I'll Be Here

Копье издавало приятный звук, вращаясь в руке Алатуса. Сколько бы раз он ни слышал этот звук, он знал, что никогда не устанет от этого. — Хватит красоваться, добей их уже! — задыхаясь, крикнула ему Индариас, поражая одержимого хиличурла огненной молнией. — Мы поняли, что ты хорошо владеешь копьем, Алатус! Алатус подпрыгнул на острие копья и, используя инерцию, перевернулся в воздухе, врезавшись в землю. Энергия Анемо от удара распространила пламя от силы Индариас, поджигая траву и хиличурлов вокруг него. Он снова поднялся на ноги, быстро уходя с пути Босациуса, который ударил по огню мощным электрическим разрядом. Перегруженные импульсы пробили землю, сбивая с ног хиличурлов. — Последний удар за тобой! — крикнул Босациус. — Понял! — Алатус провел рукой по лицу, ощущая знакомое давление маски на кожу. Сила Анемо пронеслась сквозь тело, и его глаза сузились, когда он улыбнулся, не обращая внимания на тихий шепот в ушах. Он чувствовал себя выше и сильнее, легче взмахивал нефритовым копьем, двигался быстрее и с меньшими усилиями. Непобедимый. Его сердцебиение участилось, и он сжал кулак. — Истребление зла! — Он подпрыгнул высоко в воздух, в последний момент перевернулся и коршуном спикировал прямо в гущу пламени и электричества. Энергия Анемо выстрелила вверх из земли, расшвыривая хиличурлов направо и налево. Их тела распались, и Алатус удовлетворенно выпрямился. — Отлично! — прогремел Босациус, хлопнув тяжелой рукой по плечу Алатуса. Сила маски не позволила Алатусу согнуться под ее тяжестью. — Спасибо, — Он тряхнул головой, прогоняя шум из головы. Маска слетела с его лица, вновь материализовавшись, как всегда, на правом бедре, и он вытер лоб тыльной стороной ладони. — На горизонте еще один! — резко предупредил Меногиас, поднимая свой меч для замаха. Сила Гео вздыбила землю под их ногами, опрокинув последнего атакующего хиличурла на спину. Алатус засмеялся, переставляя ноги в такт движению земли. — Я разберусь с ним! — он взмахнул копьем и с размаху вонзил его в хиличурла. От удара хиличурл взлетел вверх и распался, едва успев коснуться земли. — Молодец! — Меногиас аплодировал ему, сотрясая хлопаньем окружающие горы. — Действительно, кажется, что ты становишься сильнее с каждым днем. — Ха! — Индариас опустилась на траву у водопада. — Вполне возможно, что это просто мы становимся слабее, Монкиас. Сегодня я чувствую себя довольно старой. —Я просил тебя не называть меня так, — Меногиас нахмурилась. Она приподнялась на локтях, нахально ухмыляясь. — Как? Монкиасом? Или слабым? — И тем, и другим! Алатус снова рассмеялся, тихо выдыхая, пока адреналин медленно покидал его тело. — Все в порядке, Меногиас! Я не думаю, что ты старый. Гео якша опустил свою массивное тело рядом с Индариас на траву, громко застонав, когда его суставы заскрипели в сидячем положении. — Эти кости нуждаются в другом. Иди сюда и помни мне плечи, Алатус, - приказал он, и Алатус быстро повиновался. — Староват ты стал для клеймора, да? — усмехнулся Босациус, который уже опустился на живот и потянулся. — Право слово, Алатус, не знаю, что бы мы без тебя делали. Алатус вогнал костяшки пальцев в древние трапециевидные мышцы Меногиаса, пытаясь снять его напряжение. — Ты защищал Заоблачный предел и адептов на протяжении эонов до моего появления. Уверен, ты и дальше будешь прекрасно справляться с демонами! Меногиас фыркнул, частично от массажа, частично от насмешки. — Лучше похвали себя, сынок. Я не смог бы продержаться последние несколько десятилетий без тебя. — Моей заслуги действительно не так много, — младший якша опустил глаза вниз, пытаясь умерить свою гордыню. — В