Глава 3. Начиная с основ
9 июля 2024 г., 10:50
Примечания:
Прошу прощения за ожидание) надеюсь, вы оцените воспоминания героев
10 лет назад
— Чон, с Днем рождения! — вокруг гремит музыка, звонко стучат бокалы и стаканы с алкоголем, а стробоскопы нещадно слепят всех присутствующих. 17-летие главного альфы района. Все собрались, чтобы отпраздновать его день и вдоволь напиться и забыться. Альфы, беты, омеги — и стар, и мал, от 15 и до 22 лет — сидят на диванах и оттягиваются. Большой вип-зал, выполненный в темных тонах: черно-синие цвета, фиолетовые диваны и металлические шесты, на которых крутятся бесподобные омеги, приглашенные заработать и порадовать гостей в этот вечер. Стол ломится от закусок и бутылок, рядом лежат ровные дорожки белого кайфа, официанты еле успевают подливать подросткам. Кто-то уже переместился в маленькие комнатки, ублажая друг друга парами, а иногда и в большем количестве. Все теряют адекватность и здравый смысл, которые растворяются в сизом табачном дыму. Неоновая подсветка освещает стол, на котором именинник собирает дорожку с плоского живота какой-то омеги, а после с довольным выдохом падает в кресло позади себя. Черные волосы отражаются в ярких лампах, черная футболка сидит свободно, слегка очерчивая мускулистое тело, джинсы с драными коленями наоборот обтягивают слишком много. Чонгук сидит с пьяной улыбкой и обдолбанным взглядом, скользя по телу неизвестного, с которого вдохнул наркотик. Его белоснежная кожа слегка блестит, короткие джинсовые шорты обтягивают округлый зад, а рванный в некоторых местах кроп-топ подчеркивает изящные ключицы. Парень лежит на столе с прикрытыми глазами и мягкой улыбкой. Тонкие длинные пальцы слегка поправляют ярко-огненные волосы, заставляя Чона видеть там несуществующие бриллианты. Альфа резко встает и поднимает грубо омегу, который вопросительно смотрит ему в глаза, но не пререкается. Чонгук хмыкнул, сверкнув темными глазами. — Не бойся, крошка, тебе будет хорошо, — рывком альфа снял омегу со стола и пошел с ним в соседнюю комнату под одобрительный гул ребят. Сладкий запах заставлял зверя внутри альфы рычать и скалиться от предвкушения, он хотел подчинения от омеги, который всё ещё потеряно смотрел вокруг себя. — Господин, куда мы… — тихий голос запнулся о реальность, увидев большую кровать, заправленную красными простынями. Чонгук за руку швырнул омегу на мягкую поверхность, стягивая футболку. Нависнув, он провел языком по шее парня, с довольным рокотом ощущая дрожь спутника. Это чувство власти над телом и сознанием пьянило Чона намного сильнее, чем виски и кокаин. — Господин, стойте! — тонкие руки упирались в грудь альфы, который вопросительно смотрел в карие глаза. В глазах напротив читался страх, пухлые губы покраснели от постоянных укусов маленьких клыков, — нельзя… Со мной нельзя… — Кто это сказал? Тут только я всё решаю! — Чонгук сжал красные волосы, внутри млея от их мягкости, — и ты будешь делать то что я хочу, понял?! От громкого рыка омега сжался, тихо всхлипывая, но руки не убирал от груди альфы. Внезапно, малыш с силой оттолкнул от себя Чона, подскакивая на кровати. — Я не одна из ваших шлюх, Господин! Их там куча, выберите себе послаще и того, кто мечтает лечь под Вас. Моя работа заключается в другом! Чонгук со смехом поднял голову и смотрел снизу вверх на дерзкого омегу, скатившись поле толчка на пол. Провел рукой по волосам и с презрением смотрел на стоящего на матрасе. — Да… Ты не шлюха. Ты шут гороховый. Ну что же, тогда пошли выполнять твою работу. Поднявшись, Чон стащил за волосы омегу, который сжимал зубы и вытирал пальцами бежавшие слезы по щекам. Вытолкну его в общий зал, альфа усмехнулся. — Приоденем эту кралю? А то наряд шлюхи ему не угодил. Под общий хохот омегу окружили, стаскивая одежду и полностью игнорируя его мольбы о пощаде. А черные глаза с усмешкой смотрели на несчастного, который посмел открыть так не вовремя рот.***
