Покажись

                    Кожа была необычно чувствительной.       Диппер не мог и подумать, что она вообще способна так покрываться мурашками от одного взгляда.       Хотя взгляд-то назвать «обычным» тоже язык бы не повернулся.       Как и ситуацию. И демона.       Его тело было человеческим, без сомнения: руки, ноги, торс, плечи-шея-голова. Волосы. Движения – как сейчас: плавные, хорошо контролируемые и определённо осмысленные. Но.       Демон расстёгивает пуговицы бежевого сюртука. И смотрит на Пайнса не по-человечески: в голову настойчиво лезет слово «плотоядно». Но оно вот вообще не описывает огонь единственного видимого глаза Сайфера.       Диппер делает очень маленький шаг назад. Демон слитным движением снимает сюртук и разжимает пальцы: ткань блеснувшим потоком скользит к полу. И пропадает.       — Шёлк, — зачем-то говорит Сайфер, расстёгивая манжеты чёрной рубашки. — Приятен телу: нет дискомфорта в жару.       Он про подкладку?       — Да, Сосна, — демон улыбается. Пайнс подмечает, что так получше, чем оскал. — Люди, как оказалось, чрезвычайно привередливы, — Сайфер, закончив с манжетами, отточенным движением снял галстук-бабочку. — Материал облачения играет важную роль в самочувствии… — бабочка исчезла так же, как и сюртук, не долетев до пола. — Пришлось долго привыкать.       Диппер молча наблюдал за ловкими пальцами, сноровисто вытаскивающими небольшие пуговицы рубашки из петель.       — Как и к другим аспектам, — демон, казалось, находил забавным метания глаз Пайнса. — К голоду, например.       Диппер перевёл взгляд выше, на лицо. Улыбка на нём стала шире. Голод. Ну да.       — Правильно, Сосна. Все направления голода, — Сайфер сверкнул радужкой и как-то даже изящно принялся стягивать рубашку, ведя плечами, из-за чего в глаза бросался перекат мышц и выпирающие в такт движениям ключицы. — Неотъемлемая часть человеческой сути.       Пайнс сделал ещё один микро-шаг назад.       Рубашка тоже исчезла, махнув подолом. Диппер задержал взгляд на том месте, куда она должна была упасть.       Сайфер снял шляпу.       И снова оскалился. Только теперь выражение его лица было… страшнее. Одежда скрывала самодельное тело демона, давая пусть и необоснованную, но всё же надежду, что физически есть шанс избежать всего того, что читалось в огне глаза Сайфера. Очень маленький, но есть. Микроскопический.       Надежде и меньшего иногда бывает достаточно.       Сейчас же…       Сайфер был поджар и гибок. Жилист. Опасен, даже если бы не являлся демоном – это было видно по перекатам мышц живота, плеч, рук, даже шеи. По движениям, на которые Пайнс не обращал должного внимания: слитным, и, как оказалось, не демонстрирующим и малой толики применяемой к ним силы. Диппер поймал себя на мысли, что демону не понадобится даже напрягаться, чтобы скрутить его и удерживать ровно столько, сколько необходимо для… разного рода действий. Развивать мысль не хотелось.       Но одно он понимал точно: тогда, пять лет назад, когда он уже попрощался с жизнью, осознавая, что мутанту достаточно просто рвануть к нему и сомкнуть челюсть на открытом и ничем не защищённом животе, когда он понял, что рвущая боль со спины – не просто следствие удара о камень, когда он уже начинал проваливаться во тьму беспамятства, испытывая что-то среднее между страхом и беспокойством за Мэйбл… Даже тогда всё было не так плохо.       — Сочту за комплимент, Сосна, — Сайфер откинул шляпу, которая по плавной траектории спланировала на пол и предсказуемо исчезла. А затем убрал оскал с лица. — Мне потребовалось много времени, чтобы понять, какой из сосудов наиболее приемлем для решения поставленной задачи.       И шагнул к Пайнсу. Диппер попятился, выставляя руки:       — Стой. П-подожди.       — Не вижу смысла, Сосна.       — Наверняка есть и другие методы, — дыхание спёрло, вдыхать и выдыхать было тяжело. — Расскажи мне, я умею быстро усваивать информацию и подмечать детали, я…       Сайфер оказался близко настолько быстро, что Диппер не смог поймать этот момент.       — Нужно было прочесть бумаги, — Пайнс замер с приоткрытым ртом. — Я же говорил, глупая… — рука демона легла на грудь Диппера. — Сосна.       И толкнула.       Одновременно с этим раздался звук щелчка.       Пайнс с замиранием сердца приготовился к неизбежной при соприкосновении с твёрдой поверхностью боли, но спустя миг спиной ощутил мягкое покрытие… кровати?       Сайфер блестел глазом, без каких-либо лишних движений опуская колено на её край. Прямо между слегка раздвинутых ног Диппера.       И улыбался. Лучше бы скалился. И хорошо хоть… штаны не снял.       — Это временно, Сосна, — демон навис над сжавшим губы Пайнсом, упираясь руками по обе стороны от его бледного лица. — Посчитал неуместным шокировать тебя раньше… срока.       Диппер сглотнул, осознавая, что категорически не хочет знать, каким обстоятельством вызвано это подобие заботы. Взгляд демона – снова изучающий, прошивающий, препарирующий, – скользил по его лицу, шее, груди, и не вызывал ничего, кроме страха и ощущения, что Сайфер приценивается. Рассчитывает.       — Не совсем так, Сосна.       Он склонился на уровень глаз Диппера, и Пайнс подметил, что волосы, скрывающие вторую глазницу демона, оказывается, не приклеены намертво, как сперва показалось.       По губам прошёлся поток воздуха:       — Я просто не могу выбрать, — Диппер широко раскрыл глаза. — Вариантов больше, чем тебе кажется.       Пайнс вздрогнул, когда пальцы снова коснулись его нижней губы, на сей раз без давления: скользяще, слегка цепляясь за ставшую сухой кожу.       Сайфер изогнул рот в улыбке, убирая руку:       — Но никто ведь не говорил, что нельзя опробовать их все, да, Сосна?       Звучало слишком опасно, чтобы не попытаться выразить хотя бы долю испытываемого нежелания рассматривать какие-либо варианты вообще. Диппер, глядя прямо в лицо демона, шевельнул губами, но не издал и звука: Сайфер напористо смял их своими, неаккуратно, чуть ли не кусая, и не давал никакой возможности избежать этого контакта. Пайнс вскинул руки в попытке оттолкнуть, упёрся ладонями в плечи, но демон внезапно отстранился сам. И в его взгляде плескалось бешенство.       — Сосна, — он положил ладонь на шею Диппера и слегка сжал пальцы. — Моё терпение на исходе. Ты слишком часто переходишь обозначенную черту, на которую – напоминаю – согласился. Сам.       Диппер сглотнул, ощущая, как кадык перекатывается под ладонью Сайфера.       — Без принуждения, без обмана – сделка проведена открыто и чиста кристально. Твоя вина, Сосна, что ты оказался в неведении исключительно из-за своей глупости.       Пайнс медленно опустил руки. И в этом Сайфер был абсолютно прав. Снова. Осталось только объяснить сжатому страхом телу, что оно – невольный соучастник ошибки разума.       — Я… — дыхание перехватило. Диппер судорожно вдохнул. Демон убрал руку с его шеи. — Я не готов. Это… не то, к чему вообще можно подготовиться.       Сайфер осклабился.       — Полагаешь, меня должно это волновать?       Не должно. Пайнс прикрыл глаза. По всем параметрам это — сделка. Договор. Скреплённый словами и кровью. Контракт. Никого из его участников не должны волновать такие вещи, как готовность к исполнению обоюдно оговорённых условий.       — Именно, Сосна. Всё так. А теперь, — демон приподнялся, — переместись выше и раздвинь ноги.       «Человеческая суть».       Пайнс привстал на руки, двигая непослушное тело в указанном направлении.       Просто в сексе?       — Не просто, — донеслось сверху, и брошенный Диппером взгляд уловил выражение, с которым демон наблюдал за его перемещением. — Но мне досадно, Сосна: ты же любишь читать, нет?       