С тобой в бесконечное лето

      Раздаëтся громкая мелодия, тут же нарушая всю идиллию спящего дома. Арсений сонный тянется за трубкой, пытаясь сфокусироваться на надписи с экрана. "Павел сосед". Ёмко. Он трёт переносицу и отвечает на звонок, подавив в себе желание завалиться обратно на кровать. — Сень, срочно. На даче сейчас? — Нет, на сутки уехал, а что там могло так поздно случиться? — Антон трубку не берёт. — Спит человек, ты время видел? — Последние два часа спит? Сень, не смеши, он к часу только ужинать начинает. Случилось че-то.       И на этом моменте сон как рукой сняло. Арсений откидывает одеяло, нашаривая одной рукой свои джинсы и натягивая их. — Щас-щас, будет всё, Паш, щас скатаюсь, посмотрю, — лёгкое волнение окутало брюнета, вынуждая в попыхах искать свою футболку, то и дело спотыкаясь о собственные ноги. — Да ладно, ты чего, ночью поедешь, что-ли? Сам потом утром съезжу. Это я так позвонил, вдруг ты там. — Не, Паш, а вдруг реально что случилось. Тем более я как чувствовал, что надо поехать сегодня. Ты давай отложи все эти свои "не надо", я уже ключи от машины ищу. — Что бы я без тебя делал, дружище!       На этом Арсений сбрасывает трубку и сердце охватывает лёгкая паника. Он не знает почему и с чем это связано, сбрасывает это на призрачную ответственность. Паша ведь просил присмотреть за мальчиком, поэтому наверное это чувство всего лишь вызвано тем, что Арсений-таки не уследил слегка, вот и всё. Так он себя тешил, в глубине души понимая, что всё это неспроста. Не просто так он сейчас будит своих друзей со словами, что появились неотложные дела и не просто так вот уже заводит машину, ставя музыку из радио на минимум и сразу же набирает "Антошу". Гудок, второй. Ответа не следует. Как и на следущую попытку и через неё. Так проходят первые пол тревожных часа езды, пока в какой-то момент гудки не затихают и вызов не ставится на таймер. — Антон!.....

***

— Всë, Серëж, он спит, основная проблема решена. — Осталось разобраться с Арсением каким-то, он уже который раз Антону звонит. Может друг его? Или ещё че-то такое. — Смотри, опять звонит! Возьми трубку.       Серëжа подхватывает телефон шатена, лежащий на стуле неподалëку от кровати и неуверенно свайпает зелëный значок вверх, начиная диалог. На экране большим кругом высвечивается аватарка звонящего. На ней вполне себе статный молодой мужчина с лëгкой небритостью, явно старше Антона лет на восемь уж точно. Парень отводит телефон в сторону сестры как бы показывая ей мужчину и говоря мол "Смотри, это вот этот Арсений". Катя лишь пожимает плечами и протягивает руку к экрану, ставя звонок на громкую связь и уже собирается поздороваться, как голос с другого конца трубки еë перебивает. — Антон! Антош, что с тобой? Ты с ума сошëл, почему не отвечаешь ни мне, ни Паше? Ты бы знал, что..., — он замолкает в недоумении, когда ему наперекор начинает говорить женский, явно не Шастуновский голос. — Вы Арсений? Здравствуйте, я Катя, эм... Знакомая вашего... Вашего друга? Вы звонили ему несколько раз, простите, он сейчас спит. Сегодня вечером он перекупался видимо, у него температура подскочила, мы его домой довели, не волнуйтесь, с ним всё хорошо. Относительно, — Матвиенко переводит взгляд на лежащего в кровати Антона, вид у него не очень.       Какое-то время Попов молчит, видимо прокручивая слова Кати в голове, после чего как-то громковато вздыхает, — Проспорил всë-таки. Простите, Катя, да? У вас лекарства есть какие-нибудь? Жаропонижающее там, ещё что-то. — Нет, ничего такого не нашли. — Хорошо, я сейчас еду к вам, заеду в аптеку ближайшую, скоро буду, — С этими словами Арсений бросает трубку, оставляя ребят в полной тишине наедине с сопящим парнем.       У Арсения будто гора с плеч. Дальше ехать становится намного легче. Антон у себя дома. Да с температурой, да, ему плохо. Но он дома, а об остальном Арсений позаботится.