Наше время
На следующий день после обеда с Гён Хи Чонгук встретил у офиса большой джип, из которого вышел старший альфа и молодой омега. Его черные волосы торчали во все стороны, глаза были сонными, будто его поднять-подняли, а разбудить забыли. Серые рваные джинсы-скинни, черная борцовка и белая кожаная куртка нелепо сочетались с зелеными кедами. Омега выглядел как подросток, но, увидев как вышедшая из второго автомобиля охрана поклонилась ему, Чонгук сдержал все колкости. Он был слишком вымотан вчерашним днём. Хосок всё ещё был в коме, врачи ничего четкого сказать не могли, даже не реагировали на угрозы расправы от главы клана. По стрелку за ночь ничего собрать не получилось, анализ пули всё ещё проводился, а Чонгук уже на стенку лез от того, что никак не мог помочь брату. — Доброе утро, Чонгук, — Гён Хи пожал руку Чона, внимательно смотря на лицо младшего и подмечая синяки под глазами, — наслышан про вашу трагедию. Как Хосок? — Здравствуйте, господин Гён Хи, благодарю, он поправляется. Не волнуйтесь, на нашу сделку это никак не повлияет. Не представите меня своему спутнику? — Чон рассматривал парня, который даже не пытался скрыть свой скучающий вид. — Конечно. Эту спящую сову зовут Мин Юнги, он мой помощник по вопросам транспортировки и отвечает за передачу товара. Не смотрите, что он похож на выпускника старшей школы или на то, что говорит, будто вчера из тюрьмы вышел. Можете обращаться к нему по любым вопросам в период моего отсутствия. Выслушивая своё представление, Юнги раз пять закатил глаза и впервые окинул Чонгука взглядом, щелкнув языком. Омега подошел и протянул уверено руку. — Рад знакомству, господин Чон. Не слушайте дядю, он ошибается. Я только вчера сдал выпускные экзамены, когда был в СИЗО. И с утра помчался к вам, — криво усмехнувшись, Мин осматривал чуть ошалевшее лицо Чона, который всё же пожал маленькую ладонь. Для Чонгука была в новинку подобная манера общения у омег, которые находятся рядом с катарцем. — Признателен за вашу оперативность, — решая проигнорировать омегу, Чон наблюдал как охрана переносила ящики с обещанным подарком от Гён Хи, — завтра мой секретарь свяжется с вашим помощником и передаст заказ. Предоплату переведу сразу, остальное — после проверки товара. Вас устраивает такой расклад? — Безусловно. Юнги, завтра съездишь в офис и лично переговоришь с… как зовут вашего секретаря? — Гён Хи смотрел на Чонгука. — Сай. Кан Чоль Сай, но все зовут его Сай. Он омега, — от Чонгука не укрылся резкий удивленный взмах бровей старшего альфы. — Сай? Юнги, это не с ним повздорил недавно Чимин? — обернувшись к омеге, который проверял ящики в багажнике и пересчитывал оружие. Мин еле слышно хмыкнул и, вернув прежнее выражение лица, обернулся к главам, утвердительно кивнул. — Да, господин, с ним. Сай оскорбил молодого господина публично, но, насколько мне известно, они уже урегулировали свой конфликт. На гонках «лошадка» господина Пака обошёл Сая и в качестве приза он забрал мотоцикл последнего. Это всё что я знаю. Чонгук начинал чувствовать себя ловящим вертолеты, потому что он совсем не ожидал подобного идиотизма от своего помощника. Не знал, что тот умеет открывать рот, но даже не зная причины, Чон знал, что обязан преподать урок омеге. Нельзя было рисковать сотрудничеством с Гён Хи, особенно если он разозлится на оскорбленную честь «молодого господина». Но выдох облегчения вырвался из груди Чонгука, когда он услышал хриплый и тихий смех старшего. Альфа покачал головой и с улыбкой посмотрел на младшего. — Омеги действительно забавны. Ну раз они решили свой конфликт, тогда можем оставить это. Чонгук, надеюсь, что мы обо всем договорились, мне уже пора. Думаю, что Чимин и Техён уже заждались меня к завтраку. До встречи! Пожав руку, Гён Хи скрылся в машине, вслед за ним после короткого кивка ловко