Часть 22
1 июня 2023 г., 10:40
Верёвка была светлой, с каким-то розоватым оттенком, выделяясь на смуглой коже. Хотя, это было и не так уж удивительно, исходя из того, откуда она была взята. В веронском чемодано-сундуке оказалось много всего того, чего куроградец даже не понимал, как использовать.
— Не больно? — поинтересовался Курон, затягивая верёвку вокруг грудной клетки. Ару чуть двинул связанными кистями рук и помотал головой. Один конец розовой бечёвки перекинулся через шею, соединяясь с другим в районе солнечного сплетения. Ару сидел довольно спокойно, пока Курон вертелся вокруг него, затягивая узлы.
— Мхм! — сквозь сжатые губы, произнёс варулендец.
— Туго? Подожди, сейчас ослаблю, — засуетился Курон, на что Ару лишь боднул его лбом в плечо, отрицательно покачав головой, — не туго?
Очередное отрицательное покачивание.
— Тогда я продолжу? — Курон даже не нуждался в положительном ответе, фиксируя верёвку заключительным узлом на чужих связанных запястьях. Собственные ладони сами по себе скользнули вверх, проходясь по выступающим лопаткам.
— Тебе, неожиданно, идёт, — прошептал Курон на покрасневшее ушко варулендца. Ару откинул голову ему на плечо, пытаясь заглянуть за спину.
— Но знаешь, — губы коснулись трепещущей жилки на открытой шее, — ещё неожиданнее, что ты на это согласился. Мне казалось, тебе не нравится, когда что-то ограничивает…
Ару на это не ответил, лишь шумно выдохнув. Гладить горячую от трения веревки кожу оказалось до ужаса приятно. Казалось, что тело Ару стало только чувствительнее. Затвердевшие соски были пойманы в плен юрких пальцев, позволяя с собой играться, потирая и оттягивая. Зеленоволосый парень плотнее прижался спиной к груди Курона, комкая связанными кистями рук его футболку.
— Нравится? — коснувшись губами ушной раковинки, спросил куроградец. Ару что-то сдержанно промычал, почти оседая на пол.
— Может перейдём на кровать? — поинтересовался Курон и, не удержавшись, прикусил чувствительный хрящик, вырывая из зеленоволосого парня откровенный стон.
Ару действительно завораживал своей, пусть и вынужденной, покорностью. Расположившись на связанных за спиной руках, он откинул голову, открывая обзор на тонкую загорелую шею. Грудная клетка, с возбуждённо торчащими сосками, неритмично вздымалась, натягивая светлую верёвку. Но более всего выделялась эрекция, сочась преякулятом даже сквозь пижамные штаны. Курон беспрепятственно стянул их, обхватив стоящий член ладонью. Ару почти выгнулся дугой, потираясь о чужую руку. Сероволосый парень ухмыльнулся, вжимая его бёдра в кровать, не позволяя двигаться. Нет, он, конечно, знал, насколько тело Ару чувствительно, но настолько яркие реакции всё же были в новинку.
— Жаль, что второй такой веревки нет, — почти расстроенно, произнёс Курон, вырисовывая пальцами на коже возле эрегированной плоти завитки и наблюдая, как варулендец от этого пытается ёрзать, — могли бы связать и ноги.
Курон вновь прикоснулся к чужой плоти, собирая сочащий прекум. Смазка потекла по ладони, размазываясь по чувствительной головке. Тело под ним мелко потряхивало от возбуждения, поэтому сероволосый парень действовал максимально медленно и аккуратно. Определённо точно не хотелось, чтобы всё закончилось слишком быстро, хоть собственное возбуждение требовало сделать хоть что-нибудь.
— Знаешь, мне всегда было интересно. Насколько хватит твоего терпения? — вкрадчиво говорил Курон. Рука прошлась по члену вверх, очерчивая набухшие венки и остановилась на уздечке, чуть надавливая. Реакция не заставила себя ждать, откликаясь соблазнительно стонущими звуками в ушах.
— Тебе же нравится? Кончик твоё самое чувствительное место, — продолжая потирать большим пальцем уздечку, говорил Курон, — у тебя рот свободен. Так что, всегда можно сказать. Знаешь же, я хорошо читаю по губам.
Ару бросил вопросительный взгляд, пытаясь приподняться. В почти стоячей на лопатках позе, видимо, это было не очень удобно. И мгновенно откинулся обратно откровенно стеная, когда пальцы Курона потянулись вниз, оттягивая кожицу. Сероволосый парень был готов у трибунала доказывать, что почти расслышал «да» с придыханием. А может быть, просто собственное возбуждение застилало сознание.
Обе руки плотно обхватили член, двигаясь вверх-вниз, чуть покручивая кистью. Влага под пальцами обеспечивала скольжение и чувствительность. Курон ладонями ощущал чужую пульсацию. Когда-то он уже пробовал ублажать так Ару и сейчас прекрасно понимал, что скоро варулендец дойдёт до финала. Чувствуя, как тело под ним напрягается, подрагивая, а член становится ещё горячее, сероволосый парень замер, сжимая чужую плоть у основания. Ару почти захныкал, пытаясь двигать бёдрами самостоятельно.
