Чем тише омут…

      — Простите…       Лицо Куроюри выглядело виноватым, по крайней мере, та часть, что была видна из-за опущенной головы. К пышной груди в бежевой рубашке, которая на ней едва сходилась, девушка прижимала стопку… чего-то. Это не было похоже на листки бумаги — слишком плотные, и на обычный картон — слишком ровные. Вероятнее всего, это были те самые карточки Ару, благодаря которым варулендец «общался» с общественностью. Правда, их наличие нисколько не проясняло ситуацию. Всё же, последним, кого Курон ожидал увидеть в третьем секторе была эта девушка.       — Не поймите меня неправильно. Я не собираюсь влезать, куда не просят, просто… — тихо произнесла Куроюри, нервно прижимая стопку к груди и, выдохнув, подняла настойчивый взгляд, — товарищ Ару вас правда очень ценит! Он всегда писал о вас только хорошее! Поэтому, пожалуйста… пожалуйста… нет необходимости считать меня угрозой…       На последних словах её голос окончательно сдался, теряя всякую уверенность. Курон же совершенно не понимал, о чём вообще речь, молча наблюдая, как девушка мнёт в руках несчастные карточки. Её неуверенность шла в совершенное противоречие с обществом Курограда, которое никогда не сомневалось в завтрашнем дне. Пусть Куроюри точно была землячкой Курона, таким же выходцем из четвёртого сектора, сероволосый парень никак не мог отделаться от мысли, что ей здесь не место. Она бы куда лучше прижилась в той же Зонтопии, со своими навыками оказания медицинской помощи или Вероне, посоперничав пышностью форм с местными красотками.       — Это Ару вам так сказал? — пытаясь развеять затянувшуюся паузу, спросил Курон.       — Нет. Не… неважно, — отрицательно замотала головой Куроюри, — просто, я не понимаю. Почему лечение зашло в тупик? Я делаю что-то не так? У товарища Ару словно отсутствует мотивация…       То в чём Курон не мог упрекнуть девушку, как, собственно, и всех медиков четвёртого сектора, так это в профессионализме и заинтересованности в работе.       — Что вы хотите от меня? — вздохнув, произнёс парень.       — Пожалуйста, не злитесь на товарища Ару, — пролепетала Куроюри, — он был так счастлив, что снова может видеться с вами каждый день. А вчера… Вчера пришёл как в воду опущенный. Я не знаю, из-за чего вы поссорились и понимаю, что это не моё дело, просто… Я хотела доказать, что…       Интонации её голоса скакали от очень тихих к почти кричащим, а руки вновь и вновь сжимали карточки. Пониманию это совсем не способствовало и Курон почти потерял нить разговора. Внезапно, Куроюри замолчала, так и не закончив фразу, и резко протянула то, что держала в руках.       — Это то, как мы общались весь месяц, — поясняюще произнесла девушка, — товарищ Ару имеет довольно неразборчивый почерк и посредственную грамотность. Но зато написано искренне. Здесь всё, что относится к вам, товарищ Курон. Возьмите, пожалуйста.       — Разве это не конфиденциальная информация пациента? — приняв в руки протягиваемую стопку, спросил сероволосый парень. Внутренний скептик шевельнулся, спрашивая, с чего девушке предоставлять достоверную информацию, а не ту, что будет ей выгодна? Но мгновенно заткнулся. Любопытство было сильнее.       — В Курограде всё принадлежит всем. К тому же товарищ Ару не числится официальным больным, — сложив свободные руки на животе, словно пытаясь таким образом обнять себя и отделить от внешнего мира, ответила Куроюри, — да и вам они нужнее. Я рассчитываю на вашу помощь в устранении его хандры. Это благосклонно влияет на результаты лечения. Спасибо. До свидания.       