице появляется ухмылка, тут же разбивая фантазию, рассыпаясь осколками с розовых очков, потому что тот мужчина не смотрел на него так. Так холодно, с издевкой. Как на… да, на самого типичного работника дома. Маленькая рука резко нажимает на затылок, склоняя голову. — Чими, жить надоело?! — шипит рядом стоящий. — В глаза волку смотришь, ещё и императору?! — Нельзя? — Нельзя, конечно! — Почему? Растают? — Мы то не растаем, — звучит голос совсем близко, такой же низкий и знакомый, да только они явно не в шаге друг от друга стоят. — А вот ты-то потечёшь. Или уже, раз так пахнешь? Омега резко выпрямляется, смотрит на эту ухмылку. А потом глаза наконец-то замечают и всех остальных, что пялятся на него. Да и подошли они уже в центр круга, где все, кроме него, стоят склонив головы. Чимин бы что-то съязвил в ответ, но он просто шокировано смотрит на волков, что все как один скалятся, явно слышавшие всё. Вот только какого чёрта? Почему люди нет? А Чимин как его услышал? Они же шепотом. Мысли читает? Нет. Иначе услышал бы как он его послал. Взгляд цепляется за знакомого волка, что около красноглазого. Тот легонько отрицательно машет головой, склоняя её, будто призывает повторить. Это он помогает? Совет даёт? Лааадно… Чимин склоняется снова. И почему его сюда закинуло? Лучше бы в эру динозавров, там хотя бы было поинтересней! И уж точно не было таких личностей, которых Чимин хотел бы забыть или вспоминать почаще. Он ещё не определился. — Приветствую вас на ежегодной священной ночи выбора! Ооооо… О да… Голос, точно, тот же. Такой грубый, властный и… Чимин ты спятил? Угомони свои мурашки! Но он же так сладко просил доверится и раслабится, когда растягивал... — Не терпится ноги расставить? Или у тебя течка? — Оху… — Чимин снова становится ровно, вот только волк стоит спиной к нему, продолжая свою приветственную речь. Показалось? Или уже крыша поехала, махнув пока-пока. А как же ещё объяснить то, что альфа то один в один! Да и не только это. В прошлом? Да бред, такого не бывает!!! Чимин снова начинает панически смеяться, пока не ловит на себе свирепый фиолетовый взгляд с приподнятыми бровями. Нет, ну этот альфа уже пугать начинает! Чего холодный то такой?! Зато смеяться после этого не хочется, да и, кажись, его будто заморозили. Он вроде бы тут, но вся церемония проходит будто мимо. Может он пил, но запомнил тот момент, когда альфа вот прям как сейчас просто взял под контроль его тело. Страшноватенько как-то. Сейчас он как марионетка просто следит, как желтоглазый спрашивает, есть ли желающие? Всего за ночь они должны набрать 7 “белых”. — Ваше Величество, — вперед выходит ОЧЕНЬ красивый омега. И хоть на нём также белое одеяние сразу видно качество и статус. Рядом с ним Чимин-то и понимает, что какой бы макияж не был, он просто отпрыск, наверняка перетраханный половиной стоящих, так как те то и делают, что бросают на него взгляд, то облизываясь, то улыбаясь. — Меня зовут Югём. Для меня большая честь быть выбранным для вас… Император оценивающе оглядывает, кивая. И сколько же радости! — Че это он такой веселый? — Чими, молчи! — Сложно ответить? — глаза сами по себе закатываются, пока тело пытается вырваться от этих оков, что заставляют стоят с опущенной головой, что между прочим начинает затекать! — Все, кто добровольцы, они не участвуют в охоте! Их сразу же определяют важным господам, а если повезет то во дворец! — О… Тогда почему мы не можем вызваться добровольцем? — Чими! Да как мы смеем?! У нас же запах есть! — А… То есть мы скот на убой, игрушки прожорливым щенкам, что не считают нас живыми людьми, да? Лицо рыжеволосого побледнело, он тут же опустил голову вниз, кажись, склоняясь ещё сильнее. Зато Чимин наконец-то не чувствует оков, снова становится прямо, ловя на себе немного озлобленные взгляды-светлячки, включая одного особенного, что обернулся к нему. Значит у этих супер-слух? Чимин лишь улыбается, смотря на красные глаза в упор. — Я не прав? — шепчет. Тот скалится в ответ, а потом как ни в чем