I'll Be Here

Алатус всегда быстро учился. Он быстро усвоил, что чем меньше он будет чувствовать, тем менее болезненным будет остаток его жизни. Он смирился с тем, что именно здесь он проведёт остаток его жизни. Смирился с железными цепями каждую ночь. Смирился с неудобным копьем. Смирился с черным чанпао, которое Чжу И дал ему взамен зеленого. Смирился со своими тиловыми волосами, которые за десятилетия отросли настолько, что спадали до пояса. И он начал принимать тот факт, что он абсолютно, полностью и бесповоротно зависим от грёз. Убийство стало чем-то бездумным. Поедание грёз стало его второй натурой. Даже сны хиличурлов, которые часто не имели смысла, были сладкими, шелковистыми и заставляли Алатуса чувствовать себя живым. Чжу И был мелочным хозяином, презиравшим людей. Перечить ему, даже немного, каралось смертью, и именно Алатусу всегда поручалось исполнить этот приговор. Он больше никогда не противился выполнять приказы, и в результате у него никогда не было недостатка в грёзах. Только так он мог справиться с осознанием того, что творил. Я выполняю приказы, потому что должен; я ем грёзы, потому что не могу справиться с выполнением приказов; я чувствую тяжесть вины и кармический долг от поедания грёз; поэтому я ем еще больше грёз. Вот такой порочный круг. Чертить грань между собственными действиями и принудительными приказами хозяина становилось все труднее. Алатус часто выходил из поединков в кровавом оцепенении, не в силах вспомнить, дал ли Чжу И ему команду или он сам ринулся в бой. В нем жил далекий страх наказания, страх сгореть - и хотя Чжу И уже давно не пытал его физически, Алатус двигался с расчетом на то, что неповиновение приведет к боли. В какой-то момент, однако, он начал действовать наперёд с расчетом на то, что сможет поглотить больше грёз. Он тряхнул головой и дернул за цепи. Железо впилось в его сырое запястье, боль напомнила ему о том, где он находится. Присутствие Чжу И успокаивало, отвлекало. — Мне нравятся твои волосы в таком виде, — заметил архонт, когда вернулся. — Ты выглядишь старше, чем когда я тебя встретил. Ты стал больше похож на меня, — он протянул руку, чтобы полюбоваться прядью, перебирая в пальцах сине-зеленые локоны, прежде чем освободить Алатуса от цепей. — Что за красивый цвет. Алатус вздрогнул, но не отстранился. Он потер ладони друг о друга, чувствуя, как его суставы снова нагреваются при движении. Его кожу головы покалывало там, где Чжу И держал его волосы. Чжу И ухмыльнулся, покрутил прядь один раз, а затем вернул ее на место. — Когда ты соберешься, нас ждёт большое мероприятие. Думаю, самое время тебе пойти со мной, чтобы познакомиться с некоторыми из моих… — он наклонил голову. — Ну, давай назовем их знакомыми по работе. Меня пригласили на встречу, и для моей безопасности я собираюсь взять тебя с собой, — Он хлопнул в ладоши, заставив Алатуса вздрогнуть. — Я очень надеюсь, что у них есть хорошая еда. Может быть, суп из бамбуковых побегов. О, или, может быть, суп из бамбуковых побегов, приготовленный на медленном огне. Глубокий вдох. Медленный выдох. Вдох. Выдох. Значит сегодня он покинет замок не ради бессмысленной резни. Алатус встал, приспособив колени для равновесия. — Ты что, не можешь здесь хорошо поесть? — Пффф, — Чжу И надулся. — Ты думаешь, что быть архонтом - это значит быть богатым, знаменитым и любимым? Не все мы можем как Моракс, знаешь ли. Не все могут иметь бесконечную мору и любые виды еды по первому требованию. Пора уже осознать это. Алатус не мог этого осознать. Он уже целую вечность не ел ничего, кроме снега и грёз. Когда они вышли из замка, солнце уже садилось, окрашивая небо в пурпурные и золотые тона. Алатус приостановился, чтобы привыкнуть к свету и насладиться волшебными красками, слегка улыбаясь этому великолепию. Воздух был чистым и прохладным, ветерок нежно касался его кожи. — Итак, приступим! — провозгласил Чжу И, вызывая маску Алатуса и постукивая по ней. — Мне нужно сделать этот приказ как можно более конкретным. Посмотрим... Никому не говори о том, кто ты, как тебя зовут и как ты попал ко мне на службу. Ни в коем случае не общайтесь с ни с