My Ray of Light

Небо в который раз подает звук. Кажется, гроза начнется скоро. А у кого-то она и не утихала. Этим утром они провели похороны. Этим утром он проводил своего лучшего друга, единственную родственную душу в объятия огня, ведь на кой черт семейство решило его кремировать, да еще не позволяя взглянуть хоть в последний раз. Более того, у них была такая спешка, будто хотели побыстрее избавиться от чего-то ненужного, от мусора, занозу в великолепной семье Пак. А почему будто? Кажется, единственный, кто не лил крокодильи слёзы, был лишь любовник. Он был бледен не благодаря пудре, как сам господин Пак, а натурально, глотая солёные капли на протяжении всей “церемонии”. Юнги не плакал. Не проронил ни слезы. Можно было бы подумать, что он уже выплакал все ещё в больнице, у операционной. Но сейчас он будто в коме, шоковой коме. Вот подсказывала жопа, что не стоит творить ту всю хрень в клубе, и Юнги до сих пор винит себя за то, что ушел, а не остановил. Да пусть он обижался, дулся, но был бы жив. Нет. Он и так жив! Пока эта коробка не заедет внутрь. Такого просто быть не может. Передоз? Да как минимум Чимин позвал бы его с собой на ту чертову полянку. От нервов поехал куда-то после встречи с отцом? Да он бы первым завалился к Юнги на хату за бухлом! Он смотрел на все эти лица, которые пытались изобразить сочувствие, но получалось, честно говоря, хреново. Хотя Оскар по ужасной игре всё же получил глава семейства. Юнги старался найти в глазах скорбь, смотрел всегда, даже когда все смотрели на красивую коробочку в языках пламени. Он смотрел и возможно бы смог хоть на процент попрощаться с другом и пожелать хоть там спокойной жизни, но эта гадкая улыбка, что промелькнула только раз, но её было достаточно. Достаточно, чтобы хотя бы попытаться засудить, доказать. Что — пока не ясно. Но если у него не получится законно, тогда он не побрезгует взяться за нож, в последний раз защищая хотя бы честь покойного друга. Да, он до сих пор не может поверить, не может убедить себя, что он больше никогда не увидит голубые глаза, больше никогда не потрогает мягкие блондинистые волосы, да он даже по этой чертовой лаванде скучает, чтоб её! Может, именно поэтому он сейчас стоит на парковке больницы под деревом, докуривая непонятно какую по счету сигарету. До вечера у него было время подумать. Сейчас в нем будто кто-то включил режим робота-детектива, хотя он ой как чувствует всё то в душе, что пока просто затаилось. Но не время. Чимина кремировали не просто так. Или же он уже накрутил себя на максимум, а разум всё же помутнел. Сигарета так и виснет в воздухе между пальцев, а потом летит на землю, даже не придавливаясь ступней. Со здания вышел тот самый хирург. Казалось бы, сквозь пелену слёз он ничего не видел, но лицо этого ублюдка он всё же запомнил. Эти черные волосы уже не собраны в хвост, достаточно высокий рост и крепкая мускулатура. Мужчина подходит к машине, у которой всё это время так же стоял ещё один. Юнги не придавал значению, мало ли кто за больным приехал. И он был прав. Этот мужик действительно ждёт больного ублюдка. Он еще и приветливо хлопает мразь по плечу! И обходит машину, чтобы сесть на водительское. Э, нет, дорогуши. — Стоять!!! — возможно, прозвучало громче, чем планировалось, но он больше себя не контролирует. Мужчины оборачиваются, не веря, что обращаются к ним. Интересно наблюдать за злым гномом-омежкой ещё и с зелёной шевелюрой. Да только взгляд такой, что это скорее грозный мини-тролль. Альфы переглядываются, но оставляют машину в покое. А вдруг у него что-то серьёзное случилось? — Ты, блять, скотина, недоделанная с руками, что даже не из жопы вылезли, ты, блять, скажи мне, что за нахуй произошел?! Ладно, не это Юнги хотел сказать, но, а хули играют на эмоциях, которые между прочем так и не вышли. Того, что было в больнице, точно мало. Да и не верит он до сих пор. Не может. Охуевшие альфы — это еще мягко сказано. Тот, что дружбан, слегка наклоняет голову в сторону, наблюдая за развернувшейся картиной с руками, сложёнными у груды. Интересный экземпляр. Впервые кто-то так обращается к ним с такой речью. — Язык проглотил? Что