***

      Антон без памяти лежит на мягкой кровати, уставившись в потолок своей комнаты. Из коридора доносятся звуки включëнного телевизора. Диктор из новостей быстро проговаривает очередной заученный текст, а затем начинается прогноз погоды и что-то про надвигающуюся жару, парень даже не пытается вслушаться, он чувствует себя просто ужасно. Пот стекает с, как ни странно, холодного лба, кажется, литрами, и делать с этим ничего не хочется. В далеке он слышит доносящиеся из того же коридора шебуршания. Наверное, мама занимается бытовыми делами. Звуки всё громче и громче, всё ближе те самые шебуршания к его двери, и та наконец приоткрывается, а из неё виднеется макушка матери. Она мгновенно преодолевает расстояние до кровати Шастуна и садится на стул рядом, кладя свою руку ему на плечо. Антон не шевелится. — Тоша, ты меня слышишь? — ответа не последовало. — Тош, просыпайся, ну давай, — и тут до Антона доходит, что голос грубоват для маминого. Он ещё с минуту пребывает в прострации, что-то активно решая у себя в голове, после чего осознание пробивает его и он распахивает глаза и видит перед собой Арсения.        — Ну наконец-то! Знаешь, как ты меня напугал? Всех на уши поставил, мы уже думали твоим родителям звонить, дурак ты! — Попов звучит грубовато, слегка сердито и, вместе с тем, взволнованно и нежно, как будто он его и не отчитывает.       Шастун шарит рукой вокруг себя и щурится, пока его пальцы не дотрагиваются до лба. Он непонятливо смотрит сквозь мужчину, после чего до него доходит, что нащупал всего лишь мокрую тряпку. — У меня температура? — У тебя, мой дорогой, ночью температура под сорок была, как только не сбивали. Если ещё раз я узнаю, что ты купаешься до посинения, а потом твои едва ли знакомые тащат тебя до дома и укладывают в кровать, буду наказывать, — брови Арсения были смещены к переносице, а весь его вид так и выражал серьëзность теперь уже вперемешку со злостью. Глаза, потемневшие на фоне общего холодного выражения, идеально шли такому Арсению Сергеевичу. Когда он выглядит так, сомнений не оставалось в том, что ему лучше не перечить. — Но вы тоже едва ли знакомый... — зря сказал, а понял, к сожалению, только сейчас. — Прости? — Арсений смещает брови к переносице, нахмуриваясь и подходит снова вплотную к кровати. Открывает рот, надумывая что-то сказать, но резко отворачивается почему-то и направляется к выходу из комнаты, — завтрак на столе, — немного помедлив добавляет, — и дяде своему перезвони.       Вдалеке слышно хлопок входной двери. Ушёл. А Антон, мягко говоря, чувствует себя паршиво, в добавок кошки на душе скребут от обиды. Вот всегда так. Не хотел задеть человека, а получилось, как получилось. Шастун думает, что как только он встанет на ноги, нужно обязательно извиниться. Конечно Арсений не "едва ли" знакомый, а уже очень даже наоборот, милый сосед, помогший Антону за последние несколько дней так сильно, что Антон, казалось бы теперь полностью от него и зависит. И хоть львиную долю своей вины парень ощущал, для него всё равно оставалось загадкой, почему Арсений так ярко отреагировал на слова Антона.

