Небо, самолёт, разное

Погоды нет, и рейс, которым Игорь должен вернуться, отменяют. Необходимость сидеть в Хабаровске до вечернего рейса раздражает, хоть Игорь и понимает, как глупо злиться на обстоятельства. Все нормально, но сердце почему-то не на месте. «Ты заебал меня уже! Я тебе говорю, блядь, не смей садиться за руль!» Так Юрка и послушается. Разница во времени не позволяет даже позвонить и наорать еще раз, контрольный, а упрямство не позволяет в принципе позвонить первому. Игорь считает, что он прав. Но знает, что Юра все равно сделает по-своему. Все бы ничего, но беспокойство не отпускает до самого вылета. Уже после посадки выясняется - не напрасно. «Я попал в аварию, живой», и через пять минут следующая: «И не вздумай орать». Он орет, конечно. Орет, как только приходит в себя, как только отмирает и набирает номер. Голос у Юрки усталый. «Да заткнись ты, бля. Не надо меня забирать, меня привезут». Дома пусто, и Игорь не находит себе места, даже допивает оставшееся пиво, хоть и не любит его. У Юрки сломана рука, щека в порезах от разбитого стекла, но он живой. Живой. Сил орать больше нет. «Да что ты так, ну правда. Нормально все». За рулем был не он, в этом весь юмор, но никому не смешно. Они сидят в комнате - Игорь забывает свои принципы и приносит еду с кухни – и молчат. Молчат, пока Игорь не уносит тарелки, не начинает стелить постель при свете настольной лампы; замирая над застеленным диваном, думает, не надо ли сделать еще что-нибудь, и тут Юрка подходит сзади, неловко прижимается щекой к его затылку и обнимает за талию правой, здоровой рукой. «Ну нормально все». И Игоря отпускает.