Ревность — двигатель прогресса

— У нас новый труп. Возможно, это Потрошитель, — обычно утро Уилла начинается не с чашечки кофе, а с подобных фраз, невероятно утомляющих его. Невозможно не закатить глаза, сложно сдерживать недовольство в голосе, когда твоё мирное похмелье нарушили чужаки извне. — Скоро буду, — кто бы мог подумать, что за несколько часов человек способен сотворить то, что сделал он. У его ног преданно расположился Уинстон. Так же преданно в его руке лежала бутылка дешёвого виски, приятно ощущаясь в ладони. По всей видимости, Грэм даже не пытался приблизиться к своей спальне, а просто устроился тут, возле собак, забыв обо всём. Буквально. Руки неприятно стягивало из-за запёкшейся на них крови. Оставалось надеяться, что он сможет отмыть металлический запах, который словно проник в кожу, цепляясь прочными крючками за мягкую плоть. Уилл переместил взгляд чуть в сторону, безразлично осматривая свой дом на предмет разрушений. Казалось бы, зачем пьяному и ужасно уставшему человеку шариться по своим шкафам, передвигать ковёр, выворачивать полки с документами так, что все важные бумаги теперь валялись вблизи стаи? Ответа Уилл не знал, но его глаза ему не лгали. Во всяком случае, не сейчас. — Ты сможешь заехать за доктором Лектером? — в голосе Джека слышалось безразличие, но Уилл знал, что тот надеялся перекинуть свои обязанности на него. — Да, — прозрачный пакет, матающийся в руках Грэма, создавал тихий шелест. Плохо вырезанное сердце, аккуратно лежавшее в нём, заставляло злорадно оскалиться, — конечно, смогу. Да, Уилл немного преувеличил с «конечно», ведь ему пришлось срочно собираться, параллельно пытаясь привести себя и дом в порядок. Взгляды стаи равномерно, а иногда равноускоренно перемещались за хозяином, который хаотично двигался перед собаками. Его траектория вырисовывалась замысловатыми зигзагами, известными только ему самому. Запах крови резко пробивался к нему, когда всё же пришлось отмывать руки. Грэм долго и хирургически точно удалял последствия вчерашней ночи: жидкость, казалось, забралась даже под кожу. Приходилось тщательно намывать ногти, ведь кровь добралась и туда, неприятно стелясь на его теле. Уилл думал о Ганнибале. Как бы удивительно это не звучало. Вспомнив, что тот не страдает так, как он, используя специальный костюм для убийства, Грэм подумал о новом возможном приобретении. Уилл стал бы использовать его каждый раз, когда результат очередной моральной дилеммы склонялся ко всем знакомому «злу». Мозг привычно переключился на Лектера. Ганнибал заполнял всё его жизненное пространство. Недавно появившаяся одержимость угрожала развиться ещё сильнее с каждой новой встречей. Уилл погрузился в те эмоции, которые, в его понимании, испытывает Лектер при убийстве. Доктор Лектер прописывал, рекомендовал ему снотворное, но Ганнибал каждый раз отнимал спокойный отдых Уилла своим существованием. Сейчас он чётко видел его. Несмотря на присущую каждому действию внимательность убийцы, плечи его были расслаблены. Широкие крепкие плечи. Мышцы, которые обычно перекатывались под его рубашкой, сейчас были прикрыты другим материалом. Сильные мышцы, созданные многочисленными убийствами, работой хирургом, обычной жизнью. Глаза никоим образом не сводили взгляда с жертвы. Глаза хищника, запугивающие человека, чьё тело скоро отлично послужит ему, превратившись в произведение искусства. Уилл представлял его спокойное лицо, искажённое ужасающей улыбкой. Ему не требуется показывать метафоричные когти и острые клыки, чтобы ускорить волю вскоре мёртвой свинки. Внешний вид и поведение иногда делает больше, чем сама атака. Ровно приподнятые уголки его губ освещали кровожадные огни его глаз, требовательно желающие убийств. Казалось, что убийства для него — необходимое лекарство, но Уилл уверял себя, что при нужде, он откажется от них. Его жизнь, работа профайлером, собственное сознание, переплетённое