не бывало оборачивается к другому “добровольцу”. Всего таких вызвалось трое, что значило еще четверо с “дома” или неблагополучных семей. В любом случаи имена были в одной миске (на другое это просто не было похоже), откуда и доставали листочки. Голодные игры? Почему сейчас этот фильм так засел в голове? Эти листочки колошматят по дну, будто они на розыгрышах, а тут это как называется? Смертрышах? И вот четвертая бумажка. Пак и не заметил, как скрестил пальцы, лишь бы не его. Желтоглазый смотрит на бумажку, поднимая взгляд на того самого фиолетовоглазого, что-то шепча. Суддя по губам — имя. И не его! А вот тот наглый и стрёмный отвечает другое. И эту комбинацию губ он ни за что не перепутает. Потому что это так похоже на… — Чими! — называет оборотень, не глядя на листок. — Там не мое имя, — говорит, даже не повышая тон, и так услышат. А вот этот высокомерный бесит ужасно! Да как он посмел! Все оборачиваются, даже люди. Может еще хлопушку пустите и светодиод на него направите? — Выходи, малыш, — улыбается волк. Чимин хмыкает с такого обращения, подходя к толпе не с белых-выбранных ранее, а к самим волкам, протягивая руку. — Покажите бумажку, — и с улыбкой: — пожалуйста, — и смотрит в глаза тем самым взглядом, который ему достался от отца: холодный и требовательный. Хоть на чем-то спасибо. — Вербенка, ты чего? — улыбается волк, что ближе всего к нему. Еще один “посетитель”? — Но бойся, цветочек, тебя жалко раздирать… Такой особенный… — он вдыхает запах заметно и очень глубоко, до дрожи по телу. Это получается его запах для блохастых, как афродизиак? Волки его любят. Очень. И… Поэтому ты говорил, что тебя выберут, даже если не вытащат имя. — Заебись… — он прикрывает глаза. Бежать сейчас нету смысла, он в прямом понятии стоит посреди стаи волков! Всё, что он может, выдохнуть и пойти в сторону “белых”, на ходу активно думая… Да хоть что-то, кроме того, что его ждет. Стоило обернутся, как он увидель паренька — Чихёна. Тот прикрыл рот рукой, бесшумно плача. И это как-то… Душераздирающее. Пришлось улыбнутся, но долго такая маска не продержалась, ведь к ним подошли очередные волки, чтобы… Завязать руки!!! И к Чимину подошли, ему обматывали руки веревкой, касаясь к запястью и наклоняясь сильнее нужного, при этом улыбаясь слишком предвкушающе. Был бы тот сейчас псиной, точно махал хвостом со стороны в сторону. Омегу трясет. Он нервничает, боится и почти теряет сознание, но шепчет в уме, что это не его тело, всё, что происходит тут — не с ним. Он смотрит в красные глаза, улыбаясь, как сумасшедший. Он не должен показать страх. Раньше эти глаза пытались успокоить, сейчас же унизить. И это видно четко. Но потом его похлопывают по попке, так бы говоря, что закончил с завязыванием, подталкивая ближе к остальным. — Пожалуйста, прошу вас Ваше Высочество, — проговаривает оборотень, подьезжая на коне поближе к уже севшему на своего императору. — Позвольте ему в повозку. Вожак только ухмыляется, только сейчас отрываясь от созерцания омеги. Не сказать, что он какой-то особенный, да и как минимум товар уже использован, что является огромным минусом и причиной для отвращения. Но да. Он странный, как и его реплики и дерзкое поведение. — Так это и есть та самая вербенка, о которой все так говорят? — обращается к подчиненному, замечая как у того слегка увеличились глаза, но тут же возвращается привычная маска отстраненности. — Брось, Тэхён. Я ведь не просто император, а в первую очередь вожак. Думаешь я не знал о том, как часто ты зависаешь в его объятиях? — Ваше Высочество… Тогда позволите? И снова император смотрит на того, который только и делает, что глубоко выдыхает, пытаясь успокоить безумный стук сердца. — Нет, Тэ, нет. Его нужно усмирить. А уж тогда подумать. — Император! Вы же сами заметили, что с ним что-то не так! — Он не волк. И даже если он может следовать по времени, как и мы, это не делает его нам ровня. А он так считает. Я подумаю о твоих словах, — он дергает за поводья, уходя. — Но после охоты.

