Тест на ориентацию

— Тох, дай телефон на пару минут, мой разрядился, — в своей привычной манере, крутясь возле друга, немного резко произнёс Попов на одной из техничек, пока работники подготавливали всё остальное оборудование к предстоящим съёмкам, а импровизаторы лишь больше оттачивали своё мастерство.       Взгляд малахитовых глаз мазнул по лицу коллеги, остановился на едва заметной родинке на носу, что хотелось невзначай так поцеловать, немного так подзалип, Шастун, порывшись в карманах своих брюк, за секунду извлёк оттуда мобильный гаджет и без вопросов протянул смартфон прямо в руки брюнета.       Все мысли шатена сейчас были заняты предстоящими съёмками. Все кругом что-то делали, постоянно крутились, кричали. И хоть это было не в первый раз и даже не в тридцатый, нервы у Шастуна всегда были на пределе.       Попов одарил парня благодарным взглядом, привыкший к такой суете. Доверял ли он ему? Определённо. А доверие, знаете ли, сейчас ценная вещь. Без него никуда, это прямое попадание.       Что нельзя было сказать о самом Арсении. Мужчина легко шёл на контакт, всегда готов был поддержать любую беседу даже с незнакомыми людьми, но всегда являлся чрезмерно скрытным и осторожным для того, чтобы рассказать что-то о самом себе, переводя чаще всего все вопросы в шутку, попросту не уверенный в том, а надо ли действительно кому-то об этом что-то знать и не скрывается ли за этим подтекстом какой-то злой умысел?       Но не с Антоном…       Антон разительно отличался от других.       Антон был своим.       Антоном хотелось вдохновляться. — Пароль… — Я помню.       Мужчина удобно расположился на одном из кожаных кресел, в центре сцены, так мило предоставленным организаторами для предстоящего концерта, закинул ногу на ногу для пущего комфорта, вводя незамысловатый пароль, снимая блокировку телефона, натыкаясь на абстрактные обои в светлых тонах, после печатая нужный поисковый запрос, переходя в Safari, почти сразу же находя.       По сути, ближайшие полчаса было делать нечего. Поэтому Арс решил провести это время с пользой, листая новые фоточки со своей не так давно прошедшей фотосессии, которые с молниеносной скоростью уже успели разлететься по всему интернету, получив немалое количество комментариев. Арс любовался самим собой, иногда отмечая свои сильные стороны, беря крупный план, чтоб рассмотреть поближе, раскритиковать себя из-за какой-то ерунды, после выслушивая от коллег, какой же он всё-таки красивый, ведь чуть ли не каждый из окружающих его людей знал, как мужчина любит себя и как для него важно не упасть в грязь лицом и всегда хорошо выглядеть.       Шеминов на заднем фоне опять за что-то отчитывал Поза, одновременно спорил с новичком-световиком, настойчиво объясняя, как именно должен падать свет на предстоящем концерте и почему ему не нравится предложенный вариант. Тусклый свет софитов на какое-то время отвлекал, выводя из реальности.       Не сказать, что в помещении было тихо, но и беспределом это назвать априори было невозможно. Из приоткрытой двери соседней комнаты съёмочной команды доносился запах только что принесённой курьером свежей еды, доходя до актёра, и этот запах скручивал живот в тугую спираль, пробуждая вкусовые рецепторы и желание поскорее приступить к трапезе. Осталось лишь совсем чуть-чуть подождать.       Спустя какое-то время Арсений свернул вкладку, вдоволь насмотревшись на своё актёрское превосходство, желая передать смартфон владельцу, но что-то его остановило в этот момент. Рядом с его только что закрытой страницей красовалось ещё несколько таких «непримечательных» на первый взгляд:       «Как понять, что я гей?»       Первое, что попалось ему на глаза.       И всё, он пропал, вокруг него образовался плотный вакуум.       