кем, в тайне от меня. Если они заговорят с тобой, отвечай одним словом или молчи, — он протянул руку и кончиком ногтя наклонил лицо Алатуса к себе. — Не то чтобы ты хотел уйти от меня, верно, Алатус? — Нет… — челюсть Алатуса сомкнулась, когда он стиснул зубы. — Никто другой не сможет позаботиться о тебе так, как я, верно? — голос архонта был непринужденно ласковым и тихим. — Да… — Алатус уставился на землю. Скалы были золотыми в сумерках. — Хорошо! — Чжу И улыбнулся. — Тогда ты знаешь, что делать. Закрой глаза и вперёд. ◊ ◊ ◊ Когда Алатус открыл глаза, он находился в Западном Ли Юэ. На фоне закатно-фиолетовых облаков виднелся Драконий Хребет. Замок напротив него был выше, чем у Чжу И, из простого серого камня, который возвышался на несколько этажей, не расширяясь кверху. Его даже с трудом можно было назвать замком, скорее это башня. Это был первый раз, когда Алатус пользовался лестницей. Он не и думал, что это намного удобнее, чем взбираться по скалам. На вершине лестницы находилась комната с длинным столом из белого кварца, за которым сидели пять архонтов. — Ах, - услышал он разочарованное бормотание Чжу И. — Никакой еды. Остальные архонты были непритязательны. На первый взгляд, никто из них не выглядел так же внушительно, что и Чжу И. Все они были ниже его ростом, и никто из них не носил таких защитных доспехов, какие были у архонта кармы. Был относительно молодой архонт в неправильно надетом нагруднике, который закинул сапоги на стол, пока справа от него стоял нервный телохранитель. А также чуть поодаль стоял достаточно высокий архонт со струящимися белыми волосами, по обе стороны от которого стояли крио шамачурлы. Но два других архонта были без охраны и вообще не носили доспехов. — Кимарис! — радостно воскликнул молодой архонт, когда они вошли в комнату. — Давно не виделись, огненный ты демон. Как жена? — он наклонился вперед, нахально улыбаясь. — Все еще не женат, друг мой Асмодей, — Чжу И улыбнулся в ответ, с меньшим энтузиазмом. — И, если позволишь, я в последние века ношу имя Чжу И. — Разумеется! — архонт раскачивал свое каменное кресло на двух ногах. — А я зовусь Ху Нао. — Ху Нао? — переспросил Чжу И. — Кто, сейчас? — Мы можем, пожалуйста, начать? — обманчиво легкая и миловидная богиня в голубом с розовым ханьфу хлопнула изящными пальцами по столу. Белый кварц задрожал. — Чжу И, садись наконец, и мы можем начинать! Алатус напрягся. Никто так не разговаривал с Чжу И, чтобы это сходило ему с рук. Но, к его удивлению, Чжу И лишь пожал плечами и скромно сел напротив энергичного молодого архонта. — Как скажешь, дорогая Богиня Случайности, Гратум Деи, Цзы Юань, — Алатус переместился, чтобы встать позади него и немного справа, так, чтобы суметь охватить взглядом всех в комнате. Богиня Цзы Юань, нахмурилась при этих словах, но села обратно. Ее бледные глаза сверкали вместе с маленькими кристаллами, украшавшими ее темные волосы, словно капли дождя, а рот был крошечным, в форме бантика, и окрашен в светло-розовый цвет. Не смотря на невинный вид, Алатус чувствовал волны опасности, исходящие от ее напряженной личности. — О, архонты, Цзы Юань. Почему ты все время такая сердитая? Ты же Гидро архонт. Тебе следует быть доброй, милой и исцеляющей, — насмехался Ху Нао, в его улыбке появился проблеск озорства. — Не обобщай пользователей Гидро! — огрызнулась Цзы Юань, призвав изящный кружевной веер и направив его на Ху Нао. — Иногда вода лучше пронзает, чем исцеляет. Другая богиня с длинными каштановыми волосами, заплетенными в косу так туго, что казалось, будто они должны болеть, постучала своими короткими ногтями по столу. — Цзы Юань, ты пугаешь питомца Ху Нао. — Это не питомец! — запротестовал Ху Нао. — Его зовут Лэй, и он мой телохранитель-миллелит. Чжу И приподнял одну бровь. — Ты привел телохранителя-человека? На встречу архонтов? Алатус чувствовал запах пота человека под его миллелитскими доспехами. Он поборол желание попросить съесть его сны. — Ох, погодите, вы действительно его пугаете, — Ху Нао повернулся на своем сиденье, чтобы посмотреть на человека. — Лей, ты в порядке? Может тебя надо спустить вниз? — Мы начинаем, — Крио