забрался и Юнги. Обе машины быстро скрылись с территории парковки, а Чонгук приказал своим людям перевезти товар на склады и отошел к ограждениям, закурив тонкую сигарету. Он всё ещё прокручивал рассказ Юнги о Сае, неожиданно подмечая, что от этого омеги не исходит аромат. Либо подавители, либо… Если этот нагло-странный омега потерял свой запах, то это даже немного грустно. Альфа достал телефон и набрал номер, не сводя взгляда с крыш зданий города. — Сай, через полчаса жду тебя в кабинете. Есть разговор. Едва Чонгук успел подняться в свой кабинет, телефон начал звенеть, заставляя альфу чуть сморщиться от громкого звука. Надо потом прибить Хосока, что тот решил поиздеваться над младшим, решив поставить ему тяжелый рок на звонок, но потом, когда старший очнется. На экране высветилось имя главного советника. — Слушаю, Кибом, — вскинув голову, Чон посмотрел на кучу папок, под которыми рабочий стол грозился развалиться. Звонок советника вряд ли предвещал чего-то хорошего, ибо единственное, что сейчас может порадовать только имя киллера, стрелявшего в брата. — Господин Чон, вам пришла посылка на склад. Без имени отправителя, курьер чист, сказал, что посылка пришла с Таиланда, а туда из США. Просветили, взрывчатки нет. Но это не картины и не наркотики. Нам вскрыть или дождаться вас? — голос альфы звучал спокойно, но нотки беспокойства всё же мелькали. — Посылка большая? На сканере что? — Чон сжал переносицу и выдохнул тихо, уже теряясь в догадках. — Достаточно большая. По силуэту это мотоцикл. Но в ваших заказах мы не нашли ничего похожего. — Хорошо, ждите. Скоро буду, — сбросив, альфа сел в кресло и провел ладонями по лицу, чуть сжимая кожу. Сначала взрыв, потом клоун, затем Хосок, а сейчас мотоцикл. Чон точно помнил, что последний мотоцикл покупал для Сая, который благополучно проебал свой подарок, но это он будет прояснять потом. Сейчас надо разобраться в замысле чёрта, который что-то хочет сказать ему, однако, подсказки очень странные. Мотоцикл. Зачем? Почему? Чонгук давно не водит двухколесных монстров, которые в молодости заставляли альфу задыхаться от чувства свободы. Скорость, ветер, рёв мотора. Только застрелив кого-нибудь или после поездки на мотоциклах, Чон мог успокоиться и не срываться на каждом встречном-поперечном. Но после смерти родителей он перестал пользоваться ими, каждый раз погружаясь в воспоминания о своей мести за родных. Собравшись, Чонгук сел за руль черного Lamboghrini и снова закурил, быстро вырулил на трассу и ехал сквозь город за его пределы, к складу, что спрятаны меж высоких деревьев. Через 40 минут альфа вышел и поправил пиджак. Тело просило отдыха, а мозг запрещал, приказывал работать и искать напавшего на родного человека. Увидев большой ящик, Чон внимательно обошел, махнув рукой на приветственный поклон охраны. Кибом низко поклонился и подошел ближе. Этот альфа всё ещё был привлекателен, несмотря на свои 47 лет. Бывший спецназовец, служил в Афганистане, Ираке и Сирии, умел управлять людьми. Он был чем-то схож с Гён Хи, разница была лишь в том, что Пан Кибом не дал себя изгнать из рядов военных, а застрелил того генерала, что в лицо ему плюнул и швырнул пенсионный лист. Не стерпев унижения, альфа прошел через кучу трибуналов, однако никто не решался списать бойца, отправляли в самые горячие точки и тайно мечтали, чтобы этого неугомонного просто пристрелили. Но так и не дождались. Завершив службу в 35 лет, Кибом с почестями и уважением своих солдат ушел на пенсию и начал работать на семью Чон. Он лично готовил охрану, тренировал бойцов и знал братьев с детства. Они даже в чем-то с Кааном были похожи. Учили молодых альф, на глазах родителей были с ними холодны, но после помогали вставать, объясняя, что разбитые колени скоро перестанут болеть, а слезы ничем не помогут. И сейчас Кибом исправно вёл службу, был более осмотрительным после провала