— Подожди, — хрипло произнёс Курон, чувствуя, как зеленоволосый парень немного успокаивается, — я хотел бы кое-что у тебя узнать. Почему ты не сказал, что раньше умел говорить?
Ару недовольно зыркнул исподлобья, словно интересуясь «какое это имеет значение?» Курон медленно повел руку вверх, вызывая у тела напротив дрожь.
— Ответь, пожалуйста, — чуть ускоряя движения, попросил куроградец, — ну? Ответь же.
Ару потряхивало в приближающемся оргазме и, судя по всему, никакие задаваемые вопросы его не интересовали. Курон вновь замер, останавливая варулендца на самом краю. Губы Ару раскрылись в жалобном стоне, отдаваясь мурашками по спине.
«Ты… ты не спрашивал…» — пытаясь отдышаться продекламировал он.
— Хм… Резонно, — согласился Курон, разжимая ладони, — но это ведь не значит, что стоит умалчивать такие важные вещи.
Пальцы обхватили вновь, сжимая под головкой. Ару выгнулся, пытаясь хотя бы потереться. Верёвка натянулась от груди до шеи. Наверняка останутся красные полосы.
— Позволь ещё один вопрос, — пальцы, ласкавшие местечко возле головки, ускорились — ты часто уходишь из квартиры без моего ведома?
«Не считал,» — на одном дыхании произнесли губы варулендца.
Тело под ним подрагивало, сотрясаясь в предоргазменных судорогах, но Курон прекрасно понимал, что так просто Ару не кончит. Стимуляция чувствительных точек члена была слишком медленной, удерживая в минимальном возбуждении. Да и к тому же, они уже пробовали анальную мастурбацию.
— Ты не сможешь кончить, пока я не вставлю сюда, — констатировал сероволосый парень, лаская влажными от естественной смазки пальцами, складочки сфинктера, — ты уже никогда не сможешь нормально кончать.
Вторжение внутрь получилось каким-то резким. Курон кожей чувствовал, как нервозно, почти до боли сжимаются вокруг него мягкие стеночки. Ару прикрыл глаза, видимо, полностью отдаваясь ощущениям. Его член напрягался каждый раз, как куроградец проходился подушечками пальцев по простате, пока сероволосый парень ласкал обе его чувствительные точки. Эта мнимая покорность, идущая вразрез характеру Ару, который Курон успел сложить из чужих поступков, напрягала. При том настолько, что сквозь потоки наслаждения и единственного желания доставления ему удовольствий, проскользнула шальная мысль.
— Ты же не сбежишь от меня? — озвучил её Курон, на что варулендец озадаченно открыл глаза, — вся эта еда, что ты хранишь под вторым дном в чемодане, просто так лежит? Ты ведь не собираешься однажды собрать вещи и исчезнуть?
Глаза Ару нервозно забегали по комнате. Возможно, от раскрытия своего секрета со вторым дном, а возможно… Курон был прав в своих предположениях. Эта мысль обухом огрела по голове вспышкой злости. Пальцы мгновенно покинули напряжённое тело, позволяя пристроиться к растянутому входу. Курон вошёл быстро, одним движением. Ноги Ару, покоившиеся на бёдрах сероволосого парня, дёрнулись, обвиваясь вокруг талии куроградца, а с искусанных губ сорвался громкий стон.
— Я же всё для тебя делаю. Тебе не нужно ни о чём заботиться или переживать. Просто будь здесь, — говорил Курон, вбиваясь в реагирующее на ласку тело, — и я смогу удовлетворить тебя во всех смыслах. Только не делай ничего выводящего меня из себя. Тебе никто кроме меня не нужен, верно? Забудь остальных. Останься здесь…
Осмысленные слова уже превращались в какую-то тарабарщину, вырываясь неисчерпаемым потоком. С Ару было слишком хорошо, чтобы следить за языком. Лёгкие волны наступающего оргазма покалывающими ощущениями прошлись под кожей.
Ару застонал особенно громко. Его тело с лёгкой дрожи перешло во вполне ощутимую. Курон чувствовал, как импульсивно сжимаются вокруг горячее нутро. Заканчивать так быстро в его планы не входило и сероволосый парень коснулся чужого члена, зажимая у основания. Ару дёрнулся, уже откровенно хныча. Его рот постоянно раскрывался, пытаясь произнести что-то, кажется, на «п». Не то «пусти», не то «пожалуйста».
— Иногда я хочу надеть на тебя ошейник и никуда не выпускать. Чтобы всегда был рядом. Двадцать четыре на семь, — проигнорировав эти нелепые попытки, произнёс Курон, — а иногда я жалею, что ты не девушка. Ты мог бы забеременеть и навсегда остаться со мной.