обычном случаи, с нами была бы Бонанас, чтобы помочь против демонов. Индариас склонила голову набок на траву, поймав взгляд Алатуса. — Ты ведь знаешь, что теперь мы не представляем жизни без тебя? Алатус улыбнулся, демонстрируя все свои прекрасные зубы, изогнутые розовые губы и сияющие золотые глаза. — К счастью для вас, вам и не нужно этого делать. Якши сидели в тишине, расслабившись в присутствии друг друга, наслаждаясь славой победы в комфорте своего безопасного дома. Стрекотали сверчки, беспрестанно плескался водопад, а кулаки Алатуса мягко стучали о мощные плечи Меногиаса. Ночь раскинулась на небе, темные занавески задернуты точечными звездами. Единственными источниками света были звезды, отражающиеся в воде у основания водопада, и теплое сияние кожи Индариас. Атмосфера была спокойной, и якши почти не заметили, как Бонанас со скрежетом очутилась на вершине ближайшей руины. — Привет, семья. Я что-то пропустила? — нарушила тишину Бонанас. — Я принесла заоблачную гобу, — она протянула полотняный мешочек с острыми рисовыми лакомствами. — Добро пожаловать домой, Бонанас! — лицо Алатуса просияло. Босациус вздохнул. — Ты пропустила нападение демонов, а потом испортила очень приятный и очень редкий момент тишины между нами. Когда Бонанас открыла мешочек, воздух и нос Алатуса наполнился запахом юэянских чили. — Полагаю, это всё компенсирует? — она бросила Босациусу рисовую закуску, и он поймал ее зубами. — Разумеется, - пробормотал он между хрустами. — Я тебя прощаю. — Было еще одно нападение демонов? — Бонанас нахмурила брови. — Мне кажется, что они происходят все чаще. Индариас угостилась гобой и небрежно слизала с пальца остатки соуса чили. — Они не стали более сильными или вроде того. Отбиваться от них не сложно, просто утомительно. — Даже не знаю… — Гидро якша покачала головой. — Осиал шевелится. У меня такое чувство, будто что-то, или кто-то, просто пытается оценить, насколько мы сильны, постоянно посылая волны демонов. — О, не волнуйся, — Босациус хрустнул остатками гобы и протянул руку за добавкой. — Даже если это и так, они просто увидят, насколько мы сильны. Даже адепты уважают нашу силу. Можно мне еще гобу? Бонанас выхватила сумку прежде, чем Босациус успел до нее дотянуться. — Нельзя! Алатус и Меногиас еще не попробовали, — она протянула Алатусу диск с рисом, политый горячим соусом. — Сегодня они очень острые и поэтому очень вкусные. — ХГРРРРР, — Меногиас вдруг издал сокрушительный храп, и остальные якши подпрыгнули от удивления. Алатус отпрыгнул на целый метр в сторону, мысленно он был полностью сосредоточен, рука приготовилась призвать копье. Индариас разразилась смехом, но Алатус остался стоять наготове. — Что это было? — спросил он в панике. — Что случилось с Меногиасом? Он одержим? — Вовсе нет, Алатус, он просто спит! Разве мы никогда раньше не показывали тебе, что такое сон? — удивленно покачала головой Индариас. — Он не одержим? — Он не мертв и не одержим. Он отдыхает. — Я не понимаю. —Ну… — Индариас задумался на мгновение. — Когда люди чувствуют усталость, они иногда засыпают, чтобы восстановить силы. Мы - якши, поэтому мы быстро восстанавливаемся без необходимости засыпать, — она пристально посмотрела на Меногиаса, который дернулся один раз и открыл глаза. — Если так подумать, мы ведь никогда не давали тебе попробовать поспать. Босациус, воспользовавшись тем, что Бонанас отвлеклась, тайком достал из мешка еще одну гобу и отломил кусочек. — Не то чтобы нам это было необходимо. Сон - это роскошь. Как и заоблачная гоба. Нам не нужно есть её, чтобы жить. Но мы едим, потому что она вкусная, — Он положил в рот кусочек