I'll Be Here

Следующий отрезок времени прошел для Алатуса как в тумане. Казалось, он провёл очень много времени в одиночестве в темноте. Это уже не было так ужасно, как раньше. Пока крайней мере пока ему позволялось бодрствовать. Он чувствовал, как усталость от однообразия погружается в его сознание, навевая желание спать, но мысль о карме, бушующей в его душе, всегда возвращала его обратно. Воспоминания об эмоциях из грёз помогало, но это было не то же самое, что потребление новых грёз. В те дни, когда Чжу И удавалось вернуться, он всегда был в ужасном настроении. Иногда он довольствовался тем, что брал Алатуса, чтобы убить нескольких людей, некоторые из которых начинали называть себя "похитителями сокровищ", и позволял ему пожирать их сны, пока сам наблюдал за якшей в угрюмом молчании. Но большинство дней были не столь удачными, и как молчание Алатуса, так и его ответы только разжигали пламя нрава его хозяина. Иногда Чжу И просто кричал на него. В других случаях он душил или сжигал его. С тех пор как Чжу И присоединился к войскам Осиала, он перестал беспокоиться о том, чтобы лечить Алатуса или как-либо иначе заботится о нём, как делал это раньше. Алатус никогда не знал, что чувствовать, когда входил его хозяин; его эмоции сильно варьировались между абсолютным ужасом и сладким облегчением от того, что он больше не один. Поэтому, когда в один прекрасный день Чжу И на полной скорости ворвался в двери из черного камня, захлопнул их за собой, скрестив широкими железными прутьями, и, потушив костры, вжался в ближайший угол, пыхтя и обливаясь потом, Алатус не знал, что и думать. За все эти годы, понял якша, он никогда не видел, как Чжу И бежит. Или с трудом переводит дыхание. Или выглядел таким... Отчаявшимся. — Что происходит, хозяин? — спросил Алатус. Его голос был немного хриплым от недосыпания. — Заткни свой сучий рот, — прошипела Чжу И, сверкнув черными глазами. Алатус моргнул. Он сжал запястья в цепях. Откуда-то сверху раздался громкий гул. — Это мои личный домен, — пробормотал Чжу И, едва ли достаточно громко, чтобы Алатус услышал. — Он не сможет нас здесь найти, это личный мир, я сам его зачаровал… — он запыхался, прижав руку к плечу. Кровь просочилась между пальцами. Что случилось? Алатус свел брови. — Алатус, что бы ни произошло, я приказываю тебе защищать меня, — потребовал Чжу И сквозь стиснутые зубы. И тут же двери разбились вдребезги, и проём залился сиянием золотого света. Алатус зажмурился и закрыл глаза от резкого света. В комнате было светло, как никогда раньше, и больше света он видел за последние несколько дней. — Те, кто нарушает свои контракты, будут наказаны Гневом Камня”. Если кто-то и знает, что это правда, Карма Дей, то это должен быть ты. Новый голос был глубоким, но ровным, словно просто излагал факты без всякого накала. Алатус чувствовал огромную силу говорящего, резонирующую сквозь стены из черного камня, утверждающую силу в каждом слове, но его смущало отсутствие гнева за этой силой. — Мы не заключали договор! — кричал Чжу И, защищая глаза от света. — Я не нарушал никаких договоров с тобой! Ах. Алатус открыл глаза, достаточно, чтобы посмотреть сквозь ресницы. Высокая фигура в белом одеянии силуэтом стояла в дверном проеме, шагая вперед по расколотым осколкам железа и черного камня, источая чистую энергию Гео; вокруг него левитировала угловатая комета, а по всей длине мощной вытянутой руки переливались золотые знаки. Значит, это был Рекс Ляпис. Алатус вздрогнул. — Ты должен был оставаться Архонтом Кармы. Когда ты начал видеть себя вершителем справедливости? Кто дал тебе это право или эту роль? — свет слегка померк, и Алатус смог разглядеть блестящие янтарные глаза Моракса, наполненные силой. — Нельзя войти в обитель другого архонта в качестве гостя, убить всех присутствующих, а затем угрожать жизни хозяина; негласные договоры все равно остаются договорами, Кимарис, и никто за всю историю времён не нарушал законов гостеприимства так, как ты, — комета переметнулась и теперь вращалась над рукой бога. — Не было никакого официального контракта! Ан-нинг даже не живёт там! Приглашая эту толпу архонтов, он должен был понимать, какая возникнет напряженность! — Чжу И еще больше зажал себя в угол. Несмотря на все его оборонительные слова, в его глазах плясал страх. — Я не нарушал никакого контракта, Моракс. Ты должен карать Ан-нинга за то, что он не заключил контракт! Рекс Ляпис повернулся лицом к Чжу И. Комета начала вращаться быстрее, собирая в себя все больше энергии. — Ты всегда обвиняешь других в своих неудачах, но от контрактов нельзя отмахнуться, Кимарис. Ты должен соблюдать соглашения, которые заключаешь. Без исключений, — он сложил руки на груди, — Если ты не можешь соблюдать ни один из своих контрактов, почему я должен верить, что ты соблюдаешь те, что заключил со мной? Комета начал увеличиваться до размеров валуна. Чжу И жалобно вскрикнул, а Алатус нахмурился. — Я никого не убил! Я не убивал уже много веков! Все смерти, которые я когда-либо причинил, были из милосердия! — Чжу И энергично ткнул пальцем в сторону Алатуса. — Я никого не убивал! Это все он! Взгляни на него, и я уверен, Моракс, ты почувствуешь, насколько карма опустошила его душу. Он заслуживает Гнева Камня, а не я! Больше всего Алатуса удивило то, что он ничего не почувствовал при этих словах. В основном, он просто ощутил усталость. Конечно же, именно так он и будет передан вечным кармическим связям и кровавому туману - судьба, которую он заслужил, проданный своим хозяином, чтобы быть раздавленным Архонтом Контрактов в наказание за годы резни. Вдох. Выдох. Он мрачно подумал, сможет ли он вспомнить вкус грёз. Он дернул за цепи один раз, просто чтобы подготовиться к неизбежному удару всё увеличивающейся кометы... — Чья рука держала инструмент? — потребовал Рекс Ляпис, в его голос впервые закрался гнев. — Ты - Архонт Кармы, и у тебя хватает наглости считать, что раз твои руки лично не убивали твоих собратьев-архонтов, то тебе не грозят никакие последствия? — комета, который в этот момент был размером с метеор, перестал вращаться и завис в комнате. — Ты не достоин своего титула. Ты недостоин своего физического тела. — Алатус! — отчаянно закричал Чжу И, впиваясь когтями в гладкий пол. — Спаси меня! Руки Алатуса дернулись в цепях в попытке призвать свою черную кисть, но даже прямой приказ не смог освободить его от оков. Он с ужасом смотрел на железо, стягивающее его кожу, и кровь стекала по его рукам. Янтарные глаза Рекса Ляписа были холодны и безжалостны. — Да направит тебя Небесный порядок, Кимарис. Я молюсь, чтобы ты нашел справедливость там, куда направляется твой дух. — Нет! — закричал Чжу И, вытянув руки в тщетной попытке защитить себя, но перед ударом массивного Гео-метеора он лишь бесполезно размазал энергию Пиро. Алатус отвернулся от яркого света, когда комета впечатал его хозяина в черный камень, посылая ударные волны по земле и стенам, разбивая плитки и разбрасывая искры. Звук был тошнотворный, завораживающий, плеск, грохот, скрежет, треск, звон, какофонически громкий. Ни одно живое существо не смогло бы выжить после такого удара. Красный меч Чжу И, несколько бусин с кончиков его волос и что-то еще покатились по полу в наступившей тишине. Рекс Ляпис нагнулся, чтобы поднять это. Это была маска Алатуса. В момент падения метеорита его конечности расслабились в кандалах, он знал, что физическое тело Жуи мертво. Он больше не мог управлять им. Его мысли заметались в замешательстве. Теперь маска была в руках Рекса Ляписа. Что это означало? Собирался ли Рекс Ляпис убить его? Собирался ли он просто сделать из него своё оружие? Что теперь будет? Он не знал, как думать. Он загремел цепью, сильно натянув ее на запястье. Даже когда стены рассыпались, чертовы кандалы держали его так же надежно, как и раньше. — Так ты - якша, — удивлённо, сказал Рекс Ляпис, сделав несколько неуверенных шагов к Алатусу, широко раскрыв глаза. — Анемо якша. Что ты делаешь в подобном месте? — он протянул свои золотые руки, и Алатус резко отпрянул. Архонт мгновенно прекратил все движения, отступил назад, позволяя Алатусу увидеть его полностью. Его глаза светились янтарным цветом, вцентре полыхали омбре, а по краям выделялись красным, что выдавало в нем