Calmedtale

— Фриск, ты не думаешь, что эта затея немного… глупая? Девочка не обратила на эти слова совершенно никакого внимания, продолжая широким шагом двигаться к опушке леса. Пальцы ее рук понемногу начали неметь — возможно, от того, что брат очень крепко сжимал ее запястье. Фриск сейчас вообще не хотелось размышлять о боли или чем-то подобном, но когда ладонь занемела чуть ли не до того, что рука перестала ощущаться, как конечность, девочка обернулась: — Скотт, ослабь хватку, пожалуйста. Мальчик нахмурил брови, медленно покачав головой. Его мрачный взгляд был устремлен на невысокую гору, что виднелась чуть ли не в километре отсюда. Почему то сейчас брат казался Фриск на пару десятков лет старше; так и не скажешь, что ему всего десять лет. — Не знаю… — Скотт смотрел вдаль, кажется, не обращая внимания на попытки сестры вырваться. — Думаю, сейчас нам намного лучше… вернуться. — Ты серьезно? Сейчас гора совсем недалеко от нас. Идем, мы можем взобраться, и навсегда сбежать от Флагеллии и Джеймса. — Фриск постаралась сделать хоть шаг вперед, но мальчик будто врос в землю, глядя на сестру неестественным взглядом, слишком серьезным для ребенка: — Да. Сейчас ночь уже вообще-то. И если выбирать, что лучше — быть избитым, или разбиться насмерть, я выберу первое. Так хоть есть шанс живым остаться. Девочка поджала губы, глядя то на гору, то на силуэт дома, чернеющий где-то вдалеке. Как бы ей не хотелось подняться на Эббот, она должна была признать — в словах Скотта определенно было здоровое зерно. Неизвестно ведь, почему люди, взобравшиеся на гору, никогда не возвращались. Может, они и не добирались до вершины? Или сейчас мирно живут под землей вместе с Монстрами? И могли ли их вообще убить? Как же не терпится все это выяснить! Прям хочется подойти хотя бы к подножью горы, посмотреть на нее не издалека, даже не взбираться на нее, просто постоять рядом… Но даже если Фриск решит хоть одним глазком взглянуть, есть ли на вершине Эббот тот самый «барьер», то она вполне сможет подняться, а Скотт, с его дрожащей рукой, точно нет. Он ведь может сорваться, упасть, и не встать больше. А смерть брата Фриск самой себе простить уже не сможет… — Хорошо. — девочка кивнула, сев на корни дерева. Скотт, кажется, удостоверившись, что сестра уже не собирается лезть куда не надо, разжал хватку, опустившись рядом с ней. Несколько минут протекли в молчании. У Фриск было такое ощущение, что они оба хотят заговорить о чем-то, но не знают, как начать. — Что ты думаешь насчет всего этого? — в голосе мальчика уже не было серьезности и твердости. Сейчас тон стал его более непринужденным, и говорил он так, будто продолжал недавно прерванную беседу. — Ну, я вообще о всей этой истории с горой, Монстрами… и так далее? Фриск первые пару секунд молчала. Она прекрасно понимала, что этот вопрос — не более, чем попытка Скотта хоть как-то завести разговор, и не сидеть в окружении пения ночных птиц, и редкого шелеста листьев на верхушках деревьев. Почти все их беседы, так или иначе, всегда начинались с этого, и только спустя несколько минут брат с сестрой переходили на что-то другое. — Я была бы не против жить там. — девочка почти что-то прошептала эти слова, при этом оглядевшись, дабы убедиться, что никто их не подслушивает. Такое странное поведение с ее стороны — Фриск ведь сейчас рядом с братом, и может не бояться, что ее могут наказать за такие слова. — Думаешь, было бы проще? — Скотт горько усмехнулся, притянув колени к груди, и сморщившись. Внутри Фриск что-то болезненно екнуло, но не прошло и пары минут, как мальчик выпрямился, тяжело дыша. — Тебя часто беспокоят эти приступы? — девочке очень хотелось отвести глаза от брата, но взгляд будто приклеился к его руке, которая все еще дрожала. В горле неприятно засвербело, отчего говорить становилось тяжело. Было просто больно от