***

Лучше бы Чимин не смотрел дорамы и любые фильмы о прошлом. Потому что это капец! Он еле дышит из-за волнение, ведь обычно тех, кого вот так вот ведуть цепочкой со связанными руками потом насилуют, а тело выбрасывают. Ой, подождите… Это же и будет! Охота? Как же прекрасно! Чувствуешь себя в полной безопасности! Вау! “Не мое тело”, “Не я”, “Я дома! В своем мире… и сука походу мертв!” Чимин прикрывает глаза, сглатывая. Чертовски страшно и так хочется сейчас упасть маленьким мальчиком, дергать ножками и кричать, как же он хочет к папе! Нет, не к нему. К Юнги! Но открыв глаза он видит всё тоже. Хотя разглядывание окружающей среды немного отвлекает, но чувство тугой веревки и оборотней рядом, ой как возвращают в реальность. А ведь ему не дали даже время поверить не только в то, что он оказался в другом времени и его окружают мистические существа, так сразу втолкнули в цепочку событий, что так стремятся прервать эту хрупкую жизнь! Шли они не долго, и вскоре дворец впереди встречает их своей величью. Всё в золоте или пародии на него, но выглядит действительно шикарно… О, подождите-ка… Он тут был! Да, это же музей! Более того, тогда у Чимина был ВИП пропуск и он мог ходить куда угодно! Он этот дворец болие-мение знает! И это огромный плюс! Будучи оживленным, он и не замечает, как на него косо поглядывают. — И насколько ты уверен в нем? — император слазит с коня, когда они отошли подальше, а “белых” отводят в купальню. — Только что дрожал как осенний лист, уже думал пустить стрелу, невозможно дышать его ароматом полном страха, а только зашли на территорию, всё как водой смыло. Выглядит, будто мальчик достиг своей цели. — Я уже сам ничего не знаю. Он… Не тот… Будто изменился. Мы же не раз обговаривали и он не должен был бы устраивать все эти сцены на площади и уж точно понимать, что не стоит так переживать… — Вообще-то стоит. Он видимо прекрасно притворялся, затуманивая тебе разум. Тэхен на это ничего не отвечает, только слегка сжимает кулаки. Омега уже скрылся из виду, вместе с остальными. Сейчас не время слушать сердце. Только мозг. Иначе это может стоит кому-то жизни. — Он не волк. Да и мы не можем управлять временем. Странные слова и акцент могут значит и просто, что он… Посланник Чон? Но сколько его знаю, он уже давно в этом борделе, — но видимо это не аргумент для собеседника. — У него есть брат. — Тогда ты знаешь, что нужно сделать. — Он еще ребенок. — Меня это волнует? — император легонько похлопывает того по плечу. — Было бы так, мы бы не стояли тут. — Нам, а ты уверен, что нам не было бы лучше остаться там? Сидели бы и никого не трогали. — Тебе напомнить, что это была именно твоя идея? — И твоего брата. Альфа улыбается с ямочками на щеках: — И его. Но сейчас вы оба не способны отказаться от роскоши и жить дикарем, как раньше. — Вожак, как же вы правы! Разрешите откланятся! — Тэхен складывает руки, чуток кланяясь, но глупая улыбка выдает его настоящие дружеское отношение.