с нравственностью Лектера−давно стёрли любые границы. Убийство не кажется убийством, когда ты — право имеющий, а жертва — тварь дрожащая. В повседневной жизни Уилл мог застать его с этой маской, когда он разглядывал особенные картины, статуэтки его дома. Когда его особенно трогал сюжет той или иной книги, пьесы. Когда он пробовал на вкус приготовленное им блюдо или дорогое вино. Когда Ганнибал смотрел на Уилла. Очевидно, они оба больны. Оба способны на больную любовь, как Уилл часто думал и до этого. Вот только так ужасна ли эта болезнь, какой её выставляет даже сама мисс Лаундс или же мистер Фредерик Чилтон? Они неизлечимы. Они осведомлены об этом. Они желают лишь подпитывать болезнь. Даже если бы им предложили последний шанс на излечение — бессмысленная для них химиотерапия. Влив в себя горький кофе, он слегка поморщился, его даже передернуло, поэтому Грэм не сразу ощутил утренний холод. Обжигающий холод, казалось, замораживающий самый мозг, помог Уиллу окончательно проснуться. У него должен быть план. К сожалению, реплики, обдумываемые достаточно долго, сразу забылись, когда он увидел Лектера. Грэм чуть не фыркнул от идеального образа человека, проснувшегося в такую рань. В сравнении с небрежной, но всё ещё невероятно притягательной причёской Уилла, можно было сказать, что Ганнибал потратил на укладку приблизительно час, не меньше. Но Грэм догадывался, что тот проснулся именно таким. Претенциозно идеальным. — Доброе утро, Уилл, — одна его фраза могла одновременно и раздражать, и умилять. До конца не определившись, что же он на самом деле только что почувствовал, Грэм выбрал уставший голос и взбешённое лицо. Глаза озарились бравадой, ярко впечатанной в подбородок нового пассажира. — Ты хорошо сегодня спал? — после почти незаметного принюхивания спросил Ганнибал. — Я приготовил завтрак. «Уилл не смотрит в глаза. У Уилла что-то произошло», — простая логическая цепочка сложилась в голове Лектера с секундной скоростью, как только он глянул на своего недопациента. Несмотря на это, черты лица произвольно расслабились, приобретая развеселённый флёр, как и планировал хозяин своего тела. Без возможности на отказ, Уиллу пришлось съехать на обочину, остановившись буквально в десяти метрах от его дома. Конечно, при этом демонстрируя весь спектр, все оттенки раздражённости. Приняв в руки контейнер, Грэм рефлекторно облизнулся: запах медленно начал рассеиваться по салону. — Классический омлет с мясом. К сожалению, я не смог приготовить ничего другого, потому что боялся не успеть, — по задумке в голосе должны были слышаться нотки сожаления, но Грэм, отлично зная Ганнибала, мог с точностью различить самодовольство. И ещё что-то… Нежная пища будто сразу таяла на языке. «…Любопытство, — догадался Уилл. Что же за мясо?» После этих мыслей он непроизвольно прищурился, теперь раздумывая, чью именно работу обнаружили федералы: его или Лектера? Он продолжил жевать, теперь по-другому ощущая свою еду. У него почти поднялось настроение. — Вкусно, — глаза Ганнибала буквально вопели о том, кого же сейчас проглотил Грэм. Уилл был близок к закатыванию глаз: люди — идиоты. Лектер тоже. Так очевидно вести себя со спецагентом ФБР могло стоить ему свободы или даже жизни. К счастью для Ганнибала, это могло бы случиться только в ином мире. Там, где они не являлись бы собой, где между ними не установились бы такие взаимоотношения. — У тебя всё ещё кошмары? — лёгкая улыбка Лектера существовала ровно до того момента, как его обоняние всё же распознало запахи крови, алкоголя и сильного раздражения, имеющего горький аромат. Теперь он непривычно выразительно улыбался Уиллу, читая в его глазах положительный ответ. Считывая информацию об убийстве. — Думаю, это бессонница, — Грэм облизнул губы, решая двинуться дальше. — Против неё в твоём случае эффективны физическая активность и некоторые лекарственные препараты, — он не сводил глаз