My Ray of Light

Утро на удивление оказалось весьма сладким. Ему даже на секунду показалось, что всё хорошо: он в очередной раз ночевал с Чимином в одной мягкой и большой кровати, и сейчас это нечто рано встающее запрыгнет на кровать и позовет “жрать!”. Вот: кровать есть. Мягко. Едой пахнет. А будить его никто не собирается. И как-то прохладней. Их квартирка не супер большая, тепло держится. А тут комната слишком просторная. Открыв глаза, Юнги видит, что как бы ни черта не их комната. Он вчера не пил, но сейчас воспоминание пронзает голову легкой болью, заставляя подняться и потереть глаза. “Юнги, тебе просто повезло, гений недоделанный! Тебя даже не убили, и доктор со скальпелем не поджидает.” Или поджидает? Ванна оказалась за соседней дверью, но омега только умылся. А с кухни действительно очень приятно пахнет. Сонный и заспанный, он выходит в одежде альфы. Честно: второй слегка подвисает. А ещё так комфортно рядом. Вот только вечно недовольный психованный гном садится за стол, что-то бубня, разрушая всю ту утреннюю атмосферу. — Как спалось? — спрашивает альфа, подставляя тарелку с омлетом омеге. — Сколько яда добавил? Альфа только улыбается, качая головой и приступая к завтраку. Спросить то спросил, а ест, не ждя ответа. Просто он устал. Постоянно убиваться по другу, искать доказательства убийства и ненавидеть чуть ли не весь мир, знаете, сложновато! После очередного вздоха младшего, альфа не выдерживает, откладывая вилку в сторону. — Спрашивай. Юнги показательно спокойно откладывает и свой прибор с пустой тарелкой, ведь был чертовски голоден. Нужно было вчера не раз на день кушать. Ещё и салфеткой рот вытирает, складывая руки у подбородка, вытирая языком губы. — Начнем вот с чего: ты хоть знаешь, как больно терять то, что любишь? Альфа смотрит в глаза, а потом просто продолжает есть то малое, что осталось. Юнги терпит. Ждет. А тот копирует его, вытирая также губы и выпрямляясь, дабы наконец-то соизволить ответить: — Когда твоего любимого насилуют на глазах, а потом выбрасывают, словно игрушку, что исчезает, ускользает из твоих рук. Считается? Альфа поднимается под слегка непонимающий и хмурящий взгляд, заваривает чай, а пока поворачивается, складывая руки у груди, опираясь поясницей на столешницу. — Или, когда убивают лучшего друга детства? Или отнимают родного у важного для тебя человека, а ты смотришь, как тот убивается после? Это всё считается? А может, смотреть на лучшего друга, полумертвого от потери – не то же чувство? И снова оборачивается, заваривая грёбаный, никому не нужный чай. Юнги и ответить не знает что. Альфа выглядит так, будто говорит правду. От этого как-то неудобно. А ещё воздух вокруг явно не искрит лёгкостью и спокойствием. — Тогда ты понимаешь моё стремление хоть немного отомстить. Хоть как-то наказать виновных, — всё же тихо шепчет, грея почему-то холодные руки об поданную чашку. — Тех ли ты обвиняешь? А вот тут омега резко смотрит на альфу. Всё. Атмосфера помахала рукой и укатилась. — Да, блять, не тех?! Хочешь мне втереть, что мой друг действительно нахуярился дурью и упал с обрыва, повредив себе всё в пух и прах, что даже выжить не смог после операции? Не смог?! Хочешь сказать, что этот уёбок за стеной не кромсал его тело скальпелем, чтобы точно нихуя не выбрался? Не тех, блять!? А слабо своё имя сказать? Предоставь документы, раз так уверен, что невиновен, то и боятся тебе нечего! Давай! Невинный ты мой! Альфа элегантно отпивает чай, пьет во время всей тирады, а потом поднимает взгляд с одним “закончил?”. Нет не закончил! Но Юнги просто откидывается на спинку стула, отпивая чай и смотря на прекрасный вид с окна. — Тэхен, — ждет, пока на него посмотрят, а потом продолжает: — Ким Тэхен. Номер паспорта говорить? Запомнишь? — Омега только закатывает глаза. — Ты прав. Обрыв не такой высокий, чтобы на смерть, — а вот тут уже не до чая. Юнги только замирает, улавливая каждое слово. А про обрывчик то откуда знаем? — Но покалечиться с кучей переломов вполне реально. Более того, вполне ожидаемо. — У него не было переломов, — шепчет. В голове тысяча мыслей и догадок. И пока знание места падения только подтверждает подозрения. — Кто бы допустил это, — хмыкает тот, даже с легкой улыбкой. Не оскалом, а так, будто говорит о любимом шоколаде из воспоминаний с детства. — Вы… — кажется, голова