My Ray of Light

after dark x Sqeater weather (slowed to perfection)

Открыть глаза оказалось как никогда сложно. Главное препятствие — молитва. Чимин никогда этим не занимался, но сейчас просто молил всех Богов, о которых только знал, лишь бы это было сном, и он очнулся. Или наконец-то прошел эти круги ада и попал в рай. Или, на худой конец, пусть уже просто сдохнет и не будет чувствовать ни-че-го. Вот только вряд ли в раю будет что-то падать из чьих-то рук, а ты – лежать на слишком твердой постели. — Прошу… — почти простонал омега, открывая глаза, но тут же жмурясь и стона еще сильнее. За что? Разве он так много грешил, что сейчас должен быть тут? Или это ему подсунули такую возможность не умирать в свои 21? Так вот. Он. НЕ. ПРОСИЛ! — Чими, как ты? Что-то болит? Бедный ребенок… Зачем же было так нарываться… Чимин лишь устало убирает руку с глаз, поворачивая голову в сторону слегка хриплого голоса явного пожилого омеги. Это оказывается добрый на вид мужчина со слегка седыми волосами, хотя ему нет сорока. Но он сразу ему как-то не нравится, поскольку четко видно голубые глаза, достаточно яркие, как для человека. Вывод только один — оборотень. — Мальчик, скажи же что-нибудь. Что-то нужно? Принести? — А вам под силу? — Ну, я могу постараться! — он явно воодушевился, улыбаясь по-доброму, уже радуясь, что контакт налажен и мальчик после выходки императора и своей лихорадки все же не имеет никаких повреждений, не только физических. — Тогда отправьте меня обратно к тому незнакомцу, которому, к сожалению, досталось лицо мрази, кх-кх, императора! Омега только ахает, прикрывая рот рукой. В принципе ожидаемо. Поэтому тот начинает зачитывать ему лекцию о том, что император хороший, точнее отличный вожак, он добрый и заботливый и тд, и тп. Но видимо то его искривленное лицо говорит о многом, поэтому придворный затихает, только кладет ладонь на лоб младшему, а потом устало садится на табуретку у кровати (кстати уже не футон на полу, а что-то поприличней). — Послушай… — Нет, это вы меня послушайте. Мне ничего не нужно, просто уходите, занимайтесь своими волчьими делами и просто отстаньте, прошу вас. Просто оставьте меня в покое, уходите! Прошу… Чимин показательно оборачивается на бок в сторону стены, слыша позади всё тот же тяжелый выдох, но, судя по всему, омега движется на выход. Вот только стоило собраться выдохнуть спокойно, как, видимо, мужчина остановился у дверей, оборачиваясь: — Жизнь непредсказуема, мальчик, и ее отнять может кто и что угодно. Если хочешь прожить ее подольше, научись вовремя опустить голову, ласково заговорить и подчиниться. Научись отличать тех, с кем стоит показывать характер, а с кем оставаться невинным цветком. Только тогда ты сможешь найти себе защитника, что будет щитом оберегать твою жизнь. — А если я не хочу? Не хочу подчиняться, не хочу кого-то в защитники? — Правда не хочешь расслабиться и побыть слабым, зная, что тебя не дадут в обиду? Чимин молчит. Какой же омега не мечтал о принце на белом коне, том самом, что будет раз и на всю жизнь? И как бы Чимин сейчас именно в таком времени, где принцы на конях есть. Вот только раз и на всю жизнь? Под такой критерий подходит только один принц. Но он буквально пару часов назад насиловал его тело на глазах у всех своих подданных. О таком принце шла речь в сказках? — Наша жизнь зависит от людей, что нас окружают. Но судьба самостоятельна и независима. Она сама часто решает поиграть, а иногда сама же и управляет жизнью, преподнося второй шанс. — А если мне не сдался этот второй шанс? — Мальчик… — снова глубокий вздох. — Ну и куда ты спешишь? Рано или поздно твоя жизнь всё равно закончится. И это может быть завтра или через пару десятков лет. И больше не будет. Никогда. Так почему бы не взять с нее всё? Почему не попробовать идти по назначенной дороге? А если не понравится – обернись. Вокруг слишком много маленьких тропинок, стоить попробовать пройтись по каждой, пока не найдешь ту самую, к озеру глади и спокойствия. Чимин застывает, смотря только