Чем тише омут…

      На круги своя не вернулось. Курон понял это сразу, как после очередного «наблюдения» за варулендцем тело воспротивилось походу в душ и устранению возбуждения ледяной водой. Ару лежал под ним такой спокойный, податливый, почти сонный. Но эта, казалось бы, умиротворяющая картина почему-то только сильнее распаляла желание. Курон прижался лбом к зелёной челке, вглядываясь в полуприкрытые глаза, обрамлённые короткими, не менее зелёными ресницами. Ладонь легла на горячую от недавнего возбуждения щёку, медленно следуя вниз к шее.       «Второй заход?..» — беззвучно произнёс Ару. Курон даже не сразу понял смысл сказанного, завороженно наблюдая за движением искусных губ и борясь с желанием их поцеловать. Это уже выходило за все возможные рамки. Чего-чего, а целоваться можно было только (трижды подчеркнуть!) с любимым человеком при заключении брачного союза. Нужно было принимать меры относительно таких желаний. Снова.       — Знаешь, через пару дней будет открытие здания парламента. Обещали торжественную речь и концерт. Не хочешь вместе сходить?.. — Курон уже не помнил, от кого это услышал. Наверняка, как-то обмолвился Курохико. Возможно, даже звал с собой, но сероволосый парень, по привычке, отказался. Однако просиявший взгляд Ару и его положительный кивок оказались более серьёзным аргументом для посещения.       Ару как-то странно улыбнулся. Не ехидной усмешкой или кривой ухмылкой, скрывающей нервозность, а так искренне, что его просто захотелось обнять. Этому желанию Курон не сопротивлялся, заключая зеленоволосого парня в объятия. Возможно, так даже лучше. Посещение общественных мест должно было позволить выкинуть из головы разные непристойные и откровенно пошлые мысли. Множество куроградцев вокруг точно не позволит проявиться чему-то аморальному. Наверняка будут смотреть на Ару как на диковинку, возможно, даже проявят желание познакомиться и пообщаться.       Курон тряхнул головой отгоняя скребущие в сознании нехорошие мысли. Он опустил лицо, утыкаясь носом в чужую шею и, внезапно, понял, что определённо точно стоит сделать перед выходом в люди.       Мероприятие оказалось до откровенного скучным. Курон вяло щурился, зевая с закрытым ртом. Единственное, что не позволяло плюнуть на всё и свалить — собственная гордость и активность в разных общественных делах, за которую вписывали дополнительные баллы в табель. Ну, и Ару, стоящий рядом. Ради интереса, Курон поглядывал на соседа. Тот заворожённо наблюдал за происходящим на импровизированной сцене — впервые же посещал подобные мероприятия.       «Ничего, — мысленно усмехнулся Курон, — ещё на парочку массовых концертов сходит и поймёт, что если видел один, значит видел и все остальные…»       Внезапное движение со стороны объекта наблюдения прервало ход мыслей. Ару дотронулся до горловины водолазки, чуть оттянув. Курон проследил, как из-под серой ткани выглядывает покрасневший след от его собственных зубов и непроизвольно облизнул губы. Он не мог рационально объяснить причин появления на шее Ару этой отметены. Просто тогда, утром, лёжа рядом с расслабленным телом, демонстрация знаков некой принадлежности варулендца ему казалась чем-то почти необходимым. Вспоминался солоноватый привкус кожи и болезненное шипение, пока Курон оставлял на чужой шее багровые метки. Да, и не только шее… Они чуть не опоздали из-за этого.       — О! Привет, — довольно болезненно ткнув в бок локтем Курона, зашептал Курохико, — какими судьбами?       — Зелёными… — многозначительным шёпотом ответил сероволосый парень и, улыбнувшись, тоже поздоровался. Ару продолжал смотреть на сцену, не обращая никакого внимания на новоприбывшего. Отчего Курохико, протиснувшись поближе к варулендцу, потрепал того по волосам. Курон это страдальчески стерпел, зная, насколько его друг не любит игнорирование в свою сторону. Хотя самому тоже хотелось бы зарыться в мягкие зелёные прядки.       — Ну так что? Как концерт? — продолжал уже громче Курохико. Перекрыть духовой оркестр собственным голосом было проблемно.       «Круто, » — промахал Ару, на что парень в очках-авиаторах развернулся к Курону.       — Ему нравится, — пояснил тот.       — Ну и отлично. Значит день «Окончания великого строительства» тебе тоже должен понравиться. Там будет фейерверк и лазерное шоу…       — С чего такая осведомлённость? — оборвал разошедшегося друга Курон. Оркестр закончил своё выступление и со сцены зазвучал романс под гитару, от чего чужие разглагольствования были, ну, очень слышны.       — Курохонки ответственен за пиротехнику, — нисколько не сбавляя звука, продолжал Курохико, — он и рассказал. Это будет нечто грандиозное. Так что, ты обязан его посетить. Обещай мне.       