My Ray of Light

Массивные двери открываются вместе с озвучиванием о пришедшем. Как бы альфе не хотелось тут находится, это его долг. Да и что страшного зайти, поклониться самому Императору и одному из сильнейших вожаков? Страшно произнести причину, по которой он тут. А может ему повезёт, и молния ударит по дворцу или же по нем самому, и ему не придется говорить это? Но дворцовый оборотень с желтыми глазами представляет альфу как “Посланник князя Чон Кихёма, Чон Хосок”. Что ж. Пути назад нет. — Неожиданный визит. С чем пожаловали? – со смешинками в голосе, начинает вожак. Очень неожиданный, думается Хосоку. Всех их шпионов переловил, а сейчас сидит на троне и нагло улыбается. Догадывается, зачем альфа тут, ждет, пока озвучит. — Император Ким. Я с предложением от князя Чон, — вожак приподнимает бровь, насмехается. Считает Чон Кихема мушкой на хвосте скота. Считает себя выше всех. Так самоуверенно. Но разве не правда? Сейчас он затаптывает желание всей жизни одного желтоглазого волка, посланного из соседних земель, принимая скрученный пергамент с указом-предложение его князя. Хосок только выдыхает и продолжает комментировать, что, что читает император: — Князь Чон предлагает заключить мир. И закрепить союз… — ему тяжело даются слова, он не может так просто сказать, а уж с радостью — это выше всех сил. Но это его работа. Его обязанность. Прямой приказ. Нельзя забывать, как бы сердце не болело. — … с единственным сыном князя, омегой Чон Чонгуком. Ну вот. Он это озвучил. Как камень с души. И прямиком на сердце. Дверь за посланником закрывается, а из тени выходит Тэхен. Кажется, он дворец покидать и не планирует. Но спасибо, что хотя бы не спрашивает о том, чего не нужно. — Как-то не очень радостно он весть о мире преподносил. Намджун только улыбается, просматривая еще раз письмо о браке, где омега представлен во всех лучших красках. — Я знал, что это будет брак. У него нет наследника, а сам имеет немалый статус, что позволяет ему свершить этот шаг. Было бы глупо не уцепиться и всё потерять. Тем более и омега мне под статус годится. Но этот Чон Хосок… — он цокает, отдавая пергамент придворному. — Он действительно не вызывает доверия. И знаешь что… — Ваше императорское величество! — врывается страж, тут же кланяясь. Он бледноват? Что произошло? — Вожак… Ваш брат… Он прибыл во дворец! — За что мне всё это в один день, — тяжело вздыхает Джун, прикрывая глаза, а пальцами разминая складку между бровей. Он всегда рад этому вездесущему, но покоя теперь то точно никому не будет. — Подготовьте покои и предупредите накрыть ужин и на него, — помогает Тэхен с приказом, слегка улыбаясь на реакцию друга. А вот ему это более чем на руку. У Сокджина мягкий характер, хоть он может быть тем еще занозой. На охоте, когда они и близко не были ещё титулованы, он рвал дичь не хуже альф. Но к человеческим омегам он испытывает нечто даже похожее на заботу, считая их слишком слабыми и хрупкими для этого мира. Кажется, нужно устроить ненавязчивую встречу с одним жителем дворца. Джин – его последний шанс.