архонт, голос которого был глубоким и полным власти, заговорил впервые, и остальные архонты обратили на него внимание. — Конфликт в Ли Юэ близится к развязке. Война архонтов больше не может продолжаться без нашего участия. Поделитесь тем, что вам известно. Цзы Юань открывала и закрывала свой веер, снова и снова. — Осиал попытается свергнуть Моракса, это всем понятно. Он готов затопить Ли Юэ, если не весь Тейват, лишь бы очистить мир от людей. — Скорее всего, дело закончится так же, как и в Мондштадте, — сказал Чжу И, рисуя круги на столе своим маникюром. — Мы все видели, что случилось с Декарабианом. Никогда не видел, чтобы Анемо Архонт так сильно ударился о землю. — Нельзя сказать, что Барбатос плохо справляется с обязанностями нового Анемо Архонта, — заметила каштановолосая богиня. Она повернула запястье, и вокруг ее руки выросла фиолетовая трава. — Андриус успокоился. Волки больше не враждуют с людьми, после того как Декарабиана не стало. Ху Нао протянул руку через весь стол и выстрелил огненной струей из кончика пальца в фиалковую траву, заслужив раздраженное шипение. — У тебя странное понимание слова "успокоился", Фуксин. Андриус ненавидит людей. Зачем ему сражаться за них? — Он не ненавидит всех людей. — Да? Откуда тебе знать, если ты все время сидишь головой в кустах? Ты никогда ничего не замечаешь. — Я всё замечаю! — огрызнулась Фуксин. Колючие лианы угрожающе поднялись позади нее. — Не оскорбляй меня, ты, человеколюбивая грязь. Что ты знаешь об Андриусе? Что ты вообще знаешь? Ты же абсолютный идиот! Крио шамачурлы по бокам Крио архонта встали в боевую стойку. Внимание Алатуса металось между Фуксин и Чжу И, ожидая любой команды, но Чжу И наблюдал за разворачивающейся драмой невинными, забавными глазами. Ху Нао ухмыльнулся. Его озорство казалось не столько детским, сколько злым. — Ой, да я просто дразнюсь. Научись воспринимать шутки, Фуксин. Глаз Дендро архонта дернулся, но лианы втянулись. Цзы Юань резко ударила веером по голове Ху Нао, и тот удивленно вскрикнул. — Ты не можешь ранить чьи-то чувства и выдать это за шутку, шут. Следи за своим языком! — она оскалилась и для пущей убедительности отвесила ему еще один удар. — Нельзя отрицать, что люди Декарабиана теперь любят Барбатоса. Я никогда не видела такой искренней преданности новому члену Семерки так быстро. Мондштадт очень добр, особенно к архонту, который всего несколько лет назад был лишь феей. Чжу И задумчиво склонил голову. — Ты думаешь, что люди Декарабиана не были преданы ему? — Они боялись его, — горячо поправила его Цзы Юань. — Это большая разница. — Хм, — Чжу И элегантно положил подбородок на тыльную сторону переплетенных рук. — А ты думаешь, что люди Ли Юэ не боятся Моракса? Фуксин вскинула голову при имени Моракс. — Народ любит Рекс Ляписа больше, чем боится его. Алатус переместил свой вес. Любовь и страх, страх и любовь. Что из этого истинная сила? — Я позвал вас всех сюда не для того, чтобы обсуждать источник силы Моракса, — голос Крио архонта снова прорезал комнату, низкий и властный. Похоже, ему не нравился звук собственного голоса, да и вообще любой громкий звук. — Сейчас это не имеет значения. Я позвал вас сюда, чтобы спросить, какую позицию вы собираетесь принять в восстании Осиала против Моракса. Ху Нао усмехнулся, снова раскачивая свое кресло, не замечая (или просто игнорируя) очень потного, слегка позеленевшего лицом миллелитского солдата у себя под боком. — Мне нравятся люди. Я думаю, они забавные. Если Осиал уничтожит их всех, что я буду делать? — он протянул руку. Лей пошарил в сумке на поясе и протянул Ху Нао заоблачного гобу. Ху Нао слопал закуску в два укуса. — И я уже не могу просто не есть такую вкусную пищу всю оставшуюся вечность. Поэтому, я, наверное, буду сражаться за Рекс Ляписа, когда до этого дойдет дело. Алатус моргнул от запаха заоблачного перчика. Он был слишком навязчивым, атакуя его нос и проникая в глаза. Его желудок слегка свернулся при мысли о том, чтобы жевать плоть кабана. Странно. — Я не доверяю Осиалу, — нахмурилась Цзы Юань. Ее симпатичные руки возились с гидросферой на шее, а голубое ханьфу издавало