А после глаза расширились от удивления, став похожими на блюдца.       Да ну, может, они прикалывались с парнями? С кем не бывает?       Шутки про геев — не редкость для их высокорейтингового шоу, но что-то упорно подсказывало в этот момент что неспроста это, блять, ой, неспроста.       Мужчина вне себя заёрзал на стуле, понизил яркость экрана и, как ему показалось, слишком громко сглотнул. Напряжение давало о себе знать. И оно было в нескольких местах одновременно.       Кто-то слишком громко матернулся за кулисами, но актёр пропустил это мимо ушей.       Рассуждать особо времени не было, но и игнорировать этот вопрос было бы слишком неправильно для него самого. Поэтому Арсений лишь в волнении закусил нижнюю губу, рефлекторно пожёвывая, не находя глазами Антона, показательно делая вид для других, что всё хорошо, ничем он таким запрещённым сейчас не занимается, вздёрнул острый подбородок вверх, пытаясь поймать дуновение хоть какого-то ветра и, естественно, терпя поражение. Но вкладку не закрыл на свой страх и риск и в ожидании уже чего-то интересного решил читать дальше.       Такой он, проказник, конечно, но да похуй вообще. Хотя лезть в чужую личную жизнь было некорректным. Особенно с его стороны.       Просто… Про Антона хотелось узнать больше.       Шаст так легко за собой увлекал, всегда поднимал настроение, если кому-то из команды было грустно, неравнодушно относился к животным, делился своим теплом, поэтому его положительная энергетика ощущалась даже на расстоянии. Эта искренность и какая-то немного даже детская наивность располагала к себе. За Антоном хотелось идти. Это было чем-то выше его понимания.       Арс сам не понял, в какой момент от просто коллег они успели перейти к чему-то большему. Как шуточки Воли стали нести совершенно иной подтекст, не то что раньше. Как часто он стал задерживаться на работе лишний раз, чтобы как можно дольше побыть с Шастуном, если тот тоже изъявлял желание остаться. Как простые разговоры перешли к чему-то личному. Как быстрые взгляды переросли в сплошное залипание и одёргивание себя вопреки всему на очередном телешоу. Как дружеские объятья затянулись в непозволительно близкий контакт, а касания перешли в немую игру слов, понятную только им двоим и никому больше. Как глаза-океаны наполнялись слезами каждый раз, когда Шастуну было больно, и как растапливались все ледники, когда тот заходился в безудержном смехе, и просто только ради этого хотелось продолжать жить. Как время неумолимо, но быстро бежало вперёд на очередных сьёмках и как ему не хватало этих минут, чтобы в экстазе насладиться моментом. Как всё вокруг переставало волновать и уходило далеко на второй план, стоило Шасту только взглянуть на него, ведь это считалось поражением, летальным исходом, бесконечной пропастью, и так в самую высь. Как полная отстранённость и закрытость от всех и всего вокруг превратилась в безудержное желание узнавать что-то новое, распускаясь цветочными бутонами по всему организму, оседая сладкой пыльцой в его угробленном подсознании. Как Попов начинал чувствовать себя неполноценным, когда его не было рядом, и как он оживал, стоило тому появиться в поле его зрения. Как «Громкий вопрос» сблизил их почти по-братски и как тяжело порой было оторвать от него взгляд, переключаясь на других, лишь бы только не схлопотать упрёков от Стаса.       Но ещё больше его добивали эти чёртовы видео, когда каждый раз, как в последний, Попов просматривал их сидя в гримёрной, пока был один. Их фанатская база с каждым днём пополнялась, и это приносило нестерпимую боль, практически помутнение, лишая рассудка, заставляя осознать своё поражение и понять, что у него нет возможности прикоснуться к прекрасному. Так, как хотел бы он сам, попеременно вводя в транс и теряясь-теряясь-теряясь.       