Чем тише омут…

      Курон чувствовался себя так… непривычно. Некий прилив энергии, наполняющий тело, требовал срочно что-то делать. Вся документация давно была просмотрена, досоставлена, частично исправлена, отксерокопирована. Единственное, что оставалось — это занести всё на подпись вышестоящим служащим, но его уже пару раз отсылали обратно, мотивируя занятостью. Оставалось ждать послеобеденного времени, когда начальство чуть-чуть освободится. Но усидеть на месте спокойно никак не удавалось. А причиной переполняющей энергии было то, что Курон наконец выспался.       Прошлым вечером, Ару как-то слишком спокойно воспринял поползновения в своё личное пространство. Более того, сам скинул мешающую одежду, отдаваясь в чужие руки без остатка, охотно подставляясь под нежные касания губ. Реагировал как-то особенно остро, стонал особенно желанно, кажется, даже пах по-особенному… Заколку, правда, надевать наотрез отказался. Курон уже не помнил, чем это было смотивированно. Кажется, нежеланием сломать в процессе?       Засосы с загорелой шеи перекинулись на плечи, расцветая бордовым пятнами. Зелёные глаза, подёрнутые возбуждённой поволокой, смотрели выжидающе. Распахнутые губы притягивали чужое внимание и, то поджимались, стараясь удержать рвущиеся из горла звуки, то вновь приоткрывались, очерчиваясь влажным языком. Курон отвёл взгляд, перебарывая желание попробовать их на вкус. Старшее поколение вбивало в голову, что целоваться надо только с тем, кого любишь и собираешься заводить семью. Поэтому куроградец лишь поцелуями спустился от обласканных сосков к впадинке пупка.       Собственное возбуждение било по вискам. В голове стоял белый шум и лишь звуки чужого голоса удерживали сероволосого парня в реальности. Член привычной солоноватостью лежал на языке, чуть надавливая на мягкое нёбо. Ару дёрнулся, громко простонав, когда Курон насадился ртом глубже на его плоть. Ощущения в глотке были необычными, сдавливающими, почти некомфортными… Но ещё более необычным ощущались чужие пальцы в волосах. Курон даже приостановился, пытаясь понять, не показалось ли ему, но, нет. Ару подцепил резинку, стягивая, позволяя серым прядям свободно скользить по спине. Худые пальцы почти сразу зарылись в распущенные локоны, надавливая на голову, словно требуя взять глубже.       Курон мысленно усмехнулся, подавляя рвотный рефлекс и позволяя Ару делать то, что он хочет. В конце концов, такие реакции варулендца тоже вызывали интерес. Да и прикосновения к голове неприятными не воспринимались. Напротив, заставляли табун мурашек дружно отмаршировать по позвоночнику вниз. Тепло разливалось от лица по всему телу, особенно концентрируясь под солнечным сплетением. Собственный член изнывал от желания, пачкая бельё предякулятом. Возможно, стоило хоть что-то сделать, чтобы не было так мучительно. Курон потянул за завязки пижамных штанов, стягивая их вместе с нижним бельём на бёдра. Влажную плоть обдало прохладным воздухом, заставляя сероволосого парня непроизвольно задрожать. Легче от этого не стало. Напротив, теперь ещё больше захотелось обхватить чувствительный орган, парой резких движений доводя до точки невозврата.       Курон сжал чужие бёдра, отчаянно сопротивляясь своим желаниям. Ару тихо мычал, откинувшись на кровати и двигаясь в своём резковатом темпе. Единственное что оставалось, это сжимать губы и расслаблять глотку, чувствуя пульсацию чужого члена. Стоны всё громче, движения резче — явные признаки скорого окончания. Курон двинул головой в бок, вслушиваясь в эти сладостные звуки. От осознания, что он вновь довёл зеленоволосого парня до грани наслаждения, внутренности приятно покалывало. Член продолжал сочиться естественной смазкой, почти болезненно пульсируя.       