мягкие звуки, когда она ерзала на своем месте. — Я не испытываю никаких чувств к людям, но как архонт, который полагается на воду, я чувствую, что власть Осиала была бы ошибкой. Когда дойдет до битвы, я тоже буду сражаться за Рекс Ляписа, — ее тонкие черты лица все еще были искажены презрением, но челюсть твердо стояла на своем. Чжу И повернулся к Фуксин, которая выращивала вокруг себя цветки-сахарки, чтобы побороть сильный запах приготовленных заоблачных перчиков. — А как насчет тебя, Фуксин? Я знаю, что ты ненавидишь людей так же, как и я, — его голос был снисходительным и прощупывающим. Брови Фуксин сошлись почти над самым носом. — Да, — она играла с большим шелковым цветком на конце своей косы, меняя его цвет от белого к розовому и красному. — я ненавижу людей. Они губят растения повсюду, они срывают перчики, ради того чтобы приготовить свою вонючую еду, а ещё они рвут мои глазурные лилии! Но… — ее нежно-зеленые глаза затуманились, и она вдруг показалась очень далекой. Алатус достаточно хорошо знал язык тела Чжу И, чтобы понять, что его гнев начинает нарастать. Голос архонта кармы был опасно мягким, когда он заговорил. — Но что, Фуксин? — Но потом я узнала, что они преподносят глазурные лилии как подношение Рекс Ляпису, — сказала она голосом, полным восторга, крутя своей косичкой, как влюбленная школьница. — Люди действительно обожают его. Он сильный, высокий и очень красивый, и действительно достоин своего места среди Семерых… — она быстро моргнула, словно внезапно вспомнив, где находится и с кем говорит. — Я действительно презираю людей. Но я не буду сражаться против Рекс Ляписа, — цветок в ее руках оставался неизменно розовым. Крио архонт медленно кивнул, прежде чем переключить свое внимание на Жуи. — Карма Деи, Кимарис, Чжу И. Что ты об всём этом думаешь? Руки Алатуса сжались в кулаки. Он чувствовал, что Чжу И вызвал маску якши под кварцевым столом. — Я чувствую всю вашу карму, — сказал Чжу И ровным голосом. — У каждого из вас есть причины для своих действий, но каждое действие имеет обратную реакцию, и, в конечном счете, я единственный за этим столом с самой чистой кармой. Ху Нао нервно захихикал, чувствуя, как атмосфера в комнате начинает меняться. — Ну, тогда, Чжу И, в чем же твой секрет? Чжу И не шелохнулся. — Я никогда не делаю ничего плохого, — он постучал по маске, и Алатус напрягся. — Алатус, убей всех в этой комнате. — Что?! — закричал Цзы Юань, когда Алатус выхватил копье из воздуха. Приказ не должен был сработать. Он был слишком расплывчатым. Если бы у Алатуса хватило желания воспротивиться приказу, он бы смог. Но он этого не сделал. Тошнота от смешения в воздухе запаха цветков-сахарков и заоблачных перчиков, возбуждение от осознания того, что он сильнее не одного, а сразу четырех архонтов, опьянение силой, страх перед страшным наказанием по возвращении в замок из чёрного камня - все это было достаточными причинами для того, чтобы Алатус начал действовать. Но на самом деле, пока он двигался, его посещала только одна мысль. Интересно, каковы на вкус грёзы архонта? Вдалеке он слышал крики, чувствовал огонь, шипы и струи воды, бьющие по его телу, но предвкушение сладких грёз придавало ему сил для продолжения сражения. Глаза Алатуса затуманились, а дыхание участилось; он едва замечал, как его копье пронзает сплетенную ткань и древнюю силу, едва чувствовал, как срывает тени с крио шамачурлов и вдыхает их сны, слабо ощущал обильное количество чужой крови, забрызгавшей стены и покрывшей копье и руки. Архонты жаждали власти. Он чувствовал это. Они хотели править людьми, править землями, править водами, убивать людей, быть одними из Семёрки, трахнуть Рекс Ляписа, контролировать Бездну, стать архонтом всего сущего... Этих желаний было почти чересчур много, и Алатус позволил себе утонуть в них. Радость. Адреналин. Надежда. Экстаз. — Остановись. Это был приказ. Алатус сглотнул, все еще испытывая дрожь удовольствия от последствий трех архонтских снов. Его копье было всего в нескольких сантиметрах от груди Крио архонта. Он задыхался от усилий, которые только что приложил. Комната была неподвижна, но она вращалась