ветчины, быстро прожевал и проглотил. — То же самое со сном. Мы иногда спим, потому что это приятно и помогает нам быстрее восстановиться после сражений. — Я все еще не понимаю, — Алатус снова приблизился к своему товарищу якше, взял гобу из рук Бонанас и надкусил ее. Его зубы вонзились в толстые кубики ветчины и хрустящую рисовую корочку. Пряный аромат чили согрел его до глубины души. — Значит, сон - это что-то вкусное? Как еда? — Он облизал губы, наслаждаясь острым вкусом. Меногиас простонал, повернул шею, чтобы размять её, и зевнул, просыпаясь. — Не хочешь попробовать, малец? Когда в последний раз мы все пробовали заснуть? Индариас мгновенно оживилась. — О, я бы с удовольствием поспала прямо сейчас! — она перевернулась на бок и через несколько мгновений уже храпела. Алатус вскинул брови, не до конца уверенный, что она действительно еще жива. Босациус охотно кивнул, глядя на Бонанас умоляющими глазами, похожими на глаза собаки-попрошайки. — Мы буквально только что сражались. Другой возможности в ближайшее время не будет, пока мы в безопасности, как сейчас! Бонанас, дай ему попробовать. Бонанас колебалась, и Алатус обратился к ней, пытаясь скрыть свое истинное любопытство. — Я бы хотел попробовать, - мягко сказал он. — Тогда все решено! — провозгласил Меногиас и встал, гордый, полон сил после мгновенного сна. — Я останусь бодрствовать, чтобы быть начеку, на всякий случай. — Уверен, что это хорошая идея? Не хочешь ли еще немного отдохнуть? — спросил его Босациус. — Да, я уверен. Немного сна все еще достаточно для этого старого тела. Доверься мне, я защищу вас, — его глаза вспыхнули, живые, мудрые и уверенные. — Сон действительно восхитителен. Немного роскоши не повредит тебе, Бонанас. Гидро якша вздохнула. — Хорошо. Я доверяю тебе защищать нас. Меногиас повернулся, сложив руки, и начал постоянное патрулирование по периметру озера Заоблачного предела. Алатус смотрел, как он исчезает из виду, а сам повернулся к водопаду. Босациус снова упал на спину, сцепив четыре руки, которые то и дело поднимались и опускались вслед за медленным, ровным дыханием. Бонанас, несмотря на всю свою нерешительность, тоже улеглась и повернулась на живот, положив голову на руки. Алатус неловко прочистил горло. — Бонанас. — Мм? — Она приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на него. — Что мне нужно делать? Яшка похлопала по земле. — Ложись, закрой глаза и не двигайся. Постарайся ни о чем не думать и позволь себе расслабиться. А когда ты почувствуешь приближение тьмы, не сопротивляйся ей. Алатус медленно опустился спиной на траву, позволяя своей фигуре погрузиться в ее мягкость. Травинки щекотали его голые руки, а теплый ночной ветерок ласкал лицо. Он медленно выдохнул, пытаясь вспомнить тот тихий момент, произошедший недавно. Он был в безопасности. Ему было комфортно. Он устал. Дни проходили в попытках защитить свою землю, и даже демоны, появляющиеся все чаще, были загадкой, которую стоило бы разгадать. Повседневная жизнь была такой утомительной. Приятно было прилечь, довериться себе, быстро среагировать в случае чего, но при этом не двигаться какое-то время. Бонанас начала напевать свою любимую мелодию, и Алатус позволил своим векам сомкнуться, когда она начала петь: "Когда на сердце тяжело, Пусть эта песня унесет тебя прочь; Когда наступит тьма, Просто знай, что я буду здесь; Всегда наблюдая за тобой, Я буду рядом". Его мышцы расслабились сами собой, и он почувствовал, как его ладони мягко легли по бокам так, как никогда не смогли бы, если бы вся его сила текла через них в бою. Он улыбнулся, и его сознание погрузилось в легкий, роскошный сон.