на желтоватую стену. За спиной закрывается дверь. Он никогда не слушал то, что говорят ему старшие. Только Юнги досталась эта честь. Но, судя по тому роковому дню, он и того не послушал. Вокруг много тропинок… Действительно ли так легко поменять их? А что, если на одной из тропинок что-то сломает его окончательно? Что, если уже не будет кому шагать по другой? В этот день каждый, кто заходил, был послан не только понятной речью, но и отборной с будущего. Никто не смел приблизится к омеге, а самого владельца комнаты и близко внутрь не пускали. Тэхен пытался заговорить или хотя бы вытащить омегу на улицу, но было бесполезно. В следующий день Чимин долго стоял у окна, вспоминая исследованную территорию музея, где он прятался и достаточно изучил, чтобы знать, что сейчас он в особняке на территории дворца императора. В тот вечер к господину поместья и правой руке вожака врывается напуганный омега, дрожащим голосом сообщая, что это его вина, просил то простить, то наказать, протягивая клочок бумаги. "Спасибо. Кажется, я запутался еще сильнее после ваших слов, но понял одно: все тропинки ведут в одно место, которое не избежать. Одни приведут быстрее, другие проведут зигзагом, и ты не поймешь, на которую стал. Но я знаю, что та, на которой я сейчас, мне не подходит. Так что не вините себя. Я действительно благодарен. И не ищите меня. Так и передайте волку, что я просто пошел искать свою тропу. И я ее найду. Обязательно." Тэхен устало прикрывает глаза, отпуская прислугу. Его сердце бешено стучит, он хочет подорваться на поиски омеги, найти, обнять, пообещать оберегать и сказать, что он на правильном пути, что всё будет хорошо… Но взгляд опускается на второй доклад, что принесли сегодня утром, где кратко сказано, что восемнадцатилетнего человеческого омегу схвачено и отправлено в западный дворец в качестве пленника. И как после этого он может обещать Чими стать его опорой, его альфой? Может это он тот, кто ступил на неверный путь? Его волк не может воспринимать юношу как своего омегу, ведь от него несёт другим. Более того, от него несет вожаком. Волк покорно опустил голову и понял, что омега не его. Да вот только столько месяцев в борделе вместе с его вербенкой не позволяют отступить самому Тэхену. Но будем честны, если бы он раньше решился и признался, что Чими ему дорог не только как шлюха, позволил бы ли он пользоваться его телом другим? Он должен был забрать его оттуда давно. Должен был выкупить, пометить и сделать своим. Должен был. А теперь упустил. В комнату вбегает охрана, ожидая приказа отправится на поиски, но альфа только прикрывает свои фиолетовые глаза, приказывая пока бездействовать. Пора отпустить. Пусть судьба сама решит, стоит ли им увидеться еще раз.

***

— Ваше Величество, — служка приветливо склоняется, поглядывая с восхищением на названого. Сколько лет он уже прислуживает ему, а налюбоваться красотой оборотня у него так и не получилось. У омеги ярко-голубые глаза с красным ободком, что уже говорит о том, что перед ним стоит склонить голову и даже не смотреть. Его русые волосы со слегка медным отливом аккуратно заплетены, но из-за недостающей длины выглядят слегка хаотически. Этого омегу сложно понять. Он всегда непредсказуем, вот и никто и не пытается узнать, зачем он так подстригает волосы, что они едва доходят за лопатки. Но и перечить никто не может. Кожа омеги великолепна, без изъянов, будто и не человек, хотя так и есть. Его телосложение крупнее как человеческих омег, так и слегка волчьих, но это не отменяет его шарма, которыми он покоряет миллионы сердец. Но вот его собственное пока ни к кому не стремится. — Охота закончилась? — Да, ваше Величество. Во дворец ни одна омега не пришла. Тот только фыркает, нанося натуральный бальзам с роз на губы, еще раз осматривая себя в зеркале. — Неудивительно. У него столько наложников, куда еще больше? — он причмокивает губами, подмигивая отражению: — Ну вот. Пора на выход. — Герцог Ли прибудет с минуты на минуту. Но омега только закатывает глаза. Ему эти “сватанья” уже по горло сидят. Но, как единственный императорский омега, брат самого императора, еще и в возрасте двадцати пяти, просто обязан принимать гостей, слушать лживые слова и улыбаться. Про него уже шептались, будто что-то с ним не так, раз до сих пор без альфы, но пока только шептались. Главное, что брат ему разрешил выйти только за того, кого выберет сердце. А дальше не важно, что говорят, или сколько займут поиски. Главное, чтобы омега был счастлив. В принципе, этот пункт его брат прекрасно исполнил. Омега гордо расправляет свои слегка широкие плечи и выходит в коридор собственного дворца. Весьма отдаленное место, но то, что надо для того, кто принять людские сокровища вовсе не против, но и от порезвиться в лесу или на поляне в своем истинном обличии не может отказаться. В роскошном дворце он уже не первый год живет, знает, как свои пять пальцев и также понимает, что его сердце слишком доброе, и всех виновных он отсылает на разборки к брату. Поэтому его не раз посещали мысли слегка изменить тюремные комнаты, например, на тот же склад. Именно поэтому его громкий голос останавливает прислугу, что не успел незамеченным прошмыгнуть в сторону камер с подносом вялой еды. — Ваше Величество, — испуганно говорит тот, опуская взгляд в пол. Омега не стал подходить ближе. Всё же перед ним был самый обычный человек, а он не планировал пугать робкого ещё и своей волчьей аурой. — Это кому? Разве в моем дворце есть пленники? Или я чего-то не знаю? — Отвечай, когда тебя спрашивают! — шипит за спиной придворный Юн. — Я… — человек явно нервничает, чуть ли не переворачивая поднос, поэтому Юну приходится забрать его себе. — Я не знаю ничего… Мне просто приказали приносить ему еды два раза в день! — последние слова он почти выпискивает и сжимается. — Веди. Одно слово, но такой приказный тон. Ему сразу подчиняются, а омега всё думает о том, чем же насолил этот человек, раз его кормят не самой качественной едой, да и только дважды в день. Такое чувство, будто ему всего-то пытаются не дать умереть. А еще у него в голове уже планируется безумный план, как придушить брата, ведь тот нарушил главное правило: никаких пленников в его дворце. Спрашивается, что же произошло, что он изменил решение? Мест не осталось? Или это кто-то, кого не должны найти? Тогда вполне подходящее место, если бы он не был против. Чем ближе он подходит, тем прохладней становится. Он действительно давно здесь не был, чтобы знать, какая тут температура и условия. А еще с каждым шагом всё громче звучать всхлипы, а у самой двери слегка просачивается запах лаванды и бёрни (очень напоминающее вербену, но не имеющее той важной нотки, что и отличает эти два растения). И так… Так какого черта в его темнице омега. Мелкий. Хрупкий. Человеческий. Омега! — Откройте, — кивает охране, что не сразу же решается, пока их не пронзает пара глаз, радужки которых вспыхнули наполовину красным. — Ваше Величество… Он может быть опасен… — Что голодный человек может сделать сытому волку? От этих слов мальчик еще сильнее всхлипывает, поджимая ножки под себя и забиваясь еще дальше в угол. Но, кажется, такое убеждение подействовало, и они открывают, отходя подальше. — Ну привет, кроха. Я не тот, кого следует боятся тебе. Ответь мне только на один вопрос: ты хочешь жить? На волчью омегу поднимаются слегка сероватые с голубым глаза, красные и полны слез. Мальчик шмыгает носом, но кивает. Старший только улыбается, приседая подле, совершенно не заботясь о грязи вокруг. Он нежно, почти невесомо касается пальцами запачканной влажной щечки, а омежка так и льнет к теплу, которого ему уж точно не хватало. — Поднимайся, — что и делает старший, направляясь к выходу, продолжая говорить со спины. — Тебя приведут в порядок. Будешь со мной. У меня как раз нету личной прислуги. Согласен? — только на этом слове он бросает взгляд на позади стоящего, что уже кое-как поднялся на ноги. Согласен. Пусть и не говорит. Омега людей читает очень хорошо. — Если согласишься, я гарантирую тебе безопасность.