божество Ли Юэ. Его волосы были очень длинными, до колен, аккуратно уложены назад и на концах имели золотистый оттенок. Алатус поразился резкому контрасту между белым одеянием бога без рукавов и капюшона и темной, отмеченной золотом кожей на его руках; вот как выглядела истинная сила, бесстрашная, раскованная, не нуждающаяся в тяжелых защитных доспехах. — Я - Моракс, архонт Гео и Ли Юэ. Как твое имя? Его голос был мягким. Якша открыл рот, чтобы ответить, но не смог вымолвить и слова. Алатус. Алатус. Имя превратилось в яд на его языке. Он больше не хотел его слышать. Он не хотел слышать его больше никогда. — Я… Он пошатнулся и опустил голову вперед. Его волосы рассыпались по плечам, скрывая архонта от его взгляда. Рекс Ляпис, казалось, понял. — Что ты хочешь сделать? — Я не знаю, — он не сводил глаз с потрескавшегося пола у золотых ног Моракса. — Что ты можешь сделать? — осторожно спросил Рекс Ляпис. Я не знаю. — Я делал то, что он мне скажет. Он услышал, как архонт глубоко вздохнул. — Что он тебе приказывал? Его разум словно был покрыт пылью. Десятилетия страшной лжи и приказов не отвечать на этот вопрос затуманили его память. — Он говорил мне… — он сглотнул, — Он приказывал мне убивать. — Расскажи мне больше, — голос Рекса Ляписа был спокойным, совсем не обвиняющим. Якша медленно выдохнул. — Я убил тысячи... Людей, цилинов, архонтов... Всех. Я убивал их… — он не мог утаить правду от самого Владыки Ли Юэ. — Я убивал их и ел их грёзы. Энергия Гео пульсировала в воздухе. Он вздрогнул и посмотрел на бога. Рекс Ляпис пылал золотым гневом, янтарные глаза сузились, на маске Алатуса застыла смертельная хватка. Значит, это был конец; ему не было прощения. Он был убийцей. Он убил тех, кого обещал защищать, убил тех, кому не имел права даже служить, и осквернил их смерть, поглотив их грёзы. С чего бы Рекс Ляпис должен простить его, а тем более пощадить? Его глаза заслезились, и он плотно закрыл их. — Он сделал это с тобой. Что? Алатус снова поднял голову. — Он сделал это с тобой", — повторил Рекс Ляпис. Его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Он сделал тебя рабом, — его светящиеся глаза оглядели кровоточащие руки Алатуса, синяки на его горле и разрушенную обожженную кожу на груди от последней вспышки гнева Чжу И. — Он пытал тебя, сделал тебя рабом, не более чем оружием для себя, и он ещё смел говорить о своей карме? — его глаза полыхнули, и он подошел ближе к Алатусу. Якша едва успел моргнуть, как Моракс сорвал цепи с его рук и опустился на колени, чтобы снять кандалы с его лодыжек, так легко, словно они были сделаны из мокрой глины. Алатус рухнул на колени, как он всегда делал, почти упав на стоящего перед ним архонта. Рекс Ляпис протянул руку, и Алатус инстинктивно отпрянул - но бог вложил ему в ладонь маску якши и обхватил ее своими золотыми ладонями, крепко сжав пальцы Алатуса на прохладной керамике. — Приди в себя, якша. В том, что с тобой случилось, нет твоей вины, но исцелиться от этого можешь только ты сам, — слова были серьезными. — Я клянусь тебе: ты никогда не будешь бояться меня. И я больше никогда не позволю чему-либо отнять у тебя свободу, — Рекс Ляпис опустил голову, сам Гео архонт опустил перед ним голову, и янтарь встретился с золотом, когда он посмотрел якше прямо в глаза, — Я никогда не причиню тебе вреда. Это я обещаю тебе от своего имени Архонта Контрактов. Сердце Алатуса ёкнуло, и он кивнул, стараясь поверить в обещание, впервые за много лет сжимая в руках свою маску. Рекс Ляпис улыбнулся, искренне, задумчиво, доброжелательно и уверенно. — В преданиях другого мира имя Сяо носит дух, который столкнулся с большими страданиями и трудностями. Он перенес много страданий, как и ты, — он чуть крепче сжал руку якши. — Будешь ли ты отныне носить это имя? Сяо. На языке Ли Юэ это слово имело много значений: верность, малость, пронзительность, улыбка... Оно было резким, отрывистым, почти абразивным по звучанию. — Я - Сяо, Анемо якша, — это имя поселилось в его душе. Идеально. Рекс Ляпис улыбнулся глубже, и якша почти улыбнулся в ответ. — Для меня большая честь и радость познакомиться с тобой, Сяо.