осознания того, что Скотт страдает от невыносимой боли, а она сама ничем помочь не может. Мальчик неопределенно помотал головой. Фриск ни разу не видела на его лице такой сильной печали. Казалось, что он хочет выговориться, но никак не может открыть рот. И ведь неизвестно, чем такое может быть вызвано, если они оба доверяют друг другу больше, чем всему остальному миру. Девочка подсела к брату чуть ближе, осторожно при обняв его за плечи. И кто сейчас из них двоих чувствует себя хуже? Фриск не помнила ни одного момента, когда в компании Скотта ей было настолько плохо. А они ведь брат с сестрой, могут доверить друг другу чуть ли не все, что знают… От плеча по всей руке начала медленно растекаться боль. Фриск недовольно поморщилась, с трудом разлепив глаза. Она не сразу поняла, что происходит, и факт того, что она лежит на полу в обнимку с подушкой, девочка поняла только тогда, когда ей удалось различить перед собой мутный силуэт кровати. Фриск понятия не имела, сколько пролежала, смотря в одну точку. Повезло же ей упасть с постели… Как вообще нужно так ворочаться, интересно? Поднявшись с пола, девочка потерла голову. Может, это было совпадение, или еще что, но воспоминание двухлетней давности очень не вовремя решило прийти ей во сне. И сейчас Фриск была готова презрительным взглядом сверлить человека, который говорит, что утро всегда начинается с хорошего настроения. Ага, конечно… Всеми силами стараясь не думать о брате, девочка начала оглядывать номер, в котором остановилась. Честно говоря, ей не было никакого дела до интерьера. Просто каждый раз, когда в мозгу всплывал образ Скотта, становилось очень паршиво. Нельзя было сказать, терзает ли Фриск совесть, или это обычное опасение за брата. Ощущение было таким, что думая о Скотте, разум начинает медленно становиться затуманенным. Но ведь не может она просто забыть о таком? Бегающий без всякой цели взгляд зацепился за часы. Шесть утра… Интересно, а управляющие еще спят? И что с ее вещами вообще? Они уже должны высохнуть. Кстати… Протянув руку к прикроватному столику, Фриск взяла книжку, осторожно пролистав страницы. Они были совсем чуть-чуть влажными, благо, не один из листочков не порвался. Хоть что-то хорошее… Продолжив переворачивать страницы, девочка неожиданно наткнулась на что-то… странное. Факт того, что некоторые слова в книге были пропущены, оставался неизменен, только вот сейчас… Они не были полностью «пустыми» — на их месте красовались непонятные линии. Кто-то пытался зачеркнуть слова? Причем штрихи были начерканы и поверх нормальных слов. Если память ей не изменяла, то за ними было написано все, что касается Подземелья: магия, Монстры, души… Кто мог так измываться над бедной книгой? Хотя… Она ведь раньше принадлежала матери Фриск, разве нет? И она зачеркивала эти слова для… для чего? Отрицала существование этих вещей как таковое? Возможно. Флагеллия всегда была со «странностями». Отложив книгу в сторону, девочка бегло осмотрела свиток. После того, как с бумаги слетел почти весь воск, выглядела она несколько странно, будто была многослойной, и сейчас от отлетели почти все кусочки. Довольно интересно, все-таки, придумано… Из-за двери послышались шаги и тихие голоса. Кажется, постояльцы, как и работники, уже начали просыпаться… Значит, самое время пойти за одеждой, и после стараться не умереть от рук Андайн. Ну, или от копий. Сложив вещи в сумку, Фриск накинула халат на плечи, заодно сняв с крючка небольшой номерок. Она не знала, зачем ей вообще его выдали, но все же стоило взять эту штуковину с собой. Войдя в главный зал, девочка, не успев толком ничего понять, услышала низкий, хриплый голос: — Ох, не думал, что кто-то встает столь рано! Эти слова сказал монстр, с виду напоминавший черепаху, причем уже преклонного возраста — на это недвусмысленно намекали глубокие морщины, и