Пайнс с выдохом опустился на лопатки, устремляя взгляд вверх, в туман необозримого потолка.       — Люблю, — коротко ответил он. И, помедлив, развёл колени в стороны.       — Твоё пренебрежение достаточно большим количеством текстовой информации говорит об обратном.       Кажется, Сайфер как минимум медлит. Туман, оказывается, двигался.       На тот момент ему не было дела до информации в стопках. До человеческого тела демона, да и до самого демона тоже. Ему не было дела, вернётся ли он вообще обратно. Кровать промялась под весом Сайфера, очевидно полностью забравшегося на неё. И это было не удивительно.       — Глупо, Сосна, — демон расположился между раздвинутых ног, но более ничего не предпринимал. Пайнс предположил, что он в очередной раз скалится и прожигает видимую область горящим взглядом. — У тебя же есть всё, что нужно.       А?       — Дорогой тебе человек жив и здоров, — начал перечислять Сайфер и тронул рефлекторно дрогнувший живот чуть ниже пупка. — Сам ты жив и здоров, — рука переместилась выше, к еле заметному шраму под правым ребром. — Ты можешь есть, пить и спать, — пальцы очевидно направлялись к груди. — Можешь мыслить… Трезво, — кончики прошлись по ареоле соска, вызвав еле ощутимую, но приятную щекотку. — Что тебе ещё нужно?       Диппер нахмурился. Что ему ещё нужно… для чего?       — Для довольства собственной жизнью, — хмыкнул Сайфер, подключая вторую руку. — Для осознания… — ладони синхронно огладили изгиб талии, останавливаясь у костей таза. Большие пальцы круговыми движениями очерчивали выступающие косточки. — Полноценности.       Прикосновения были приятными. Слова заставили широко раскрыть глаза, уже не подмечающие движение тумана далеко наверху.       — Так ты не знаешь, — тон Сайфера был… удивлённым. — Горящая сосна не знает, почему она горит, — раздался смешок. — Желающий стать человеком демон осведомлён лучше человека, не желающего человеком быть.       Руки Сайфера потеряли и так несвойственную им аккуратность: развязным движением проходились по внутренней стороне разведённых бёдер – с нажимом, перемещались в основном по местам, где кожа была тоньше – по животу, груди, шее, и оставляли пустоту вместо вопроса, а зачем это, собственно, демону нужно.       — В этом суть, — неожиданно для себя открыл пересохшие губы Диппер. — Нельзя знать, что принесёт удовлетворение и осознание полноценности. Заранее нельзя знать. Чаще всего – постфактум.       — Но ты же рассчитываешь на что-то, Сосна, когда закрываешь глаза и представляешь рыжую, м? — демон упёрся рукой где-то справа, и, кажется, склонился над торсом Пайнса. — Или когда находишь куст с редкими, но съедобными ягодами. Ты рассчитываешь получить заведомо известное удовлетворение, разве нет?       — Но могу его и не получить, — пальцы второй руки демона исчезли с поверхности кожи, что принесло странное чувство… прохлады. — Даже известный источник может подвести. Как и неизвестный – удивить.       — Интересно, Сосна, — голос прозвучал одновременно ближе и откуда-то снизу. — Но глупо. Вечный поиск удовлетворения длиною в и так короткую жизнь – крайне непродуктивно. Я бы даже сказал… — тёплый воздух прошёлся по нежной коже груди. Пальцы тронули ключицу и скользнули выше – Диппер ощутил что-то в роде щемящего сожаления, что в их касаниях не было чего-то крайне важного. — …Бессмысленно.       Тёплый язык кончиком коснулся соска.       Диппера выгнуло, и он не удержал тихого стона, изо всех сил сжимая в кулаки пальцы рук – они отчаянно хотели вскинуться и закрыть беззащитные в своей чувственности места.       Мгновенно Сайфер слегка сменил положение – прижал ладонями плечи Пайнса, что было… Ох, чёрт, тоже было приятно.       