***

      Прошло часа четыре после ухода Арсения. Антону лучше, намного. Температуры больше нет, на градуснике уже продолжительное время ровно тридцать шесть и семь, ни больше ни меньше. Парень успел, как велел Попов, перезвонить Паше, раз сто выслушать, какой же он обалдуй и столько же раз полностью согласиться с этим высказыванием, тысячу раз извиниться за себя такого неумелого и надбавкой раз десять мысленно поблагодарить Арсения, жалея при этом, что не сказал ничего путного тому вслух. После обеда, оставленного всё тем же заботливым Арсением, Шастун понимает, что пора бы сходить и извиниться. Кое-как отыскав нормальные штаны с футболкой, он налегке выбегает из дома, направлясь к знакомому дому.       Антон стоит прямо перед дверью. Ещё пара секунд и он точно решится. Но не успевает, дверь сама открывается, и выскакивает прямо на юношу лохматое полуголое нечто, чуть не впечатавшись в него. — Анто-о-он, блять! Опять ты!       А Антону бы найти цензурные слова. Он смотрит на Арсения, кажется слишком долго, по крайней мере, в его голове уже точно прошло с минуту. Резко опомнившись, он бурчит извинения себе под нос. — А-арсений Серг-ич, я это... Я хотел, ну...       Брюнет в лице меняется моментально. На такого забитого Шастуна злиться по его мнению невозможно. — Ну что ты, ладно тебе, проходи давай, сейчас вернусь.       Парень провожает взглядом отходящего Попова и заходит внутрь. Он здесь впервые. Пахнет деревом, прямо как в настоящих деревенских домах, у каких-нибудь бабушек. Ему определённо нравится. Шатен находит кухню, занимая место на диванчике с краю у стола. Тёмная макушка появляется из-за угла минуты через две. — Представляешь, так спешил к тебе ночью, что телефон даже в машине оставил. — Так это вы ко мне прямо ночью? — Шастун слегка краснеет, понимая как же сильно облажался сегодня утром. — А ты как думал? Как только Паша позвонил, я сразу помчался.       Теперь понятен становится внешний вид Арсения. В одних домашних трениках и с растрёпанными волосами он наверняка отсыпался, так как ночью ему толком и не дал больной Шастун. — Извините, Арсений Сергеевич, что я так о вас... Не подумал тогда. Спасибо большое. За всё спасибо.       На лице старшего расцветает та самая улыбка, парень, смотря на него такого будто сам становится счастливее. — Проехали, Тош, сейчас-то ты как? — Да нормально вроде, температуры нет. Ну... Была, но уже давно, — зачем-то сообщает подробности, сам не знает для чего, но чувствует острую потребность в том, чтобы рассказать об этом мужчине. — Отлично! Значит, можно вернуться к спору!       Антон задумался, о чём идёт речь, вспоминая последние события, а затем в голове выскакивает их разговор перед отъездом Арсения, и он краснеет вновь, но уже гуще. Понимает, что проспорил, а условия помнит. — Я думал, вы шутите! — Я думал, ты понял, что не шучу, и хватит, ради Бога, обращаться ко мне на "вы". Просто "Арсений", Антон, пожалуйста. — Да вы... Ты как ни пойми что с этим поцелуем, честное слово! Я вообще не знаю иногда, че рядом с тобой говорить и как реагировать! — В каком смысле? — Да ни в каком, Арсений Сергеевич, ни в каком! И вообще, мне пора, до свидания! — Шастун подскакивает с дивана, как ужаленный и выбегает из помещения, быстро преодолевая расстояние до своего участка. Он сам не понимает, почему так разбушевался и что с ним происходит. Вот он вроде и понимает, что это спор, в котором он тем более проиграл, но то, как просто этот мужчина относится к поцелую... Для Антона подобное не шутки, он не может просто взять и поцеловать кого-то. А потом вспоминает этого домашнего, невероятно уютного Арсения, и что-то в груди сжимается. Антон не понимает, как может так реагировать на человека, с которым знаком от силы два дня, но надеется, что это ничего серьëзного не значит.       Арсений тем временем остаëтся наедине с точно таким же чувством и думает, что настала его очередь идти извиняться перед парнем.