***

— И как тебе? — улыбаясь и слегка потягиваясь после более часовой езды в паланкине, произносит омега. Была б его воля, Сокджин бы, как и всегда, приехал в центр столицы на коне, но сейчас рядом с ним был маленький омежка, что, кажется, боится всего на свете, а в глазах – всемирская печаль. Вот и пришлось жертвовать покоем мышц и гнуться в неудобной коробке. Чихён вылезает следом за своим новым господином, оглядываясь. Тут действительно великолепно. Хоть он и сам жил в этом городе, но дальше борделя и базарчика рядом он и не выходил. Только мог от клиентов слышать, насколько роскошен дворец императора. А вот в живую он как-то и не горел желанием увидеть. Ведь ему попасть сюда было возможно только одним путем: понравится кому-то придворному на охоте, если сумел бы выжить после неё. И вот сейчас он просто смотрит на это здание, украшенное золотом и другими драгоценностями, полученными за пролитую кровь врагов и невинных с плененных территорий. Но всё же больше привлекает внимание именно его господин впереди на фоне этого величества. Он и сам будто золото: омега с русыми волосами, что сверкают медным отливом не хуже драгоценностей, его осанка, походка и эти яркие голубые глаза с лёгким красным ободком, что сейчас, кажется, придает еще больше шарма. — Здесь очень красиво! — даже с легким придыханием говорит младший. Его детская наивность сейчас позволяет откинуть все переживания, да и рядом с его господином их и нет. — Но зачем вам, — наклоняется ещё ближе, переходя на шепот, — встречаться с императором! — Как зачем! — громко, ничуть не скрываясь, говорит тот, — Видел это? — тычет себе в глаза, — Думаешь, от чего они красные? Будь я альфой, занял бы место брата! Я бы точно сильнее был! — Б-брата? — Ваше Величество, — склоняется подошедший дворцовый волк с голубыми глазами. Он еще что-то говорит омеге о том, что его не ждали и сейчас во дворце гости, и лучше ему пока пройти к саду, пока обустраивают его комнату и так дальше. Но сейчас Чихён не слушает, затаив дыхание и по-новому смотря на господина. Он и не думал, что такой ангел может быть родным братом императора Кима, который забрал его кровинку, не важно, что с душой чужака, на охоту. И что с ним произошло? Где теперь Чими? Как он? — Эй, маленький, ты чего застыл? — машет перед лицом рукой Джин. — Простите, господин, задумался, — тут же кланяется тот. — Какая же ты прелесть! — и улыбается так искренне, еще и по головке треплет. Приятно. Чими ему так часто делал. А от этого грустно. — Тогда иди пока с ним, — кивает на омегу, — он покажет наши покои, а ты уже справишься с вещами, хорошо? — и продолжает после кивка: — Тогда я жду тебя в саду! Омежка снова кланяется, а дальше идет за прислугой. Джин еще пару секунд умиляется этому человечку, в очередной раз не понимая, как он оказался у него в подземелье. Но потом переключается на еще одну важную информацию. Значит гости? Посланник княжества Чон… Он по сей день помнит ту ссору с братом, когда терпеть его самолюбие и нарциссизм с его мыслями “я — всесильный” было невозможно. Но помнит не потому, что сожалеет о сказанном тогда, а как раз потому, что разозлился и ускакал в неизвестную даже ему сторону, просто подальше от стаи Ким. Подальше, да так далеко, что дороги стали непробиваемые, гроза застала так неожиданно, прям как в выдуманных историях стариков на площади. Вот конь и споткнулся, будучи напуган раскатом грома и молнии, что упала не так далеко. Омега впервые не удержался в седле, падая не просто на землю, а из холма, задевая собой, кажется, все ветви по пути. Но не зря у него красным слегка сверкают глаза. Он не размазня и не слабак. Вот только душенька омежья дала о себе знать, когда на звук падение к нему на помощь явился прекрасный ангел, посланный небесами. Этот охотник возвращался с неплохой добычей, но бросил всё, кинувшись к омеге. Его черные волосы могли соперничать с цветом брата. Но жёлтые глаза выдавали низкий чин. Но волновало ли это на тот момент омегу? Ни капельки. Он с благодарностью в глазах смотрел, как альфа обрабатывает ушиб на ноге, который, между прочим, и вовсе не волновал привыкшему к такому омегу, сидя с горячим чаем в руках в одном домике на кромке леса. Когда альфа спросил, болит ли что-то ещё, омега навсегда впечатал в себя этот голос, а улыбка на лице осветила, кажется, и соседнюю империю. Влюбился. Вот так просто и легко. Сокджин слегка встряхивает головой, пытаясь спрятать глупую улыбку от воспоминаний, сосредотачиваясь на коридоре, что ведет с центральной части к гостевым комнатам. Долго ждать не приходится: в проходе появляется мускулистая, не слишком, как у воинов, но достаточно, чтобы пускать слюнки, фигура. Его черные волосы с изящными ровными прядями впереди слегка колышутся от быстрой ходьбы, прям как тогда. Настроение у него, видно, не очень, аж сердце сжимается. Может он потом и подумает, что как бы он имеет статус брата императора, вожака стаи Ким, но это потом. Сейчас он просто выходит из-за куста, тихо, но чтобы получатель услышал, произносит одно слово: — Хосок… Названый тут же останавливается, оборачиваясь. Перед альфой