****

Чем тюрьма отличается от комнаты богатого наследника? Всё те же четыри стены, ограниченое движение, прием пищи по расписанию, график выхода, переодевания и одно и тоже каждый день. Как и в этом месте. После долгой дороги Чимин чуть не первым залетел в купальну, что им предоставили. Но уже тут сразу чувствовалась дискриминация. Напыщенные омеги, что ехали в паланкине (добровольцы), купались со всеми удобствами, будто в джакузи! Что не сказать о других. Зато если Чимин вернется, ему уже ничего не будет страшно: он уже и рабстве побывал, и кто знает, что случится на охоте! Времени было не так много. Им то вообще позволили только ополоснуться и увели в другую комнату. Побег. Такое прекрасное слово и как оказалось такое далекое. За ними был глаз да глаз. Тут даже в туалет сходить не было возможности без стражи. Зато их кормили. А еще Чимин понял, что оказывается всё намного хуже, чем он ожидал. Плач. В этой комнате его было много. Некоторые срывались на истерики, твердя, что это их последний день жизни, а ведь они почти были правы, ведь как оказалось, на охоту выходят именно волки, в своей истинной форме. Разве человек может выжить после соития со зверем? Чимин сидит в углу, смотря в очередной раз на плачущего омегу. Он сидит, вертя в руках свою заколку. Две уже были спрятаны далеко, одна осталась в волосах, а вот куда деть эту он еще не придумал. — Эй, — истерика уж точно не способствует выживанию. — Думаешь твои слезы что-то изменять? Как тебя зовут? — Ю-юби. — Слушай сюда, Юби, — он поднимается. — Волки ведь собственники. За свою добычу они порвут любому глотку. — О-они… Убьют нас!!! — Юби, — он приседает на корточки перед ним. — Зачем им убивать добычу? Они устраняют лишь соперника, — В голове яркой вывеской клацает идея, а мозг концентрируется на мыслях, а не страхе, что сейчас очень важно. — К чему твои слова? — подключается брюнет справа, видимо заметив уверенность в глазах омеги. — Как я полян, нас выпустят в лес, мы разбегаемся, волки находят и так дальше, да? — кивок. — В этом то и проблема. Нам нельзя разделяться. Нам нужно стать одной мишенью. — Тогда мы не выживем, никто. — Думаешь волк не найдет тебя, если ты будешь в одиночку? У них слух то, что надо. — Еще на площади в этом убедился. — Твое дыхание уже будет маяком. — Кем? — Послушайте, — он переходит на шепот, начиная стучать ногами. — Повторяйте. По комнате начинается хаотичный топот, то громче, то тише, то звук металла (заколка о заколку). А потом стигает. Чимин улыбается им, закончив рассказывать план, протягивая руку вперед, обводя взглядом каждого. Спустя секунду на его руку опускается вторая, затем третья. Брюнет только смотрит всё не решаясь. — Ты безумен, — но кладет руку. Вот и отлично. Да пусть начнется охота.

* Diminuendo (feat. Britt Warner) by Lawless *

Небольшая поляна почти ничем не украшена, только по центру стоит что-то на подобии трона, а рядом похожие но поменьше для других. Их вывозят на тележке с решеткой. Повсюду волки, некоторые уже пьянствуют, но завидев такую “сцену”, тут же присвистывают, скалятся, одним словом показывают свое “превосходство” и дикость. Их выпускают, приказывая пройти к кромке леса. Чимин взгляда не отводит с тех, что сидят на возвышенностях. Особенно у кого красные и фиолетовые глаза. Император, легко приподнимает руку, призывая к действию. Их уже проинструктировали, при этом улыбаясь от уха до уха. Бежать в лес они должны голышом. На улице уже где-то после 4 вечера. Чем дальше, тем сложнее, ведь они то в темноте не видят. Как оказалось, это будет действительно охота на жителей леса, а как главный приз — четверо омег, которых нужно найти первыми и клеймить для себя. Дальше уже владелец решает: оставить его себе или бездыханным лесу. Чимин проследил за движением императора, хмыкнув. И чем он отличается от своих отбитых волков, что жаждут шоу? Хотите его? Получайте! Чимин выходит вперед. Волки даже замолкают, некоторые настораживаются, омега же становится напротив императора. Его руки тянутся к завязкам на одеянии. Начиная с плеч ткань медленно сползает змеей со стройного тела. Но этого не замечают только двое, что продолжают смотреть друг другу только в глаза. На теле не остается ничего, кроме уймы украшений. Руки обвиты не одним браслетом, на шее странное самодельное ожерелья из палочек для волос, но в комплекте с остальными это не выглядит так уж и странно. Омега улыбается. Ну ладно, признается, он чуток выпил для храбрости. Зато сейчас смело оборачивается, заходя в лес. А чего стеснятся? Тот мужчина, для кого и было шоу, может не прям он, но его клон уже видел его тело. На оставшихся, что разделись в том же “углу”, где их высадили и убежали в лес никто и не посмотрел, провожая только одного утонченного омегу, который пахнет лавандой и вербеной. — Вожак? Намджун… Альфа все еще смотрит на деревья, слушая каждый шаг по земле, что ускоряется, переходя на бег, и отвлекается лишь тогда, когда четко слышит, как омега задышал быстрее и уже бежит, что есть сил. — Да? — Прошу… Император улыбается, но поднимает бокал, игнорируя: — Что ж. Дадим им время. Но давайте немного изменим правила. — Тэхен тут же напрягается. — Людей то здесь нет, нам нечего держатся написанного на бумаге. — Все одобрительно закивали. — Этого омегу, — он кивает на белую шаль, что лежала почти перед троном. — Кто приведет его сюда не меченым, но чертовски запуганным, тот может выбрать себе любого из добровольцев, не смотря на ваш статус. Охота началась.

