Начало начинается с конца

      Утром после пробуждения было довольно-таки спокойно. Я открыла глаза и мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что я нахожусь дома. Когда моё зрение сфокусировалось, я посмотрела на своего спящего сына, который скрутился в калачик рядом с мной. Да, это утро можно назвать самым добрым, тихим и хорошим, наверное, за последние несколько месяцев.       На улице шелестела листва, и в приоткрытое окно мягко дул теплый ветер. Кинно тихонько сопел мне в грудь, а я смотрела на него, уже в который раз подмечая его сходство с Найели. Расскажу ли я ему когда-нибудь, что не являюсь его родной мамой? Осмелюсь ли я? Думаю, что да. Это будет справедливо, ведь он заслуживает знать правду, хоть она и довольно горькая. Кинно очень любит поспать. Думаю, проспит он до обеда, а может быть и дольше. Тихонько поднявшись с кровати, стараясь как можно тише переместиться к двери, я выскользнула за неё. Я спустилась вниз, на первый этаж, в столовую. Здесь уже все сверкало чистотой. — Доброе утро, Касита.       Плитка тихонько, словно стараясь не нарушать уютную тишину, прошлась волной под ногами и сонно поприветствовала меня. Как же я соскучилась по ней. Словно весь мир замер в этой тишине. Но стоит солнцу подняться выше, как остальная часть моей семьи станет выходить из своих комнат, и тишина улетучится, словно ее и не было. Такая знакомая с детства атмосфера сейчас превозносилась новыми краскам. До ужаса родными, но такими хрупкими. — Мирабель?       Я стояла у открытого окошка и буквально спиной ощущала его взгляд. Я знала, что это он. И честно, кроме радостной улыбки больше ничего и не было. Аккуратно повернувшись к нему в пол оборота, поприветствовала. — Доброе утро, дядя Бруно.       Он смотрел на меня, как на призрака, хотя в данной ситуации я его понимаю. Его глаза заслезились. В какой-то момент он словно ягуар Антонио сорвался с места и крепко прижал меня к себе. Было довольно странно, но почему же так спокойно? Я знала, что так и будет. Знала, что он будет по мне скучать сильнее, чем остальные. Ведь я была с ним так близка, да и сейчас была бы не против возобновить наши разговоры о книгах и наши встречи. Я тоже по нему скучала. Но сейчас единственное, что было нужно, это просто дать ему обнять меня и, возможно, после немного поплакать. — Я скучал по тебе. — Видимо, не очень сильно. Раз проспал мой приезд. — Не может быть. Когда ты вернулась? — Вчера вечером. — О, святая Дева Мария! Неужели я даже это умудрился пропустить? — Не переживай, у тебя будет еще много времени наверстать упущенное. — Я очень на это надеюсь.       Он держал меня за руку и гладил по щеке. Я очень скучала по нему всё это время и часто его вспоминала. Он был единственным, кто поддержал меня. Бруно всегда был на моей стороне. Он понимал меня, как никто другой. Несмотря на то, что мы живем в такой большой семье, мы были очень одиноки. Особенно тогда. Сколько лет наша семья не могла принять нас? Сначала его, потом меня. Мы слишком с ним похожи. Нам столько стоит с ним обсудить. И я очень, очень, очень много хочу ему рассказать, как и всем остальным членам своей семьи. Но возможно, только ему я поведаю свою историю вплоть до самой последней правды. А пока я просто рада, что вернулась, что наконец-то, спустя столько лет, я снова дома. Я в безопасности. — Мам?       Я слегка вздрогнула и резко повернулась к проходу в кухню. Кинно стоял там и смотрел на нас странные взглядом. Что-ж, со стороны это правда, выглядит весьма странно. — Доброе утро, Кинно. Как спалось?       Он вновь промолчал, но по его взгляду я поняла, что он довольно хорошо отдохнул. Переведя взгляд на дядю Бруно, я увидела у него на лице смесь шока, паники и какого-то ужаса. Я тихо ухмыльнулась. Кинно подошел ко мне, и я взяла его на руки. — Кинно познакомься, это дядя Бруно. Дядя Бруно, это мой сын Кинно.       Он смотрел на нас такими глазами, что мне казалось, что они сейчас выпадут или взорвутся, потому что они были расширены до предела. А Кинно просто протянул ему руку в знак знакомства. Бруно дёрнулся от его ручки, как от огня, но все-таки глубоко вдохнув, он пожал его руку в ответ. — Очень приятно, Кинно.       Но малыш снова помолчал. Я знаю своего сына: он никогда не говорит больше, чем считает нужным. Кажется, теперь я понимаю, что это не проблема, а просто его черта характера. Но кажется сейчас его взгляд кажется довольно заинтересованным. — Я сделал что-то не так? — Бруно обеспокоенно посмотрела на меня. — Нет, что ты! Просто Кинно не очень разговорчив. — Я провела рукой по волосам сына. — Но думаю, ты найдешь с ним общий язык. Итак, кто хочет какао?