короткая белая бородка. Он вальяжно развалился в кресле–качалке, что стояло в углу, и, прищурившись, смотрел на Фриск. Возле него девочка заметила молодого юношу, одетого в синее, и уткнувшегося в чтение газеты. Почему-то он выглядел странно знакомым, но девочка не помнила, когда и где могла его видеть. — У меня… немного сбился режим сна. — коротко ответила Фриск, не зная, что вообще можно сказать в ответ на такие слова. — Веселись, дитя, пока есть время. — старик зевнул, прикрыв рот ладонью. В уголках его глаз выступили крохотные слезинки. — Когда будешь пытаться расшифровать древние записи, уже совсем забудешь свои молодые годы… — Герсон, пожалуйста, хватит занудствовать. — к разговору подключился юноша. Когда он поднял глаза, Фриск внезапно поняла, кто это. Эдж, который навещал Инну в Руинах, разве нет? Правда сейчас он выглядел несколько устало — волосы растрепаны, лицо заспанное. Мельком глянув на девочку, парень осторожно подмигнул, дав понять, что узнал ее. — Не нагружай голову ребенка своими философскими размышлениями. Все равно она ничего не поймет. Старик что-то невнятно пробурчал, достав из кармана трубку. Девочка чуть отодвинулась назад — запах табака она на дух не переносила. Чиркнув спичкой, Герсон спросил, глядя в окно: — Рассказать тебе историю, дитя? — спросил он. Фриск, немного подумав, покачала головой: — Нет, спасибо. Просто скоро мне нужно выходить. — голову девочки посетила мысль, что слишком уж часто она начала говорить половинчатую правду. Она не врет, но и мотивов не раскрывает. Как какой-то злодей-манипулятор, скрывающий истинную личину. Старик тепло улыбнулся, начав раскачиваться в кресле. — Хм… Кажется, ты из старой столицы, не так ли? — предположил он, и девочка кивнула. Лучше уж не говорить правду о том, что она упала в Подземелье с Поверхности. Мало ли, что это может за собой повлечь. — Ее мало кто покидает с целью увидеть остальное Королевство… Судя по всему, ты отличаешься от остальных, не так ли? Фриск, не зная, что ответить, мельком глянула на Эдж, при этом тут же об этом пожалев. Лицо у юноши было довольно смешное — в потолок он глядел так, как будто Герсон был ему близким, и очень сильно надоедающим родственником. В серых глазах так и читалась фраза: «Опять он за старое…» — Очень не зря ты решила покинуть то место… — протянул старик, кажется, ничего не заметивший. Он просто засыпал в трубку табак, и поднес ее ко рту: — Уже несколько веков оно служит для людей пристанищем и местом работы… С того момента, как началась вторая волна войны, большинство из них самовольно решили перебраться в старую столицу, дабы не создавать Пушистику новых проблем… — А еще им легче задержать неадекватов, если они вдруг свалятся. — голос Эдж в этот момент звучал очень странно. Казалось, он одновременно пытался что-то скрыть, но и таким нехитрым ходом рассказать Фриск какую-то деталь. — Герсон, ты это рассказываешь человеку, который в Руинах вырос. Она так и так об этом знает. Девочка мельком кивнула юноше, в то время как старик вздохнул, посасывая трубку. Фриск уже начала придумывать причину, что бы попытаться выкрутиться из этой неловкой ситуации, но ее опередил голос, раздавшийся со стойки ресепшена: — Эджуард, ну опять ты за старое! — юноша вздрогнул, явно не ожидав подобного обращения. — Твоя смена ведь… — Начинается только через час, — продолжил парень, вставая с места, и кладя газету на журнальный столик. — да и какая разница, все равно перед Андайн мне отчитываться. Фриск пришлось очень сильно постараться, что бы скрыть во взгляде замешательство, смешанное с легким шоком. Эдж что, работает на Главу королевской гвардии?.. Вот так неожиданный поворот событий. — Ох, извиняюсь. Просто она стала слишком сильно беспокоиться на счет какого-то человека… — женщина, стоявшая за стойкой, кажется, только сейчас заметила