Не успел Курон открыть рот, чтобы задать интересующий вопрос, как, звонко стуча каблучками, девушка скрылась из поля зрения. А вопросов было много. Что она такого лечит у Ару, что на это влияет настроение последнего? Почему вообще оказалась в третьем секторе, если работает во втором? И главное, как узнала, что Курон будет во время обеденного перерыва здесь, целенаправленно ожидая его возле дверей лифта?       Пакет с найденными в квартире камерами оттягивал руку. Стопка карточек едва помещалась в ладони и была отправлена к видео-механизмам, увеличив вес сумки ещё сильнее. Но это Курона не сильно беспокоило. Сейчас во главе угла была встреча с Курохико за то оставшееся от обеда время. Он точно сумеет разобраться, что это за камеры и куда всё это время шёл сигнал. Он точно поможет.       Впервые за долгое время возвращение обратно на работу было долгожданным. Курохико завалил столькими вопросами: и откуда Курон добыл камеры, и можно ли разобрать часть, и есть ли внутри хранилище для записей? На последний вопрос сероволосый парень ответил что-то из разряда: «я это тебя выяснить и прошу» о чём мгновенно пожалел, осыпаемый ещё кучей уточнений. Одним словом, Курон еле сбежал из третьего сектора. Всё же иногда Курохико был слишком приставучим.       Карточки неудобно оттягивали карманы. Даже попытка расфасовать их по частям явного успеха не возымела. Сейчас они лежали ровной стопкой на столе, ожидая своей участи. Хотя, Курон и так понимал, что он будет, а если быть точнее, не будет с ними делать.       — Полагаю, это твоё, — Ару озадаченно уставился на протягиваемые Куроном картонки, — мне их Куроюри передала.       Это пояснение заставило варулендца нахмурился и выхватить собственность из чужих рук.       Парни довольно удобно расположились за кухонным столом, ожидая, пока закипит чайник. Ару всё же решился выбить себе выходной и заглянуть в квартиру, где жил не один месяц. Его чуть отросшие светлые волосы в сочетании с загаром, который всё не сходил с кожи, смотрелись на фоне серых стен всё также чужеродно. И так… правильно. Словно Ару и не покидал квартиры на продолжительный срок.       «Ты читал?» — прожестикулировал варулендец.       — Нет, — искренне ответил Курон, словив на себе недоумевающий взгляд, — тебе же не нравится, когда лезут с мозгокопаниями. А с чего бы мне делать то, что ты не любишь?       «Спасибо,» — взмахнул руками Ару, мгновенно пряча карточки в карман. Ну, или точнее, пытаясь спрятать. Курон неосознанно улыбнулся на эти чреватые провалами попытки.       — Распредели лучше равномерно по карманам. Так точно не выпадут. Я уже проверял, — хмыкнул он и прежде, чем Ару завалил его саркастичными высказываниями, отправился делать чай. Чайник уже секунд десять подавал сигнал о закипании.       Кажется, у них всегда было так — привязанность, выражающаяся в тактильном контакте. Ну, или всегда доходило именно до того, что один из парней валил другого на кровать, прижимаясь как можно теснее.       Тело под руками так приятно ластилось к прикосновениям, даже непривычно немного. Ару и сам зажимал в кольце рук, притягивая ближе, и целовал, как в последний раз. Страсть и нерастраченная нежность выливались через край. Одежда впопыхах валялась по всей комнате. Кажется, Курон даже слишком сильно рванул чужую рубашку, от чего пару пуговиц улетела под кровать. Но думать об этом совершенно не хотелось. Сознание, ощущения, казалось, всё его естество сосредоточилось на единственном человеке. На том, кто наконец отвечал взаимностью, отдаваясь под жаркие прикосновения и сам прикасался.       