Чем тише омут…

      Не то чтобы Курон много думал о других людях и о том, что повлияло на то или иное их решение. Иногда он задумывался о том, почему Курохико так легко ко всему относится, почему Курокайхо взваливает на себя столько ответственности, почему Куроима так отличается от всех… Однако, ни к чему путному эти рассуждения не приводили, надолго в голове сероволосого парня не задерживаясь. Но Ару… Ару был исключением из правил. За ним хотелось наблюдать, хотелось изучать, хотелось думать. Пусть итог был тот же — куроградец по-прежнему не понимал мотивов. Даже сейчас, пока зеленоволосый парень сидел на бёдрах Курона, раскачиваясь. От этого нехитрого движения, куроградец чувствовал, как его член потирается о горячую плоть, распространяя приятные ощущения по всему телу.       Ару хмыкнул, обхватив чужое достоинство рукой и, приподнявшись, направил его в себя. Новая причёска придавала ему ещё большей дерзости. Особенно потрясающе было, когда зеленоволосый парень поджимал губы и почти страдальчески изгибал брови, стараясь сдержать болезненный стон от проникновения. От такого Ару табун мурашек пробегал не просто по позвоночнику, а, казалось, достигал даже пальцев ног. Его хотелось схватить и никогда больше не выпускать из объятий. И неважно, как он будет недовольно бурчать и вырываться, посчитав, что его свободу ущемляют.       Курон вдохнул побольше воздуха, чтобы не кончить в первые десять секунд, ощущая накатывающую эйфорию. Ару был слишком своенравным и своевольным. Подобные подарки судьбы, в виде активности с его стороны были слишком редкими. Курон, стараясь сохранить остатки рациональности, пока ещё не затопленной страстью, попытался вспомнить, что могло так повлиять на варулендца. Всё из-за этой экспедиции в Сукхавати? Из-за контакта с этими красными жителями? Хотелось понять. Хотелось вспомнить. Вспомнить…       — Приветствую, путник, — хитро улыбаясь произнёс мужчина в красной одежде. Курон выглянул из-за спины Курохико, пытаясь внимательнее разглядеть необычного человека. Из-за того, что протоптанных дорожек в лесу Сукхавати не обнаружилось, а те, что находились вблизи поселения были слишком узкие, вся экспедиция шла друг за другом. Куроюри, несмотря на несколько привалов успела устать. Вероятнее всего, медиков Курограда ранее не готовили к подобного рода испытаниям. Курокайхо шла подле девушки, поддерживая под локоть. Обе представительницы прекрасного пола оказались в хвосте, в отместку, наградив впереди идущих половиной груза из собственных рюкзаков.       — Полагаю, вас больше, чем предполагалось. Что ж, человеческий ум не пророк, а угадчик, — по-прежнему улыбаясь говорил мужчина. Курон почувствовал некоторое давление на плечи. Видимо, Ару тоже хотелось посмотреть на происходящее впереди.       — Эээ… — протянул Курохико, — здравствуйте.       Непосредственно до поселения, экспедиция добралась относительно без проблем. Очень относительно. В Сукхавати оказалось тепло, климат был мягкий и влажный, от чего куртка давно оказалась завязанной рукавами на поясе. Ару, шедший теперь перед Куроном, постоянно обмахивался, норовясь стянуть с головы вязанный предмет одежды. Куроградец вздохнул, снимая фуражку, которую по личным причинам взял с собой.       — Меняемся, — Курон ткнул твёрдым козырьком Ару в спину, привлекая внимание, — пока никто не видит.       Варулендец кивнул, почти благодарно улыбнувшись. Лыжная шапка отправилась прямиком в рюкзак.       Ещё в лесу Курон заметил высокое здание, состоящее сплошь из крыш, увенчанных ромбом. Вблизи оно оказалось не менее грандиозным. Сероволосый парень настолько увлекся разглядыванием, что не заметил, как участники экспедиции разбрелись каждый по своим делам.       — Умный человек должен стремиться выслушать любое предположение, — говорил некий незнакомый мужчина в серых одеждах и снисходительно-дружелюбной улыбкой, характерной тут почти для всех.       «Поэтому ты мне пол часа втюхиваешь своё? — изобразил жестами Ару, — тогда, можешь умным меня не считать»       — Прошу прощения, о чём спор? — влез Курон. Может, это и выглядело невежливо. Но скребущее внутри чувство беспомощности от спокойно беседующего Ару с кем-то посторонним не давало покоя. Варулендец отмахнулся и скорчив недовольное лицо, взмахнул руками:       «Ерунда всякая. Этот решил, что ежедневное написание происходящего тут хорошая идея. А наше появление — крайне важное событие…»       — И поэтому он решил узнать всё напрямую у тебя? — уточнил Курон.       «Так ты же таращился на храм и не реагировал, — Ару фыркнул, на секунду складывая руки на груди в пренебрежительном жесте, но сразу же продолжил диалог, видимо, желая выговориться, — а я, сам понимаешь. Не очень рассказчик»       — Я бы так не сказал, — хмыкнул Курон, вспоминая вечерние монологи варулендца, перетекающее в более приятное времяпрепровождение. От воспоминаний ушей коснулся стыдливый жар.       — Интересно, — произнёс незнакомый голос. Мужчина, что держал в руках своеобразную кисть для письма и свиток пергамента заинтересованно разглядывал односторонний с виду диалог. Курон смерил жителя Сукхавати настороженным взглядом, вспоминая, что даже не знает его имени.       «Чего интересного?» — изобразил Ару. Сероволосый парень запнулся, толком не зная, есть ли смысл переводить жесты варулендца для незнакомца.       — Прошу прощения. Я не представился. Моё имя Курон, — рассудив, что в начале, всё же стоит проявить приличие, произнёс куроградец, — это Ару.       — Только познакомишься с хорошим человеком, как выясняется, что его любимое занятие — чтение мыслей, — пространно ответил мужчина, вводя обоих парней в ступор.       — Прошу прощения, что? — непонимающе произнёс Курон.       — Вы же как-то его понимаете, — кивнув на такого же не втыкающего, что вообще происходит, Ару, продолжал мужчина.       — По языку жестов… — промямлил Курон.       — Итигацу-сан, не стоит донимать гостей лишними вопросами. Терпение и выдержка, две опоры гостеприимства, — произнёс полузнакомый голос из-за спины. Курон незамедлительно обернулся, почти нос к носу сталкиваясь с невысоким мужчиной в красном одеянии. Выглядел он совершенно так же, когда встречал всю экспедицию возле поселения: руки спрятаны в широкие рукава, странная шапочка совершенно не покрывала бритой головы и неизменная улыбка. Курону, почему-то очень хотелось сравнить этого мужчину с лисой, которую он видел когда-то давно, еще в школьном учебнике по фауне внешнего мира. Сероволосый парень даже не удивился бы, повстречай этого рыжего зверя в лесах Сукхавати.       — Моё имя Нацу, — чуть поклонившись, представился мужчина, — не держите зла на Итигацу-сана. Его всегда интересовало всё необычное.       — Всё в порядке, — неуверенно произнёс куроградец.       — Курон-кун, — внезапно Нацу напрямую обратился к парню, — Курохико-сан просил доставить ваш рюкзак ему. Насколько я понял, там хранится вторая половина связующего оборудования.       — Понятно. Где я могу его найти?       — Возле водяной мельницы. Направляйтесь напрямик по тропинке к реке и вы сразу её увидите.       — Благодарю, товарищ Нацу, — кивнул Курон и взглянул на варулендца, — идём?       Ару лишь цокнул языкам, следуя за сероволосым парнем, но внезапно был остановлен. Нацу несильно ухватил его за локоть, заставив замереть.       — Могу я украсть вашего спутника на небольшой разговор? — произнёс мужчина.       — Боюсь вас разочаровать, но мы идём в комплекте, — внутри вновь сжалось неприятное чувство ревности, — сомневаюсь, что вы сможете его без меня понять.       — Понять другого всё равно, что обнять кактус. Всем нам приходится обнимать кактусы… — пространно начал Нацу. Курон лишь переглянулся с Ару. Тот бросал недоверчивые взгляды в сторону всё ещё держащего его под локоть мужчины, видимо тоже не понимая, при чём здесь эти пустынные растения. Одного умоляющего взгляда в серых очках куроградцу хватило, чтобы отторгнуть все рамки приличия.       — Товарищ Нацу, если вы не знаете языка жестов, то хватит удерживать Ару, — оборвал речь мужчины Курон. Житель Сукхавати замолчал, хитро улыбаясь.       — Не знаю, — произнёс он, блеснув алой радужкой глаз и, прервав начинающееся возмущение куроградца, добавил, — но я умею читать по губам.       Курохико продолжал возиться с системой внепроводной связи. И постоянно требовал от Курона то подать разводной ключ, то протянуть провод от одного элемента конструкции к другому, то нажать на какую-нибудь кнопку. Скучать сероволосому парню, казалось бы, не приходилось, однако мысли всё равно витали где-то далеко, рядом с прикрытой фуражкой зелёной шевелюрой. Сомнения нещадно царапали черепную коробку. Всё же, не стоило оставлять Ару рядом с малознакомыми личностями. Даже не столько из-за бушующей ревности, сколько из-за безопасности. Кто знает, что вообще может произойти?       — Так, ладно. Я закончил, — известил своим привычно-воодушевленным тоном Курохико, — осталось проверить.       Маленький летательный аппарат с мигающим светодиодом посредине, тихо зажужжал пропеллером, поднимаясь над рабочей панелью. Курон проследил, как тот превращается в точку на фоне серого неба и перевёл взгляд на приятеля. Курохико всё щёлкал по выпуклым клавишам панели, кажется, окончательно настраивая систему.       Небольшой, по сравнению с габаритами общей конструкции, экран зашипел помехами, постепенно преобразующимися в родные стены куроградских домов. Показалось изображение Курохонки со спущенными к кончику носа очками и самым серьезным видом из всех возможных. Он бегал пальцами по клавиатуре, не обращая внимания на экран. Курохико ухмыльнулся, ткнув Курона локтем в бок, мол «зацени прикол» и, взяв в руки съёмный микрофон, произнёс громким дикторским голосом:       — Товарищи! Говорит Куроград!       Курохонки, с другой стороны экрана, на это заявление никак не отреагировал, продолжая выстукивать одному ему известный ритм. Курохико озадаченно похлопал глазами, оглядел микрофон в руках и просиял.       — А, да! Я ж его ещё не подключил.       Курон не сдержал искреннего смешка. Иногда поведение друга его откровенно забавляло.       — Вижу, вы уже закончили, — этот спокойный голос начинал нервировать Курона. Он мгновенно обернулся, ища взглядом Ару. Тот стоял рядом с Нацу и, неизвестно откуда взявшейся, Куроюри. Девушка чуть топталась на месте, бросая настороженно-заинтересованные взгляды на экран. Но Курона интересовала не она. Сероволосый парень сделал пару шагов к усталому, по виду, Ару.       — Всё в порядке? — скосив взгляд на беседующего с Курохико Нацу, спросил Курон.       «Нормально, » — изобразил жестами варулендец, в этот раз не повторив слов губами. Курон хмыкнул, вспоминая, что этот житель Сукхавати сказал ему перед тем, как увести Ару.       «Что он тебе сказал?» — изобразил жестами Курон. Выглядело это, скорее всего, довольно нелепо. Они редко общались с Ару исключительно жестами. Куроградец, в основном, просто говорил. Но это не означало, что им никогда не приходилось практиковаться в движениях.       Ару на это просто пожал плечами:       «Ничего особенного. Рассказал про историю деревни, про гору, про Данте-саму… Если хочешь, я тебе потом подробнее расскажу»       Курон настороженно взглянул на Нацу снова и, разведя руки в стороны, почти соединил указательные пальцы:       «Точно?»       Ару вторил его движение, для верности подтвердив кивком готовы. И Курон немного расслабился.       