Фриск, и, улыбнувшись сказала: — Доброе утро! Не могу ли я спросить, какой по счету ваш номерок? — Четвертый. — ответила девочка, краем уха услышав, как Эдж, стоявший уже у выхода, тихо прошептал только одно слово: «Символично…». Что это значит, интересно? — Отлично. Подождите минутку. — сказала женщина, принимая из рук Фриск небольшой камушек. Через время она вернулась, держа в руках аккуратную стопку абсолютно чистой, поглаженной одежды. — Вот ваши вещи. Желаю хорошего дня! Девочка кивнула, быстро пробежав к своему номеру. Так… Вряд ли она вернется в этот отель позже, а потому вряд ли стоит снимать комнату еще на пару ночей вперед, как это было в Сноудине. Если все пройдет удачно, то за этот день Фриск может и выбраться из Водопадья в другую область Подземелья. Ну, если Андайн снова за ней не погонится, тогда ситуация может кардинально измениться. Переодевшись и вернув ключ от комнаты, девочка быстро выбежала за дверь. Стоило отметить, что открыв дверь, она чуть было не споткнулась, почти упав, но ее вовремя подхватили. Как оказалось, Эдж сидел, прислонившись к стене здания, вытянув ноги. — Спасибо, что прикрыл. — поблагодарила Фриск, понимая, что такой возможности более может уже не представиться. — Да что уж тут. Просто так стало бы намного хуже. — парень улыбнулся, поднимаясь на ноги. — Насколько я понял, Андайн успела тебя помотать своими стометровками. А Герсон либо тебя заболтал бы, либо все старой подруге рассказал. — Они что, сотрудничают? — Фриск огляделась, будто ожидая увидеть за углом высокую фигуру в стальной броне, но ничего такого не произошло. — Как я понял по ее рассказам, они дружат. А Герсон… Если коротко, то раньше он был историком, но в последние несколько лет переселился в эту деревушку, и теперь всем желающим и не желающим байки травит. Фриск пару секунд молчала. Она и без того не думала, что задержится тут надолго, но при наличии такой… интересной личности, лучше уж вообще забыть о планах возвращения сюда, так и умереть не долго. Внезапно девочка посмотрела на Эдж абсолютно другим взглядом. Он ведь тоже упавший человек, не так ли? — Может, это и неловкий вопрос, но… Когда ты проходил это место в первый раз, ты не встречал ничего… странного? Это Фриск спросила не просто так. Просто сейчас она почему-то вспомнила про ту белую дверь и мужчину, который находился за ней. Хочется убедиться, что все это было не ее галлюцинацией, и другие люди тоже способны видеть нечто подобное. — Встречал. Само Подземелье. — юноша ухмыльнулся, а Фриск почувствовала очень неприятную тяжесть в животе. Было наивно надеяться, что он поймет намек, но очень уж не хотелось верить, что тот мужчина являлся лишь плодом ее фантазии. — Ладно, я на пост. Надеюсь, свидимся. Эдж помахал ей рукой, и двинулся куда-то в сторону моста. Фриск же, оставшись в одиночестве, некоторое время глядела на потолок. Интересно, в Подземелье есть хоть кто-то, кто тоже видел того человека. Но кто или что это — неизвестно. Ладно, сейчас, наверное, не время думать о таком… Идя назад, и стараясь избавиться от неприятного чувства дежавю, Фриск поняла кое что. Она слишком маленького роста, что бы дотянуться до моста повыше, и, как следствие, пройти в нужную арку. Так, и что вообще делать? Вернувшись обратно, девочка пару минут прошла по узеньким улочкам просыпающейся деревеньки, Фриск заметила кое-что странное. Этим чем-то оказалась лестница, которая располагалась буквально в стене. Вела она наверх, и внутреннее чутье подсказывало — это то, куда ей и надо. Фриск, не без труда забравшись по высоким каменным ступеням, огляделась. Здесь почему-то было очень темно, и единственными источниками света были кристаллы на потолке, и небольшие фонарики, расставленные вдоль тропинки. Это усложняет дело… В других комнатах было хоть видно, куда идти, а тут… Девочка, чувствуя себя очень