Чем тише омут…

      — Ты такое уже видел? — анеро, что некая веронка засунула в карман Курона больше трёх месяцев назад, совершенно не изменился, оставаясь таким же розовым, изогнутым и бархатистым на ощупь. На всякий пожарный сероволосый парень его прокипятил. Всё-таки здоровье Ару было на его совести.       «Надо же, кто заговорил, — с иронизирующим выражением лица промахал варулендец, — и этот человек ещё меня считал непредсказуемым…»       — Отвечай на вопрос… пожалуйста, — сохранять вежливость было трудно. Вести разговор ещё труднее. Слишком хотелось посмотреть уже на то, как Ару будет извиваться от этого крючкообразного массажёра.       «Не отвечу, — покачал головой зеленоволосый парень, вгоняя Курона в ступор, — пока ты не ответишь на мой. Что это вообще было?»       — Хорошо. Полагаю, так будет честно, — согласился куроградец, — я… прошу прощения. Я сделал нечто выходящее за рамки. Нужно было время это обдумать…       «Ну и мелкие же у тебя рамки…» — Курону казалось, что он практически слышит неприкрыто-насмешливую интонацию. И как вообще этот парень умудряется так «говорить» жестами?       — Отвечай на вопрос, — сероволосому парню издевательства не нравились. «Да. Видел, — коротко изобразил Ару и, чуть помолчав добавил, — и даже знаю, как им пользоваться…»       — Отлично, — хмыкнул Курон, отправляя розовый массажёр в свободный полёт, прямо в руки варулендца, — используй.       Ару озадаченно уставился на предмет в руках. Курон его замешательство наигранно проигнорировал, усаживаясь на стул напротив. Сегодня всё должно вернуться на круги своя — он снова будет лишь наблюдателем.       «Там ещё смазка нужна, » — промахал Ару, даже не выпуская из рук злосчастный анеро. Курон мысленно улыбнулся нелепости его телодвижений, доставая из кармана небольшой тюбик и бросая его зеленоволосому парню.       — Смазки нет. Одолжил у товарища Куротачи вазелин, — пояснил куроградец, наблюдая, как Ару одной рукой поймал тюбик, — используй. Ну, же.       Сердце, казалось, билось прямо за ушными раковинами. Сохранять ровность дыхания без усилий не получалось. Ушей коснулся привычный стыдливый румянец, но оторвать взгляда всё равно не выходило. Ару выполнил просьбу. С присущей ему неохотой, но выполнил.       Не выпуская из руки и массажёр, и тюбик смазки, зеленоволосый парень придерживал себя под коленом, разводя ноги и открывая вид на самые постыдные места. Пальцы свободной руки, поблескивающие от вазелина, проникли между ягодиц, смазывая. Курон, правда, не мог быть в этом точно уверен, но Ару явно, что-то делал. Его мягкий член подёргивался от движений пальцев, начиная твердеть. Курон почти заворожённо наблюдал, сжимая ткань пижамных штанов, и отчаянно пытаясь сдерживаться. У него самого давно стоял, доставляя ощутимый дискомфорт. Но, несмотря ни на что, стоило ждать. Хотя бы ради того, для чего всё затевалось.       Ару как-то резко двинул рукой и болезненно зашипел. На кровать упала пара вязких капель из тюбика. Варулендец перехватил вазелин в освободившуюся руку, выдавливая часть на массажёр. Курон продолжал наблюдать, пытаясь высечь на сетчатке глаза картину подергивающегося, влажного от смазки входа. Сердце, казалось, ускорило ритм, разгоняя эндорфины по телу. Сидеть на месте стало почти невмоготу.       Анеро перекрыл вид. Ару почти болезненно всхлипнул, надавливая на массажёр, пытаясь протолкнуть его внутрь. Его член дёрнулся, окончательно напрягаясь. Хотелось притронуться, собрать пальцами текущую смазку, наверняка доставляя своими прикосновениями немереное удовольствие и доставить его ещё, но…       Ару почти рывком вставил анеро до основания и, застонав, откинулся на кровать. Его бёдра против воли дёрнулись вверх. Курон видел, как напрягались чужие мышцы ног; как сжимался вход, пытаясь не то поглотить, не то извергнуть посторонний предмет; как член от малейшего движения тазом подёргивался и истекал преякулятом. Ару заёрзал, нерешительно, видимо приноравливаясь к новым ощущениям. Он почти скатился с кровати, опираясь ступнями о пол и неустанно двигая бёдрами.       Курон медленно, практически сквозь зубы, выравнивал дыхание. Собственное тело словно превратилось в натянутую тетиву, готовую в любую секунду порваться. Хотелось трогать. Руками, губами, да чем угодно. И, если Ару действительно нравится, внутри тоже, доводить пальцами до исступления, до сорванного от наслаждения голоса. Но только сам, а не позволять этому дурацкому куску пластика, от которого зеленоволосый парень даже стонал громче обычного.       Курон стойко терпел, пусть происходящее и походило на пытку.       «Смотри. Просто смотри, » — мысленно повторял он самому себе. Если бы удалось вернуть разрушенные границы неприкосновенности, всё вновь стало бы прежним. По крайней мере Курон себя в этом отчаянно уверял.       Ару замедлил собственные движения и, опираясь на локти, приподнялся. Курон перевел на него взгляд и обомлел, наконец понимая, как варулендец жил всё это время без языка жестов. Всё читалось по лицу. Это выражение неудовлетворённости, толики недовольства и просьбы будоражило куроновское сознание и сероволосый парень не удержался.       Кожа под руками была горячая и чуть влажная. Курон чувствовал дрожь и то, как напрягаются мышцы под кожей, проходясь ладонями по внутренней стороне чужих бёдер. Розовое изогнутое основание анеро бередило своим видом воспоминания. Курон прекрасно помнил, что достаточно понажимать на выступающий кончик массажёра, чтобы довести Ару до седьмого неба. Варулендец изогнулся всем телом, сотрясаясь в оргазменных судорогах и окончательно откидываясь на кровать. Курон ещё подёргал выступающее основание анеро, наблюдая, как Ару от этих действий потряхивает и, подцепив, вытянул из ослабевшего тела массажёр. Ару ощутимо вздрогнул от этого, пытаясь свести ноги. Растянутый задний проход подёргивался, то сокращаясь, то вновь раскрываясь. Курон сглотнул, отгоняя непрошенные мысли о том, что в следующий раз можно использовать что-нибудь побольше.