***

      Как же давно я не ходила по этим улочкам. Некоторые магазины немного изменились, вывески где-то поменяли, но это оставались все те же улицы, по которым я бегала в детстве! Как же я рада, что дядя Бруно предложил прогуляться.       Почти весь день я провела со своими близкими. Рассказывала истории, показывала некоторые сувенирчики, которое оказались зарыты глубоко в моей сумке. Нянчилась со своими племянниками-двойняшками Мигелем и Анной. Они оказались довольно активными малышами, все время вертелись на руках и издавали забавные звуки. Антонио же стал знакомить Кинно со своими пушистыми друзьями. Как же ярко святились глаза моего ребёнка! Кинно с радостью зарылся личиком в мех ягуар.       Всё время я была с тем или иным членом своей семьи. Луиза несколько раз чуть мне рёбра не переломала, пока обнимала меня, а Исабела пыталась каким-то образом вплести цветы мне в волосы. Мама, как и папа, довольно большой интерес проявляли к своему внуку. Знакомились с ним, теребили по голове. Мама так много булочек напекла со всевозможными вкусами. Я уверена, что ближайшие пару дней мы будем питаться только ими. Камило меня расспрашивал больше всего про театры. Ему однозначно понравилось бы там. Наверное, если бы у него появилась такая возможность, то он однозначно стал актером. Ему, с его даром, там было бы самое место. Долорес и Мариано обсуждали со мной в основном уход за детьми, так как мы стали первыми, кто завёл детей из нашего поколения. Тётя Пепа была просто в превосходном настроение, отчего на улице святило яркое солнце, а дядя Феликс был счастлив уже оттого, что его жена рада. Альма хоть и старалась не показывать этого, но я видела, что она счастлива оттого, что я вернулась, и что у неё появился ещё один правнук. Дядя Бруно тоже все время был рядом со мной. Он говорил, что происходило в Энканто, пока меня не было. Кто из наших знакомых поженился, у кого появились дети и все в таком роде.       И лишь ближе к вечеру, после ужина, когда наши родные немного ослабили «хватку» на мне, дядя Бруно предложил погулять по Энканто и по ближайшим окрестностям. Мы шли в тишине. Но она не напрягала нас. Скорее, нам обоим было так комфортно. Солнце постепенно садилось за горизонт, окрашивая небо в красные и рыжие оттенки. Когда мы уже вышли за пределы города и прогуливались по полям, Бруно заговорил. — Мирабель, тебя очень давно не было. Я никогда не думал над тем, что ты вернёшься не одна. Точнее не так. Я думал, что ты, возможно придешь со своим избранником. Но я никак не ожидал, что ты вернёшься с ребёнком. Скажи мне, Кинно — чей он ребёнок? — Дядя, я не могу сказать, кто отец ребёнка, но… — он не дал мне договорить. — Мирабель, я не об это. Послушай. Мальчик на удивление очень сильно похож на нас внешне, но всё же он другой. Его глаза, точнее то, что отражается в них и его темперамент, они не похожи на твои. И вряд ли бы это было от отца. Чаще всего сыновья больше похожи на матерей. Он ведь не твой родной ребёнок.       Это не было вопросом. Он и так все понял. В его словах не было упрека или огорчения. Ему хотелось знать правду. А я не могла молчать. Мне нужно было с кем-то разделить эту тайну. Рассказать, чтобы у меня был человек, на которого, в случае чего, я смогу положиться. И я рассказала. Все с начала и до конца. Я рассказала о истиной причине, почему я хотела покинуть Энканто. О том, что я хотела найти таких же, как мы. Одаренных магией. Я побывала в разных городах и поселениях, пока не пришла в Боготу. Рассказывала о том, как познакомилась с Найели, о том, что она не говорила о отце ребёнка и о том, что она не пережила роды. Рассказала, как хотела оставить Кинно в детдоме, но не смогла. Я говорила, как я обосновалась в домике на берегу моря, и как цунами меня заставило задуматься о возвращение домой. Я рассказала всё. — Он не узнает, Мирабель. — Бруно положил руку на моё плечо и посмотрел мне в глаза. — Не узнает до тех пор, пока не подрастёт. Но это уже будет неважно, потому что, как только ты решила его оставить, он тут же стал частью семьи Мадригаль. И это уже ничего не изменит. Я не расскажу твою тайну, пока ты сама не захочешь её озвучить. А сейчас давай возвращаться домой, Мирабель.       Бруно тепло мне улыбнулся, а я не смогла сдержать ответной улыбки. Он взял меня за руку и потянул в сторону дома. За нашими спинами заходило солнце, окрашивая долину в нежные лучезарные цвета. И в центре этого великолепия стояла Касита, полная близких и дорогих людей, которые ожидали нас. Спустя еще пару часов на кухню подтянулись все остальные. Все спокойно сидят за столом и попивают чай, разговаривают и шутят друг с другом. Всё точно так же, как я помню. Устои этой семьи не меняются никогда, вне зависимости от времени, присутствия других, все остается так же, как было, и это прекрасно. Я всё так же сидела на подоконнике, разглядывая свою семью, а рядом со мной сидел мой сын и пил какао, а за моей спиной стоял тот, кто всегда верил в мою силу и поддерживал по мере возможности. Его рука лежала на моем плече и это успокаивало меня и согревало одновременно. Бросив взгляд на горы, я поняла, что меня всё так же тянет за могучие горизонты этого мира. Но переведя взгляд на сына, я также поняла, что всему своё время. Может я снова отправлюсь за горы когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас единственное, чего я хочу — это наслаждаться теплом и присутствием тех, кого я люблю, а всё остальное может подождать.