с Уилла, монотонно следившего за дорогой. — Я так и сделал. Поигрался с животным, а потом выпил своё лекарство, — очевидная надменность, звучащая в его голосе могла напугать кого-угодно, кроме Ганнибала. Фраза слишком подходила Лектеру по смыслу, но Грэм идеально изменил её для себя, так что он почти гордо глянул на Уилла, а после отвернулся к окну. Оба больше не проронили ни слова, пока их глаза не зацепились за цвет жёлтой ленты. Встретившись с мрачным взглядом Джека, Уилл без слов двинулся навстречу к нему. Вернее, к трупу. Верёвки. Знакомая, но уже, конечно, потухшая свеча, расположенная в зияющей дыре. Неаккуратные порезы станут сильным аргументом, в силу того, что это жертва не Чесапикского Потрошителя. Ганнибал, казалось, разочаровался, но после затяжного взгляда на Грэма и осознания происходящего, ему стало сложно сдерживать восторг. Впервые за последнее время. Воображение Уилла само дополнило образ: теперь он мог наблюдать. Как билось пропавшее сердце. Как зрачки жертвы ещё при жизни сужались в свете луны. Как тело священно поднималось над землёй. Как блестела кожа. Как его собственные губы искривлялись в пугающей улыбке, открывая доступ к зубам. Погружение в собственный разум может быть интереснее, чем кажется, ведь ничто так не заставляет взглянуть на себя со стороны, разобраться в чувствах. Я в ярости на другого. Он знает, почему. Я пытаюсь оставаться спокойным. Я больше не хочу контролировать себя. Мне больше не нужно это. Мои руки дрожат, но сердце остаётся спокойным. «And I shouldn't cry, but I love it, star boy» — ужасно, когда из подобного состояния ты резко выходишь из-за чей-то мелодии звонка. Джимми судорожно искал телефон по карманам, и наконец с красным, как помидор лицом, ответил. Брайан и Беверли непрерывно смеялись, не скрывая своего удивления. — Что ты видел, Уилл? — Кроуфорд совершил успешную попытку подобраться ближе, зло посмотрев на Прайса. — Убийца привлекает внимание, — Грэм ощущает на себе взгляд Лектера, но специально не оборачивается. Хоть он во второй раз забыл реплики, у него всё ещё есть план. — Это предложение. Он хочет, чтобы его точно поняли, услышали. Хочет, чтобы тот, кому предназначена эта жертва, оставался верным только ему. Джек переглянулся с остальными подчинёнными. Не забыв про доктора Лектера, он было хотел спросить и его мнение, но Уилл продолжил. — Он раньше убивал, но продолжит, если его посыл не будет услышан. Если это обычный человек, то он хочет, чтобы его услышали. После этих слов многие свели брови вместе, вспомнив о Фредди Лаундс. Грэм непрерывно смотрел на величественного оленя, бродившего в лесной чаще неподалёку. Повернув голову, он не был удивлён, увидев вместо Лектера привычную тёмную фигуру. Она улыбнулась ему, решив ответить на только что прозвучавший вопрос, который Уилл не услышал. — Я думаю, это не Чесапикский Потрошитель. Это можно доказать, обратив внимание на порезы. Убийца только пробует себя в новом цикле, поэтому он мог запутаться в ощущениях. Грэм спокойно ответил на заинтригованное и позабавленное выражение лица, глаза блуждающие по его телу. Ганнибал — единственный человек, которому Уилл инстинктивно смотрит в глаза в обычных условиях. Так же инстинктивно он облизывает губы. Никак не реагируя на свои действия, пока не чувствует странное осуждение Кроуфорда, распространённое на него и Лектера. Прайс мрачно закончил звонок. Смерив обиженным взглядом Зеллера и Бев, которые буквально только что перестали задыхаться от смеха. — Не думала, что ты слушаешь Lana Del Rey, — у Катц, казалось, снова начнётся истерика от одной только мысли об этом. Она с позабавленностью и умилением бросила свой взгляд на Уилла, будто хотела завести с ним непринуждённый диалог. — Мне позвонили из другой лаборатории. Нам нужно выдвигаться на второе дело. Подозревается Потрошитель. И не надо делать вид, будто я не знаю, откуда у меня эта песня.