Ару на это заявление лишь пожал плечами и указал пальцем на Курона.       — Что? Думаешь не пойдёт? — хмыкнул Курохико, — ничего. Не захочет — заставим.       Курон мрачно наблюдал за этой беседой, искренне раздумывая, а нужен ли он вообще Ару, если варулендца и без языка жестов прекрасно понимают? Но долго задумываться об этом ему не позволили.       — Да, как я и думала. Кто ещё может создавать столько шума?.. — сквозь толпу протиснулась Курокайхо, подходя к нарушителям концертного спокойствия. За ней семенила Куромаджи, нервно поглядывая на толпу и неустанно поправляя очки. Когда Курон, думая, что уже всё, собирался поздороваться, из человеческих скоплений вынырнула Куроима, бросив недобрый взгляд на проворчавшего что-то ей молодого человека, которому она, судя по всему, отдавила ногу в процессе перемещений.       — Ну, и зачем было так орать? — дождавшись, когда третья девушка поравняется с ней, продолжила Курокайхо, — надо же иметь хоть каплю совести. Артисты стараются, исполняют подготовленные номера, а вы…       — Да ладно тебе, не душни, — отмахнулся Курохико, правда сбавив громкость, — не ты же дежурная по порядку среди зрителей. Не вижу повязки.       — Я дежурная, — высунулась из-за спины подруги Куромаджи, — и я бы попросила вас не разговаривать. Это мешает остальным.       — Да вы больше моего говорите, — перейдя на шёпот, проворчал Курохико.       — Я всё слышу, — почти прошипела Курокайхо.       Курон отвёл взгляд от споривших, точнее спор затевала одна, второй лишь отшучивался в своей манере. Его волновало созерцание более интересных вещей, а точнее… Ару забавно метал взгляд от одного спорщика к другому, словно те перебрасывали что-то из рук в руки.       Внезапно его взгляд замер и на лице поступила заинтересованность. Стоящая подле других девушек Куроима переглянулась с варулендцем и приветственно махнула рукой. Ару ответил ей тем же, и аккуратно махнул что-то ещё. Курон идентифицировал жест как «что нового?», однако, возможно, это было нечто иное. Куроима на этот жест неоднозначно пожала плечами и тоже изобразила пару жестов возле лица. Пару, совершенно незнакомых Курону, жестов… Но не «незнакомых» для Ару, поскольку его лицо вопросительно напряглось. Курон мысленно цыкнул. Неизвестность ему не нравилась. Нужно было внимательнее следить за руками девушки, чтобы проверить потом по словарю жестов, что это значило. Куроима же ничего более изображать не стала, а лишь закатив глаза, шагнула к варулендцу прямо между спорившими знакомыми. Те даже прервались от такой наглости. Парой лёгких движений девушка расправила торчащие зелёные пряди, придавая им почти культурный вид. Ару на это возмущённо фыркнул. Куроима тоже фыркнула, но кажется, в сдерживаемом смехе. А Курон… Курон чувствовал нечто странное. Чесались руки, нервно сжимаясь в кулаки и впиваясь короткими ногтями в кожу почти до боли. Умственный процесс заработал на полную катушку, вылавливая какие-то совершенно несвойственные ему мысли вроде: «что за бесцеремонность?» и «откуда такое доверие?» Сейчас Курон был даже рад, что в его сторону никто не смотрит. Он чувствовал напряжение мышц лица и совершенно не был уверен, что оно сейчас изображает.       Дома это состояние не прошло. День клонился к вечеру, извещая искусственным светом фонарей. Ару, судя по всему, будучи совершенно довольным выходными, открыл розовый чемодано-сундук, закидывая на дно полученные от Курохико карточки и доставая полотенце. Курон внимательно следил за ним, пытаясь окончательно осмыслить, что с ним происходит. Челюсть непроизвольно сжималась, стараясь сохранить невозмутимую маску, не раскалывающуюся даже от гнетущих воспоминаний.       «Я в душ, » — изобразил жестами Ару, заметив на себе буравящий взгляд. Курон непроизвольно схватил его за запястье свободной руки.       — Пойдём… пойдём вместе, — произнёс куроградец.       Душ представлял собой довольно тесную, особенно для двух человек, кабинку с торчащим снаружи смесителем. Курон мысленно покрыл нехорошими словам инженера, что строил водопровод. Настройка температуры водного потока превращалась в настоящее испытание. В итоге, сверху вяло стекала едва тёплая вода.       Ару всё это время тщательно намыливал единственную мочалку. И, как только Курон засунулся обратно, чесанул ею сероволосого парня по груди.       — Я сам могу, — вырвав мочалку из чужих рук, возразил куроградец. Активность Ару обычно ничем хорошим не сопровождалась. По крайней мере, Курон ничего пока не мог предоставить взамен. Прошение о присутствии Ару в следующей экспедиции куроградца всё ещё лежало на подписи.       Варулендец недовольно насупился и, цокнув языком, жестами попросил Курона развернуться.       «Спину потру,» — пояснил он. Движения его оказались хоть и довольно резкими, дискомфорта не доставляли. Скорее наоборот, влекли за собой чувство очищения.       — Ладно. Теперь я, — развернувшись к зеленоволосому парню лицом, произнёс Курон. Ару хмыкнул, передавая мочалку и, возможно, ненароком задевая чужие пальцы своими. Курон нахмурился, перехватив худую и совершенно ледяную ладонь.       — Тебе холодно? — абсолютно бессмысленный вопрос, особенно, когда ответ налицо, — почему ты не сказал?       Ару пожал подрагивающими плечами, держась за локти в согревающемся жесте. Курон вздохнул, обнимая варулендца и пытаясь отогреть собственным телом. Для него температура воды была нормальной, ну, или он просто к такой привык. Да, и вылезать из душевой, чтобы вновь крутить смеситель как-то не очень хотелось.       Ару мелко дрожал в его объятиях. Даже лёгкие поглаживания по плечам и спине ситуацию не спасали. Свои руки варулендец всё-таки разжал, сомкнув их на пояснице соседа по квартире, позволяя Курону прижаться плотнее. Засосы яркими пятнами отсвечивали на загорелой коже, привлекая лишнее внимание и будоража воспоминания.       Жар, постепенно разгоравшийся внутри, принял физическую форму. Под собственное биение сердца Курон нежно прикоснулся губами к самой близкой метке и двинулся дальше, повторяя путь этих ярких отметен. Руки со спины скользнули ниже, удобно устраиваясь на чужой заднице. Сероволосый парень про себя отметил, что телосложение Ару от дистрофичного перешло к нормальному, что только радовало. Он полностью чувствовал рельефы возвращающихся мышц и… горячее пульсирующее возбуждение, упирающееся Курону в бедро. Почему-то от этого было только приятнее — ощущать чужое наслаждение всей кожей, а не только ладонями. Это даже выветривало мысли о собственном стояке, который, наверняка, не остался незамеченным.       Ару вздохнул, устраивая голову на узком плече сероволосого парня. Его руки незаметно вели собственное действо. Одна прижала Курона за поясницу теснее, видимо, чтобы тот не вырывался, а вторая скользнула между телами обхватывая оба члена. Курон выдохнул сквозь зубы, ловя слухом прерывистые стоны Ару. Собственные ноги чуть не подкосились от происходящего, благо, удерживала стена душевой. Сопротивляться… не хотелось. Совсем. Словно ледяной душ смыл все моральные метания и предрассудки, оставляя концентрированное влечение.       Курон почти застонал от ускорившихся движений, с особым нажимом ласкавших чувствительную головку. Нет. Так дело не пойдёт. Он явно не собирался отдавать все бразды правления Ару.       Ладони, устроившиеся на ягодицах, грубо стиснули, раздвигая. Ару от этого застонал громче и задвигал бёдрами, увеличивая трение. Переборов внезапно нахлынувшую эйфорию, Курон проник пальцами между ягодиц, чувствуя сокращающиеся мышцы. Ару это нравилось. Ведь нравилось же? Приласкав нежные стенки, он двинулся глубже, проникая внутрь разгорячённого тела. Зеленоволосый парень особенно сладко застонал и заёрзал, самостоятельно насаживаясь на пальцы, при этом не прекращая работать рукой.       Это было слишком. Всего было слишком. Картинка перед глазами слишком соблазнительной, чужой голос слишком будоражащим, прикосновения слишком требовательными… Курон излишне поздно почувствовал волну захлестнувшего возбуждения, вжимаясь в горячее тело напротив и кончая. Наслаждением прошибло насквозь, заставляя тело мелко подрагивать, а пульс застилать слышимость. Лишь отдышавшись, Курон смог поднять на Ару глаза. Тот ухмылялся, почти ехидно, но как-то по-доброму. Да и возбуждённый румянец выдавал его напряжённое состояние.       Ничего больше в тот момент, Курону не хотелось, кроме как стереть эту самодовольную улыбку с чужого лица. А может, может хотелось дать достаточное оправдание своим последующим действиям. Губы Ару оказались мягкими, влажными от воды душевой и чертовски чуткими, направляя этот неумелый поцелуй и не перехватывая инициативы. Курон ощущал чужую отзывчивость, смелея. Его пальцы, не встречая сопротивления, двинулись дальше. Мышцы почти безболезненно сокращались вокруг, обвалакивая горячей нежностью. Стеночки внутренностей казались такими тонкими, гладкими, ровными. Или почти. Небольшой, по ощущениям, бугорок так удачно попадал под подушечки пальцев. От каждого потирания этой выступающей точки, тело Ару вздрагивало и напрягалось. Внезапно, варулендец сжался сильнее обычного, застонав в поцелуй и так же быстро расслабился, отрываясь от чужих губ. Ару облокотился о Курона почти повисая на нём и опаляя шею горячим дыханием.       — Эй, с тобой всё в порядке? — не на шутку забеспокоился Курон. Ару промычал что-то нечленораздельное, чего куроградец совершенно не понял. Хотя движение его головы, уткнувшейся сероволосому парню в плечо, напоминали кивок.