Чем тише омут…

      Ару выглядел чужеродно в серой одежде, на фоне серых стен коммуналки. Зелёные волосы и чуть смугловатая кожа с болезненным румянцем смотрелись слишком нехарактерно для жителей Курограда. Варулендец сидел с ногами на кровати Курона, игнорируя предоставленную в пользование раскладушку, и листал толстый словарь жестов.       — Здравствуй, — скинув с плеч тяжёлую сумку, но не решившись отправить её на пол и положив на обувную полку, произнёс Курон. Ару приветственно махнул рукой, даже не отрываясь от чтения.       — Поздоровайся нормально, — огрызнулся парень. День был долгий и муторный, выжав все жизненные соки. Ару смерил хозяина квартиры недовольным взглядом. Отложив книгу на колени, он взмахнул по кругу обоими кистями рук и вперился ещё более недовольным взглядом, словно говоря: «доволен?».       — Доволен, — подтвердил Курон, позволяя соседу вернуться к чтению.       События потекли странным чередом, когда товарищ Куромаку предоставил своему подопечному не менее странную книгу, взявшуюся практически из ниоткуда. «Словарь жестов» — гласила надпись на форзаце. Сам правитель не вдавался в подробности, довольно кратко изложив суть дела. Куроград нуждался в информации, чтобы перенимать опыт и понимать политический настрой других стран для дальнейшего сотрудничества. На последних словах Куромаку несколько осекся, но Курон выбросил это из головы. С чего бы ему не доверять словам своего правителя? Пусть и просьба была странной.       Ару являлся тем, кто прожил всю жизнь за зелёными стенами закрытой ото всех страны. И он же владел информацией о внутреннем устройстве Варуленда. Отрицать это было, как минимум, глупо. Вот только зачем вообще вытаскивать из него что-то, если зелёная страна всё равно не идёт на контакт?       Варулендца взвалили на Курона. Точнее, не совсем так. Обучение языку жестов, разговоры о Варуленде и еженедельные отчёты о проделанной работе взвалили на Курона. Ару, в материальном плане, скорее, шёл как бесплатное приложение.       — Вы схожи по возрасту. Сможете найти общий язык, — сказал тогда товарищ Куромаку, хотя сам Курон возражать и не собирался. И теперь зеленоволосый варулендец восседал на его кровати, ел его еду, занимал время его досуга…       Единственным, что принадлежало в этой комнате Ару, был тот злосчастный розовый чемоданосундук, с которым его обнаружили. Зеленоволосый парень так долго и убедительно выписывал все причины вернуть его собственность, потом не менее упорно оправдывался щедростью веронок, отрицая свою причастность к кражам, что пришлось пойти на уступки.       Ару требовательно ткнул сожителя в плечо, пытаясь обратить внимание и двинул руками в районе груди, словно собираясь что-то просить.       — Новое слово? — хмыкнул Курон, ожидая одобрительный кивок, — и что оно значит?       Ару оказался крайне способным учеником. Знания впитывались им, как губкой. Казалось, что зеленоволосый парень наконец постиг свою врождённую потребность изучения чего-то нового. В какой-то степени, он даже перегнал Курона, в плане «словарного запаса». Пока куроградец досконально зубрил положенные три жеста в сутки, Ару, по причине ограниченности в пространстве и дозволенности, успел рассмотреть чуть ли не половину книги.       «Общение» — гласила надпись в справочнике.       — Предлагаешь поговорить о Варуленде до ужина?       «Раньше начнём — быстрее закончим, » — резво промахал Ару. Хотя, дословно это звучало скорее как: «раннее начало — ранний конец», но зеленоволосый парень беззвучно артикулировал губами, исправляя речь на нечто более литературное.       — Ладно, — вздохнул сероволосый парень, доставая небольшой блокнот для записей, — расскажи об очках. Да, о тех самых со спиралями. Куромаджи попыталась склеить куски, найденные в твоём чемодане. Даже вклеила их в оправу, но всё равно ничего толком не добилась.       «Вы рылись в моих вещах!» — озлобленное лицо Ару резко приблизилось к Курону. Но сероволосый на эту провокацию больше по поддавался.       — Что попадает в Куроград становится общим достоянием, — спокойно ответил он, — ты должен это понимать. Так, расскажи об очках.       Ару лишь фыркнул на это заявление, скорчивая обиженную мину и складывая руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что разговаривать не намерен. Курон со вздохом отложил блокнот.       — Тогда после ужина, — констатировал он.