странно, осторожно подняла с земли один из фонариков. Ее немного удивило то, что вместо свечи или чего-то такого, за стеклом находился небольшой кристалл, напоминающий своими очертаниями застывший огонек, только сине-зеленого цвета. Светил он довольно неплохо, а идти в полнейшей темноте очень и очень не хочется. Сейчас Фриск старалась вслушиваться в каждый шорох, шелест, и все существующие и несуществующие звуки. Неизвестно ведь, кто и с какими намерениями может поджидать ее в самой гуще теней. И ладно с Андайн, но если это какой-то монстр, или еще кто? Интересно, чем вообще вызвано чуть ли не полное отсутствие освещения в этом месте? «Здесь не живут граждане, поэтому и фонари тут ставить не будем», или как вообще власть рассуждала? Но, может, все стоит объяснить одним словом. Магия. Снег ведь в Сноудине тоже идет, и на этот счет претензий уже нет. Внезапно, девочка услышала тихий писк, раздавшийся откуда-то снизу. Абсолютно не поняв, что это было, Фриск встала на колени, поставив фонарь на землю. Сощурившись, и проведя ладонью по мокрой траве, девочка поняла, в чем заключалось дело — писк издавало какое-то растение, причем настолько маленькое, что терялось даже в коротко подстриженной траве. Посмотрев на ладонь, Фриск увидела, что она испачкана в какой-то странной, ярко-голубой жидкости, которая при этом чуть светилась. Утверждать можно было только одно — это явно не роса. Скорее всего, жидкость из этих неизвестных растений. Немного пройдя дальше, девочка обернулась. Если слух ее не обманывал, то сзади слышалось что-то, очень похожее на звук фортепиано. Ну, Фриск ведь точно не знает, куда нужно идти, верно? Двинувшись на звук, девочка дошла до очень… интересного места. Может, это слово и было неподходящим, но от его вида у Фриск просто отвисла челюсть. Музыка привела ее к берегу большого озера. Однако привлекало здесь не это — обычное озеро с кристально чистой водой. Все внимание забирали на себя странные насекомые. Одни из них были похожи на светлячков, только белоснежно-белого цвета, из-за чего походили на крохотные звездочки, хаотично витающие в воздухе. Другие же напоминали что-то очень… странное, но интересное: небольшое летающее существо с большим брюшком, которое казалось очень хрупким — притронься к нему, и оно тут же лопнет, а голубая жидкость прольется на землю. Но со стороны вся картина выглядела безумно красиво, но вот откуда берется та музыка?.. Фриск подошла к берегу, проведя ладонью по высоким лилиям. Приглядевшись, она увидела вдалеке несколько домов. Из одного из них и слышалось фортепиано. Как же тут, все же, красиво… Девочка невольно подумала, что сейчас подвержена некому подобию Стокгольмского синдрома. Сколько раз ее в это месте могли убить, но оно каждый раз умудряется поражать своей красотой и даже неким… спокойствием? Умиротворением? Все такое тихое, неторопливое, да и попросту приятное. Теперь понятно, почему Санс так отзывался от этом месте. В голове Фриск мелькнула мысль, заставившая насторожиться. Музыка стихла. Стало быть, либо у того, кто играл, появились другие дела, либо он и вовсе решил выйти из дома… Девочка, не думая, развернулась, широким шагом вернувшись в ту темную комнату. Почему-то теперь отсутствие света не пугало и не напрягало. Сейчас темнота казалась Фриск… безопасной. Ее ведь никто не найдет, если она спрячется в углу, и не будет подавать о себе знать? Здесь же темно, хоть глаз выколи, а глаза уже понемногу начали привыкать к отсутствию освещения, значит, дальше можно пойти уже без фонарика. Фриск тихо хихикнула. Кажется, она снова наступила на то странное растение, отчего под ногами послышался тихий писк. И с каждым шагом таких звуков становилось все больше и больше, что создавало максимально забавную какофонию. — Тише, тише… Кажется, неподалеку отсюда растут те цветы. Вряд ли кто-то