Всё было приятно. Охренеть.       Демон продолжал: под вздрагивание и звуки, неконтролируемо вырывавшиеся изо рта Диппера – вылизывал тонкую кожу, заставляя нервные окончания натурально вибрировать от полноты ощущений, задевал зубами, охватывал губами и с нажимом водил языком. На кой чёрт оно ему, зачем, ведь…       Ведь можно было просто скрутить. Добиться желаемого вне поля зрения удовольствия объекта. Условия позволяли, сам Сайфер… мог бы. Без проблем, судя по тому, что он говорил.       Пайнса вело. Мышцы живота уже и забыли, что означает «расслабиться», закинутая голова дала отмашку шее забить на нормальное и привычное положение, сухость во рту без обиняков прямо указывала, что челюсть-то можно и сомкнуть хотя бы на несколько секунд.       В низу живота творилось то, что не затрагивало и минуты жизни Диппера до этого момента. Какое-то… иное возбуждение. На грани лихорадки, в которой Пайнс провалялся с месяц, пока весь женский состав их поселения вился вокруг него, пытаясь выцарапать из лап плавящего мозги жара, но иного толка – хотелось скулить, и то только потому, что крутящийся водоворот нового желания не позволял сложить мысли во что-то более-менее понятное.       Сайфер урчал. Диппер бы не поверил ушам, если бы те воспринимали звуки адекватно.       Но демон творил с его телом вещи, о которых даже мечтать нельзя было в виду незнания, что подобное осуществимо. Вместе с прикосновениями приходила чувствительность к тем аспектам, до которых ранее не было никакого дела – поверхность кровати под кожей ощущалась слишком явно, касаясь неочевидно острыми до этого момента углами складок прямо там, где этого хотелось бы избежать. Но больший дискомфорт причиняло грубое соприкосновение ткани трусов – они натянулись, едва ли не царапая ставшую настолько чувствительной кожу, что хотелось просить избавить от этой пытки.       — Что ты сказал, Сосна?       Пайнс не помнил, чтобы он что-то говорил. Ну, связное так точно.       — Повтори.       Диппер выдохнул, ощущая, как лёгкая неконтролируемая судорога проходит от его плеч до кончиков пальцев на ногах. Может быть, с его губ и сорвалось что-то внятное. Может быть, это…       — Пожалуйста?       Губы не слушались. Глаза пришлось опустить, чтобы видеть возникшее над ним лицо. Воздух застрял где-то между гландами и желудком.       Он же его сейчас сожрёт.       — Да, Сосна.       Страшно.       Холодок притупил агонию нервных окончаний. Но внизу живота всё также крутило, тёрло, давило, молило о прикосновении чего-то кроме шершавой ткани.       — Сожру. Ноги выпрями.       Демон переместился куда-то вправо, на время исчезнув из поля зрения.       Пайнс послушался. Пальцы Сайфера, до этого момента имеющие право обозначать свои прикосновения, как «не причиняющие боль», рванули резинку трусов вниз, задевая настолько возбуждённый член, что Диппер зашипел, дёрнувшись. Ткань нижнего белья прошлась по бёдрам, по коленям – натяжение, даже не смотря на неприятные ощущения, всё равно рождало слабые, но приятные мурашки при прикосновении к коже.       Факт, что он теперь обнажён настолько, что не может скрыть ничего – совсем ничего – плеснул на лицо жаром стыда.       Диппер накрыл глаза кистью руки, зажмуриваясь.       — Это забавно, Сосна, — голос демона был хриплым. — Ты только что являл собой верх порока, а сейчас – смущён. Тем, что является безвариативным продолжением тех действий, которые вызывали у тебя восторг.       Ох, чёрт.       — Согни ноги в коленях и разведи их.       Пайнс медлил.       — Давай, Сосна. Это не сложно. Даже для людей.       Сайфер издевался. Что несколько не соответствовало его тяжёлому дыханию и выражению всепоглощающего желания в единственном видимом глазу, радужка которого перешагнула обозначение «горящая».       