с защитой бывших глав клана. Смерть родителей Хосока и Чонгука отразилась на характере альфы. Он не понимал где просчитался и как он мог совершить подобную ошибку. В день похорон, когда все вернулись с кладбища, альфа стоял у крыльца дома на коленях, рядом на столике лежал пистолет. Кибом был готов к казни за свой проступок, но Чонгук лишь молча подал знак подняться, отдал пистолет советнику и велел идти отдыхать. С того момента альфа отдал свою душу молодому господину и поклялся, что больше не допустит смерти хозяев. — Открывайте, — Чонгук сел на стул и кивнул Кибому, веля сесть рядом. Альфа расположился рядом и смотрел на ящик. — Как думаете, от кого это? И для чего? — старший уже был на складе и тоже разбирался со взрывом, узнал от Хосока об игрушке и навещал того в больнице. Он спустил всех собак на полицию, которые сутки уже прочесывали город в поиске стрелка, но ловили только призрачные слухи. — Понятия не имею. И про куклу вообще не понимаю. Кто додумался отправить мне мотоцикл? Может, это Пак Чимин из-за Сая? Не слышал? — Нет, господин, — Кибом чуть нахмурился, — причем тут Сай и кто такой Пак Чимин? — Сай разозлил маленькую дерзкую омегу и за свой длинный язык расплатился мотоциклом, который я дарил ему, — горько усмехнувшись, Чонгук затянулся табачным дымом и посмотрел на советника, который удивленно смотрел на босса. — Эм... Он сделал что? Зачем? И как он додумался поставить мотоцикл? — Не знаю. Я собирался поговорить с ним, но потом позвонил ты. Поэтому, после поедем вместе слушать его объяснения. Охранники открыли ящик, сняли боковую крышку и сняли упаковку, замирая в немом ужасе. На склад и лес опустилась звенящая тишина, которую разразил гневный рык главы клана. В ящике находился обгоревший мотоцикл. Его Чон узнает из тысячи. Ржавые пружины, облезлая черная краска с пятнами крови, которые остались после поджога мотоцикла. Перед глазами Чонгука вновь появился столб пламени, в котором исчезли родители, в ушах был гул мотоцикла, который преследовал братьев ещё полгода, пока они не нашли того кто убил их семью. — Кибом… — рассвирепевший альфа обернулся на пораженного до глубины души советника. — Господин, я не понимаю. Я лично закатал в бетон останки того урода. Мотоцикл сжег и спрессовал, это не может быть он… — голос был тихий. Он внимательно осмотрел мотоцикл, царапая трещины, — его восстановили… Чонгук провел пальцами по корпусу мотоцикла, пытаясь сдержать свою ярость. Этот мотоцикл он ненавидит всей душой, бывшего владельца лично разорвал на куски, омывшись в его крови. Взгляд зацепился за черную изоленту, чей уголок слегка отошел. Поддев пальцами, Чон быстро снял пленку и замер. На облезлом корпусе был яркий и свежий рисунок клоуна. Будто бы был срисован с портрета куклы, которая сейчас покоилась на столике в гостиной дома. — Найди отправителя. Это всё не просто так… Если 6 лет назад мы убили не того, то я лично убью каждого, кто хоть подаст намёк на то, что был связан. Найди! — Чонгук в ярости смотрел на советника, желая немедля пристрелить кого-нибудь. — А сейчас едешь со мной. Послушаем Сая, потому что он потерял мотоцикл, а я обрел. Это не может быть совпадением. Быстро уходя от проклятого ящика, Чон мысленно обращался к брату. Кибом держал крепко руль и гнал через город, давая боссу побыть в тишине. «Хосок, очнись, я уже умоляю тебя, черт возьми… Вся эта ситуация уже выводит меня из себя… Мы же отомстили за родителей, но этот мотоцикл сранный… Боже, Хо, я сойду с ума скоро…» Машина быстро несла их в сторону офиса, а феникс в пассажирском сидении черного Lambo чувствовал, что находится на грани от попытки сжечь весь город.***
6 лет назад
