„Фантастические твари.“ Новая реальность

Картинная галерея Замка Певереллов. По одной стене расположены стрельчатые окна выходящие на квиддичное поле и двор за замком. Вдалеке виднеется лес и прибрежные скалы. Остальные стены увешаны портретами, пейзажами и интерьерами. Некоторые картины открыты, другие занавешены тяжёлыми бархатными портьерами. Галерея выделана из разных пород дерева, что придаёт ей немного мрачноватый, но уютный вид. Перед новым двойным портретом под воображаемую музыку танцует светловолосая девушка, завершая последние штрихи. Два мальчика, девяти и шести лет подают ей нужные краски, завороженно глядя на результат её действий. Недалеко от них четверо годовалых малышей сосредоточенно измазывают красками пол, огороженные защитным полем. На портрете уже можно опознать статного джентльмена в одежде второй половины 19-го века с короткой стрижкой, бакенбардами, пышными рыжими усами и смешинкой в небесно-голубых глазах. А также строгую женщину с чёрными волосами, уложенными в аккуратную причёску и индейскими чертами лица. Они изображены сидящими в цветочной беседке на плетёных стульях и наслаждающимися традиционным послеобеденным чаем. Резко остановившись и отложив кисточку в сторону, девушка отходит на некоторое расстояние назад и сверяется со старой, почти выцветшей фотографией. Оба старших мальчика присоединяются к ней в этом и одобрительно кивают головой. — Они совсем как живые. — раздаётся тоненький, неуверенный голос с картины напротив. Светловолосая стройная девушка подросток в строгом синем платье моды того же времени, что и у новых портретов, с тоской в глазах разглядывает новых жителей галереи. — И это было моё любимое время дня, когда батюшка приходил с работы и за чаем обменивался с матушкой новостями, а мы с братьями играли в саду, иногда прибегая, чтобы быстро схватить пирожное и убежать обратно. Батюшка, при этом, всегда заливисто смеялся, а матушка шутливо замахивалась на нас салфеткой. — Видимо это врожденное у всех женщин. — бормочет Джеймс Поттер на соседней картине. — У моей маменьки была такая же привычка. Да и Лилс любит лупить всех полотенцем… — Пронгс… — стоящий рядом с ним Ремус Люпин обречённо прикрывает глаза рукой, косясь на морской пейзаж напротив. — Я всё слышу, Джеймс. — раздаётся оттуда женский голос, и рыжеволосая девушка в купальнике грозит им кулаком, а лежащая рядом с ней подруга с розовыми волосами издевательски хихикает. — Но Лили, милая, я же не со зла, так, к слову, пришлось. — Мерлин, Джеймс. — чуть ли не стонет Ремус. — Просто заткнись, ты ничего не делаешь лучше. — Пффф, ничего ты не понимаешь, Лунатик, в перепалках вся соль семейной жизни. — Почему мне кажется, что это только ты так считаешь. — Как ты можешь, Ремус, ну всё, моё сердце окончательно разбито. — Мерлин, дай мне сил не прибить его сразу… Зашедший в галерею Гарри с улыбкой наблюдает за их перепалкой, в то время как Тедди и Джейми чуть ли не на полу катаются от смеха. Он не может передать словами, как он благодарен Луне за этот подарок. Она, ещё в старом мире, сама нарисовала портреты его родителей, Ремуса и Тонкс по колдографиям и нашла в своих путешествиях некроманта, способного их оживить, вселив в портрет копию их сущности. Изначально он должен был получить их на свой день рождения, но эпидемия сорвала все планы. И только последовав за ним в прошлое, ей удалось подарить их. И Гарри, и дети, и Сириус неделями не выходили из галереи, навёрстывая упущенное. К сожалению, призвать сущности всех тех, кого он потерял в эпидемии, не удалось, так как в этом мире они ещё не родились, а значит и не существовали. Зато это стало возможно сделать со старшими Дамблдорами. И после того, как Гарри и Луна дали портрету Ариадны возможность говорить, она загорелась этой идеей и убедила в ней Аберфорта и Альбуса. С этого момента прошло несколько месяцев. Причём большая часть времени ушла на то, чтобы отыскать на чердаке дома в Годриковой лощине их фотографии и предметы, несущие их магический отпечаток. Что за давностью лет оказалось не так уж просто, особенно для Персиваля. Сам процесс создания портрета был недолгий. Часть предмета с магическим отпечатком помещался в холст, чтобы во время написания портрет пропитывался их магией, образовывая таким образом своеобразный якорь для их сущности. После завершения, на холсте и рамке выводились специальные руны, удерживающие её в изображении. Сама же сущность призывалась некромантским ритуалом из всеобщего информационного пространства. И вот теперь настаёт время для последней фазы. В галереи собираются все три семьи Дамблдоров с супругами. Оба брата молча наблюдают, как Гарри сосредоточено рисует руны, распевая нужные заговоры. Время от времени Аберфорт хмурится, начиная барабанить пальцами по ближайшей поверхности и прекращая это только после мягкого касания от Банти. Альбус же внешне выглядит спокойным, и лишь слегка отрешённый взгляд и то, с какой силой он сжимает плечо Ньюта, выдаёт его нервное напряжение. В какой-то момент Аурелиус и Меропа, не зная, как ещё больше успокоить родных, отходят к картине со стариной гостиной, на которой уже расположились Ариана, братья Певерелл, Поттеры и Люпины. Кадмус и Игнотус негромко комментируют для них действия Гарри, в то время как Лили и Дора пытаются удержать Ариану от глупостей. Девочка чуть ли не высовывается за пределы картины, припрыгивая от нетерпения. Но вот Эванс призывает реликвии Певереллов и воздух вокруг словно густеет и отдаёт холодом. Нарисованные им руны вспыхивают одна за другой, заключая портрет в своеобразную светящуюся клетку. После того, как зажигается последняя руна, вся картина словно подёргивается рябью, а нарисованные на ней люди резко открывают глаза и с изумлением обводят взглядом присутствующих. Улыбаясь, Гарри тихонечко отходит к двери, уводя старших мальчиков с собой. Ну а самых маленьких Рольф и Луна уже передали эльфам под присмотр ещё до ритуала. Первой не выдерживает Ариана. Вырвавшись из рук Лили, она словно телепортируется из картины в картину и с плачем зарывается в платье матери. Как загипнотизированный, Аберфорт медленно подходит к холсту, и прислоняется лбом к раме, не обращая внимания на слёзы, текущие по его щекам. Альбус же издаёт полузадушенный, не то всхлип, не то вздох, и падает перед портретом на колени, беспрерывно шепча слова извинений. — Не надо. — Гарри мягко останавливает Ньюта, бросившегося к их мужу. — Это их время. Мы тут пока лишние. Им слишком о многом нужно поговорить. Банти, Меропа, думаю нам лучше подождать в гостиной. Поверьте, мне, они справятся. Скамандер молча кивает, позволяя увлечь себя на выход. Все четверо покидают галерею. По ним видно, как сильно они тронуты происходящим, но Гарри прав, следующие часы полностью принадлежат Дамблдорам. А у них ещё будет много возможностей познакомиться и пообщаться со старшими родственниками поближе. Много тёплых и уютных вечеров, наполненных рассказами о детстве их супругов, смехом и шутливыми перепалками.