Курон уже знал о всех эрогенных точках загорелого тела. Знал о чувствительном местечке на сгибе между шеей и плечом, о твердеющих от возбуждения сосках, если почти невесомо провести подушечками пальцев, о восприимчивой коже под коленями и о том, как очаровательно Ару стонет, если провести ладонями вверх к ягодицам. Сейчас хотелось всего, касаться везде, целовать, где только можно и нельзя, раствориться в этом ощущении от любимого человека рядом, стать единым целым.       Ару чуть приподнял бёдра, обвивая ногами сероволосого парня за талию. Чужой стояк тёрся частично о живот и о собственную чувствительную плоть, размазывая горячую влагу. Варулендец, прервав поцелуй, откинулся на подушки, глубоко дыша через рот. Снова зелёные глаза, завораживали своей необычностью, затягивая куда-то вглубь водоворота. Ару отвёл взгляд и прикусил припухшую от поцелуев губу, перетягивая внимание.       «Хочешь… — беззвучно продекламировал он, чуть нервозно облизнувшись, — связать меня?»       — Связать? — переспросил Курон, совершенно не веря тому, что видел. Ему не показалось? Может это просто помешательство от воздержания?       Но Ару энергично кивнул, проводя ласковыми движениями от лопаток Куроградца к шее, зарываясь во всё ещё собранный хвост.       «Мне понравилось,» — одними губами констатировал он, выпутывая из серых волос резинку.       — Ты уверен? В тот раз… — вспоминать об этом совершенно не хотелось, — как-то всё не очень вышло. Или ты ищешь повод чтобы опять сбежать? Тогда я могу просто отпустить тебя, только намекни…       Ару раздражённо мотнул головой, утыкаясь своим лбом в лоб Курона.       «Я просто хочу, чтобы ты меня связал. И ты, — теплая ладонь варулендца двинулась вниз, обхватывая пальцами чувствительное местечко под головкой, заставляя Курона непроизвольно ёрзать, — тоже хочешь»       Этого Куроградец отрицать не мог. Хотел. Очень хотел. С того самого момента, как впервые увидел, насколько возбуждающе может смотреться розовая веревка, перетягивающая щуплое тело. Штудировал оставленную книжку по шибари, представляя, как-то или иное плетение будет облегать загорелую кожу. Вот только, он никому об этом не рассказывал и Ару особенно, боясь спугнуть едва склеивающиеся отношения.       — Точно хочешь? — хрипло произнёс Курон не имея возможности сопротивляться желаниям. Одного чужого согласия было бы достаточно, чтобы вытащить припрятанную в глубине ванной комнаты верёвку. И это согласие сорвало все оставшиеся моральные замки.       Одно перекрещивание бечёвки, второе, третье… Курон продолжал ходить вокруг, затягивая и сплетая. Конечно, серая верёвка на худом теле выглядела не так эффектно, как розовая, но всё ещё будоражила сознание. Чуть покрасневшая от ограничения кожа, проглядывая сквозь симметричный узор, так и манила прикоснуться. Особенно затвердевшие соски, пододвигающиеся к плетению на каждом вдохе грудной клетки. Ну, или просто верёвка от плохого натяжения сползала вниз. Но всё равно, затягивать туже в районе чужой шеи Курон не решился.       Работа была почти окончена. Куроградец стянул концы верёвки Ару за спину, облегая серыми жгутами ягодицы и промежность. Напряжённые под вязанным узором мышцы притягивали взгляд. Хотелось провести рукой под плетением, прямо вниз по позвоночнику, очерчивая милые ямочки на пояснице, развести мягкие половинки, добираясь до горячей сжимающейся дырочки.       — М? — негромко произнёс Ару, смотря за спину. Его взгляд вопрошающе обжёг Курона, и тот помотал головой отгоняя излишне пошлые мысли. Собственное возбуждение требовало осуществить нечто и более развратное, но разумная часть сознания останавливала от необдуманных решений. Всё же, надо было подумать об Ару. А понравилось бы ему такое бесцеремонное проникновение?       — Я закончил, — чуть прочистив горло, ответил Курон, поднимаясь с колен. Член качнулся, капая на пол предякулятом. Ару продолжал смотреть вопросительно, протягивая сероволосому парню свои запястья.       — Хочешь, чтобы я связал тебе руки? — догадался Курон, но лишь покачал головой, — извини, верёвки не хватило. Давай, как-нибудь в другой раз? К тому же, сейчас я не собираюсь лишать тебя возможности сказать, что ты хочешь сделать дальше.       Ару лишь ухмыльнулся, притягивая парня за талию к себе. Твердый узор верёвки не очень приятно отпечатался на коже куроградца, впиваясь при тесном контакте. Но тепло поцелуя Ару заглушало любые неприятные ощущения. Ладони варулендца двинулись вниз по пояснице, сжимая напрягшуюся от непривычных прикосновений задницу. Курон разорвал поцелуй, пытаясь неудачно подавить рвущийся наружу голос. Собственное тело оказалось таким отзывчивым на чужие касания, что это почти пугало. Палец не сильно проник внутрь, лаская щекочущими прикосновениями складочки сфинктера, не пытаясь продвинуться глубже. И это было приятно, отдаваясь покалывающими ощущениями в паху, от которых по телу проносилось тёплыми волнами возбуждение.       — Ару, что ты?.. — стараясь подавить желание двигать бёдрами на встречу доселе неизвестным ощущениям, произнёс Курон. Хотя, скорее простонал, чувствуя, как к первому пальцу добавился второй, раздвигая ягодицы и пульсирующее нутро.       «Ты сам развязал мне руки,» — беззвучно произнёс Ару. По крайней мере, так Курон понял. Возбуждение давно застилало разум огненной пеленой. И очередной жаркий поцелуй легче не делал.       Его переместили на кровать в непривычную коленно-локтевую позу. Ару цепко придерживал за бёдра, сжимая горячую плоть.       — Подожди… — простонал Курон, чувствуя, как прохода касается что-то горячее и влажное, от чего тело бьёт предоргазменной дрожью, — я никогда такого не делал. Ничего не засовывал…       Горячее пульсирующее нечто скользнуло вверх, утыкаясь в копчик, проходясь слишком приятным трением по чувствительному месту. Ару наклонился к чужой шее, только увеличивая контакт, и мягко поцеловал в висок, словно говоря «всё будет хорошо». Чужой член скользил между ягодицами, иногда утыкаясь влажной головкой в сфинктер. От каждого такого движения где-то в животе появлялось щекочущее ощущение, а тело непроизвольно сжималось, словно пытаясь направить твёрдую плоть в себя. Собственный член напряжённо подёргивался, капая прекумом на простыни. Спиной ощущалось рваное дыхание вперемешку со стонами и то, как в лопатки впивается плетёный верёвкой узор на груди Ару.       Курон мог бы пожалеть о том, что не видит в этой позе лица варулендца. Такого любимого румянца, расплывающегося по щекам, подернутых наслаждением глаз, прилипших ко лбу коротких светлых прядей… Мог бы, но рука Ару, сжавшая его член, выбила все мысли из головы. Вспышка острого удовольствия, пронзившая сознание, заставила мир поплыть послеоргазменной негой. Тело не желало двигаться от слова совсем, глаза слипались, но засыпать сейчас точно было нельзя.       — Ару, — хрипло позвал Курон, пытаясь перевернуться на спину. Нежные руки помогли, а губы накрыло теплое ощущение бесконечной нежности. Курон лениво ответил на поцелуй, цепляясь пальцами за жёсткий жгут.       — Ару, — неохотно отрываясь повторил куроградец, — повернись спиной. Я тебя развяжу.       Варулендец кивнул, терпеливо дожидаясь, пока его освободят. Курон очень неторопливо расправлялся с веревкой. Эта эстетика вязанных узоров, сковывающих движения, завораживала. Хотелось смотреть как можно дольше. Оставшийся под бечёвкой тонкий покрасневший след повторял очертания узора. Курон, не удержавшись, коснулся языком особенно налитой отметины, почти чувствуя солоноватый привкус крови. Ару на это лишь проворчал что-то нечленораздельное, самостоятельно выворачиваясь из остатков верёвки.       — Прими ванную, — в последний раз проведя пальцами по красной полосе, посоветовал Курон, — чтобы следов не осталось.       Он уже толком не видел, согласился с ним Ару или нет. Глаза продолжали слипаться, сознание погружало в полудрёму иногда вырывая из только-только укутывающего сна обратно в реальность. Звук включившегося душа ударил по сознанию, заставляя вздрогнуть и вновь провалиться в небытие. Тёплые прикосновения влажного полотенца и сосредоточенный взгляд варулендца, смывающего с чужого тела подсохшую сперму. Так… мило. Чужая забота укутывала, словно пушистое одеяло. Следующее пробуждение сопровождалось шорохами и шебуршанием одежды. Курон неохотно приоткрыл глаза, наблюдая, как Ару, бубня что-то под нос, одевается.       — Ты куда? — цепкие лапы Морфея не могли удержать от внезапной паники. Ару озадаченно обернулся.       «Куроима, — губами проартикулировал он и, подняв руки, продолжил жестами, — просила встретиться»       — Прямо сейчас? — поднимаясь с кровати спросил Курон. Ару смерил взглядом настенные часы, чуть прищурившись и, видимо, вспоминая, как правильно ориентироваться в этих странных стрелках и цифрах.       — Я с тобой, — не дожидаясь ответа, куроградец соскочил с постели, натягивая нижнее бельё.       «Ты же вроде спать собирался?» — всё ещё озадаченно хлопал глазами Ару.       — Успею, — буркнул Курон. Ему оставалось найти только брюки, которые запропастились неизвестно куда. Ару вздохнул и снял последний элемент формы гонцов с так и не сложенной обратно раскладушки.       «Тогда пошли, — передав их Курону, взмахнул варулендец, — давай быстрее»       Куроград погружался в серую полудрёму. Вечер вступал в свои права, освещая улицы холодным светом фонарей. Редко где можно было заметить запоздалых прохожих и едущие в депо троллейбусы. Ару шёл впереди, отлично ориентируясь на местности, словно жил здесь долгие годы. Курон даже на секунду позавидовал чужому умению приспосабливаться к новым условиям жизни, когда они свернули с привычной дороги на покрытую колдобинами и строительными материалами местность. В следующую секунду его ладонь согрела рука Ару, увлекая за собой по незнакомому пространству и перекрывая все посторонние мысли приятным теплом.       Они приближались к стене. Прислонившись к металлической обшивке, где сквозь не доваренные куски проглядывал бетон, стояла Куроима. Её недлинные серые волосы развевались от вечернего ветра, несдерживаемые медсестринской шапочкой. Пара особенно непослушных прядок, казалось, образовывали рожки, воинственно топорщась. Одежда на ней была привычно серая, но как-то совершенно непривычно скроенная и длинная, скрывающая фигуру.       — О! Явились, — хмыкнула она, когда парни подошли достаточно близко, — чего так долго? Договаривались же. Я уже как пять минут должна быть в другом месте.       Ару приветственно махнул рукой и, выудив из кармана знакомую карточку, протянул Куроиме. Та смерила предмет недоверчивым взглядом, мельком пробежавшись по написанному глаза.       — Всё в силе, — вернув предмет Ару, ответила она, — я вам всегда рада. Правда, не уверена, что это взаимно.       Взгляд жёлтых глаз обратился к Курону, который просто молча наблюдал. Только сейчас до куроградца дошло, что очков на девушке нет, от чего её взгляд выглядел почти завораживающе.       — Ты спрашивал? — вновь повернулась к варулендцу Куроима. Ару на это протянул ей следующую карточку. Курона распирало от любопытства, что же такого писал для бесед парень и как угадывал будущие вопросы?       — Ясно, — пожала плечами Куроима, возвращая карточку владельцу, — ну, в любом случае, я замолвлю за вас словечко. Твоя адаптивность и его осведомлённость могут стать хорошим фактором для получения гражданства. Главное быть полезным, а это вы умеете.       Ару на это лишь усмехнулся. Куроима зеркально повторила его выражение лица и, внезапно спохватившись, добавила:       — Главное, имени моего не забудь. Нагината из отдела по внешним связям. На-ги-на-та. Запомни, а лучше запиши. Время пока есть, но кто знает, когда можем друг другу понадобиться.       — Я запомню, — ответил за спутника Курон. Просто наблюдать надоело слишком быстро. Куроима окинула парня подозрительным взглядом и внезапно улыбнулась, при том так тепло и по-дружески, словно говоря: «я на тебя рассчитываю».       — Ладно, детишки, а теперь о насущном, — хлопнув в ладоши, чем развеяла остатки вопросительно-напряженной атмосферы, произнесла девушка и достала из висящей на плече сумки средних размеров коробку, — это одно из недавних приобретений госпиталя. Запрашивать финансирование, чтобы нам прислали ещё, я уже не буду. Но вот раздать тем, кому они реально нужны, планирую. Так что, будьте так любезны, примите. Ага… кому бы.       Куроима поводила коробкой, видимо, пытаясь определиться, кому из парней её передать. В итоге, с довольно странной ухмылкой всучила её Курону.       — Что это? — приняв ношу, поинтересовался куроградец.       — Презервативы, — хмыкнула девушка, — подхватить ЗППП от анального секса так же вероятно, как от вагинального. На стенках прямой кишки находятся возбудители инфекции…       «А можно без подробностей?» — взмахнул руками Ару, прерывая чужую лекцию. Куроима действительно остановилась, смерив парня вопросительным взглядом.       — В любом случае, — недождавшись перевода, продолжила девушка, — я положила инструкцию по применению. Считайте прощальным подарком.       — Прощальным? — переспросил Курон. Толком обдумать происходящее ему не позволило скрежетание отгибаемого железного листа.       — Сколько тебя ещё ждать, Нагината? Ты идёшь или?..       Из образовавшегося проёма показалась незнакомая макушка взъерошенной копны высветленных волос. Парень так и замер, не отогнув кусок обшивки забора до конца.       — Сейчас буду, — кивнула в его сторону Куроима, хотя, в данном случае, всё же стоило называть её по-другому. Она вновь бросила взгляд на двух парней и как-то горько, но требовательно произнесла:       — Вы ничего не видели.       — Мы ничего не видели, — ответил Курон и зачем-то добавил, — тебя тоже не видели.       Куроима вновь улыбнулась, дотрагиваясь до острого края железного листа. На этом Ару утянул куроградца подальше от забора, позволяя девушке остаться наедине со стеной и теми, кто ждал её на той стороне. Почему-то казалось, что там таких как Куроима приличное количество, может человек шесть или семь…       — Скажи, — сквозь тишину ночного Курограда, произнёс Курон, — ты действительно планировал сбежать к ней?       Ару притормозил, выразительно морща лоб, всем своим видом показывая, как задумался над вопросом. Курон лишь терпеливо ждал, но странный жест варулендца, демонстрирующего неопределенность, вверг его в ступор.       — Послушай, мне просто хочется понять, — коробка с контрацептивами оттягивала руки, — ты ведь уже давно планировал сбежать из Курограда и от меня. Вещи собирал, еду, одежду… Уж извини, если лезу не в своё дело, но почему ты сейчас не ушёл с товрищем Кур… гхм, Нагинатой? У тебя же был отличный шанс.       Ару на каждом слове выглядел всё более раздражённым, а на последней фразе и вовсе закатил глаза, отрицательно мотнув головой. Курон совсем остановился, озадаченно рассматривая собеседника и совершенно не понимая, что тот имел ввиду своими жестами.       «Я не собирался сбегать от тебя,» — без каких-либо вопросов пояснил Ару. Взгляд у него был усталый. Свет уличного фонаря бил парню в спину, создавая какое-то эфемерное ощущение нереальности его фигуры на фоне серого бетона страны, из которого состояла большая часть местности. Курон сглотнул, перехватывая коробку удобнее. Недосказанность в их отношениях ему и раньше не нравилась, но сейчас это просто выводило из себя. Хотелось прояснить всё раз и навсегда. Хотелось наконец понять, что ему вообще ожидать? Сколько можно было жить с этим ощущением, что скоро тебя вновь оставят в одиночестве?       «Я собирался сбежать с тобой,» — взмахнул руками Ару, видимо чувствуя, что собеседник продолжать путь не намерен.       — Что? В каком смысле? — сюрреалистичность происходящего давила на сознание. Курон не сдержал нервной ухмылки, разглядывая и пытаясь «прочесть» чужие движения. Казалось, его неумолимо касаются тонкие пальцы безумия.       «У тебя нет ощущения, что здесь тебя ограничивают? — отойдя в тень, взмахнул Ару, — следят через камеры, держат в единственной жилой квартире совершенно пустого дома, не позволяют в полной мере заниматься тем, что тебе реально интересно, лезут в личную жизнь и делают вид, что так и должно быть…»       Курон вздохнул. Ару был не так уж не прав в своих высказываниях.       «Мне хватило ограничений в Варуленде. Здесь я этого терпеть не хочу, — продолжал парень, — ты ведь и сам видел другие страны и знаешь, что там творится. Мы могли бы найти уголок в одной из них. Должно же быть хоть где-то место, где можно почувствовать себя свободным»       — Почему ты уверен, что я… — договорить Курон себе не позволил. Слишком провокационные слова крутились на языке, чтобы так спокойно их произносить. А «говорить» жестами мешала коробка. Парень, насупившись на несчастные презервативы, почти впихнул их Ару, заканчивая предложение:       «…сбегу вместе с тобой?»       «Я не уверен, — вернув коробку обратно Курону, ответил варулендец, — но я бы этого очень хотел»       «Да что тебе здесь так не нравится? Тебе помогли, вылечили, обеспечили едой и жильём. Тебя даже работать не заставляли, но ты всё равно не доволен,» — коробка вновь отправилась к Ару, под сопровождение сбивчивых жестов.       «Просто я хочу обнимать тебя и держать за руку так, чтобы вслед не посылали брезгливые взгляды. Чтобы не называли аномалией из четвертого сектора, — коробка опять переместилась из рук в руки, — чтобы то, чем мы занимаемся у тебя на квартире было между нами, а не кучей неизвестных, сидящих перед мониторами и наблюдающими через камеры»       «Это никогда не было проблемой, — очередное перемещение коробки, — к этому нужно просто привыкнуть. Меня, конечно, тоже некоторые вещи напрягают, но я… я… я не могу уйти от сюда. У меня здесь друзья, работа, стабильность…»       «Я знаю, — отложив наконец контрацептивы на пол, прожестикулировал Ару, — если ты не хочешь, то и не надо. Приспособлюсь. Просто знай, что если когда-нибудь захочешь, то у нас есть знакомый человек в Пиковой империи»       Улыбка Ару отдавалась приятным теплом где-то в груди. Курон не удержался, пряча собственную улыбку, нагибаясь за подарком Куроимы.       — Я всего один раз был в Пиковой империи, — выходя под свет фонарей, произнёс он, — очень давно. Она ещё тогда только достраивалась.       «А я ни разу,» — беззвучно произнёс варулендец.       — Правда? Ну, тогда, если меня ещё раз туда отправят, попрошу включить тебя в часть делегации, — хмыкнул Курон и чуть тише добавил, — переночуешь сегодня у меня?