ты сделал! Говори! Наркота?! Да ты хоть колледж медицинский окончил? Наркота, блять?! Да он и к грамму не прикоснулся! Да я даже, блять, раз нахуярился, а он отказался! Наркота!? — Оу, оу, полегче, омежка… — черноволосый поднимает руки. — Полегче? — Юнги замахивается, подлетает фурией, но его хорошенько так хватают сзади. Мускат так и режет ноздри, кто так духается? — Пусти, блять! — Не стоит так себя вести. Мы не в цирке, — звучит слегка хрипловатый голос над ухом. — Цирке?! В цирке никого не убивают! Выкладывай, тварь, — он дергается вперёд, но руки оказались на удивление сильные. — Ты убил его да?! Ты, блять, убил Чимина?! Лицо хирурга было знатно офигевшее, а в мозгах проматывались все пациенты, которых он не спас, но как бы таковых не было уже давно. А вот имя сразу ткнуло на конкретного. Юнги даже почувствовал, как руки, что держали его, замерли, даже дрогнули, а хватка ослабла, что позволило ему тут же ретироваться подальше. Только он хотел продолжить, как перебил всё тот же бесящий низкий голос: — Захлопнись. И всё. Всё, что тот сказал, хлопая дверью машины, заводя её. — Бежать надумал? — Юнги хлопает рукой по двери, которую пытался открыть хирург и так же уехать. Доктор тяжело вздыхает, но берет аккуратно за запястье, а вообще-то нифига не аккуратно, а так, хорошенько сдавливая. — Мне очень жаль вашего… — Вот только не пизди! Жаль?! Да знаешь… — У вас всё хорошо? — к ним подходит охранник, ещё один альфа-бугай явно негативно настроен против омеги. Вот как. Хорошо. Отлично! Юнги выдергивает руки с хватки. Возможно он даже сказал последнее слово в слух. Но это точно не конец. Он отходит дальше к своему мотоциклу, останавливаясь. Этот альфа… Сердце сжимается ещё сильнее, но слезы так и не текут. Снова этот взгляд. Никакого сочувствия и раскаяния… Как не было и у Бом Гю. Это не нормально каждый раз убиваться из-за неудачной операции, и опытные с огромным стажем спокойно переносят… Хотя кто такое может перенести? Хоть что-то то должно было дрогнуть? Но у этого с карими глазами, острым лицом и черными волосами — ни мускул. Он знал? Готовился? Был заодно с ублюдком №1? В пару метрах проезжает автомобиль, не замечая байка в тени, что так же призраком несётся следом. Он найдет виновного. Точнее, уже нашёл, осталось просто собрать доказательства.

***

Омега посильнее натягивает капюшон после лживой дружелюбной улыбки консьержу, что слегка подозрительно пялился на него, но вроде даже поверил на брошенное “я с ними”. Юнги тут же ускоряется, стоило завернуть за угол. На лифте мелькают цифры уже за 14 этаж. Мало того, что живет в безумно дорогом районе, так еще и только на один(!) этаж ниже пентхауса. Вот серьезно? Убивает людей, а за эти баблишки живет чуть ли не во дворце? Спустя пару минут Юнги всё же заходит в лифт, где всё провоняло этим мерзким типом, нажимая на 26 этаж. Только на полпути ему пришло в голову мысль: “а что он сейчас собирается делать”? Вероятней всего его тут же выпрут, стоит только открыть рот. Ножик и тот не с собой. Так что? Он скажет: здрасте, съебитесь с этого мира, а я помогу? Дверь пиликает. А в коридоре щёлкает дверь в конце. Опа. Это же он? В любом случае на этаже оказалось только две квартиры. Насколько же огромной нужно быть, чтобы занять место, где влезло б от 4 и больше? Сколько же пало под его скальпелем? Была ни была. Ему всё равно нечего терять. Самый дорогой человек сейчас пеплом стоит в “семейном” склепе. Так что в бой! Не зря он услышал щелчок. Только он начал стучать в дверь, как тут же та открылась. Рот как-то сам по себе начал действовать, но мат не успел вырваться, потому что… ну бля… Это не черноволосый хирург, это – другая скотина. Улыбается? Не, ну Юнги не настолько слеп, чтобы не заметить то мимолетное поднятие уголок губ. Но альфа открывает дверь пошире, уходя дальше, внутрь своего убежища. Простите? А это как понять? Омега ещё пару минут стоит прям вот так в коридоре. Кажется, он впал в транс. Или тут каждый открывает дверь перед незнакомцем, который явно недружелюбно настроенный? А если что-то украдет? Сломает? А как же соседи? Точнее сосед… Доктор? Он в той двери? Или они