Связь Сукхавати с Куроградом наладили достаточно быстро. Товарищ Куромаку успел даже по видеосвязи перекинуться с Нацу, являвшимся этаким главным в поселении, парой слов и вновь скрылся за кучей важных дел. Представительницы прекрасного пола также успели наобщаться с местными жителями. Но, если Курокайхо проговорила практически с каждым, по крайней мере, именно это она утверждала, то Куроюри избрала в собеседники бойкую девушку с необычной причёской. Кажется, её звали Хатигацу? Курон, правда так и не понял, что могла полезного узнать у любительницы боевых искусств девушка-медик. Сам он так же не упустил возможности побродить по лесу Сукхавати. Правда, в этот раз, в сопровождении Ару и молодого человека по имени Гогацу, знающего эту местность как свои четыре пальца.       День клонился к вечеру. Некогда светлые облака превратились в тёмные тучи, погружая горное поселение во мрак. Экспедиции оставалось только вернуться обратно домой. Курохико отсалютовал на прощание Нацу и, пока не стемнело окончательно, повёл всех к выходу из горного ущелья.       Зайдя в квартиру, Курон просто свалился на кровать. Прямо так, в куртке, покрытой дорожной пылью. Голова гудела от недосыпа. Заснуть в машине от постоянной тряски и стоящего запаха бензина просто не получилось. Зато, судя по всему, отлично выспался Ару, примостившись тогда на плече куроградца.       Сам зеленоволосый парень сейчас поскакал на встречу к Куроиме отдавать очки и когда явится, не уточнил. Курон закрыл глаза чувствуя тяжесть во всём теле. Товарищ Куромаку выдал всем участникам экспедиций однодневный выходной и отчёт о проделанной работе ожидался лишь завтра, поэтому можно было немного поспать.       Его потряхивали за плечо, не сильно, конечно, но достаточно ощутимо. Курон приоткрыл один глаз. В лицо сразу ударил дневной свет из окна, хотя экспедиция вернулась поздно ночью. Рядом сидел непривычно коротко остриженный Ару и внимательно смотрел на него.       — Уже утро? — сонно спросил Курон.       «День, » — взмахнув кистями рук, ответил варулендец. Курону хотелось протянуть «ясно», но Ару его опередил, потянув за рукава куртки и сероволосый парень наконец вспомнил, в чём заснул. Двигаться особо не хотелось, поэтому куроградец позволил стянуть с себя верхнюю одежду. На одной куртке Ару не остановился. За ней пошла утепленная кофта, рубашка, майка и лишь когда варулендец потянул вниз собачку ширинки, Курон спохватился.       — Погоди. Мне надо в душ, — поймав чужие руки в свои, произнёс сероволосый парень. Ару, усмехнувшись, отрицательно помотал головой и, перехватив чужие запястья, опрокинул Курона обратно на кровать. Прежде чем составить полную возмущения речь, куроградец почувствовал, как его заткнули требовательным поцелуем. Губы Ару как обычно были нежными и чувственными. От каждого их движения по телу словно рассыпались приятными щекочущими ощущениями искорки, увлекая в мир страсти. И Курон увлёкся, уже самостоятельно стягивая с Ару одежду и чуть приподнимаясь, помогая снять остатки с себя.       Ощущения кожи к коже по-прежнему были потрясающи. Курон чувствовал под пальцами мягкую округлость чужих бёдер, которые напрягались, стоило сжать чуть сильнее. Ару сидел на нём, опиравшись одной рукой возле головы, а другой водя по возбуждённой плоти обоих парней и смотрел. Внимательно так, глаза в глаза, почти не моргая. Курон тоже смотрел, нервно вдыхая раскалённый воздух сквозь приоткрытые губы. Смотрел на пунцовые щеки, горящие возбуждением зелёные глаза, спиралевидный зрачок которых практически гипнотизировал, сведённые к переносице густые брови… Он так давно наблюдал за Ару, что мог точно сказать, зеленоволосый парень приближается к пределу. Особенно сильно это заметно, когда складочку между бровями начинает подрагивать, а сами брови — изгибаться наверх в мучительно-страдальческом выражении.       