Ару внезапно приподнялся на локтях, резким движением отталкивая куроградца. Курон успел лишь шокировано зажмуриться, садясь на пол. Белёсая жидкость попала на грудь, впитываясь в ткань пижамы.       — И что это было? — отойдя от шока, произнёс Курон. Ару всё ещё придерживал его за плечи, прикрыв глаза и пытаясь отойти после оргазма.       «Хотелось проглотить?» — соизволившись отпустить соседа по комнате, изобразил подрагивающими руками зелоноволосый парень.       — Да не особо, — приподнимаясь с пола, ответил Курон, — раньше тебя это не беспокоило…       Ару молча закатил глаза, словно говоря «то было раньше». От этого мысленного комментария, по телу прошлась новая волна жара, напоминая о не упавшей проблеме. Курон хмыкнул, потянувшись к резинке штанов, намереваясь вернуть их на место.       Руки Ару оказались на редкость сильными, хоть и выглядели истощённо хрупко. Резко схватив ничего не понимающего Курона за запястье, зеленоволосый парень дёрнул его на себя, для верности навалившись сверху. Куроградец даже не успел произнести вопросительное «что?», как чуть не сорвался на постыдный стон. Чужая ладонь обхватила возбуждённый член, задавая свой собственный грубый темп.       — Прекра… Ару! — кусая губы, возмутился Курон, прежде чем из головы разом вышибло все мысли. Через тело, казалось, пропустили все двести двадцать вольт, напрягая каждую мышцу. А потом накатило такое блаженное умиротворение, что единственным видимым объектом сквозь слипающиеся веки была пара озадаченных зелёных глаз.       И в итоге, с самого утра по обеденное время Курон чувствовал себя гиперактивным ребёнком, которому некуда девать скопившуюся энергию. Ещё и концентрация на работе постоянно норовила изменить направление. Приходилось болтать ногами под столом, чтобы хоть как-то минимизировать отвлекаемость. По крайней мере, эти действия отчасти помогали сосредоточиться на заполнении документов.       Однако сейчас всё было заполнено и, ни то, что сконцентрироваться, заняться было нечем. Курон уже битый час вышагивал от стены до стены своего небольшого кабинета. Часовая стрелка, правда, за это время ни сдвинулась ни на миллиметр.       Сероволосый парень уселся обратно на стул, пытаясь унять возбуждённую дрожь в коленях, и задумался. Невыносимо хотелось вернуться домой и вместо обеда потискать Ару. Или не только потискать. А то, чего он там жизнью наслаждается? Или завалиться в пункт выдачи обеденных пайков, пока нет очередей, и выбрать самые наполненные и эстетичные. Хотя, скорее всего буфет ещё закрыт, а околачиваясь у дверей можно было сойти за тунеядца… Или, может, завалиться на производство к Курохико. Он не редко позволял себе заглядывать к Курону в рабочее время. Так почему бы не отплатить той же монетой?       Идея показала себя как дурацкая уже на момент поднятия на лифте. Кнопки «пять» и «восемь» у панели отсутствовали. А приписка, явно набранная на пишущей машинке самим Курохико, объясняющая какие провода соединять, чтобы попасть на эти этажи, доверия не внушала. На самый верхний этаж пришлось подниматься с седьмого, поскольку в ещё одном заряде статического электричества Курон не нуждался. Кажется, у него даже хвост на голове дыбом встал от попытки соприкоснуться с механизацией лифта.       И, казалось бы, что могло оказаться ещё хуже, чем удар током? А то, что причина прихода сероволосого парня сюда отсутствовала на рабочем месте. Перед закрытыми дверями мастерской висела очередная напечатанная записка: «Ушёл на курсы первой помощи».       Курон лишь разочарованно вздохнул, совершенно забыв с Ару и о курсах, и о приглашении Курокайхо. Возможно, пробел этот стоило восполнить.