Это то, что нельзя было объяснить, а если бы и нашлось объяснение, то только одно:       Арсений был без промаха болен.       «Останусь ли я натуралом, если пересплю с парнем?» — Это с чего у тебя такие мысли, Тош? — почти беззвучно прошептал мужчина в пустоту, буквально сжав свободной рукой до побеления костяшек рядом стоящее кресло, всё яростнее вгрызаясь глазами в яркий экран, пытаясь эмоционально насытиться данной ему информацией.       «Почему я так часто думаю о другом человеке?»       То, что заставило актёра напрячься, словить флешбеки тут и там, жадно глотая спёртый воздух, только бы не задохнуться и прямо сейчас здесь не умереть. Глаза-океаны бегали в разные стороны, а свободная рука не могла найти себе места до сих пор. Вариантов было немало, про кого именно Попов мог так думать. Возле Антона постоянно крутились разные личности, какие-то сразу не внушали доверия, а кто-то слишком настойчиво шёл с ним на контакт, порой позволяя себе даже что-то большее, и это заставляло Арсения лишь ещё больше мрачнеть, сжирать себя изнутри, сжимать телефон так, почти до паутинок-трещинок, чуть ли не сломав экран, вспоминать последние прогоны, вспоминать вообще всё, только бы не думать на себя. А хотелось…       Да он просто нуждался в этом, чёрт возьми.       Вот только как это никто до сих пор не понимал?       Попов лишь мог догадываться, как смотрит на это всё Матвиенко. Ведь личная жизнь Арсения до сих пор оставалась для всех загадкой, даже для лучшего друга, который знал его от и до.       «Как понять, что твой друг к тебе клеится?»       А вот это уже существенно сократило все его догадки на этот счёт.       Но мужчина до последнего опирался на факты, не совладав в этот момент со своими эмоциями, тем самым убивая себя наповал.       Мысль о том, что он сам, собственноручно, вырыл себе могилу, в этот момент даже не возникала в его голове.       «Тест на ориентацию»       Это так не работает, Тош, — вздохнул брюнет и пролистал ответы на запросы дальше.       А в голове набатом: «Мужика тебе надо, мужика!»       И время всё как-то в тумане.       «Признаки того, что ты влюбился»       Чем дальше, тем ещё интересней…       Сейчас это было больше похоже на какой-то азарт, а игрок из Попова вышел бы знатный.       «Гей-порно»       «Всего лишь раз посмотрю, вдруг я просто в этом ошибаюсь, » — тогда думал Антон, но что-то его затянуло совсем не туда, и после было далеко уже не первое видео. А потом ещё и ещё, и, кажется, так до бесконечности.       Арсений на свой страх и риск открывает одну из провокационных вкладок на этом сайте, и всё, что он там видит, застаёт мужчину врасплох. Первое, что бросается ему в глаза: актёры очень похожи на них с Антоном. Вот прям чересчур. Мужчины находятся в светлой студии, один надрачивает другому, стоя перед ним на коленях в не совсем удобной для него позе — ведь после явно останутся синяки, — пока второй откинулся на изголовье дивана и стонет в экстазе, прикрывая от удовольствия глаза, помогая другому своей рукой. Всё сливается воедино, и, кажется, мир перестаёт существовать.       От увиденного бросает в жар, и Попов даже рад, что поставил звук на минимальную громкость. Да лучше бы он его вообще убрал. Воображение само дорисовывает всё то, что будет происходить дальше. А, собственно, кому какое, блять, дело? Радовало, что сейчас его никто не отвлекал, но его положение как-то не спасало. Мужчина был в замешательстве. Мужчина был крайне недоволен Шастуном. Попов был слишком сильно возбуждён. И это было охуеть как невовремя.       И Арсению стоило больших усилий, чтобы сейчас не бросить всё и не поговорить об этом с Тошей. Но нужно держать себя в руках. Они на работе как-никак. И его хватает лишь на то, чтобы подумать о чём-то другом, лишь бы только снять сейчас своё возбуждение, вновь переключиться на новую вкладку, и так по новой, опять.       «Секс по дружбе ещё актуален?»       А вот это заявочка, милый мой.       В груди простреливает так, что в пору скулить лишь.       И тут же добавляет: Заявочка на тебя, блять!       «Встаёт на мужика. Это нормально?»       Теоретически нет, но если на любимого, то — безусловно.       Попова несёт, и остановиться он попросту уже не может.       Игнорирует все последующие на этот счёт мысли. Становится слишком дурно и как-то не по себе. Сидит на кресле с каменным стояком, стараясь прикрыть возникшую проблему всем, чем только можно.       На какой-то момент он забывает даже дышать. Расстёгивает верхнюю пуговицу тёмной рубашки, чтобы хоть как-то облегчить своё состояние, делает пару жадных глотков минеральной воды, стоящей неподалёку, заставляя прозрачные капли стекать вниз, по горячей, на тот момент, коже, распаляясь и даже завидуя сейчас самому себе.       «Анальный секс — это больно?»       То, что Попов оставляет без комментариев. И ведь понятно почему. Он же, блять, не железный.       «Как притвориться натуралом?»       Усмехнувшись своим же мыслям, мужчина, наконец, попытался прийти в себя.       Уже даже полегче.       «Купить секс-игрушки онлайн»       Что, сам уже не справляешься, Тош?       Пока Антон переставляет что-то за кулисами, Попов сидя в кресле на сцене смотрит на коллегу так, как никогда не смотрел до этого раньше. Попов буравит взглядом и так без конца. Казалось ещё чуть-чуть и он прожжёт дыру в том, кто постоянно заставлял его сердце заходиться в пьяном экстазе и это провал. В этот раз он без Оскара.       Кто бы мог подумать, что этот молодой человек может таить от других такую свою испорченность? Но больше всего Попова поразило то, с каким профессионализмом всё это время Шастуну удавалось наёбывать всех без исключения и даже себя. Он же актёр, в конце концов, но что насчёт любви — полный профан, вот честное слово.

***

— Арс, ну что, нашёл что хотел? — спустя какое-то время, чуть запыхавшись, подошёл к нему Шастунишка, зачёсывая непослушные пряди вверх, явно чувствуя себя сейчас очень комфортно, желая наконец забрать у Попова свой телефон, а после идти уже куда-то дальше. — А? Да-да, конечно, держи, — находясь в прострации, роняет брюнет, глядя ему прямо на грудь, даже не решаясь взглянуть в глаза напротив, чтобы не выдать себя с потрохами, чуть ли не захлёбывается своей слюной от переизбытка эмоций, что определённо не остаётся незамеченным для друга. Кудрявый мальчишка бросает подозрительный взгляд, упорно молчит, но телефон всё-таки забирает. — Спасибо.       Антон на это лишь только улыбается, крутит айфон в руках. Ему несложно, для него он в принципе готов на всё. Немного отходя от сцены, теряется за кулисами, снимает блокировку по Face ID, приподнимает бровь, только сейчас замечая, как же сильно он сейчас с этим всем проебался.       На разблокированном экране смартфона виднеются два всплывающих окна от контакта «Арс», в которых чёрным по белому написано:       «Ты только попроси»       «Я же хороший друг, а друзья должны помогать друг другу»       С прикреплённым смазанным фото вчерашних запросов в его поисковике.       Щёки вспыхивают ярким пламенем, тело бьёт крупная дрожь, и кто-то, не зная всей ситуации, глядя на парня, подумал бы, что тот заболел или того хуже — случилось что-то непоправимое.       И Антон понимает сразу несколько вещей:       Первое: Телефон у него всё это время работал.       Второе: Надо очищать историю своего браузера.       Третье: Ничего уже не будет как прежде.       Четвертое: Он на Попова конкретно так подзалип.       Пятое: Что, блять, с этим всем делать?