вот-вот расколется от мыслей. — Ты был там? Когда… Ну… Тэхен отпивает чай и кивает. Но их разговор прерывают звонким и слишком радостным голосом с утра: — Тэхен, слушай! А если тот мелкий снова придёт ко мне! Знаешь, не хотел бы я ещё раз… — залетает в комнату тот самый доктор, шокировано осматривая гостя, а дальше тише добавляет: — пересечься. Юнги тоже шокировано таращится на хирурга, а точнее на его глаза. Фиолетовые, мать его, глаза! С легким сиянием! — Оу… — Оу, — улыбается Тэхен, поднимаясь за ещё одной чашкой. Черноволосый же что-то шепчет, убегает, а потом возвращается через пару минут уже с коричневыми глазами, надев линзы. А вот сейчас, смотря на его лицо, в его радужку, он на секунду осознает одну деталь: у Тэхена оно выглядит так же. Теперь взгляд омеги мечется от одного к другому, даже слегка побаиваясь, потому что его воображение так и показывается четыре глаза с фиолетовым вместо человеческого. — Ты же это… Не кричи только, пожалуйста, хорошо? Тут шум не любят, — добавляя четвертую ложку сахара, говорит доктор. — Не кричу. Сейчас ахуй пройдет, тогда начну, — отпивает ещё крупный глоток, чуть ли не давясь. — Омега опять наверху? — не обращая внимания на диалог между его гостями, поднимается Тэхен, ставя уже чистую кружку на место. — Думаю, уже часа два там. Его не было, когда я проснулся, — с улыбкой говорит, будто это уже что-то обыденное, а не длится только неделю. — Не приходил? — уже спрашивает о другом. Тэхен накидывает пиджак. Юнги пытается понять, о чем и о ком говорят, но ни черта не получается. Он, как бы, возможно, сейчас свидетель нового заговора. Но сейчас он замечает, что альфа, оказывается, с утра уже был одет с иголочки. Можно было бы заметить красоту, но кому она сейчас важна. — Ночью на пару часов и обратно. Он доконает себя. Брал бы отпуск. — Видеть его днями — доконает быстрее. Пусть работает, — надевает часы на руку, сразу сверяясь с временем. А потом только смотрит на притихшего омегу. — Возьми Юнги с собой. И уходит в коридор, обуваясь. — Он убьет меня! — слегка громче говорит доктор. — Он не будет против! — так же прилетает ему в ответ, а дальше дверь закрывают с обратной стороны, но не на замок. Странно. Но не это главное. Юнги будто осенило: — Я не говорил ему имя! Оставшийся альфа слегка улыбается, допивая чай, глазами спрашивая, может ли забрать чашку омеги, где ещё осталось холодной жидкости. Тому сейчас не до этого. По рукам бегут мурашки, а он в очередной раз чувствует себя загнанной мышкой в углу. — Надеюсь, ты сможешь не шуметь, иначе влетит в первую очередь мне, а тебя туда больше не пустят. Справишься? Юнги кивает. Нихрена не понимает, но послушно идет за “убийцей”. Вызывайте психушку. Фиолетовоглазый убийца, не закрывая входную дверь (кто так делает?) ведет жертву к темной лестничной площадке. Достает лезвие и разрезает горло, любуясь хриплыми вздохами невинной омеги. Ну ладно. С освещением всё в порядке, всё чисто и ухожено, а скальпеля в кармане у того, видимо, не оказалось. Они поднимаются на этаж выше, а тут только одна дверь. Доктор слегка стоит, при входе, всё же оборачиваясь к тому, у кого азиатские глазки превратились в пять копеек то ли от страха, то ли от шока. — Давай так: мы заходим, молча идем в комнату, а говорим только на кухне. Только на кухне, — выделяет каждое слово, — ты задаешь вопросы, а я отвечаю. Понял? Юнги, ты меня понял? А вот теперь ещё страшнее. У него даже не море вопросов. Даже больше, чем океан! Но да. Омега кивает. Тогда кивает и доктор себе, а потом всё же открывает дверь. Гостиная ещё больше, нежели у Тэхена. Панорамные окна, кажется, по всему периметру. Стены в светлых тонах, а вот мебель предпочитает темный. Чимину бы понравилось… Тут действительно тишина, аж давит. Некомфортно и заставляет съежиться. Альфа ведет себя ещё более странно, заводя омегу вначале в большую ванную для гостей, моют руки, только потом ведет его дальше по коридору, где расположилась единственная дверь. Какая же огромная там комната должна быть, раз занимает так много места? Более того, по пути к ней Юнги успел заметить лестницу. Пентхаус? Что-то слишком роскошно, как для маньяка. Или просто так много убийств свершил? Только дверь за спиной закрывается, так Юнги понимает, что та давящая тишина до этого вовсе не была