— И куда мы тянем наши грязные ручонки? — крупная ладонь крепко схватила узкую испачканную кисть, выворачивая и вынуждая омегу вскрикнуть. Мальчишка выглядел не старше 17 лет, его рыжие волосы спутались от грязи и отсутствия банальной гигиены, а одежда грозилась рассыпаться от одного неверного движения. Серые глаза испугано смотрели в глаза альфы, чем взгляд с усмешкой был направлен на грязное лицо воришки. — П-простите, господин, я… Я… — голос хрипел от страха, а рука начала трястись. Уже третий день Сай не имел во рту и маковой росинки, ночью желудок уже сводило болью, но гордость не позволяла идти рыться в мусорках. Отбросы. Их жизни никого не волновали: ни мирных, ни мафию. Это были жители, людьми назвать ни у кого язык не поворачивался, которые отказывались на улице, в переулках, под мостами и в канавах. Мимо них проходили на улицах, детей оттягивали и говорили не трогать, иначе заболеют. Даже у юродивым относились более доброжелательно, чем к Отбросам. Семнадцатилетнему парню, которого выкинули из детдома за отказ работать в стрип-клубе хозяина приюта, некуда было податься. И его приняла стайка Отбросов, ну тоже вопрос как приняли. Дали угол и один старый и вонючий плед, оставшийся от старика, который умер пару недель назад. Как жить, что делать и как не умереть — никто этому не учил. Сай принял единственное решение — воровать. Добро не побеждает зло, нет, не в его жизни. «Гореть в аду все будем одинаково, — твердая мысль укрепилась в голове омеги, — мне — за воровство, а им — за безразличие». Раз всем плевать, то закон больше не для Отброса. Только вот в первую же вылазку Сай попался. Альфа выглядел устрашающе, его рука была горячей, грубой и сильной. С таким мощным захватом он мог бы не только руку сломать голодному мальчику, но и шею, не особо и напрягаясь. — Ты голоден? Где твои родители? — голос внезапно стал спокойнее, потому что видеть слезы в глазах этого ребенка было неожиданно тяжело. — Я… Они… — голос сломался, а по грязным щекам покатились горячие слезы. Родители мертвы, они бросили маленького Сая, ушли и не вернулись. В полиции ничего не сказали, люди в форме просто пришли и забрали мальчика в приют, перед этим забрав максимально ценные вещи из дома. Больше омега не слышал ничего не только о родителях, места захоронения которых ему так и не сказали, ни о квартире, где они давным-давно были счастливы. Ничего. Ничего не осталось, только черствый хлеб в детдоме и ежедневные унижения и удары других озлобленных детей. — Идём, омега, а то потоп скоро устроишь, — дернув за руку парнишку, альфа повел его в кафе за углом, усадил на диван и позвал официанта. — Нам два супа, чай и штрудель с яблоком. — Да, господин, но… Вашему спутнику стоит покинуть заведение. Мы не обслуживаем… Отбросов, — голос молодого беты дрожал, пальцами нервно перебирая листки блокнота. — Ты, кажется, плохо меня расслышал? Бегом неси еду, — рык старшего испугал не только официантов, но и посетителей за другими столиками. Омега же, вытерший рукавом сопливый нос, смотрел на лицо человека напротив с непониманием. — Что ты так смотришь? Не любишь суп? — альфа лишь усмехнулся на всеобщую панику и осмотрел ребенка. — Нет, господин, люблю… Просто… Я ведь пытался обокрасть вас. Почему же я тут, а не в полиции? — сиплый голос выдавал усталость и нервность недоворишки. — А что тебе там делать? Они супом не накормят, — смех альфы звучал даже как-то по-доброму, — голод — не порок. Воровство — это грех, я не спорю. Так что, вместо тех денег, что ты бы вытащил из моего кошелька, я лучше накормлю тебя и отвезу… в приют? — Меня там не ждут, господин, — горькая усмешка отразилась на лице Сая, а глаза радостно зажглись в тот момент, когда увидели тарелку горячего супа с говядиной. — Можно мне на вас работать? Я умею вести домашние дела и готовить! Хоть в собачей будке готов спать, только разрешите уйти с вами! Сорвавшись с дивана, омега упал на колени, опускаясь в глубокий поклон. Никто не был так добр к нему за те 17 лет, что Сай ходит по земле. Последний раз тарелку супа он видел в приюте, и то, года два назад. Альфа удивленно смотрел на парня перед собой, после приступил к еде. — Поднимись, сядь и ешь. Работать будешь не на меня, а на моего хозяина. Как тебя зовут, воришка? — Сай, господин… — колени и руки дрожали, с трудом удерживая ложку в пальцах. Горячая жидкость приятно грела нутро, запах лимона слегка усилился, будто впервые проявляясь. — А вас как? — Меня зовут Кибом, а ты станешь частью клана Мёнбунсин, — альфа слабо улыбнулся, видя как омега ест. Этот инстинкт всё-таки остался и в нашем времени.***
