Чем тише омут…

      В регистратуре два из трёх окон пустовали. В третьем девушка в медицинском халате тщательно накручивала спагетти на вилку. Курон смерил макаронные изделия голодным взглядом. Всё-таки в госпиталях, как оказалось, кормили лучше, чем в перебежных столовых.       Коридоры кишели работниками. Мимо проскочил мужчина с каким-то неизвестным оборудованием на колёсиках. За ним просеменила девушка в бежевой медсестринской форме и, внезапно сменив курс прямо перед лифтом, чуть не врезалась в парня с кучей листов в руках.       Кабинет Куротачи был на своём неизменном месте — в глубине коридора на первом этаже. Женщина рассортировывала бумаги по папкам, подписывая те из них, на которых задерживала взгляд единственного глаза. Курон замер в дверях, не решаясь прервать чужую работу.       — Разрешите доложить, — негромко произнёс он, когда пауза неприлично затянулась, а на его присутствие так и не обратили внимания.       — Докладывай, — мягко ответила Куротачи, даже не отвлекаясь от работы. Курон завистливо сощурился. Ему не удавалось делать несколько дел одновременно. Сознание требовало полной концентрации на чём-то одном.       — По вашей просьбе прибыл, — укоризненно высказался парень, — вы, насколько я помню, собирались что-то рассказывать.       — Планы изменились, — коротко сказала Куротачи, на что Курон лишь раздражённо цокнул, — рассказывать я не буду.       Плотная кипа папок ударилась ребром о стол, выравниваясь в приличную стопку. Женщина подхватила их, прижимая к груди, и, наконец подняла на присутствующего взгляд. Искусственный глаз блеснул серым стеклом, отвлекая от паутинообразных шрамов.       — Проще всего, если вы увидите всё сами и сделаете выводы, — голос жгучим мёдом обволакивал сознание, заставляя вопросы, словно пчёлы, роиться внутри, — следуйте за мной, товарищ Курон.       Снаружи по-прежнему происходило мельтешение сотрудников. Куротачи ловко огибала пробегающих людей. На секунду она остановилась и, приветственно кивнув кому-то, вновь продолжила идти. Курон выловил из толпы недовольное лицо Куроты, но тот быстро скрылся в гуще людского скопления.       Центр Курограда представлял собой две пересадки на троллейбусе и проход сквозь аллею пешком, чтобы сократить время и сохранить талоны. Главное здание, скрывалось среди таких же братьев-небоскрёбов, вводя случайного путника в заблуждение.       Куротачи молчала, пока они шли по широкой центральной улице, пока поднимались на лифте, пока пересекали коридор, приближаясь к знакомой двери. Курон вторил её безмолвию. Для него это трудностей не представляло, однако… Это слегка раздражало. Разве ему не говорили «делать выводы»? Из чего делать-то? Пока Куротачи не постучала в заветную дверь, парень открыл рот, рассчитывая задать интересующий вопрос. Женщина смерила его таким укоряющим взглядом, что Курон мгновенно передумал. Нельзя сказать, что он был страшным, просто то, как раздражённо дернулось веко на живой стороне лица и нахмурилась бровь ни о чём хорошем не говорило. Куротачи, возможно, могли бы посчитать вполне привлекательной, смотря на неё только с левой стороны, даже не беря во внимание проглядывающий сквозь маску спокойствия гнев.       — Скажи, — внезапно произнесла она, — тебя никогда не интересовало, почему четвёртый сектор самый территориально маленький из всех, но при этом, на одного человека приходится пятьдесят квадратных метров?       Курон лишь озадаченно уставился на неё. Не то чтобы он совершенно об этом не задумывался. Скорее считал чем-то само собой разумеющимся. Всё-таки проживать в других секторах ему не довелось.       — Четвёртый сектор — это место для фриков, — очень тихо подытожила Куротачи, однако Курон всё же расслышал, — для людей с какими-либо внешними или внутренними дефектами. Не важно, существовали они изначально или были получены в процессе жизни…       Женщина потянула руку к щеке, но, видимо, одумавшись отдернула её и развернулась к Курону своим искорёженным лицом, продолжая почти шептать:       — Ты проживаешь в четвертом секторе и прекрасно понимаешь, что это значит. Поэтому слушай, что говорят вокруг. Внимательно слушай. Можешь даже подслушивать. Разрешаю. Кто владеет информацией, тот правит миром. Понял?       