сейчас, как и Фриск, ходит по темноте. В конце концов, раннее утро, кто в это время вообще на улицу выходит? — Спасибо. Мне стало немного легче. Но все равно, тебе этим заниматься. Девочка остановилась у цветка, только сейчас заметив, что он издает очень слабый свет. Было несколько любопытно услышать диалог, но в голову пришла и другая мысль. Продолжение этого разговора находится дальше, а это значит, что Фриск изредка может использовать такие цветы как ориентир, да? В темноте девочка шла еще довольно долго. Сейчас ей невесть почему захотелось лечь прямо на землю, и просто ничего не делать. Только слушать шелест травы, далекое журчание воды, редкие шаги… Так, она совсем недавно встала, не время расслабляться! Фриск ведь никогда не выберется из Водопадья с таким подходом к делу. Неожиданно, в комнате стало чуть светлее, отчего девочка сощурилась. Было очень странно после кромешной темноты увидеть на дороге фонарь. Интересно, а дальше такое будет чередоваться? Тьма-свет, тьма-свет, свет-тьма… Ха-ха… Возле фонарного столба стояло несколько подставок, в которых находилась целая куча зонтиков. Это так странно… Разве в Водопадье не должны обитать монстры, которые имеют жабры, плавники и все такое? Навряд ли им нужны такие вещи. Но все равно это мило — увидеть заботу кого-то, пускай и немного очевидную. Подойдя ближе, Фриск обратила внимание на стену. На ней висела деревянная табличка с надписью: «Пожалуйста, возьмите зонтик. В местах, что дальше, часто идет дождь. Берегите себя! — А.» Девочка улыбнулась, но выбор делать не стала — просто взяла тот зонт, что первый под руку попался. А смысл то от цвета, если от воды все защищают одинаково? Тот, кто повесил табличку, не обманул: буквально в следующей комнате шел дождь. Да даже не дождь, а ливень. Как же странно в этом Подземелье работает погода… В одном месте — полный штиль и все ясно, в другом — ровно наоборот. Бедные метереологи… Не прошло и нескольких минут, как сапоги девочки уже были мокрыми. Но, по правде, она не обращала на это особого внимания, идя чуть ли не с закрытыми глазами. Водопадье и до этого было пропитано атмосферой умиротворения, спокойствия, а сейчас, под шумом дождя… Так завораживает… Пускай Фриск и понимала, что ей нужно идти дальше, что бы скрыться не только от Андайн, но и не простудиться… Позволила себе на пару минут встать на месте, и просто подумать. Атмосфера для размышлений была просто идеальной: голову ничего не нагружает, чувство такое, будто в мире не осталось ничего, кроме тебя, и стука капель по плотной ткани зонта. Фриск не знала, через какое время очнулась и пришла в себя. По ощущениям прошло не меньше часа, пускай и вряд ли она остановилась больше, чем на пять минут. Девочка, не в силах оторвать взгляд от картины, шла, чуть опустив голову. Было очень приятно наблюдать за брызгами воды в лужах, и слушать тихое «Шмяк! Шмяк!», которое издавали ее сапоги при каждом шаге. Быстро, слишком быстро по мнению Фриск, она прошла то дождливое, но оттого и замечательное место. Шум воды постепенно утих, в то время как далекие шаги и неизвестные голоса, наоборот, становились громче. — Хей? Ты в порядке? Девочка чуть вздрогнула от неожиданности, мгновенно выйдя из странного подобия апатии. Подняв глаза, она с удивлением обнаружила перед собой того самого монстрика, с которого в три ручья лилась вода. Наверное, Фриск не узнала его просто потому, что он не визжал, как до этого. — Да, спасибо. — девочка не успела даже обдумать вопрос, ответив первое, что пришло в голову. Мозги были будто отключены, отчего вообще не хотелось нагружать их любой, даже самой незначительной информацией. Ощущение было таким, будто она способна уснуть прямо на месте. — Я рад это слышать. — монстренок откашлялся, прикрыв рот кулачком. Некоторое время они оба молчали. — Слушай, я не видел тебя в деревне. Ты