Полдень. Офисный планктон выплывает на обед, улицы заполняются мелким шумом болтовни и стуков палочек для еды. Час дан на передышку, а после все вернутся к своим обязанностям. Ким Сокджин сидел в любимой кофейне и с легкой улыбкой наблюдал за бегающими людьми. Перед ним стоял ореховый капучино и мятно-шоколадный чизкейк. Утро выдалось спокойным, поэтому омега направился на прогулку в парк с любимым щенком кавапу по имени Рири. Белоснежный малыш носился по траве, разгонял бабочек и смешно тявкал на прохожих. Джин с улыбкой смотрел на трехмесячного щенка, который получил в подарок от любимого, который пропадал сутками, но всегда возвращался домой к своим мальчикам. Ещё с Лондона у них выработалось правило: всегда возвращаться живым. Неважно, раненым или нет, главное — живым. В Англии Сокджин был лучшим омегой на своем потоке. Будущий хирург был мечтой и целью многих альф, но до его планки не дотягивал никто. Точнее, так было до альфы, который кубарем свалился на него у входа в клуб и пьяно подарил цветы, обезобразив клумбу у входа. Ещё три месяца он преследовал Джина, ухаживал и в итоге заставил полюбить себя. С тех пор прошло пять лет, а чувства горели огнём. Омега работал в своей частной клинике, появлялся на работе два или три раза в неделю, а в остальное время был в доме клана Мёнбунсин, который принял его вместе с альфой. Джин был верен главе, не раз вытаскивал и Чонгука, и Хосока с того света. В ответ на преданность омега получил всё что желал: дом, любимого и свободу. Колокольчик на двери кафе зазвенел, и яркий аромат мяты ударил в нос Сокджина, а в шее стало сухо. Этот запах он помнил с самого детства, только душа умоляла его обо всём забыть. Чуйка не раз обманывала омегу, поэтому доверия ей больше не было. Тёмный взгляд направился на вошедшего парня, который в руке держал черный шлем. Маленький, растрепанный и в черной кожаной куртке. — Холодный черный кофе с дополнительным шотом и персиковым сиропом. Оплата картой, — голос у омеги был тихий и прокуренный. Зевнув, он оплатил заказ и встал у стойки, листая что-то в телефоне, но резко поднял глаза и встретился со взглядом Джина, чувствуя как тот прожигает его своим. Усмехнувшись, омега взял заказ и подошел, нагло сел напротив и поставил шлем на стол. — Проблемы, красавчик? Я хоть и не вижу кольца на пальце, но от тебя за версту несёт альфой, любящим бродить в лесу. Хотя, — наклонившись и принюхавшись, парень хмыкнул и чихнул, — сам пахнешь тоже еловыми. Что за запах? — Можжевельник. А ты мята. И как зовут такое беспардонное чудо, которое не уважает старших? — Сокджин быстро взял себя в руки, чуть прихерев от наглости парня, который заинтересовал с первого взгляда. — А тебя, можжевеловый аджосси? — подхватив трубочку языком, маленький омега с хитрой улыбкой смотрел на старшего, чуть сузив глазки. — Сокджин-хён, не аджосси, — хмыкнув, Ким наклонил голову набок. — Будь здоров, Джин-хён. Я Юнги, бывай, — поднявшись, омега удалился, сел на мотоцикл и допил кофе, сразу уезжая. А сердце Сокджина пропустило удар, а в глазах появились слезы. «Юнги». Это имя и запах дарили надежду, но в то же время вгоняя в жуткий страх неизвестности. Из мыслей Джина вырвал звонок. - Сокджин, Хосока подстрелили. Бегом сюда, - голос Чонгука прогремел в трубке под рёв мотора, а омега, бросив недопиты кофе, рванул в больницу.