давящей. Хотя в комнате есть посторонние звуки, как, например, равномерное пеликанье аппарата и постороннее шуршание, это ощущается ещё тяжелей. Как и ожидалось, на всю одну стену слегка затемненные окна в пол. Рядом есть ещё и выход на балкон. Дальше типичный шкаф с разными книжками и нарисованными картинами-портретами в старинном стиле и всякой другой вещью, что стоит как память у богачей, на самом деле собирая только пыль. Стол, стул, огромная мягкая кровать (можно увидеть, не щупая). Дальше паренек по формам больше Юнги, что телом прикрывает что-то, что лежит на еще одной полуторной двуспальной кровати, напичканной всякими медицинскими вещами. Прям палату в комнате устроили. О, паренек! Доктор пока отошел к столу, где разложены вещи, а омега смотрит на другого, что даже не обратил внимание на пришедших, хотя явно слышал. Но он занят, разбавляя тишину водой, что скапывает с мягкой тряпочки при выкрутке. Парень же продолжает нежно обтирать тело лежачего. Юнги полностью потерян. Он поворачивается к доктору, явно спрашивая, что делать. Тот, почувствовав взгляд, кивает на парня позади и снова возвращается к своему занятию. Оу. Мда. Ну, ок. Юнги подходит ещё ближе, и вот только сейчас тот парень вскакивает, преграждая путь и сверкая своими слишком ярко-голубыми глазами. Он явно настроен не дружелюбно, особенно со своими тёмными волосами, хаотически собраны в короткий хвост. А ещё у него проколота губа. И вообще он выглядит подозрительно грозно, хотя и пахнет приятным запахом молочного бананового коктейля. Он шустро переводит взгляд с Юнги тому за спину, приподнимая бровь на безмолвный ответ своего собеседника, и снова оценивающе смотрит на гостя. Минута молчания, а дальше он бесшумно передает тряпку в руки другому, уходя. Ушли они оба, закрыв так же тихо дверь. Но Юнги уже этого не видел. Как и “шмяк” от ткани, что упала на пол. Как “грюк” от сердца, что рухнуло, нервно дернувшись напоследок. Как и “стук” от колен, что приземлились на мягкий ковер у постели. Его вообще ничего не волновало в тот момент, когда он увидел исхудавшее тело под множеством приборов с иголками в венах и с блондинистыми волосами. А главное такое родное... Юнги еле дышит, глотая слезы, смахивая их только тогда, когда понимает, что не видит на экране ничего. Сейчас же он смотрит на показатели сердцебиения(!), и ему просто достаточно уже этой информации. Голова, что болела с утра, болит ещё сильнее, но это не мешает подползти к кровати, дрожащими руками беря холодную. — Мини…

*

В кухне висит тишина. Двое омег сидят за столом, только кивая в знак благодарности за предоставленный обед. Юнги потерял счёт, сколько он провел времени в той комнате. Его вывели из транса, в котором он омывал тело друга то тряпкой с чистой водой, то соленой со слез, касанием руки. Он даже дёрнулся, напугав своим бледным видом пришедшего альфу. Тот кивнул на выход, а потом, подняв без спроса, уводя. Как оказалось, был уже обед. Альфа ставит третью тарелку на стол, садясь к другим. — Приятного аппетита. — Спасибо, — улыбается ему омега, теперь совершенно непохожего на грозного. Юнги же продолжает втыкать в тарелку, зная, что сейчас еда ему не влезет и крупинки. Видимо, это замечают и другие, потому что стук приборов прекращается. — Юнги, — мягко начинает доктор. — Юнги? — более оживленно переспрашивает омега. — Так ты и есть Юнги? Лучший друг Чими? Юнги снова резко смотрит в голубые глаза с легкой морщинкой между бровей и как-то на автомате кивает. — Клиническая смерть, — проговаривает доктор, обращая внимание обоих. — Чт, — пришлось прокашляться, ведь всё время он молчал и не пил ничего. — Что? — Я вызвал клиническую смерть. Нужно было показать безжизненное тело отцу, — но слово выплевывает, — а потом молиться, чтобы не было поздно. Юнги кивает. Что ещё сказать. Он ещё не понял даже сути, что говорят и ему ли. — Чтобы тело не отправили на экспертизу, нужно было действовать быстро. Пару доводов и Пак согласился быстро кремировать, не заглядывая в гроб в спешке. И снова молчание. Оказывается, у Юнги такие интересные руки! Двое остальных продолжают есть, переглядываясь. Они сказали многое, сейчас полностью давая омеге возможность осознать, принять и не сойти с ума от вопросов, радости и негодования. — Кто вы? — Друзья. — Он жив? — В коме. — Когда очнется? — …