убежала? — Нет, просто решила выйти чуть пораньше. — Фриск пожала плечами, закрыв зонт, и стряхивая лишнюю воду, после чего поместила его в подставку, над которой висела табличка с надписью: «Пожалуйста, верните зонтик. Позаботьтесь о других. — А.». — Не хотелось долго засиживаться. — Понятно… Хочешь побыстрее прийти в столицу? Фриск кивнула, и, взяв монстрика за плечо, пошла дальше. — У меня тоже была мечта такая. — через время сказал мальчик. — Переехать жить ближе к барьеру, что бы выбраться быстрее. Я никогда не видел Поверхности, но, мне кажется, там клево! Девочка незаметно хмыкнула. Конечно, она не могла судить о всех людях лишь по своему жизненному опыту, но… Не встречала Фриск на Поверхности тех людей, которые относились бы к ней хорошо. И, если подумать… У нее ведь нет мотивации идти домой, кроме той, что бы вернуться к Скотту. Но будут ли они счастливы на Поверхности, живя в доме с такой матерью и братом, видясь всего три месяца в год?.. — А ты как думаешь? — судя по тону, монстрик достучался до Фриск далеко не с первого раза. — Может быть. — девочка даже не старалась скрыть в голосе мрачность. Просто не было желания. Они снова замолчали. Фриск потрясла головой, в попытках выбросить из нее мысли о семье. Почему-то появлялось ощущение, что когда она думала об этом, руки начинали побаливать, а глаза слезиться. Проходя мимо маленького водопада, девочка на какое-то время остановилась, что бы ополоснуть лицо. Попытка избавиться от заторможенности, конечно, такая себе, но хоть что-то. — Слушай, а как… — Тихо. — Фриск резко насторожилась, подняв вверх руку, не дав монстрику договорить. Сонливость и апатию как рукой сняло, на их место пришли бодрость и напряжение, в висках застучала кровь. Девочка могла поклясться, что пару секунд назад слышала уже знакомый металлический лязг. Но, как назло, ничего не происходило; только далеко внизу тихо плескалась река. Монстренок глядел на нее, не моргая, и, кажется, боясь лишний раз шевельнуться. Фриск побледнела, не зная, что хуже — звуковая галлюцинация, или Андайн, готовая схватить ее у ближайшего поворота. — Пойдем. — тихо сказала девочка, и, чуть наклонившись к уху монстрика, прошептала, стараясь как можно меньше шевелить губами: — Будь осторожнее. Фриск будто вся превратилась в один огромный нерв. Казалось, никогда в жизни она не была настолько сильна напряжена. Сейчас она была готова отреагировать на любую, даже незначительную мелочь, даже если она не была угрозой: просто, что бы убедиться — все в порядке. Когда дети прошли чуть дальше, Фриск очень не понравился тот факт, что путь их лежал через мост. В этот момент ее параноидальность достигла пика, и подвоха она ожидала от всего. Не могла гарантировать, что эта деревяшка не сломается, пока они будут идти. — Дай мне руку, — попросила Фриск, протянув ладонь. Монстрик, судя по глазам, хотел спросить «Зачем?», но промолчал, протянув лапку. — старайся не отпускать. Девочка с некоторой опаской наступила на темные доски. К счастью, ничего страшного не произошло. Идти она старалась медленно — в конце концов, сейчас на ней ответственность за жизнь ребенка. Но стоило им обоим переступить середину моста, как Фриск почувствовала, что хватка на ее запястье ослабла: как оказалось, монстренок отвлекся на какой-то шум, раздавшийся сзади. Девочке хотелось было его окликнуть, но увидев причину его шока, невольно ослабила хватку, чувствуя, как сердце начало медленно сжиматься. К ним обоим, нескорым шагом, приближалась высокая, грозная фигура. Пускай за шлемом лица Андайн не было видно, но Фриск могла поклясться — она торжествует. Наконец-то смогла загнать человека в безвыходное положение, когда нет никакого выбора, кроме как сдаться. Девочка просто не могла оторвать испуганного взгляда от стальных доспехов. В этот момент для нее перестало существовать