Почему он просто сам не согнёт ноги Диппера? Не навалится сверху, лишая возможности вырваться или хотя бы двинуться, зачем доставляет такое удовольствие, которое, как Пайнс предполагал, ещё и навыка требует. Понимания, что и как делать. Хотя бы теоретического.       «Демон, желающий стать человеком…»       Диппер согнул ноги, разводя их. Пришлось слегка выгнуться, чтобы это не доставляло неудобства напрягшимся мышцам внутренней части бёдер. Пайнс закусил губу. Как же стыдно.       Потому как его либидо определённо не знало, что такое смущение и стыд, всё также закручивая чистое олицетворение желания внизу живота, являя на обозрение ту часть его тела, которая плевать хотела на какую-то там мораль и обстоятельства. И требовала одного – прикосновений и разрядки поджавшихся в предвкушении мешочков кожи.       Чёрт-чёрт-чёрт.       Сайфер настолько громко выдохнул, что это вконец выбило почву из-под шаткого, но всё ещё имеющегося ощущения устойчивости. Диппер спрятал лицо в ладонях. Какой детский жест.       — Не то слово, Сосна, — проговорил демон, как-то слишком быстро вернувшись обратно. — Ноги повыше, — Пайнс приподнял колени. — Ещё, — Диппер послушался. — До упора, Сосна, — Пайнс исполнил сказанное с жалким стоном человека, который не может смириться с тем, что всё происходящее – следствие его же решений. — Вот так… — Сайфер уселся таким образом, что Диппер ощущал местами между ягодицами и бёдрами трение ткани его штанов о кожу. — А теперь убери руки от лица.       Стоило смириться.       Ч-чёрт.       — И смотри на меня.       Пайнсу ничего не оставалось, кроме как одну за другой отнять ладони от горящей кожи. Уставиться на возвышающегося между его разведённых и поджатых колен демона, по какой-то причине своим видом вызывающего дрожь – покат напряжённых плеч, поджарый живот, стиснутая челюсть и бешеный, натурально плотоядный взгляд пугали, до замирания сердца, до захлебнувшейся вдохом грудной клетки. Но.       Пайнс проглотил понимание, что это завораживало. На каком-то первобытном уровне, у которого не было шансов быть обдуманным ранее, но была возможность явить себя тогда, когда на обдумывание не предоставлялось ни времени, ни сил.       Охренеть.       Сайфер уже не скалился – он просто обнажал зубы, и Диппер на миг предположил, что… да. Что сам он своим видом тоже может вызывать что-то… первобытное. Человеческое. На уровне формирования потребностей, отличающих животных от людей лишь тем, что дело было вовсе не в самовоспроизведении.       «Не просто секс».       Видимо, совсем не просто. На очереди было сожаление, что он не прочёл бумаги, улетучившееся сразу же после чётко выговоренных демоном слов:       — Открой рот. И в твоих интересах, Сосна, поработать языком настолько тщательно, насколько тебе дорог твой зад.       Что?       Даже Пайнс понимал, что этого мало для…       — Не думай, Сосна. Делай. Я жду.       Диппер открыл рот, и, подумав, слегка высунул язык – совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы потянувшийся пальцами демон прошёлся по нему кончиками указательного и безымянного, погружая их глубже.       Нужно больше слюны.       Пайнс едва не поперхнулся, стараясь обвести языком всю площадь хозяйничающих во рту пальцев, и со страхом понимал: этого тоже мало.       Когда он сомкнул губы вокруг фаланг, Сайфер осклабился, проталкивая свои чёртовы длинные пальцы до упора, большим издевательски-ласково потирая подбородок и кожу вокруг рта. Ему нравилось. Это было так очевидно, что не удивляло. Демон раздувал ноздри всякий раз, когда вытаскивал почти на половину и погружал обратно плотно обхватываемые губами Диппера пальцы. И Пайнс надеялся, что движения языком, которыми он пытался как можно тщательнее смочить то, что, скорее всего, в ближайшем будущем сменит своё положение на практически прямо противоположное, возымеют и для него положительный эффект.       — Увлёкся, Сосна? — склонил голову Сайфер. — Этого достаточно.       Нет. Нет-нет-нет, совсем нет.       Не достаточно.       Диппер разомкнул губы.       Демон зачерпывающим движением вынул пальцы из его рта, ведя основательную нить слюны за ними. И быстро нырнул рукой вниз, между раскрытых ягодиц. Сверкнул взглядом и провёл мокрыми пальцами по ложбинке, отчего Пайнс вздрогнул и еле поборол желание рыпнуться. Затем провёл ещё раз. Было мокро. И ещё.       И смотрел. Казалось, пил страх прямо из глаз Диппера, который с каждым движением пальцев пугался всё больше.       Боли. И ещё чего-то. Неотвратимого.       — Я бы мог, Сосна, облегчить твои грядущие мучения, — Сайфер говорил это, не убирая с лица оскала. — Мне ничего не стоит призвать, скажем, масло, — он надавил на кольцо ануса, безапелляционно вкручивая верхнюю фалангу в не предназначенные для подобного мышцы. — Или крем, — давление усилилось. Диппер выдохнул сквозь зубы от пока просто неприятных ощущений. Возбуждение не ушло, но притупилось, уже не затмевая собой ничего из того, что могло бы затмить. — Также я мог бы, наконец, коснуться тебя, — палец пробирался через сомкнутое кольцо мышц всё глубже, совершая расшатывающие движения. — Там, где ты этого желаешь, — Сайфер начал протискивать к первому пальцу второй, что было уже больно. — Это помогло бы, верно? Отвечай.       — Д-да, — выдохнул Диппер и поморщился, всё также давя желание глупого тела избежать неприятных до рези ощущений.       — А знаешь, почему я не буду этого делать?       Второй палец резко притиснулся к первому. Пайнс очень тихо вскрикнул.       — Вот поэтому.       Нет. Нет-нет-нет.       — Смотри на меня.       Не надо.       Сайфер попытался развести фаланги, проворачивая руку, но не вышло – мышцы обхватывали плотно: Диппер чувствовал их натяжение, чувствовал, как подрагивает ладонь демона, чувствовал, что не сможет выдержать ещё одного пальца.       Демон втянул носом воздух, раздувая ноздри.       — Ещё один?       Не надо.       Оскал трансформировался во что-то безумное. Взгляд пылал, прикованный к закушенной губе, к раскрытым глазам, к испарине на висках Пайнса.       — Как мало нужно, да, Сосна?       Пожалуйста.       Третий палец попытался преодолеть барьер и так чрезмерно натянутых мышц.       Диппер заскулил – тонко, сквозь зубы, уже не контролируя пытающееся отодвинуться тело.       Между пальцами и кожей ануса давно не было влаги. И демон прекрасно знал об этом. Ввинчивал фаланги, стараясь расширить вход, и смотрел, смотрел-смотрел-смотрел на то, как потряхивает Пайнса от каждого его движения.       Зачем это?       — Всё просто, Сосна.       Напоследок слегка раздвинув уже успевшие растянуться – совсем немного – мышцы, Сайфер убрал руку.       Миг пустоты дал понять, что этого мало. Демон, не отрывая взгляда от лица Диппера, потянулся к своим штанам – и, судя по резким движениям, расстегнул и приспустил их.       Не надо.       Чёрт, ну пожалуйста.       — Мне нравится, как ты кричишь.       Горячее и влажное коснулось ноющего кольца мышц. Диппер забыл, как дышать.       — Так что, будь добр, Сосна…       Руки демона тяжело опустились на плечи Пайнса, крепко обхватывая.       — Кричи.       И Сайфер разом двинул бёдрами и дёрнул Диппера на себя.              У его крика было эхо.       Пространство вокруг полыхало алым.       Или же он просто безостановочно орал?       Больно.       Он пытался вырваться?       Видимо, да.       Тело перестало осознавать себя.       Больно-больно-больно.       Хватит.       Мышцы спины застыли, не давая упасть.       Он всё ещё кричит?       Уши заложило. Больно-больно-больно.       Ничего, кроме боли. