I'll Be Here

Солнце уже поднялось высоко в небо, и Чжу И подталкивал Алатуса к тому, чтобы он попробовал то, чего никогда не делал раньше. Он узнал, что чем выше прыгает, тем больший урон наносит его атака, и что если он сможет собрать хиличурлов в одном месте, то сможет истреблять их более эффективно, не затрачивая слишком много энергии. Это было захватывающе, удавалось все, что он пробовал, но проходили часы, и Алатус становился медлительнее. К тому времени, когда солнце достигло своего максимума и жара наполнила воздух, он запыхался и вспотел. Его белая одежда была слегка подпалена в тех местах, где его задевала слизь пирослаймов, а мышцы болели от бесконечной борьбы. Чжу И безжалостно активировал тотем в сотый раз, и Алатус едва успел отдышаться, как на него бросился очередной хиличурл. Даже минуты, всего одной минуты, ему хватило бы, чтобы набраться сил. Если бы он мог хоть минуту отдохнуть... — В мире есть вещи и похуже хиличурлов, Алатус, — сказал ему Чжу И. — Маги Бездны, орхидеи, гипостазисы... Вероятно, ты даже не знаешь о таких вещах, как океаниды и мимики... Отлично! — усмехнулся он, когда Алатус уклонился и провел копьем вокруг себя по идеальному кругу, отбив и расчленив сразу пять хиличурлов. Затем продолжил. — Те, о ком ты даже не знаешь. В твоих интересах развивать свою выносливость так, как сейчас, чтобы однажды ты смог сразиться с более серьезными угрозами. Алатус скорчил гримасу, тяжело дыша, и бросился на последнего хиличурла, выбивая щит из его когтей, вращением копья, а затем обрушивая удар голову на тело хиличурла. Наконец-то. — Молодец, Алатус! — похвалил Чжу И, хлопая по ярким доспехам, которые по какой-то причине он все еще носил под палящим солнцем. От сверкающего красного цвета глаза Алатуса болели еще больше. Он опустился на выжженный солнцем пласт камня под собой и обхватил вспотевшее лицо не менее вспотевшими руками. Его глаза горели, когда веки сомкнулись над ними, зрение покраснело от жары и света. На мгновение, когда адреналин и эндорфины были в самом разгаре, это было весело, но его энергия была уже давно исчерпана. Он глубоко вдохнул, до самой диафрагмы, и медленно выдохнул, чувствуя, как усталость медленно покидает его конечности. — Только не говори мне, что ты устал, — он услышал лязг доспехов, когда Чжу И скрестил руки на груди. — Я все еще хочу от тебя большего, Алатус. Якша вздрогнул от этой мысли. — Я не хочу слышать, как ты произносишь мое имя, — пробормотал он. — Что ты сказал? Чжу И в мгновение ока оказался перед Алатусом, схватил его за волосы и дернул лицом вперед. Он вонзил свои ногти под подбородок Алатуса, резко прижав его к коже. — Не хочешь повторить? Алатус открыл усталые глаза. Выражение лица Чжу И само по себе было угрозой, но Алатус был слишком истощен, чтобы беспокоиться об этом. — Я ненавижу. Этот звук. Когда ты произносишь мое имя. В глазах Чжу И полыхнул огонь. Стальная перчатка в волосах Алатуса начала нагреваться, а воздух вокруг них начал испаряться. Пот испарялся с кожи Алатуса, но он держал свой взгляд на Чжу И холодным, готовясь к тому, что может произойти. — Хм… — Чжу И отстранился, и Алатус моргнул. Гнев все еще был глубоко в его бездушных глазах. — Ты уже передохнул? Алатус потер подбородок в том месте, где был ноготь. Обычно он заживал быстро, но след, оставшийся на его щеке с утра, только начинал исчезать. Логично, что раны, нанесенные архонтами, заживают труднее, чем раны, нанесенные хиличурлами или слаймами. Он сделал еще один глубокий вдох, расширив грудь настолько, насколько смог, а затем заставил легкие опустеть. Он почувствовал, как его энергия Анемо пополняется, хоть и не много. — Нет. Я не чувствую себя отдохнувшим, — это утверждение не было ложью. — Мм, — Чжу И встал прямо, игнорируя его ответ. — Алатус. Ты когда-нибудь раньше убивал человека?" Он покачал головой. — Нет. Люди не сделали ничего, чтобы заслужить смерть. Когда они появляются, то не нападают, поэтому нет причин причинять им вред, — он потер свои сухие глаза. Почему он решил рассказать об этом? Якша сильно прикусил нижнюю губу. — Ты ошибаешься, — Чжу И пошел обратно к тотему. Его железная рукавица все еще дымилась. — Я видел, какую карму накапливают люди. Это отвратительные существа, правда - они постоянно думают извращенные мысли, ненавидят друг друга, воруют друг у друга - я вообще не понимаю, что их привлекает, — его голос был наполнен презрением. — Они разрушают землю, чтобы построить свои маленькие деревни, создают свои маленькие храмы, и поклоняются Мораксу своими маленькими благовониями, как будто они стоят драгоценного времени архонта! Солнце теперь грело неимоверно. Алатус почувствовал, как затылок начинает гореть. — Они не причиняют мне вреда, — сказал он сквозь зубы. — И я не причиню вреда им. Чжу И продолжил, как будто Алатус вообще не говорил. — У них так много плохой кармы, что если бы я ударил по этому тотему, нацелившись на их грехи, то смог бы привести сюда кучу людей, — Дымящаяся перчатка вспыхнула. — Когда я это сделаю, ты уничтожишь их. Ярость бушевала в коже Алатуса, горячее, чем солнечный свет. — Я не стану. Чжу И вызвал маску Алатуса. — Я могу заставить тебя. Алатус сильнее прикусил губу. Он чувствовал вкус собственной крови. Он поклялся никогда не убивать людей; он обещал Босациусу. Босациус заставил его поклясться не убивать людей. Он не мог теперь сдаться. — Но я не буду, — сказал Чжу И, удивив его. Алатус в замешательстве покачал головой. — Что? — Я не буду тебя заставлять. Мне не придется тебя заставлять, — Чжу И оскалился, и его глаза сверкнули психотическим блеском. — Ты будешь умолять меня позволить тебе убить человека. В глазах Алатуса застыл ужас. — Никогда, — прошипел он, поднимаясь на ноги и делая шаг назад. Чжу И улыбнулся еще шире. Его зубы были острыми и длинными; впервые Алатус понял, что они расположены рядами. Он снова постучал по маске. — Подойди сюда. Это был приказ. Алатус боролся со своими непослушными ногами, неловко ступая, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от архонта. Чжу И поднял перчатку, погасив пламя в густой черный дым. — Держись за неё и не отпускай. Еще один приказ. Дрожащие руки Алатуса потянулись вверх, чтобы обхватить бронированное запястье архонта. Он сглотнул, но пересохший рот ничем не помог его пересохшему горлу. — Как ты себя чувствуешь, Алатус? — спросил Чжу И, непринужденно. Нежно. В его голосе звучала фальшивая доброта и забота. — Слышишь биение своего сердца? Ты потеешь от жары или от страха? Железо было достаточно горячим, чтобы чувствовать себя неуютно под руками Алатуса. — Я… Я… в порядке, — выдавил он, пальцы дергались, пытаясь вырваться. Чжу И наклонил голову. — Посмотрим, как долго это продлится, — он разжал пальцы, и чистая энергия Пиро вырвалась из перчатки и залила тело якши. Алатус закричал. Огонь разлился внутри него, сжигая его органы, опаляя каждый нерв, ударяя его сердце о стенки грудной клетки. Все его тело выгнулось дугой, пытаясь вырваться из рук архонта, а мучительная боль заставляла мышцы спазмировать во всех направлениях. Он не мог видеть сквозь красную энергию, окутывающую его, не мог слышать ничего, кроме собственного крика, не мог думать... Когда все наконец прекратилось, он даже не мог упасть. Он крепко зажмурил глаза, откинулся назад, насколько смог, задыхаясь от воздуха, который едва поступал в его жарящиеся легкие. — Пожалуйста, — он кашлял, чувствуя вкус сажи и крови. Он снова потянул за руки. Сухожилия на костяшках пальцев резко выделялись на его руках, все еще зажатых на перчатке Чжу И, — Пожалуйста, позволить мне отпустить. — Это для твоего же блага, Алатус, Чжу И снова пустил энергию Пиро, всего на мгновение, и тело Алатуса сжалось. — Когда ты будешь служить мне, тебе придется убивать все виды существ, включая людей. Я не могу позволить маленькому чувству субъективной морали встать на пути, не так ли, Алатус? — Я действительно, — Алатус протиснул слова сквозь кровь во рту. — терпеть не могу, когда ты произносишь мое имя. Он снова закричал, на этот раз дольше, когда Чжу И снова сжигал его. Огонь ревел в его ушах, кровь текла ручьем, зрение начало расплываться и темнеть по краям. Соль его слез жалила кожу. Грудь болела, когда из нее вырывались крики, он чувствовал, как его сознание разрывается, не мог сосредоточиться, не мог дышать, не мог отключиться, не мог вынести этого. Даже земля под его ногами была агонией. Все его тело дрожало. Он даже не мог вспомнить, каково это - солнце. — Остановись, — его голос был хриплым, больше похожим на хныканье, чем на что-либо еще. — Я бы остановился, если бы ты мне позволил, — в голосе Чжу И звучало почти сожаление. — Ты вынудил меня сделать это. Я просто хочу добра для тебя, Алатус, но ты продолжаешь сопротивляться, — он поднял лицо Алатуса свободной рукой, глядя в его налитые кровью золотые глаза с чем-то похожим на нежность. — Я никогда не заставлю тебя убить того, кто этого не заслуживает. У тебя есть сила, чтобы сделать так много. Тебе нужно только подчиниться мне, и я смогу остановить огонь. Алатус чувствовал, как трескаются его губы. Он едва мог держать глаза открытыми, не говоря уже о том, чтобы связать мысли воедино. Его дыхание было поверхностным, жалкие потуги втянуть кислород в разрушенные легкие. Он видел, как на его руках образовывались волдыри, разрушая некогда ровный узор зеленых отметин якши на его коже. Это была боль. Вот что такое ад. Это была смерть. Когда огонь заполнил его в третий раз, его обожженное горло почти не издавало звуков, но беззвучные крики разрушили то немногое, что осталось от его энергии. — Хм… — Чжу И пробормотал себе под нос. — Я знал, что твои крики будут лучше, чем твой смех. Алатус опустился на колени, когда пульсация наконец прошел, и запеченный камень под ним шипел, забирая тепло из его тела. Его руки тянули плечи вверх, умоляя отпустить его. В глубине сознания он смутно припоминал кого-то, что-то важное, что-то, что должно остановить его от разговора, но все это было слишком далеко; ему нужно было чтобы это прекратилось, не снова, не надо больше, пусть оно просто прекратится, что угодно только не это, ПОЖАЛУЙСТА... — Хозяин, — это слово было выдохом. — Пожалуйста. Позволь мне служить тебе. Позволь мне убивать для тебя. Пожалуйста. Чжу И выдохнул через нос и удовлетворенно улыбнулся. — Разрешаю тебе отпустить. Благословенно, руки Алатуса опустились с перчатки Чжу И. Он мгновенно закрыл глаза ладонями, позволяя слезам жалить спаленую кожу, энергия Анемо сосредоточилась на охлаждении его собственной крови, делая медленные вдохи, которые поднимали мертвую кожу в его горле вперед и назад, как траву на ветру. Крошечный вдох. Крошечный выдох. Он уперся локтями, наклонился вперед, не замечая, как его волосы задевают гравий перед ним. — Ты можешь стоять? — спросил Чжу И. Его голос был далеко. — Да, — ответил Алатус, опираясь одной рукой о камень. — Ты можешь сражаться? Нет. — Да. — Хорошо, — Чжу И протянул руку к тотему и ударил по нему огненной молнией, которая была намного сильнее всех предыдущих. Три человека, мужчины в разноцветной иностранной одежде, появились в маленьких клубах дыма. Они тут же начали издавать звуки замешательства, бешено кружиться, указывать в разные стороны и кричать друг на друга. Алатус не мог понять ни слова из того, что они говорили. — Поторопитесь, пока они не бросили свои маленькие дымовые шашки и не сбежали! — воскликнул Чжу И, барабаня пальцами по тотему. — Тебе нужна ещё мотивация? НЕТ. Он призвал свое копье. Оно появилось в его руке, и Алатус поморщился, когда мозоли на правой руке соприкоснулись с гладкой рукояткой. Холодный металл немного успокоил его кожу. Это было слишком легко. Он не мог назвать это боем. Люди кричали, когда бежали. У них не было оружия. Они не сопротивлялись. Они просто смотрели на двух божественных существ и бежали прочь, с кричащим страхом в глазах. Двое из них бежали слишком близко друг к другу, один прямо перед другим. Алатус бросил за ними свое копье. И снова какой-то голос заскрежетал в его голове, но он лишь безучастно смотрел, как черная кисть перечеркнула людей, и они упали вперед на камни. Точно. Он должен был забрать свое копье. Он пошел к нему. Позади него третий человек снова закричал, но Алатус двигался целенаправленно медленно. Он не спешил. Человек не мог обогнать его, не мог убежать никуда в этом каменном аду, он так же застрял, как и якша... Он выдернул копье из двух человеческих тел. Было странно, что их тела не распались так, как распадались тела хиличурлов. Люди оставляли после себя тела, и скелеты, и... Кровь. Кровь. Глаза Алатуса расширились от осознания. Он только что убил двух людей. Он повернулся и бросился к последнему человеку, который неуклюже бежал на значительном расстоянии от тотемного столба. Чжу И закричал, но Алатус его не расслышал. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — шептал он, мчась вперед. В мгновение ока он оказался позади человека, вытянул рукоятку копья и подставил ему подножку, да так, что тот упал на гравий. Человек перевернулся на спину и стал бить ногами по грязи, умоляя и прося что-то на своем языке. — Уходи. Быстрее, — прохрипел Алатус. Он сделал рукой отмахивающееся движение и дематериализовал копье. — Пожалуйста, уходи, — где-то позади он слышал, как Чжу И кричал от гнева. — Уходи. На лице мужчины промелькнуло понимание. Он сложил руки перед собой в знак признательности, затем поднялся и бросил вниз то, что, по мнению Алатуса, было дымовой шашкой. Он вскинул руки, едва ощущая жар дыма от нахлынувшего на него облегчения. Человек сбежал, он был в безопасности, все было хорошо... — Алатус, — дыхание Чжу И было прямо у его уха. Он вдохнул с трудом, все еще ощущая последствия ожогов на веках, и повернулся. Чжу И выглядел на удивление спокойным, даже задумчивым. Он моргнул, и его черные глаза стали задумчивыми. — Ты, кажется, тоже можешь это делать. Ты тоже можешь телепортироваться, — он посмотрел на то место, где исчез человек. — Возможно, только на короткие расстояния. Но если ты можешь атаковать в рывке, то точно можешь телепортироваться. Алатус нахмурил брови. Что...? Чжу И подбросил маску якши в воздух и легко поймал ее, как будто она была для него просто безделушкой. ◊ ◊ ◊ Комната из черного камня больше не казалась Алатусу пыткой. Холодный пол и укрытие от жаркого солнца были желанными, желанными, желанными. Чжу И заставил его лечь на блок черного камня, который он поднял с пола, а затем вернул ему контроль. Алатус не думал, что сможет двигаться. Он позволил себе опуститься на ледяную поверхность и тихо вздохнул, когда блок забрал тепло из его разрушенной кожи. Чжу И снял свои красные доспехи и надел простое красное ханьфу. Он напевал, передвигаясь по комнате из черного камня, зажигая костры в углах, освещая комнату огненным светом. Алатус поморщился от этого, но свет костра был лучше, чем отсутствие света. — Я думаю, что есть кое-что, что ты не учел, Алатус, — это было первое, что сказал Чжу И с тех пор, как они вернулись в замок, не считая того, что приказал якше следовать за ним. — Ты отпустил этого человека, но не подумал о том, что он может причинить тебе вред. Алатус повернул голову, сделав резкий вдох от боли, вызванной этим движением. — Он не мог причинить мне вреда. — Ты говоришь так, потому что не думаешь, — Чжу И вернулся к каменному блоку, сложив руки. — Ты совсем не думаешь. Ты никогда не думаешь. Вот почему тебе нужно, чтобы я думал за тебя, — он достал маленькую стеклянную банку из внутреннего рукава своего длинного ханьфу. — Не двигайся. Он взял руку Алатуса в свою, и тот вздрогнул от непрошеного прикосновения. — Что ты делаешь? Чжу И открыл баночку и начал мазать кожу Алатуса. От этой смеси пахло чем-то свежим. Мгновенно ощущение жжения исчезло, кожа разгладилась, как новая, и Алатус вздохнул с облегчением. — Это масло. Оно поможет тебе быстрее исцелиться. Оно также должно помочь восполнить твою энергию Анемо. Ты заставил меня сделать это с тобой; меньшее, что я могу сделать, это улучшить ситуацию, — он размазал масло по рукам, особенно осторожно нанося его на запекшиеся участки. Он закатал прожженную ткань штанов Алатуса выше на его ноги, прежде чем капнуть туда масло, и Алатус почувствовал слишком большое облегчение, чтобы протестовать. — Спасибо, — он выдохнул. — Как я уже говорил… — Чжу И продолжил. — Тот человек определенно вернулся к своим людям и рассказал им о том, как видел божественное существо, с тиловыми волосами и зелеными отметинами на руке, которое убило двух его друзей копьем, а затем пришло за ним, — он слышно улыбнулся, мягкий влажный чавкающий звук, когда его губы разошлись в стороны. — Думаешь, когда Ли Юэ узнает, что Великий Анемо Якша на свободе, бесчинствует и убивает людей, они поспешат спасти тебя? Кровь Алатуса похолодела. — Думаешь, что другие якши все еще захотят услышать о тебе? — Чжу И двинулся вокруг блока к голове Алатуса. — Ты думаешь, что после этого они все еще будут твоей "семьей"? — Они любят меня, — голос Алатуса был неуверенным. — Это не моя вина. Это была не моя вина. Чжу И положил обе руки по бокам лица Алатуса, ухмыляясь ему с ног до головы. — Ох, но это была твоя вина. Ты убил тех людей. И если бы ты просто послушал меня и убил их всех, то не оказался бы в таком положении. Неужели они хотят, чтобы ты, убийца людей, который не может следовать инструкциям, опорочил их идеалы? — он постучал струйкой масла по шее Алатуса. — Разве Электро якша не сказал в какой-то момент, что твоя сила их пугает? Как его звали... Бо...? — Босациус, — губы Алатуса едва сформировали имя. — Да-да, неважно, — нетерпеливо сказал Чжу И. — Я хочу сказать, что ты больше никому не нужен. Никто больше не захочет тебя. Никто не будет искать тебя. Теперь у тебя есть только я, — он улыбнулся, закрыл крышку на банке и потянулся, чтобы убрать волосы Алатуса с его глаз. — Не прикасайся ко мне! — Алатус вскочил на ноги, поймал запястье Чжу И в свою руку и оттолкнул его, изо всех сил. Его разум метался. Это была не его вина. Это была не его вина. Он не просил об этом. У него не было выбора. Он должен был убить этих людей, чтобы выжить, он не хотел больше гореть, не мог больше дышать... Но он мог просто позволить Чжу И убить его. Он мог умереть. И тогда он был бы свободен. Чжу И попятился назад, на его лице промелькнуло раздражение. Он протянул руку к стенам. — Нет! Только не снова, пожалуйста! — Алатус слишком поздно понял, что происходит. Железные цепи вырвались из стен, обхватили его запястья и лодыжки, приковав его к середине комнаты. — Кхааааа… — он тяжело дышал, сопротивляясь давлению, раздвигающему его плечи. — Я хочу, чтобы ты понял это, Алатус, — Чжу И выплюнул его имя, зажав гласные в зубах. — Теперь ты всего лишь инструмент, и не смей забывать об этом. Без меня ты никто. Слова отскочили от стен из черного камня, но в голове Алатуса они прозвучали еще громче.