***

Чистый воздух, вокруг темнота и лишь уже слегка тусклые звезды на небе могли бы осветить путь, но и те спрятались за ветвями деревьев. Но разве хищник нуждается в освещении, тем более, когда его жертва уже давно ведет его за собой своим возбуждённым запахом? Яркие красные глаза только опасно светятся, заставляя такие же, но голубые подчиняться. Омега замирает, а от одного только рыка тут же обращается человеком, представая перед вожаком абсолютно обнаженным. Черный волк обходит вокруг, вынюхивает, а хвост слегка недовольно движется со стороны в сторону. Сегодня он хотел расслабиться. Наложник уже был готов, но всё… ну как-то скучно, что ли, пошло. Ему никто не сопротивлялся, не манил опьяняющей всех волков вербеной. Вот они и решили побегать. Снова стать теми дикими зверями, что совокупляются вот так посреди леса, на сырой земле. Хруст костей и над ухом звучит хриплое “на колени”. Омега приземляется, нет, тут же падает. Реагирует, как и остальные. Люди боятся его волка, дрожат от страха, а значит и их запах слегка горчит. А еще с ними нужно контролировать силу. Именно поэтому он не трахает людских омег, да и в наложники не берет. Хотя раз исключение всё же сделал. Зато вот волчица перед ним склонила голову, готовая на все, а своим запахом только сильнее завлекает, стараясь угодить. Намджун обходит тело, выводя линию пальцем от затылка к подбородку, слегка приподнимая того вверх. Эти яркие голубые глаза смотрят преданно, готовые на всё. Мужчине и не нужно что-либо говорить. Он только подходит слегка ближе, чтобы головка члена уткнулась ровно в губы, что тут же приоткрываются, проводя по плоти. Вожак закатывает глаза, тут же запуская руку в длинные волосы, притягивая к себе. Горло податливо расслабляют, а альфа начинает раскачиваться, наращивая темп. Он полностью уходит в это блаженство, наверняка отпугивая всё вокруг своим запахом. Но, видимо, в этом лесу еще остались слишком глупые, которые стойко игнорируют или же специально идут на запах? В легкие легким шлейфом попадает что-то приятное, что-то намного другое, нежели малина на коленях. Это что-то очень слабое, еле уловимое, но ему, безусловно, нравится. Омега в ногах слегка закашливается, пока альфа бурно кончает внутрь, а потом отстраняется, давая возможность слизать всё до капли. Рука в волосах уже не давит так сильно, позволяя омеге отдышатся и брать в рот и слизывать так, как ему хочется. Альфа слегка приоткрывает глаза, фокусируя взгляд. Первые лучи солнца слегка пробираются сквозь деревья. Это всё так завораживает, но еще больше — маленькая деталь, что кидается даже в слегка затуманенные глаза. — А вот и лучик к нам пожаловал… — слегка хрипит, продолжая с ухмылкой смотреть на силуэт. И правда, альфа смотрит на омегу, обволакиваемого солнцем. Он не просто слегка сияет: лучи подчеркивают его миниатюрную фигуру. Тело, защищенное только легкой накидкой, что слегка светлее его темных волос, которые в легком хаосе спускаются на плечи. А запах вербены, что туманит разум любому волку — сводит с ума окончательно. Вожак так же отличается особым нюхом, и с новым порывом ветра к нему доносятся слабые нотки его "запаха". Чистый. Больше пока еще никем не тронут. Чужая ладонь проходится от живота к ключицам, поднимаясь вместе с телом, но омега под ним уже не такой интересный и не такой прекрасный. Да и вообще его волка к нему резко перестало тянуть. Вероятней всего виной этот невероятный запах с легкой кислинкой. Или же тот факт, что этот неугомонный, видимо, сбежал и его в срочном порядке нужно наказать. — Возвращайся, — говорит достаточно тихо, слегка наклонившись, чтобы наложник уж точно увидел красную вспышку в глазах и не осмелился перечить. А вот теперь он может насладиться нечто прекрасным, что замерло на месте, больше ошарашено, нежели испуганно, смотря на абсолютно обнаженного императора, которого уж точно не собирался встретить. — Ты прервал мне соитие. Придётся заменить. Лучик. А Чимин понимает, что, кажись, его тропа снова привела его к этому альфе. В который раз? Третий? И, судя по взгляду, его планируют снова трахнуть. И как-то шлюхой ощущать себя не хочется. От слова совсем, даже учитывая, что на самом деле это тело уже впустило в себя не одного альфу. Но что, если придерживаться