От мыслей о неком возможном счастливом будущем, кружилась голова, распространяя по телу сотню маленьких мурашек. Курон толкнулся особенно глубоко, разжимая пальцы и чувствуя, как сознание затапливает меланхоличным наслаждением. Под пальцами, сдерживающими чужую плоть, чувствовалась изливающаяся влага и пульсация непрекращающегося наслаждения. Хотелось поделиться своими эмоциями, излить эту абсолютную нежность к соседу по квартире. Курон требовательно ткнулся в его губы, влажные, мягкие от частых укусов и совершенно не отвечающие. Ару без движения лежал на кровати, едва заметно дыша. Курон потряс его за плечо, но тот не отреагировал.
— О нет… — к горлу подступила паника, — нет, нет, нет…
Пульс еле прощупывался — мешала твёрдая бечёвка возле шеи. Плотные узлы не желали развязываться, выскальзывая, из влажных пальцев, даже просто для того, чтобы ослабить верёвку. Он же всё верно связал, не перетянул ничего, так почему? Пошли в ход ножницы, которые Курон по рекомендации из книги положил на видном месте. Верёвкой, конечно, больше воспользоваться не получилось бы. Хотя, какое это сейчас имеет значение?
На теле действительно остались красные полосы, смотревшиеся крайне соблазнительно. Курон сглотнул, отгоняя непристойные мысли. Сейчас в первую очередь было необходимо привести Ару в чувства. Где эта грёбанная аптечка, когда она так нужна? Почему в этой квартире ничего нельзя найти? Медицинский ящичек оказался в тумбочке под раковиной, где, собственно, Курон её когда-то оставил и забыл. Нашатырный спирт нашёлся здесь же.
Ару поморщился от резкого запаха, приоткрывая глаза.
— Ты в порядке? — Курон даже не пытался придать голосу обычной отстранённость, заключая варулендца в объятия, — не пугай меня так больше.
Ару вздохнул глубже, видимо, окончательно приходя в себя. Его сердце билось в спокойном ритме, а всё ещё обнаженная кожа была теплой. Это так успокаивало.
Руки зеленоволосого парня прикоснулись к плечам Курон, отстраняя от себя. Куроградец непонимающе смотрел, как Ару внимательно вглядывается в его глаза, снова вздыхает и встаёт с кровати. Висящая на раскладушке одежда удивительно быстро прикрыла красные отметины на шее и груди.
— Ты не пойдёшь в душ? — озадаченно поинтересовался сероволосый парень. Ару бросил на него безэмоциональный взгляд, присаживаясь перед единственной своей вещью в этой квартире. Крышка сундуко-чемодана громко хлопнулась о стенку, пока варулендец сдвигал содержимое в один бок. Перетащенная из библиотеки пишущая машинка расположилась на освободившемся месте. В сундук же полетели недавние рукописные заметки зеленоволосого парня, которые тот с недавних пор решил вести на будущее. Курон пробовал читать некоторые, но мало что разобрал из-за корявого почерка.
— Что ты делаешь? — наконец решился спросить куроградец, когда крышка вернулась на место.
«Ухожу,» — взмахнул Ару с таким видом, словно ставил точку в разговоре. Чемодано-сундук скрипнул несмазанными колёсиками, выравниваясь по направлению к двери.
— В каком смысле? — непонимающе произнёс Курон, хватая отвернувшегося Ару за запястье, — куда ты пойдешь на ночь глядя? Прости, я сегодня слишком увлёкся, но это же не значит…
Ару резко обернулся, с болезненным шипение выдирая руку из чужого захвата. Натёртый верёвкой участок кожи запястья покраснел ещё сильнее. Видимо, Курон слишком сильно сжал.
«Я не твоя вещь, чтобы так со мной обращаться, — нервно промахал варулендец, — не хочу торчать здесь всё время»
— Значит, это всё из-за моей ревности? — Курон готов был признать даже не признаваемое, лишь бы этот неприятный исход не совершился.
«В тебе слишком много подозрений, — одними губами ответил Ару, пнув чемодано-сундук по направлению к двери, — напоминает одержимость…»
— Одержимость? — переспросил куроградец, чувствуя закрадывающееся раздражение, — по-твоему, я зациклился на тебе? С чего у тебя вообще такое самомнение?
«Тогда дай мне уйти, а не веди себя как ребёнок, у которого забрали игрушку, » — мрачно ответил Ару. Курон смолчал. Злиться для него было не в характере, и сейчас эти чувства недовольства и обиды отчаянно подавлялись.
Он проводил Ару взглядом до двери и даже выглянул на лестничную клетку, надеясь, что скрип колёсиков не разбудит соседей. И лишь когда варулендец пропал из поля зрения, позволил чувствам захлестнуть сознание. Не было ни истерик, ни испорченных в гневе вещей. Курон прислонился спиной к стене, до боли впиваясь ногтями в бетон и медленно сползая вниз, царапая пальцы до крови. Он слишком долго приучался сдерживаться, оставаясь внешне непоколебимым, что даже сейчас не мог позволить себе большего.
— Одержимость, — тихо произнёс он, смакуя слово на языке. То отдавало горечью, болезненно впиваясь в мозг, но при этом, принося с собой какое-то тупое спокойствие.