***

— Вожак! — альфа склоняется перед сильнейшим. — Что там происходит в лесу? Почему так несет кровью? — Намджун уже стоит на ногах. Кровь то не зверей, а из леса все чаше и чаше выползают раненые волки. — Они… Омеги, они собрались вместе, волки просто дерутся за них друг с другом! Пока только одному удалось добраться до их круга, но там этот, ну… с вербеной, он этими украшениями ему в лапу! А там и волки подоспели. Намджун тут же расслабляется, а на лице даже появляется улыбка. — Намджун, я сейчас же разберусь, — Тэхён уже тянется к рубашке, но поднятая рука его останавливает. — Ты просил лишь не отдавать его на растерзание волкам. Обо мне же не было слова. — Нам… Что ты задумал? — Усмирять, как и обещал, — альфа улыбается, стаскивая с себя одежду одну за другой, своей аурой заставляя замереть каждого. — Похвально, — говорит тихо, при этом направляя свое “послание” конкретному человеку. — Но глупо. Мужчина ступает босиком по земле, трава же прогибается под человеческой стопой, что с каждым шагом мутируется, пока это уже не похоже на лапу одного из опаснейших зверей империи.

***

Омеги жмутся друг к другу, улыбаясь сквозь истерику и смех, но каждый наготове, держа по палочке, что до этого была на шее их “лидера”. Сейчас же у самого Чимина зелезяшка с кровью одного волка, что сквозь бойню сумел добраться так далеко. — Чими, — дрожащим голосом говорит кто-то за спиной, что тяжело узнать из-за воя повсюду, — мы же не умрем… Чимин резко вдыхает, смотря в темноту леса впереди. Похвально Он уже слышал этот голос. Кулаки сжимаются. Но глупо — Чими… — трясёт тот за руку, но все волки сами начинают отступать, прижав головы и скуля. — Что… Что… Чимин делает шаг вперед, руками за спиной показывая стать за ним, что все и делают. Сам же омега смотрит вперед, где между деревьев появляется огромный (Чимин даже по телеку такого не видел) черный волк. Краем уха Чимин слышит скулеж, что кажется похож на человеческий, а не животный, но его сейчас это мало волнует, когда у самого ножки подрагивают, а еще в легкие заходит запах… Того одеколона? Чимин сглатывает ком, но позволяет вдохнуть поглубже. Сложно описать этот терпкий запах, похожий на чай, но именно его он чувствовал от того альфы, что выглядит в точности, как и этот. Волк сверкает своими глазами, ступая уверенно и тихо, как самый настоящий хищник. Но смотрит только вперед на бледные, не такие как у волчьих омег, голубые глаза. Если раньше он испытывал только раздражение и жажду подчинить, то сейчас появилось заинтересованность, ведь ни один человек, не говоря уже о волках, не способен выстоять против его подавляющих феромонов. Но вот эта сирена стоит почти ровно, при этом вдыхая его запах поглубже. А самое главное: видимо его волк внутри не хочет навредить этому омеге, окутывая его только легким шлейфом его феромонов. Намджун и сам принюхивается, чуток рыча, потому что запах оборотня не выходит из тела примерно около двух-трех дней после полноценного проникновение (если это не первый раз, когда запах держится до недели), а сам он от Тэхена наслышался, каким спросом пользовалась эта шлюха, тогда с какого перепуга от него несет только двумя единственными, ни с чем другим не смешанными запахами: лавандой с вербеной — запах омеги, и другой: терпкий с нотками цитруса — его запах. Что за чертовщина? Волк подходит все ближе, пытаясь понять, а может показалось? А может у какого-то оборотня похожий запах, как и его? Но он бы знал. А где тогда запахи других? Или этот ни с кем не спал до ночи выбора? Что естественно исключено. Коричневый волк подходит, склонив голову, еле сдерживая скулеж. Ты был у него перед выбором? Да, Вожак — мысленно отвечает Тэхен, смотря в пол. У него был запах? Вожак, мне говорили, что он болен и поэтому он не работал около двух дней. Запах просто не мог остаться, тем более до сегодняшнего дня. Больше Намджун не спрашивал. Смысл, если его сейчас концентрированный