в глазах Алатуса. Краем взгляда он увидел свою окровавленную, раненную руку. Его собственные волосы были в крови, капающей с того места на затылке, где лоза разорвала его скальп. Это даже не больно. Это ты сделал. Это ты сделал. Это. Ты. Сделал. Чжу И заговорил, и Алатус старался не обращать на него внимания. — Ан-нинг, — обратился Чжу И к стоящему перед ним ледяному архонту. — Что же ты собираешься делать в этой войне архонтов? Хорошо подумай над своим ответом. У архонта, Ан-нинга, были чисто белые глаза, которые резко контрастировали с черными глазами Чжу И. Он посмотрел прямо в позолоченные очи Алатуса, и разум якши исказился от замешательства. Ан-нинг долго молчал, но когда заговорил, каждое его слово было очень осторожным. — Я - архонт Спокойствия. Ты давно это знаешь. Все, что мне нужно, это тишина, — Голос Ан-нинга был низким и медленным. — Спокойствие - это не мир. Я не жажду мира и не забочусь о людях. Если тебе будет угодно, Кимарис, я останусь нейтральным. Я не буду сражаться с Мораксом и не буду защищать Осиала. Надеюсь, этот ответ удовлетворит тебя, но если нет, я принимаю твою власть и твой приговор, — на протяжении всей речи он не сводил глаз с Алатуса. Чжу И не потрудился встать со своего места за столом. Он небрежно смахнул несколько капель крови со своей перчатки. — Я принимаю твое решение оставаться нейтральным. Я в курсе, что это твой замок, но рекомендую тебе поскорее покинуть это место. Ан-нинг кивнул. Он наклонил голову к Алатусу, который тупо смотрел в ответ, а затем исчез в вихре снежинок. Чжу И встал, осторожно переступая через ошмётки трупов, хрустальные бусы и рваные куски ханьфу у своих ног. — Это было весьма результативно, — прокомментировал он. — Ты хорошо справился, Алатус. Разрешаю тебе двигаться. Алатус навалился всем весом на копье, удерживая себя в вертикальном положении. Боль от ожогов и мест, где вода содрала его кожу, начала подступать. Он все еще светился от радости и адреналина, полученного от грёз, но в его сердце нарастало чувство ужаса. — Спасибо, хозяин. — Не смотри на этот беспорядок, — сказал Чжу И позади него. Якша слышал, как бронированная нога Чжу И пинает нагрудник, который когда-то принадлежал Ху Нао. — Это только расстроит тебя. — Слушаюсь, — кровавая бойня была настолько ужасной, что архонт сказал ему не поворачиваться. Алатус устроил такую сцену, что даже Чжу И было трудно смотреть на нее. Чжу И, казалось, понимал, что Алатус не в полной мере присутствует в разговоре, и не подталкивал его к общению. — Я сделаю припарку для твоих ран, когда мы вернемся домой. Обещаю, что скоро тебе станет лучше. Слова были пустыми. Транспорт, или то заклинание, которое наложил Чжу И, чтобы вернуть их в замок из черного камня, был размытым пятном, которое Алатус не смог бы увидеть даже с открытыми глазами. Он лежал на блоке из черного камня, когда к нему вернулось полное сознание. Его запястья были прикованы по бокам блока, а Чжу И латал его порезы и ожоги. Он убил архонтов. Архонтов. Те самые архонты, которые, как он полагал, не могут умереть, пали от его руки. Алатус всегда боялся быть сильным, и теперь эта мысль скрутила его сердце. Он убил и съел грёзы архонтов. — Тебе нужно поспать. Это поможет быстрее исцелиться, — голос Чжу И, мягкий и влекущий, прервал мысли Алатуса. — Я не сплю, — слова прозвучали автоматически. Он никогда больше не будет спать. Лучше он будет страдать от медленного исцеления. Алатус проверил цепь на запястье, и, конечно, она держалась так же, как обычно. Чжу И вздохнул. — Сколько лет мы уже вместе, Алатус? Почему ты все еще сомневаешься во мне? — он погладил щеку Алатуса тыльной стороной костяшек пальцев, и Алатус повернул голову в сторону, чтобы увернуться от этого. — Все твоё естество - это оружие. Тебе не нужно сражаться со мной. Почему бы тебе просто не найти в этом утешение во сне? — его рука замерла на лице Алатуса. — Закрой глаза. — Я и так в порядке, — прошипел яшка сквозь стиснутые зубы. — Я настаиваю, — приказал Чжу И. — Усни. Сейчас же. Приказ не помешал Алатусу цепляться за сознание столько, сколько он мог, прежде чем провалиться в темноту.