правила: один раз — случайность, два — совпадение, три — закономерность? Как там говорил придворный? Знать, когда склонить голову, чтобы найти защитника? Кто-кто, а император точно в обиду не даст. Только сам способен разрушить. Но если от него не сбежать, зачем занимать позицию жертвы? Когда еще он сможет пожить в прошлом? И лучше он это сделает в роскоши на мягкой кровати, нежели скитаясь в лесу. Тропинку всегда можно сменить, а выход из дворца он знает более чем прекрасно с любой точки. На крайняк он даже в тюремной зоне на экспонаты смотрел, так что и оттуда сбежит. А так как отец ни раз его запирал, а он умудрялся взломать современный замок, то что помешает старинный? Так что, по сути, он ничем не рискует. Наоборот: либо его сейчас возьмут грубо силой, либо он сам придет и получит ласку. Получит же? Раз этот оборотень выглядит так же, как и тот мужчина с клуба, значит, и ласковым может быть, разве нет? Вот только это не он. Чимин не станет спутывать образы. Поэтому: — Не смей меня так называть. Говорит достаточно уверенно и спокойно, а альфе действительно приходиться подумать пару секунд, как же он его назвал, но эти маленькие, но изящные шажочки в его сторону (именно в его, а не от!) сбивают с толку. Разве от него не должны были бежать? — Лучик? — как-то на выдохе прозвучало. Зато омега тут же остановился, и, если бы умел, его глаза бы точно опасно блеснули. — Блять, ну я же просил не называть! — оборотень только слегка приподнимает бровь, но его явно забавляет, как мило злится этот человечек. — Не нравится, Лучик? — Слышь. Ты не имеешь право меня так называть. Тебе не позволено! Противно, честно говоря, слышать такое от этой псины. Но… Да кого Чимин обманывает. Его просто ведет от этого грубого голоса, что зовет его так. Сбавить бы слегка громкость, добавить томности и прошептать над ухом и бля… Альфа, что до этого слегка приближался, будто хищник к добыче, резко останавливается. В этом легком рассвете тяжело увидеть покрасневшие щечки младшего, но зато его возбуждение витает в воздухе. С чего бы? — Не позволено? Вожаку самой большой стаи и императору? — волк возобновляет шаги. Наверное, со стороны это выглядело весьма странно, а их разговоры перешли на тон тише, будто каждый пытается услышать звуки природы, не нарушая покой уходящей ночи. — Не позволено, — Чимин говорит ещё более тихо, не так уверенно, просто потому, что явно завис на этих красных светящихся глазах. Его уже с головы до пят окутал запах волка, и, чтоб его еще раз конь копытом стукнул, но это тот же запах, что был на том мужчине в его первую ночь! — И почему же? — грубые пальцы касаются щеки и спускаются по хрупкой шеи, не забывая задеть кадык, что нервно дернулся. Альфа смотрит только в глаза, но это не мешает гладить тело и другой развязывать накидку. — Так говорил мой первый самый лучший мужчина… Предложение выдыхается весьма заманчиво, если бы не контекст. Казалось бы, один совершенно не понял, что сказал, второй же замер, а его глаза отдало чернотой. Вожак хмыкает, наклоняясь медленно к притихшему омеге. Чимина явно не по-детски ведет от него. Он прикрывает глаза, даже хватаясь пальчиками за плечи мужчины, не замечая, как отклоняет-подставляет шею. И для чего? Чтобы услышать вот это: — Неужели шлюха помнит своего первого клиента? Кажется, целое цунами так не отрезвит голову, как какое-то одно слово. Чимин дергается, вырываясь из того омута. Он моргает пару раз, пытается отойти, но руки с силой сжимают талию, не давая сделать и шагу. Сейчас на лице волка нет ни малейшего намека на улыбку. Глаза темные, цвета крови, а взгляд пустой, который пытается растопить, сломать, уничтожить. И как он только мог подумать, что он чем-то похож на него? Да ничем! Ни за что! — Моему Лучику не понравилась правда? А голос… Такой холодный, совершенно другой. Чимин вырывает руку, тут же опуская ее на щеку охуевшему, как бы сейчас выразился Юнги, императору. Но он подумает об этом потом. А пока тот пребывает в явном шоке, омега разворачивается, уходя. Он закусывает губу, ведь слезы пытаются навернутся на глаза. Обидно. Очень. Он просто хотел найти себе защиту. А возможно, где-то подсознательно, он хотел быть с этим мужчиной. Точнее не так: он хотел быть с тем мужчиной. А Чимин просто спутал