Ару всхлипнул, повернув голову набок и увлекая Курона в очередной поцелуй. В этот раз по-взрослому, сплетаясь языками в неистовом танце и посылая более ощутимые приятные искры. Рука задвигалась быстрее, сильнее сжимая оба члена. Курон прикрыл глаза, испивая страсть с чужих губ. Ладони скользнули на ягодицы проникая влажными пальцами внутрь горячего тела. Ару внезапно отпрянул, громко застонав и выгнувшись в спине. Его грудная клетка ходила ходуном, тело мелко потряхивало. Курон отчётливо видел, как напрягается живот парня и подрагивают бёдра. Но член, сжимаемый его же ладонью, продолжал стоять. Куроградец физически чувствовал, как чужая плоть пульсирует.       Ару вновь взглянул на Курона, опираясь рукой возле чужой головы. Тень от короткой чёлки упала на сведённые у переносицы брови, придавая зеленоволосому парню почти хищнический вид. Варулендец хмыкнул и, приподнимаясь на подрагивающие колени, обхватил член Курона, направляя его в себя.       — С-стой, — схватив за бёдра Ару, воскликнул куроградец. От странности ситуации он даже начал заикаться. Зеленоволосый парень озадаченно изогнул бровь.       — Подожди, — продолжал Курон, — так нельзя.       Ару ещё более озадаченно склонил голову набок, словно вопрошая «почему нельзя?». Курон быстро дышал, словно пробежал стометровку на скорость. Горячие стеночки чужого сфинктера так приятно надавливали на головку, рассылая по телу уже не табун мурашек, а что-то совершенно иное, глобальное. Хотелось, очень хотелось в горячее, узкое, обволакивающее нутро, но…       — Заниматься любовью… можно только для продолжения рода, — хрипло говорил Курон, борясь с собственными желаниями. И Ару, сидящий на его члене и едва заметно покачивающий бёдрами, совершенно этому не способствовал. На произнесённые слова он лишь закатил глаза, мол «сам-то ты в это веришь?»       — И только с тем, кого действительно любишь, — закончил свою мысль Курон. Ару хмыкнул, приподнявшись и отпустив член сероволосого парня, чтобы взмахнуть руками в незнакомых жестах.       «Я тебе не нравлюсь? Ты меня ненавидишь?» — беззвучно повторили влажные губы.       — Нет. Я не могу такого сказать, — Курон стыдливо отвёл взгляд, — я никогда не смогу тебя возненавидеть.       Ару тихо усмехнулся, проведя ладонью по щеке куроградца, пытаясь привлечь внимание.       «Тогда, всё в порядке,» — быстро изобразил он жестами, чтобы вновь насадиться на чужой член.       — А ты, выходит, тёмная лошадка. Так легко мной вертишь, — пытаясь вернуть себе хоть каплю здравомыслия, произнёс Курон. Ару сейчас выглядел слишком возбуждающе. Напряжённые мышцы, сокращающиеся под смуглой кожей, капельки пота, стекающие от шеи к впадинке пупка, напряжённо подёргивающийся член и совершенно недовольное лицо.       «А можно в такой момент не вспоминать Куроиму*?» — фыркнул Ару, произнеся фразу просто губами.       Давление на головку переросло в обжигающе-обволакивающую эйфорию. Ару выгнулся, болезненно застонав, но пропуская чужую плоть глубже. Его собственный член истекал смазкой и был настолько твёрд, что практически прижимался к животу.       Курон задержал дыхание, мысленно считая до ста, лишь бы не кончить в первые же секунды. Внутри Ару было слишком хорошо. Пусть он проник лишь на половину, куроградец уже чувствовал приближение оргазма от того, как туго и горячо было.       — Ару, — хриплым от возбуждения голосом произнёс Курон, — я… не могу больше… сдерживаться…       На последнем слове он уже не узнавал собственного голоса, срываясь на громкий протяжный стон. Тело потряхивало и ломило, какой-то приятной ломотой. Веки едва поднимались, позволяя взглянуть на окрашенным ярким светом мир.       — Ару, — тихо позвал Курон. Тот уже успел с него слезть и сидел рядом. Варулендец наклонился, получив лёгкий поцелуй в губы.       — Ты ведь ещё не всё, — констатировал Курон, лаская пальцами возбужденную плоть зеленоволосого парня, на что тот лишь несдержанно застонал, — давай я…       Не заканчивая мысль, Курон погрузил член в рот, проходясь языком по чувствительной уздечке, слушая такой приятный уху голос. Собственное возбуждение дрожью прокатилось по телу. День обещал быть долгим.