Ангел-хранитель

... В зрелом возрасте есть свои преимущества. Определённо, когда ты молода и путешествуешь автостопом со своим бойфрендом-музыкантом, влипая в передряги и приключения - это всё, конечно, очень замечательно. Но, в дальнем-дальнем прошлом. А вот осесть здесь, в Тадфилде, в живописном местечке... Когда рядом любимый и скучный муж, немножко - зануда, немножко -растяпа. Абсолютно предсказуемый и заботливый, никаких бонгов и гитар в доме, кра-со-та. Зато - сад перед домом, с призовыми камелиями и в котором можно обустраивать всё по своему вкусу (с возрастом в этом находишь определённое удовольствие). Чай на веранде, дружба с соседями и походы по гостям с ароматным сливовым пирогом. И самое главное "Зато" - это, конечно же, сын, который получился у них с Артуром ну просто замечательным. Сейчас, когда Адам живёт в университетском кампусе, Дейдре по привычке прислушивается к крикам малышни за окном - не идёт ли сын домой после увлекательных игр. И только потом вспоминает, что Адам - совсем большой юноша, и даже, вроде как, нашел себе подружку. Как быстро летит время... В гостиной затарахтел телефон. Супруг во дворе натирал машину полиролью, его было видно из кухонного окна. Так что пришлось отложить венчик (Дейдре пекла панкейки к завтраку) и снять трубку. - Привет, мам! - О, Адам, дорогой! Как мило, что ты позвонил. Как дела? Всё хорошо? Хвосты закрыл? - Угу, почти все. Как там Бобик? - Скучает... Но мы с ним гуляем и немножко откормили. Шерсть блестит, бока лоснятся... Ой. Сейчас, подожди, кто-то трезвонит в дверь... ... - Адам? Я, наверное, перезвоню, хорошо? Тут ... Ты не поверишь - тут очень э... Тут два мужчины, они, видимо, в аварию попали. Сейчас будем скорую вызывать, зрелище, конечно, жуткое. - Мам? Опиши этих людей. - Ой, котик, ну зачем тебе? Не переживай. Сейчас, Артур с ними хлопочет, всё будет в порядке. - Мам! Как. Они. Выглядят. - Наверное они какие-нибудь актёры, знаешь, уличные скульптуры такие. Стоит как статуя, не двигается... А потом кладёшь такому ангелу монетку - и он шевелится, подмигивет. Помнишь мы видели такого водяного на ярмарке? Впрочем, я бы не советовала этим джентльменам садиться за руль, не отстегнув реквизит со спины. Наверное, это как раз и повлекло аварию... Сынок? - Ма. Это друзья. - Это друзья, - зачарованно пробормотала Дейдре. - А теперь позови папу к телефону. - Но котик, он там занят, звонит медикам... - Этого делать не нужно. Хорошо? - Этого делать не нужно... - Позовёшь папу? - Да, сынок... - Пока, ма. Скоро увидимся. ... - Адам сказал, что скоро приедет. - Благодарю Вас. Знать бы ещё, что это за Адам такой. Нас встретили - будто ждали. Мы замызгали кровью и сажей уютную гостиную. Милая женщина, морщась от жалости, помогла промыть Тони рану. - Это такое чёрное - это что? Наверное, лучше всё -таки врача позвать? Чёрное. Расползается. Да я готов выть от безысходности! Артур - тучный мужчина средних лет - ушёл, сказав, что не переносит вида крови. Дейдре осталась помогать. - М... Давайте следовать рекомендациям Адама. - Сын сказал, что вы его друзья. Откуда? Кто вы? - О, это долгая история... Давайте я её расскажу потом? Было бы что рассказывать... Помнил бы я!.. Впрочем, она верит. - Извините... Э-э... - Фелл. - Фелл. Наверное вам мешают эти штуки, ну, за спиной. Там какие-то ремни? Вы можете их снять? - Не могу... Больше эта приятная женщина не задавала вопросов. Мы сосредоточились на Тони, и только когда пришла очередь снимать повязку с глаз, - я попросил её выйти. - О, не беспокойтесь, я не такая впечатлительная. - И, всё - таки, лучше этого не видеть, Дейдре. - Хорошо. Если что-то будет надо - зовите ... Хотите чаю? До чаю ли мне? Тони совершенно серый, ледяной и мечется- ворочается по гостевой тахте. Когда Дейдре ушла, я аккуратно потянул за край платка. Тони слабо застонал и дёрнулся. - Ты только держись, мой дорогой... Помощь уже близко. Помощь? Да кого я обманываю? Глупая- глупая ложь. А мой друг умирает. - Ты ведь не уйдешь? - слабо шепчет Тони. Нащупав мою руку он цепляется за неё отчаянной хваткой, из последних сил. - Нет. Я буду рядом. Держись... Тони откидывает голову, кривится, не разрешает мне трогать глаза. - Зачем, - говорит он, - В этом нет смысла. А ты только расстроишься... - Ох, не говори так ... - Я чувствую. Если тебе неприятно смотреть как я ... Как мне ... - Я не уйду, Тони. - Тогда почитай мне что-нибудь? Чтобы я не думал, что меня ждёт дальше. Мне страшно. Я не хочу ... Туда. - Ох, мой дорогой... Что ты хочешь, чтобы я почитал тебе? Он молчит, хмурится. Дышит медленно, скалится от боли. - Никогда не интересовался стихами. Ты тогда говорил про какого-то Карлоса Уильяма... - Уильяма Карлоса... Уильямса. - Вот, хотя бы его... Если помнишь... - Помню. И я начинаю рассказывать на память: "Пусть змея ждёт в траве и писания будут из слов, быстры и неспешны, остро бьющие, тихо ждущие, неспящие..."