действительно прекрасный омега в дорогом одеянии, явно дороже, возможно, чем у самих наложников вожака. Но не это заставляет его склониться тут же пополам. В глазах этой осенней прелести он увидел достаточно, чтобы осознать, кто перед ним: — Ваше Величество. Джин только поджимает губы, но своего разочарование не показывает, скрывая всё за лёгкой улыбкой. Ещё бы. Прошел не один год, с чего бы альфе его помнить? Не у него ведь сердце забилось без ума. Не его волк выбрал себе того самого, единственного в пару. Да. Именно. Омега Джина признала в нём своего альфу. Больше ему никто и не нужен. — Не желаете пройтись? Наверняка вы слышали о необычной красоте императорских садов. Альфа натягивает на себя улыбку. Ему не хочется огорчать такую красоту, поэтому он только кивает и идёт в указанном направлении. Честно говоря, омега великолепен. От него действительно веет красотой осени с ее золотыми листьями и такой освежающей аурой, но в то же время достаточно собранной, что может и пригрозить своим холодным предзимнем воздухом. Только вот весна ему больше по душе. — О чем вы хотели поговорить? — тихо спрашивает тот, чтобы не нарушить атмосферу вокруг, когда они проходят цветочные тропинки между деревьев, где уже созревают плоды. — Сокджин. Меня зовут Ким Сокджин. — Сокджин… — на секунду в голове альфа проскальзывает ощущение, что он где-то уже слышал это имя. Не только как имя брата императора, он слышал это этим же голосом. — Хотел поблагодарить тебя, — с нежной улыбкой на губах. Его голос будто соловей утром: такой нежный и звонкий, хочется слушать. Альфа вопросительно приподнимает бровь, а омега отворачивается снова к маленькому подобию озера на территории. — В ту дождливую ночь пару лет назад… Ты спас меня, когда я упал с холма… — Это были вы… — выдыхает тот, когда наконец-то понимает, о чем речь. — Я тогда не знал, кто вы. Простите, если позволил лишнего, — и снова низкий поклон. — Что? Нет, нет! — Сокджин тут же хватает того за плечи, безмолвно прося выпрямиться. — Я очень благодарен за это. И… всё было прекрасно, — проговаривает более скомкано, с розовинкой на щеках. В этот момент они смотрят друг другу в глаза. Бедное сердечко уже не выдерживает, омега внутри тянется, просится к своему. Да и сам Сокджин слегка поддаётся вперед. Вот только альфа отчего-то делает шаг назад, а потом раздается тоненький голос, впервые раздражая, что прервал. — Господин, — кланяется Чихён. — Ваша комната готова. — Что ж, — слегка покашливает альфа. — Мне так же пора. Было приятно провести с вами время. — Взаимно, — трепетно произносит второй, опуская взгляд на топчушегося на месте человечишку только когда альфа скрывается за поворотом. — Чихён… — выдох. Нельзя злиться. Этот неожиданный поцелуй мог бы испортить слишком многое. — Посмотри, как тут красиво! — и снова смотрит на голубую гладь с лёгкой улыбкой. Интересно, если он признается брату, что нашёл своего альфу в лице посильного с соседнего княжества, каковы шансы, что он одобрит этот брак? — Го…— но омега тут же затыкается, прикусив губу и нервно разворачиваясь так же в сторону озера. — Не бойся меня, я же говорил тебе. Просто говори, что тебя волнует. А в ответ тишина. Чихён боится говорить, боится спрашивать и не понятно причина ли в том, кому задают вопрос или, о чем хотят спросить. Джин только поворачивает голову в сторону, замечая, насколько, оказывается, дрожит омежка, а глазки слегка красноватые, как и кончик носика. — Ты плакал? — тут же подлетает ближе, приподнимая того за подбородок. Младший только шмыгает, опуская взгляд. — Скажи мне! Тебя кто-то обидел? Что-то сказали? Скажи мне! — Г-господин, — еще один шмыг. — Я только… Спросил… Ну… ответ… — слишком сложно было понять, что тот бубнит себе под носик, поэтому пришлось встряхнуть, отвести к первой лавочке, усадить, слегка успокоить и спросить ещё раз. Омега помолчал с минуту, а потом на выдохе произнес: — Правда, что с охоты никто во дворец не вернулся? Сокджин даже слегка опешил от такого вопроса. Но глядя на эти глаза, складывалось впечатление, будто этот ребенок имеет прямое отношение к этому. — Кто там был? — с ноткой грусти, почти шепотом, будто не имеет право на это, спрашивает омега. Чихён только опускает взгляд на ладошки, стараясь ухватить побольше тепла от руки, что сейчас поглаживает его спину. Это успокаивает и даже придает сил. К нему ещё никто из посторонних так не относился. Каждое поглаживание имело контекст похоти и желаний, но не поддержки, как делал брат или его господин сейчас. — Чими… — и более тихое: — Мой брат. Сокджин только сильнее обнимает, позволяя звукам природы заполнить тишину. Он и не знает, что может сказать. На той охоте одна омега из четырех погибла. Двое были заклеймированы волками и увезены в их особняки в качестве трофея, при том одна не в лучшем состоянии, так что кто знает, что там с ними случилось. А еще одна… А о этом человечишке не слышно то ничего. Говорят, он устроил шоу, получил наказание от самого вожака, а дальше ничего не известно. В любом случае он не может успокоить, ведь кем бы ни был его брат, счастливую участь в охоте не обрел никто.