вместе? Ладно. Квартира явно пропитана мускатными духами альфы, так что он тут один. Тогда зачем всё же он зашел в квартиру, разулся(!) и пошел в сторону, как выяснилось, столовой. Ого. Ну как бы Юнги Чимину не был ровня, но не бедствовал. Но и в таких хоромах не бывал. Квартирка то уютненькая и цвета нежные, не наставлено всяким ненужным ультрадорогим хламом, как любит тварь-Пак. Слева огромное панорамное окно, Юнги аж присвистывает: вид то тут великолепный. Но именно это приводит в чувства. Чимин всегда мечтал о квартире где-то сверху, в светлых тонах, но темной мебелью, чтобы в стиле монохромности было. И такие окна, желательно на всю стену. И чтобы вид был на весь город, будто на ладони. Ему, безусловно, это понравилось, а потому он где-то там с небес дает ту ещё пощечину другу, чтобы он вспомнил, зачем он тут. — Слышь, ты… — Кофе пьешь? Тут же беспардонно прерывают громкую речь, опуская чашки на стол. И чё это? Юнги покорно садится, кстати, не факт, что по собственной воле, просто стало вдруг не оч как-то под взглядом этого. Раньше он как-то не особо то на него и смотрел. У мужчины русые волосы в легком хаосе падают на лицо. Его глаза слегка сумбурного, непонятного цвета, вероятней всего: либо карие, либо просто линзы на светлый цвет, голубой там, например. Но кожа слегка бронзовая, да и грех таить, от него исходит какой-то шарм великолепия и силы. Да, Юнги заценил эти руки из-под белой футболки. Точно не офисная крыса перед ним. Хотя ещё насчёт крысы стоить подумать. — Думаешь, отравил? — хмыкает тот своим низким голосом. Ну, простите, Юнги не до кофе. У него тут две абсолютно разные мысли в голове. — Тогда подумай ещё раз о том, пустили бы тебя вот в такой дом так просто? Окей. Юнги подумал и да… Это не он мышкой проскочил, а его пропустили. — Ждали? — Проверяли. Эти глаза, явно в линзах, уставились на его. Аж мурашки по телу. Как-то жутко. Не хватало тут ещё доктора со скальпелем. — Значит, ты друг того омеги? — Чимина. А твой друг, — скорее выплюнул слово, нежели сказал, — убил его. Но альфа как-то не спешит оправдывать или опровергать. Просто пьёт свой гребаный кофе. Юнги до легких покалываний на ладони бьёт по столу, но тот и не вздрогнул. — Думаешь, раз у вас есть деньги, я не засужу, не добьюсь правды? Думаешь, я никому не скажу о том, что вы сделали или, считаешь, что я слишком слаб? Думаешь… — Насколько вы были близки? — делает спокойно ещё один глоток, совершенно не заботясь, что омега перешел на крик. Зато тот тут же замолчал, будучи прерванным на своей тираде. Так, подождите, обработка информации… — Что? Ты, блять, серьёзно?! — и снова он не может продолжить, потому что альфа странно улыбнулся. Нет, это уже не ухмылка, а действительно улыбка. Но снова та пропадает, а глаза в глаза. Юнги аж как-то тушуется. — Я его единственная семья. — Так уверен в этом? — и снова ухмылка! — А ты, блять, считаешь, что это чмо, что подтвердило СМИ, будто Чимин мог увлекаться наркотой, его семья? Улыбка тут же исчезает, а глаза как-то лихо сверкнули. Или не как-то? А вот реально сверкнули! Более того, что-то дышать стало сложнее. И муската слишком много… Не, ну он то нравится ему, но не в таком же количестве. Альфа выдыхает, поднося свою изящную кисть повыше, чтобы взглянуть на время. — Уже поздно. Завтра поговорим. Ванная прямо, справа дверь. В шкафу чистая одежда, — поднимается, оставляя чашку на столешнице напротив. — И нет. Это чмо, — показательно копирует голос омеги, — я не считаю его семьёй. И вот так просто уходит. Ага. Угу. Не, всё равно не понял. Это ему тут переночевать предложили? Одежду предоставили? А как же… А что, так можно было? А план? А доктор? Омега шумно выдыхает, допивая, зараза, вкусный кофе, и идет в указанном направлении. Завтра поговорим? Ух, он то устроит допрос! Это он уже в мягкой кровати в комнате для гостей подумает о том, что альфа своим поведением то на маньяка-сутенера смахивает. Но как бы он уже в его футболке и его штанах. В его квартире. А за стеной живет доктор-убийца. Ох, Чимин… Если мы встретимся, то ты ещё долго будешь мне прислуживать, чтобы восстановить все потерянные нервы и сгрызенные ногти.