Чем тише омут…

      Тринадцатый съезд правителей выглядел каким-то поредевшим, с последнего присутствия Курона. Если парень и привык к тому, что стулья с ромбовидным углублением пустовали всегда, то отсутствие правителей, восседающих на сердцевидном и трефовом, было в новинку. Да и остальные, честно признаться, выглядели как-то очень не очень.       Правитель Фелиции сидел или, скорее, полулежал на столе, оперевшись щекой об руку и закрывшись от мира солнечными очками. Курон изначально предполагал, что тот спит, но нервное постукивание свободной руки об столешницу, доказывало обратное. По крайней мере, эта попытка не заснуть за переговорным столом, вряд ли сочеталась с возможным появлением беженца в Фелиции. Поэтому, Курон перевёл внимание на других правителей.       Пиковый король, казалось, совсем ушёл в себя, выказывая полное пренебрежение к речи товарища Куромаку и выходить из этого состояния, судя по всему, не планировал. Хоть он и выглядел так, словно задумался над чем-то важном, но Курону казалось, что Ару к этому не причастен. Правитель Пиковой империи был таким всегда. По крайней мере, Курон его таким запомнил, с последнего посещённого съезда.       На соседнем стуле восседал создатель Варуленда. Вот он разительно отличался. Курон помнил его как экстравагантную личность с шилом в одном мягком месте, а этот помятый и какой-то удручённый человек совершенно не коррелировался с воспоминаниями. Вероятность того, что это как-то связано с Ару, конечно была минимальной, но всё же была. Однако тот, кто мог подтвердить опасения Курона молчал. Это напрягало.       А ещё сероволосого парня по-прежнему напрягало место, где проводился съезд. Странная площадка со столом и стульями посреди белого ничто. Хотя, здесь была какая-никакая крыша. В итоге, место сбора напоминало беседку.       — С сегодняшнего дня, мне бы хотелось, чтобы проблемы государств решались оперативнее. А для этого необходим полный состав. Феликс, — обратился к полу-спящему человеку товарищ Куромаку, — где Ромео?       Товарищ Феликс поднял на него мрачный взгляд из-под солнечных очков и вяло произнёс:       — Кто?       — Понятно, — вздохнул товарищ Куромаку, — тогда, кто-нибудь знает, куда пропал Зонтик?       — А разве тебе не виднее? — хмыкнул правитель Варуленда.       — Если бы мне было «виднее», я бы не спрашивал, — процедил сквозь зубы сероволосый мужчина.       — Ну, так следить надо было за своим любовником, — ухмыльнулся товарищ Вару, бросив взгляд в сторону сосредоточенного правителя Пиковой империи и, не сыскав никакой реакции, обратно на возмущённого товарища Куромаку, — а что не так? Будешь утверждать, что я не прав и вас связывают исключительно рабочие отношения? А это тогда что?       Зеленоволосый мужчина бесцеремонно указал пальцем на Курона. Куроградец нервно моргнул, пытаясь понять, как его вообще сюда приплели. Видимо с мыслями, об изъятии острого инструмента из седалища правителя Варуленда, Курон поторопился.       — Будешь утверждать, что он не плод ваших совместных «усилий»? — намекающие поиграл бровями товарищ Вару, — да он выглядит как слияние вас двоих: рожей в тряпку пошёл, занудством — в тебя…       — Вару! — выкрикнул покрасневший товарищ Куромаку. Курон озадачено уставился на правителя. Тот выглядел смущённо. Наверное, не особо было приятно осознавать, что при создании одного из жителей собственной страны, произошло заимствование внешности правителя чужой. Но разве это плохо? Товарищ Зонтик не выглядел как недобросовестный человек, разве что немного нерешительный. Да и сидел рядом с товарищем Куромаку, так что, его компания явно сероволосого мужчину устраивала. Тогда с чего такой переполох?       — Что «Вару»? — продолжал язвить правитель Варуленда.       — Чья бы корова мычала, — пробубнил товарищ Куромаку и громче добавил, — нечего судить всех по себе.       — Ха? — озадаченно произнёс товарищ Вару, обернулся на всё ещё сосредоточенного Пикового короля и обратно, — ты это о чём?       Курон пригляделся внимательнее. Товарищ Куромаку был не так уж не прав. Личность Ару действительно сквозила чужими чертами. Непосредственность, саркастичность и зелёный цвет явно передались от товарища Вару. Но в заострённых чертах загорелого лица проглядывал совершенно другой человек, с такой же, как у бывшего варулендца, упертостью погружённый в собственные мысли.       — Неважно, — отвертелся товарищ Куромаку, — вернёмся к основной теме обсуждения…       — В смысле «неважно». Ещё как важно! — не унимался товарищ Вару, — ты ж чего-то знаешь. Колись.       Товарищ Куромаку то знал, а вот правитель Варуленда об Ару, видимо, нет. Версия с возвращением зеленоволосого парня на родину отпала сама собой.       — Вару, — мрачный голос раскатом грома пронесся по импровизированной беседке съезда. Правитель Варуленда мгновенно затих, скосив взгляд на Пикового короля, внезапно решившего обратить внимание на сидящего рядом. На секунду повисло гробовое молчание.       — Гхм. И так, — прочистив горло, продолжил товарищ Куромаку, однако Курон уже не вслушивался. Из увиденного сложно было сделать однозначный вывод. Но вроде… Вроде, Ару ни в одной из близлежащий стран поселиться не успел. А значит, он либо до сих пор бродит где-то в белоснежной пустыне, либо избрал место, чьего правителя здесь нет, либо… ещё не покинул Курограда. Возвращаясь домой, куроградец очень надеялся на последний вариант.       Оказавшись в родных стенах, сероволосый парень мгновенно завалился спать даже без ужина. Забрать предназначенный ему паёк он уже не успевал, да и при том, навалившаяся усталость так и давила. В последнее время, а если точнее, с ухода варулендца, Курон редко мог сразу заснуть, всю ночь ворочаясь. Но в этот, только коснувшись подушки, сознание отключилось, даруя долгожданный отдых.       Белое пространство, устаревшая версия навигатора в руках и какая-то абстрактная цель, которую Курон уже не помнил. Ноги сами несли по заранее отведенному маршруту, к скалам Сукхавати. Куроградец взглянул наверх. Скопление грозовых туч у вершин будто подернулось дымкой, расплываясь и выглядя такими неестественными, словно декорации к неудачному спектаклю. Курон вздохнул, переводя взгляд вниз, на спящего человека… На человека в зелёной одежде, с зелёными торчащими прядями, такого знакомого и одновременно нет.       Курон почти не вспоминал об их первой с Ару встрече. Как-то смысла не было. И сейчас поросто сидел на корточках, разглядывая умиротворённое лицо. Отросшие мягкие на вид волосы колыхались от лёгкого дуновения ветра. На загорелой коже щеки проступил нежно-алый румянец, вызывая какое-то непреодолимое желание прикоснуться, собирая ощущение бархатистости ладонью. Зелёные ресницы задрожали, приоткрывая пару хризолитовых омутов. Курон внимательнее всматривался, наблюдая как глаза Ару озадаченно расширяются, только сейчас осознав, что гладит фактически незнакомого молодого человека по щеке. Хотя какой он «незнакомый». Это же Ару. Его самодовольный, но такой очаровательный Ару.       Зеленоволосый парень озадаченно приоткрыл рот, словно желая что-то спросить. Возможно, последнюю фразу Курон произнёс вслух, но сейчас это казалось таким незначительным.       — Ару, — позвал куроградец, сокращая расстояние между лицами. Рука от щеки скользнула на затылок, пропуская сквозь пальцы водопад шелковистых волос. Поцелуй вышел мягким, чувственным. Хотелось всю свою нерастраченную, за время разлуки, нежность наконец подарить тому, кому она предназначалась.       Ару не сопротивлялся. Ну, или почти. Курон с лёгкостью перехватил тонкие запястья, упирающиеся ему в грудь, одной рукой. Вторая скользнула вверх по пояснице, прижимая чужое тело к собственному, а не к твердому гравию скалы. Зеленоволосый парень требовательно замычал не размыкая губ для более глубокого поцелуя.       — В чём дело? — оторвавшись от явно недовольного варулендца, спросил Курон. Ару скосил глаза к собственным кистям рук в чужом захвате и обратно к лицу куроградца.       — Извини, я не могу тебя отпустить, — покачал головой Курон, — по крайней мере не сейчас. Ты же тогда просто вырвешься и сбежишь. А я так долго тебя не видел…       «Не сбегу,» — одними губами произнёс Ару, смущённо отводя взгляд. Курон хмыкнул, разжимая чужие запястья и, для верности, обхватив зеленоволосого парня за плечи прижимая ближе к себе. Тот что-то хмыкнул, ёрзая и почти усаживаясь куроградцу на колени.       «Не сбежит,» — мысленно произнёс Курон, чувствуя, как чужое возбуждение упирается ему в живот.       Белое пространство под ногами оказалось мягче, чем казалось на первый взгляд. Шляпа зеленоволосого парня давно откатилась куда-то в сторону и удлинённые пряди змеями вились вокруг головы. Одежда странная, непонятная, с какой-то потайной молнией, которую Курон еле нашёл, чуть не запутавшись в ремне. Но усилия того стоили. Раскрасневшееся лицо, в тени от нависнувшего сероволосого парня, пронзительный взгляд в мареве чистой страсти, влажные искусанные губы.       Курон двинулся вниз от линии челюсти по тонкой шее, оставляя метки на нетронутой коже. Ару вздрагивал от особенно сильных укусов, стонал сквозь сомкнутые губы, зарывался ладонями Курону в волосы, пытаясь не то оттолкнуть, не то притянуть ближе.       Тонкие кисти чужих рук обхватили серую одежду в районе плеч, стягивая к шее. Курон легко выпутался из верхней, но с рубашкой пришлось повозиться. Не желая более тратить драгоценное время, парни избавлялись от всего, что мешало. Прикосновения на обнажённом теле чувствовались почти обжигающими, заставляя уши алеть. Чужая кожа отдавала чуть солоноватым привкусом, но стерпеть можно было многое, пока Ару извивался, позволяя трогать его везде, где хотелось.       Курон толком не понял, когда начал прижиматься грудью к острым лопаткам варулендца, пытаясь пристроиться сзади. Не помнил и того, растягивал ли он Ару вообще. Но прекрасно запомнил и никогда бы не забыл это обволакивающее ощущения, импульсивно сжимающегося нутра. Возбуждение выстреливало в мозг на каждом резком движении бёдрами и желанном громком стоне, превращающегося в почти жалобные всхлипы.       — Не больно? — зарываясь носом в неровно остриженные пряди на зелёном затылке, спросил Курон. Всё-таки некоторые действия он пропустил, чего делать явно не следовало. Ару не откликнулся на вопрос, лишь сильнее сжимаясь.       — Прости, — произнёс куроградец, проведя ладонью по впалому животу вниз, обхватив чужую горячую плоть, — дай знать, если будет. Боли я тебе точно причинять не хочу.       Ару продолжал упрекающе молчать. Лишь когда рука Курона, чуть сжав напряжённый член, принялась двигаться, он сладко застонал, поддаваясь бёдрами навстречу.       — Собираешься кончить? — прошептал на ухо зеленоволосому парню Курон, замедляя бешеный темп собственных движений, оставляя плавные глубокие толчки. Тело Ару подрагивало от напряжения и так приятно сжималось, когда Курон входил максимально глубоко, видимо проходясь по простате. Варулендец повернул голову набок, сверкая зелёными глазами из-под отросшей, вымазанной в белой пыли, чёлки, закрывающей лицо.       «С его новой причёской я бы разглядел лучше, — подумалось Курону, пока он наклонялся, чтобы заправить непослушную зелёную прядь за ухо, — а белый ему идёт. Гармонично смотрится, хоть и теряется часть индивидуальности…»       Курон обхватил Ару под рёбра, приподнимая в вертикальное положение, от чего тот просто насадился сверху, очаровательно застонав. Бледные пальцы сжали вздёрнутые соски, покручивая, вызывая у зеленоволосого парня очередной стон.       — Кончай, — вновь прошептал Курон, обжигая горячим дыханием покрасневшую ушную раковинку. Темп снова возрастал. Ару сам двигался на нём, не сдерживая голос. По сравнению с повседневной жизнью, в постели варулендец был удивительно громким, что Курону крайне нравилось. Каждый вскрик, вздох, мычание отдавалось где-то внутри, распаляя ещё больше. И особенно, когда Ару начинал вилять бёдрами и двигаться как-то рвано, обхватывая член Курона внутри всё сильнее. Развязка приближалась с неровными вздохами и стонами на высокой ноте.       Курон кончил внезапно, когда Ару особенно приятно сжался. Сознание, казалось, на несколько часов осветило яркой белой вспышкой, сквозь которую начали проступать предметы родной квартиры. Курон прижал к груди скатавшееся за ночь одеяло, пытаясь представить, что обнимает живого человека и вновь провалиться в прекрасное забытье. Но яркие утренние лучи слишком требовательно ползли из окна, прогоняя остатки сновидения.       — Вот ведь, — раздосадовано хмыкнул сероволосый парень, усаживаясь на кровати. Нижнее бельё неприятно липло и холодило кожу. Давно у него не было влажных снов. Кажется, с того момента, как Ару разрешил себя трогать…       Курон потряс головой, отгоняя навязчивые мысли. Всё Ару, да Ару. Можно подумать, людей других вокруг нет. Что за дурацкая зацикленность. Правильно сказал Ару, одержимость напоминает. Агх! Да что за! Так, всё, пора это прекращать. Его оставили, бросили, как бы прискорбно это не было признавать. Пора с этим смириться и начать работать на благо отечества.       Курон хмыкнул и завалился боком на кровать. Он, вроде, и так работал. Как до появления Ару, так во время его присутствия. Фактически, ничего же не поменялось. Сердце неприятно кольнуло тоской. Нет. Поменялось. Раньше было веселее и как-то осознаннее, что ли. Сразу было понятно, что ты работаешь не ради какого-то мнимого будущего, которое, не факт, что увидишь, а ради человека, на котором все эти блага отражаются.       Курон сглотнул вставшую в горле слюну. Ради Ару стоило стараться. Ради Ару хотелось стараться. И варулендец тоже старался для него, пусть и незаметно. Квартира убиралась явно не сама по себе и какие-то экзотические, но вкусные блюда из овощных остатков пайка, которые Курон не любил доедать, в холодильнике не просто так появлялись. Взять хотя бы морковный пирог, по вкусу почти напоминающий торт, который был дефицитным товаром.       «Идиот,» — мысленно обозвал себя Курон. Рефлексия обстреливала воспоминаниями недавнего прошлого, отзываясь ноющей болью внутри. Это уже было совершенно нездорово. С ним явно было что-то не так. Возможно… Хотя, почему «возможно»? Абсолютно точно надо показаться Куротачи! Пусть прописывает таблетки, аппараты, да хоть стационар! Это чувство потери уже откровенно надоело, до покалываний в сердце, до сворачивающегося желудка, до грёбанной тошноты и сломанного режима сна. Она же обещала помочь решить его проблемы в любое время дня и ночи? Так пусть избавит его от этого ноющего ощущения раз и навсегда.