****

Если остановиться, прекратить шуршать доспехами и громко смеяться, если прислушаться, всмотреться в темноту, можно увидеть человека со сбитым дыханием. Но шум не прекращается, поэтому пока он в безопасности продвигается тенью дальше. Сегодня утром Чимина в очередной раз осмотрели, намазали чем-то где нужно. Ну а дальше, ему не впервые, притворился суперраненым настолько, что и цепь на руку не надели, как раньше. И это было идеально! В очередной раз он благодарит своё любопытство, что заставило обойти музей вдоль и поперёк. Сейчас же омега тихо пробирается по тёмным коридорам. Сегодня выпал шанс. Более того, видимо, во дворец кто-то прибыл, поэтому все так суетятся, соответственно, не обращают должного внимания на него. В прошлый раз его поймали у служебного входа, как он назвал. Сейчас же у него слегка другой план: пробраться в противоположное крыло дворца, пройти зал с манекенами (предположительно зал для приема гостей или трапез, но в любом случае слишком поздно для чего-либо из этого), подойти к окну с балконом, там рядом дерево, что он приметил при первом побеге. Так что всё просто, тихо и гениально. Двое стражников заставляют прижаться посильнее. Благо он измазал себя едой и компотом или что ему дали, а также мазями, и сейчас его запах не так уж и слышен. Только оборотни проходят, он тут же ныряет в проход. Дверь не скрипит, массивная, но открывается легко. Так же тихо прикрывает её и прислоняется лбом к дереву, переводя дыхание. Адреналин дает о себе знать, аж слышно стук сердца. А ещё становится спокойнее, когда вдыхаешь запах крепкого черного чая с долькой апельсина. Опа! Кажется, сердце остановилось. Или забилось сильнее? Чай? Апельсин? Запах одеколона? — Да ну нет, — шепотом смешок. — Блять, нет… Он зажмуривает глаза, оборачиваясь. А потом, опираясь о дверь, сдерживая нервный смех. Нужно написать жалобу на музей! Как комнату императора переделали на место размещения манекенов? Нахуя!? Чтобы сейчас Чимин стоял и смотрел, как этот альфач в широких штанах и легкой ночной рубашкой сидит у постели с бокалом в руках, а перед ним фруктовая нарезка. Вокруг него легкая дымка от курильниц со смесью травяных запахов, но даже так видно заинтересованные глаза, что разглядывают его не самый презентабельный вид, и эта полуулыбка. Прям как у маньяка! Намджун сильнее улыбается, отставляя бокал, пока наливает в другой, для чая, но какая разница. Он протягивает, заглядывая своими красными глазами в душу: — За попытку побега? И только сейчас Чимин замечает, что уже и адреналин ушел. Просто ничего. О-пу-сто-шен. Вот. Ничего он не чувствует. Прям будто в вакуум попал. Или это дымок с чем-то так действует, но он подходит, садится напротив и принимает чашу. Приподнимает, будто “чокнемся” и сразу выпивает. Ух! А он и забыл, что тут алкоголь такой крепкий. Но и это не мешает ему протянуть чашу, как бы намекая налить ещё. Император на секунду приподнимает бровь от такой открытой наглости от человека, но что-то было в этом голубом взгляде, что рука сама потянулась к графину. И не один раз.