запах затмевает все остальные. Он просто не разберет ничего другого. Легкий хруст, а черная шерсть редеет, выпрямляясь в человеческой ипостаси. Чимин аж затаил дыхание. Всё же он впервые видит обращение, и честно говоря это завораживает. А может не это, а тело мужчины? Оно такое же великолепное, как он и запомнил. — Зачем эта выходка? — Может мне стоило склонить голову и подставить шею под клыки? — и откуда у него столько смелости то? Альфа ухмыляется: — Стоило. — Кивает на позади стоящих. Чимин слегка переводит поплывший взгляд и прекрасно видит волков, что отошли на метры, склонив голову. Он оборачивается, замирая уже в легком испуге, ведь все трое омег сидят на коленях, склонив головы, прям как пассии во время сессий. — Не умно поворачиваться спиной к противнику. Чимин тут же хотел это исправить, но тяжелая рука схватила за шею, отступая и утаскивая омегу за собой. Он пытается держаться, дергается, но хватка стальная, да еще и слишком плотная, что не дает сделать нормальный вдох, сбивая дыхание. Они отходят достаточно, после чего все волки выпрямляются, вожак кивает и они с оскалом направляются в круг напуганных омег, которые остались без своего лидера. — Нет… — хрипит тот, хватаясь за руку, что только сильнее сдавливает, пуская туман в сознание. Чимин не плачет, но слезы сами льются. Он беспомощной куклой почти висит над землей, дыша даже не через раз и маленьким глотком. Зато он прекрасно видит, как напуганные омеги срываются на бег, разбегаясь. Глупые, — проносится мысль, оглушенная жалобным вскриком, когда серый волк повалил одного на землю, вонзая свои клыки в области метки. — Глупые, не так ли? Ты плохо им объяснил, что держатся вместе будет безопасней… — ужасный шепот, что никак не хочется сопоставлять с тем, что был в ту ночь. Хватка на шеи ослабляется, но Чимин не успевает сделать такой долгожданный вдох, только жмурится и перестает дышать вовсе, слыша еще один вскрик, а там, где был первый уже видно и слышно соитие со слезами и тоненьким кричащим голосочком. — Ты зверь… Монстр! — шипит, не открывая глаз. — А ты шлюха. Я доказал свой статус действием, не считаешь, что теперь твоя очередь? Его тут же подхватывают на руки, закидывая, как мешок одной рукой. Чимин пытался выбраться, бил кулачками, но на такого амбала разве подействует, даже не будь он сверхсильным оборотнем? Его резко ставят у трона, лицом к нему. Чимину противно. Оказывается это сиденье не сделано из золота та хоть чего угодно, но уж точно не думал, что со шкур животных, или это чучело? Лапа такая… Реальная… Его даже немного мутит, но сильный толчок в спину, приводит в чувства, одновременно опуская на колени. Грубая рука давит на лопатки, заставляя положить грудь на то самое сиденье, оставаясь ногами на коленях перед ним на земле. Голову начинает кружит от странного феромона, будто алкоголь, что не дает соображать. — Ну вот… Так то лучше… — слышится так отдаленно, но одновременно так близко. Чимин пытается противиться его влиянию, но не очень то получается, видимо на нем снова практикуют то влияние, и его внутренний омега начинает действовать отдельно от разума, готовя себя отдаться альфе позади его. Чимин чувствует грубые руки, что надавливают на поясницу, прогибая сильнее. Только сейчас до сознания доходит, что альфа пытается сделать и как бы его прошлые мысли: “не мое тело, не важно”, куда-то испаряются, потому что он то чувствует, он тут, здесь и сейчас. — Даже не смей, животное! — Чимин пытается поднятся, но с каждым его движением только смазка стекает по бедрам. С чего ему течь? Но тут же живот скручивает резкой болью. Серьезно? Течка вот прямо сейчас? Хотя к ней еще два месяца! Неужели волки вот так легко могут ее спровоцировать? — Твой омега уже потек для меня, чего упираешься? — Омега, но не я! — А мне так не кажется… Чимин стискивает зубы, чувствуя головку у входа. Что, вот так просто? Без растяжки? Массивный член начинает потихоньку