Долго раздумывать на тему сказанного Куротачи не позволила, огласив тишину коридора громогласным постукиванием по двери и, не дожидаясь ответа, прошла в кабинет.       — Разрешите доложить, — дружелюбно прощебетала она, вперив взгляд правого глаза в товарища Куромаку. Курон на секунду опешил от того, как быстро сменилось настроение женщины, но быстро взял себя в руки. Мужчина смерил Куротачи усталым взглядом, оторвав голову от документации.       — Разрешаю, — кивнул он.       — Я принесла заявки на ярмарку грантов, — улыбнулась женщина.       — Вы должны были подать их через главного организатора, — мрачно ответил товарищ Куромаку.       — Должна, — кивнула Куротачи и ехидно прищурилась, — но я не была уверена, что в этом случае они до вас дойдут. В этот раз есть несколько интересных идей. Товарищ Куроима создала миниатюрные диоптрии, накладывающиеся непосредственно на глазное яблоко. Даже провела испытания прототипа. Здесь всего лишь нужно небольшое финансирование, чтобы поставить производство на поток…       — Вы должны подать заявку через главного организатора, — оборвал её товарищ Куромаку. Куротачи на это лишь улыбнулась шире.       — Я понимаю, — мягко произнесла она, — никаких привилегий. Даже для наполовину слепого инвалида. Тогда, позвольте вас просто поблагодарить, что не проигнорировали проект строительства общежитий при госпиталях. Благодаря вам, товарищ Куроюри из четвёртого сектора теперь может работать без потери времени и средств к существованию. Без вашего вмешательства, главная комиссия данную идею забраковала…       — Оставьте, — буркнул товарищ Куромаку, махнув на свободный угол стола, окончательно отвлекаясь от работы. Мужчина, вздохнув, оторвался от бумаг, обдавая Куротачи раздражённым взглядом и лишь сейчас замечая стоящего подле неё Курона. Сероволосый парень вздрогнул под пронзительным взором, сам не до конца понимая, что он вообще тут делает.       Куротачи улыбаясь кивнула, располагая принесённую папку на указанное место и тоже обратила взгляд на пришедшего с ней человека.       — Товарищ Курон, — мягким обволакивающим тембром произнесла она, — планировал отчитаться о состоянии своего подопечного, товарища Ару. Поэтому, я взяла его с собой.       Курон бросил вопросительный взгляд на женщину. Что за глупое оправдание? Что ему вообще рассказывать? Уж явно не то, что из-под его контроля сбежали и поселились в другом месте. И точно не то, что сероволосый парень это никак не предотвратил. Однако, товарищ Куромаку ждал. Нужно было что-то сказать.       — А? Д-да…       «Молодец. Отличное начало. Заиканий тут ещё не хватало, » — мысленно «похвалил» себя Курон, внешне откашливаясь, чтобы взять небольшую паузу и привести мысли в порядок.       — Товарищ Ару, он… закончил обучение языку жестов и может свободно изъясняться. При общении с людьми, не владеющими навыкам сурдопереводчика, он использует карточки с базовыми фразами. Для внешней коммуникации этого хватает, — говорить оказалось легко, по крайней мере, врать не приходилось. Но вот умалчивать... Курон рассказывал о самостоятельности Ару, о его возможности получить работу в Курограде, о заведённых дружеских связях. Говорить о варулендце было… приятно. От произнесения всех его успехов, внутри разливалось теплое чувство, словно это самого Курона сейчас нахваливали.       — На этом всё, — оборвал себя сероволосый парень. Говорить об Ару можно было бесконечно, если бы границы субъективного суждения не начали размываться.       — Благодарю, — отчеканил товарищ Куромаку, бросив незатейливый взгляд на стоящую подле Куротачи, — у вас есть, что добавить?       — Есть. Это касается лишь здоровья. Полагаю, товарища Курона можно отпустить, — и снова это хитрое выражение на половинчатом лице, словно говорящее: «ты же помнишь, что я говорила?»       Курон коротко попрощался, выходя за дверь. Стены несмотря на то, что главное здание было построено на совесть, пропускали чужие голоса. В коридоре было пусто, как и должно было быть в обеденное время. Выходило, что факт подслушивания останется незамеченным. Совесть внутри взбурлила негодованием, но какая-то другая часть намертво прижала к стене, заставляя навострить уши. Всё, что касалось Ару, для сознания было по-прежнему значимо.       — Я получила отчёт от товарища Куроюри, — начала женщина, — как и предполагалось, причиной мутизма товарища Ару является психологический фактор. Были выявлены две вероятности.       Шуршание бумаги известило о том, что в главные причины немоты варулендца Курона не посвятят. Сквозь тишину кабинета сероволосый парень расслышал тихий «хмык» правителя и вновь короткий шорох листов.       — Какая из причин является ведущей? — голос товарища Куромаку сквозил заинтересованностью.       — Вторая, — вторила ему Куротачи, — вероятность насильственных действий сексуального характера от взрослой женщины в прошлом, выглядит излишне… натянуто. Последствий мало. Но товарищ Куроюри решила пока не списывать это со счетов. Женщина вздохнула и, судя по звуку, вытащила из стопки принесённых папок что-то ещё.       — На самом деле, я хотела бы обратить ваше внимание на другую вещь. Это результаты планового осмотра, — Куротачи чуть повысила голос, будто специально привлекая внимание одной конкретной личности, — взгляните, пожалуйста, на рентген.       — Аномалия? — через секундное молчание произнёс товарищ Куромаку.       — Аномально маленький гипофиз, — подтвердила женщина, — по размерам соизмерим с женским. Такая мутация встречалась ранее. Мной был составлен список из семи представителей мужского пола и десяти женского с противоположным исходом.       — Причины?       — Неизвестны. Предполагается, что размер гипофиза является врождённой особенностью.       — Последствия?       — Внешне люди с мутацией от остальных жителей не отличаются. Хотя, вы и так это знаете. В моральном плане так же не проявляют каких-либо отклонений. Исключением, пожалуй, является большая привязанность к представителям своего пола, как в ментальном, так и в физическом плане.       — Это лечится?       Повисла долгая пауза, позволяющая Курону переварить информацию. С медициной он был знаком лишь на базовом уровне, но всё же большую часть чужого разговора понял. Хотя, всё ещё оставалось неизвестным, почему эту информацию Куротачи отметила как важную?       — Физиологическое вмешательство результативно оказалось провальным. Два летальных исхода из трёх. Третий пациент… Его вчера отключили от системы жизнеобеспечения. Наверное, уже можно считать — три из трёх, — голос Куротачи звучал глухо, словно женщине мешало что-то говорить, — предпринималась попытка гормонального и гипнотического лечения. Первый привёл к диссоциативному расстройству личности и возросшей агрессии, из-за чего эксперимент был прекращён. Я принесла более подробный отчёт. Гипноз же не возымел никакого эффекта. Психика товарища Куроюри в норме, что позволяет ей работать. Об этом отчёт тоже есть.       — Вы брали только по одному испытуемому? — сквозь шуршание бумаг, разобрал Курон.       — Да, чтобы минимизировать потери, — спокойно ответила Куротачи, — эксперимент продолжаются по сей день. Товарищ Куроюри изъявила желание помочь, пытаясь определить психологические способы лечения. Однако уже сейчас можно подвести вывод, что смысла в устранении аномалии нет. Как я уже говорила, размеры гипофиза не влияют ни на что, кроме личной жизни больных. Как ячейка общества, эти люди свою роль выполняют без зазрений совести, а некоторые даже более старательно. Вы сами могли наблюдать это. Всё же один из проживающих четвёртого сектора находится в вашем непосредственном подчинении.       В женском голосе проскользнули насмешливые нотки, но мгновенно стихли. Вновь повисло напряжённое молчание. Курон почти чувствовал, как воздух вибрирует от накала.       — Товарищ Куротачи, — внезапно разрезал тишину товарищ Куромаку, — вы же осознаёте, что страна не нуждается в распространении мутаций. Если есть возможность исправить — исправляйте. В этом заключается цель существования четвёртого сектора.       — Я помню, — примирительно произнесла женщина, — мы все стремимся к идеалу. Для этого и существует неидеальный четвёртый сектор, чтобы было с чем сравнить.       — Давайте не будем зарекаться о том, для чего я вас создал. Просто выполняйте свою работу, — товарищ Куромаку прозвучал как-то устало. Возможно, пререкания с Куротачи его вымотали. Сероволосому парню всегда казалось удивительным, как легко эта женщина может то перечить правителю, то уходить в защиту, прикрываясь собственными ранениями словно щитом. Курон не так давно заметил, что товарищ Куромаку никогда не смотрит в лицо Куротачи, отводя взгляд, словно в шрамах женщины есть его вина. Мысленно развить эту тему парень не успел. Звонкий женский голос огласил коридор:       — Я могу быть свободна? — и вновь, не дожидаясь ответа, она проскользнула за дверь, аккуратно прикрывая её за собой. Неизменная дружелюбная улыбка, хитрый взгляд и… глубокое дыхание загнанного человека. Куротачи бросила командный взгляд на парня и, убрав прилипшие по лбу прядки, кивком велела ему следовать за собой.       Тишина в этот раз не действовала на нервы, сливаясь со звуками общественного транспорта и человеческими голосами. Курон молча сидел подле женщины, выстраивая приобретённые знания в логическую цепочку. Из услышанного итог был неутешителен — он аномалия, совершенно стране и правителю ненужная. Но с этим приходило и некое облегчение. По крайней мере, его непреодолимое влечение к Ару оказывалось обоснованным, независящим от самого Курона, а значит, сопротивляться было бесполезно. Может все его действия и мысли неправильны, вот только его вины в этом нет.       — Я догадываюсь о чём ты думаешь, — Куротачи даже не повернула головы в сторону парня. Её длинная чёлка лежала на противоположном боку, прикрывая часть шрамов. Видимо для того, чтобы не шокировать случайных прохожих.       — Может на тебя и влияют гормоны, но ответственности за слова и поступки, это не снимает. Я очень надеюсь, что вы двое успели передохнуть друг от друга и твоё маниакальное чувство собственничества ослабло, — произнесла она.       — Вы знали? — прозвучало как-то утвердительно. Хотя, чему уже удивляться?       — Предполагала, — коротко ответила женщина, — пубертат, сдерживаемые эмоции и объект симпатии в непосредственной близости. Стоило догадаться.       — И о многих вы столько знаете?       — Почти обо всех. Все ваши проблемы на моём контроле.       — Иначе сложно вести эксперименты?       — Иначе можно опять кого-то потерять, — вздохнула Куротачи, облокачиваясь на сидение, — четвёртый сектор — поле для экспериментов. Мы теряем людей слишком часто. Особенно больно, когда ты успеваешь привязаться. Все вы важны, что бы там ни говорило начальство.       — Почему? — непонимающе произнёс Курон, — почему вы вообще оказались в четвёртом?       — Эксперимент проводила. Смешение химических реагентов, для получения кислоты. Какой? Уже не помню. И, хех, решила взглянуть, как протекает реакция не через специальное оборудование, а напрямую. Результат ты видишь, — Куротачи отодвинула чёлку демонстрируя стягивающие кожу рубцы, — но знаешь, если бы мне позволили повернуть время вспять и вернуться в тот день, я изменила бы только одно — заглянула в пробирку левым глазом. У правого близорукости не было.       Обеденный перерыв закончился, однако, новых поручений так и не выдали. Напротив, товарищ Куромаку отбыл по какому-то важному делу в соседнюю страну, а значит работа сегодня уже не предвидится. Немного пораскинув мозгами, Курон разложил скопленные с недавней зарплаты талоны. Два из них вручила ему Куротачи, как оплату за поездку вместе с ней, наотрез отказавшись принимать обратно. Ими вполне можно было воспользоваться и отправиться во второй сектор прямо сейчас, вот только кто его там в это время ждёт?       Курон выложил на столе найденные на антресоли черновики. Некоторые отсырели, отчего ручка поплыла, делая записи почти нечитаемыми. Зато рисунок сохранился. Парень внимательно осмотрел их, обнаружив несколько нелогичных решений. Исправлять что-то сейчас смысла не было. Всё же, он собирался раздумывать над строением метро вместе с Ару и ни как иначе. На эту ярмарку они явно не успели бы, зато за пол года вполне смогут подготовить действительно достойный проект. Можно обратиться к более сведущим в строительстве людям. Курохико, например, или Курохонки.       Погружённый в свои мысли, Курон собрал все черновики обратно в сумку, закинув оную на плечо. Всё же сидеть без дела было некомфортно. Да и ехать до второго сектора из четвёртого с пересадками долго. Часа два точно канут в небытие.