эти два понятия. Намджун касается своей щеки, закипая ещё сильнее. Он смотрит на тоненькую фигуру, что уходит обратно в лучи, но теперь он не любуется, а придумывает худшие способы сломать пополам. Эта человечина не заслуживает ничего другого, кроме как ползать у ног побитой кошкой. Громкий рык на весь лес пугает всех вокруг, настораживает оборотней, что были на обходе, будит тех, кто еще спал, останавливает слегка дрожащее тело впереди. Чимин не успевает отойти от звонкого, пронзающего до костей звука, как его грубо хватают за плечо, и мало того, что пальцы сдавливают слишком сильно, так еще его отшвыривают на землю! Чимин только морщится. Отец любил так же проявлять свою силу, и обычно омега сразу же вскакивал на ноги, но его порыв тут же пропадает под взглядом волка. Волка! Такого неестественно огромного и черного! Юноша сглатывает, пытаясь отползти, но зверь только сильнее скалится, будто гвоздями крепит к земле. Он надвигается черным облаком, а Чимин всё сильнее чувствует себя разбитым и беспомощным, когда острые клыки хватают одежду, разрывая на куски. Он это специально. Он специально задел нежную кожу, и сейчас на груди проступают капельки крови. Омега жмурится, кусая щеку изнутри, лишь бы не пустить слезу и не выглядеть еще жальче. Мы возвращаемся в начало? Как там ему говорили? “Или волки разорвут”? Грубая ладонь ложится на шею, давя сильнее нужного, но оттого Чимин резко открывает глаза, смотря во все те же уродливые глаза, но уже на человеческом лице. — Давай, шлюха, покажи, как ты себя всегда ведешь. Говорят, ты был лучшим цветком? — Я…Аааа! — омега резко дергается. Альфа его сам перевернул в коленно-локтевую, при этом звонко, не жалея свей сверх силы, ударил по половинке, что тут же налилась кроваво-красным. — Лучше тебе течь, Лучик. Сдержать рвотный порыв получилось кое-как. Но сейчас вообще не время. Чимин только будто действительно шлюха, выдыхает, стараясь расслабиться максимально, и надеется, что за то минутное помутнение успело выделится хоть немного смазки. Сейчас его точно никто растягивать не будет. Резкий толчок до темноты в глазах и сразу быстрый темп. Омега просто опускается грудью не землю, не думая о том, что так оставит на теле не только грязь, но и царапины. Всё равно это не будет так же больно и неприятно, как в его заднице. И как только он считал, что это животное хоть чем-то напоминает его? “Только не ты. Никогда, запомни, никогда, ни при каких обстоятельствах. Понял? Никогда не говори и не сравнивай себя с этими блядями. Понял?” Альфа слегка замедляется, он почти добился удовольствия для себя, но омега начал что-то шептать. Вот только за шлепками ничего не было слышно. А сейчас к его острому слуху доносится что-то невнятное, но похожее на “обещаю” и “не забуду”. А потом чуть громче: — Не блядь… — голос тихий, будто сквозь слезы. А почему будто. Так и есть. — Не шлюха. Никогда! От этих слов захотелось рассмеяться. Ведь он противоречит своей натуре. К слуху донесся слабый, почти беззвучный скулеж. Омеге больно. Но на секунду показалось, что этот звук принадлежал не человеку, а ему самому. Альфа от злости толкается особо сильно внутрь, тут же резко выходит, шипя от неприятных ощущений. Тело под ним без опоры просто полностью опускается на землю, а грубая рука быстро додрачивает себе, спуская всё на нежную хрупкую спину. В лесу снова тишина, которую боится нарушить каждый. В голове у вожака стадо мыслей. Они все стучат, кричат, путают еще сильнее. Тэхен говорил, что омега вел себя странно. Он работал в борделе, и чтобы запах выветрился их держали пару дней подальше и только потом на охоту. Так почему на нем, будто на девственнике, остался альфий запах, его запах? Почему его волк принял этого мальчишку как своего, ведясь на ложный запах на теле омеги, будто наслаждаясь тем, что именно он его оставил? Но ведь этого не было! Может, его инстинкты дали сбой? — Во дворец его, — бросает во время обращения. На его агрессивный рык уже давно пришли пару волков, что оставались в тени. Только когда черный гигант уходит, Чимин отпускает себя по-настоящему, уже громко всхлипывая. Снова. Снова он это сделал. И снова при других. “Ни при каких обстоятельствах”. Когда он говорил это, представлял себе вот такой вот расклад событий?