надавливать, но это же только второй раз в его жизни! И он точно должен был пройти не так. Тельце под ладонью начинает сильнее брыкаться, принося дискомфорт обоим, а кому и причиняя боль. Альфа только шипит, сильнее сжимая талию и толкается, заполняя полностью, блаженно прикрывая глаза от тонкого, такого высокого вскрика. Разум дурманит вербена, а его запах, что до этого был на теле омеге (он уже в этом уверен), обновляется, они снова соединяются. Альфа сразу переходит на быстрые толчки, слушая приглушенный скулеж. Чимин уже не пытается вырватся, это нереально, он просто прикусывает ребро ладони до крови, но не произносит ни слова. Ужасно. Так он себя еще ни разу не чувствовал. Так унизительно! Его берут как самую настоящую сучку на земле при волках, при всех! Альфа резко выходит, тут же поворачивает заплаканного омегу к себе лицом, надавливая на щеки, а пока тот не успел сообразить, что произошло, толкается в глотку, кончая с громким рыком. Вожак тут же приседает, запрокидывая голову омеги. — Только попробуй выплюнуть и я отдам тебя волкам. Взгляд омеги проясняется, возбуждение сходит, а правда наваливается лавиной: первое — он сам кончил. И это пиздец, потому что впервые он и его внутренний омега жили отдельно, при этом тело (уж точно нижнюю часть) контролировал не он. Второе — альфа тоже это сделал и сделал ему в рот. И это так противно, но омега начинает давится из-за положения головы, что как ни крути, а оно само глотается. Его тут же отталкивают от себя, присаживаясь на то место, к которому был прижат омега. Чимин начинает кашлять, вызывая чуть ли не рвотные позывы, лишь бы избавится от вкуса альфы. Его тело слишком неприятно болит, уж точно не та расслабляющая нега. Он злобно сверкает своими глазами, не замечая всех прекрасно замечая всю ту аудиторию, что смотрела, как его насилуют, смотря только в красные. Тот только улыбается, смотря на кого-то позади омеги. — Приступай. Метку не ставил, теперь он твой. Делай, что хочешь. Чимин злобно смотрит, пытаясь параллельно понять сколько у него шанса и сил, чтобы убежать хоть куда-то от этих тварей. Позади раздаются шаги. Ну уж нет. Еще раз он точно не выдержит. Сквозь неприятные, но, как оказалось, не такие уж и болезненные ощущения (быть может ему помогло как раз таки то, что у этого тела все же не второй раз, как было бы у него самого) он поднимается. Честно говоря Намджун не ожидал, хотя не удивляется. — Добавки хочешь? Прости, малыш, но это проси у другого, я дважды с одной шлюхой не совокупляюсь. Чимин не сдерживает легкий смешок. То ли так подействовало это слово, то ли сама ситуация. — Прошу прощения, Вожак, — он слегка склоняет голову, при этом оба понимают, что это выглядит скорее как плевок, — но тогда вы уже нарушили свое правило. Как жаль, — тот вздыхает. Теперь уже волк смотрит внимательно. Нет, ему плевать. Было бы. Если бы он действительно не учуял свой запах на этом теле ранее. Легкая ткань опускается на плечи. Но Чимин не вздрагивает. Его не будет насиловать тот, кто сейчас укрывает. Просто чувствует. А если и будет, то потом. Сейчас он смотрит на красные блики: в гляделки играют и никто не сдается. — Чими, прекрати. — Ты сдохнешь уже так скоро, волк, — шипит омега, прекрасно зная, что его не поняли, хотя может смысл догадались. Его дергают за руку, тут же уводя в сторону. А вот сейчас на Чимина накатывает все то, что произошло. Вожак остался позади, как и его наигранная смелость, а сейчас коленки сгибаются, и если бы не сильные руки, омега бы упал. Хотя а что бы изменилось то, раз коленки и так уже стертые. Вот только всё тело дрожит, как и сознание, а в голове крики тех троих, что остались в лесу. — Чими, посмотри на меня, Чими! — голос отовсюду, но омега не видит, не слышит, его лихорадит, будто в приступе, а может так и есть? В конце концов его тело обмякает в руках фиолетовоглазого оборотня, прекращая свои конвульсии. Может теперь то он вернется домой?