все, кроме Андайн, внезапно налетевшего ветра, и леденящего душу ужаса. До Фриск не сразу дошло, что она медленно пятится назад. И все ничего, если бы не одно но. Понимание того, что в ее грудную клетку уперлось что-то острое. В голове пролетело безумная мысль, «Уж не копье ли?», но на ее место пришло осознание того, что монстрик чуть ли не буквально вжался в нее. Девочка постаралась не двигаться, уже прокручивая в голове то, что произойдет дальше, но все пошло по самому худшему сценарию: монстренок оступился, и не упал в реку только потому, что Фриск успела вовремя среагировать, вцепившись в его запястье. В этот момент у девочки было ощущение, что сердце от волнения и страха сделало тройное сальто-мортале. Дыхание резко сперло, и все, на чем Фриск была сосредоточена — на попытке затащить мальчика обратно на мост. Еще крепче сжав его руки, девочка потянула вверх. Было неимоверно тяжело, но внезапно под ногами мальчика появились странным лозы, что помогли поднять его обратно на мост. Девочка боязливо подняла взгляд, не очень этому обрадовавшись. Теперь Андайн стояла уже в двух шагах, держа в руке копье, при том довольно странным образом — острием в свою сторону. Но атаковать она будто и не хотела: просто возвышалась над детьми, глядя на Фриск немигающим взором. В этот момент девочка была готова буквально ко всему, чему угодно. Сейчас хотелось представить Андайн с косой и в темном балахоне, просто, что бы отвлечься от происходящего. «Добром это не кончится…» Спустя несколько минут Фриск прикрыла глаза, ожидая, что сейчас, воспользовавшись ее безвыходным положением, нанижут на копье. Но, вместо этого она услышала лишь звук удаляющихся шагов. Произошедшее просто не желало укладываться в голове. В мозгу, как пчелы, роилось бесчисленное множество вопросов. Почему Андайн не убила Фриск прямо сейчас?! В прошлые разы она просто не догоняла ее, но теперь… Она ведь была у нее буквально под носом, абсолютно беззащитна, не способная сделать хоть что-то… Было неизвестно, сколько минут протекли в молчании. Фриск так и смотрела в ту точку, в которой последний раз мелькнула Андайн. Теперь в голове звенела лишь одна фраза, на удивление спокойная для такого момента. «Скоро меня убьют». — Ты не знаешь, что это было? — монстренок пришел в себе первым, и посмотрел на Фриск, которая лишь покачала головой. От ужаса она будто дара речи лишилась. Не в силах ответить, девочка вздохнула, стараясь собраться с силами: — Уходи. — девочка смогла сказать только одно слово. Она посмотрела на монстрика, и взгляд ее мог заменить любую речь. По несчастью, встретили Андайн они вместе, но умереть должна только Фриск. Мальчик, мелко дрожа, поднялся на ноги. Когда он уже почти скрылся, то неожиданно развернулся, и, приложив ладони ко рту, прокричал только одно слово: — С-сп-пасибо! — казалось, из-за расстояния его голос дрожал еще сильнее. Фриск никак на это не отреагировала. Просто продолжила стоять на коленях, глядя в одну точку. Перед глазами чуть ли не вся жизнь проносилась. Хотелось встать, расслабиться, и полететь с этого моста. Лишь бы не видеть Андайн снова. Девочка глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Какие у нее вообще есть шансы? Да никаких! Двенадцатилетняя девочка против Главы королевской стражи, это ведь даже звучит безумно тупо! Фриск, на всякий случай, встала на ноги, и прошла на берег, не отводя взгляд от реки, что текла внизу. Она понятия не имела, что делать. Умереть здесь и сейчас — слишком трусливо и низко. Пойти дальше — пасть от копья. Ничего не делать — быть пойманной. Девочка не знала, сколько прошло времени. Сейчас оно будто перестало иметь вообще хоть какую-то ценность. Хотелось только двух вещей — выжить, и попытаться справиться с эмоциями, который сейчас в ее голове было неимоверно много. А что ей, собственно говоря, остается?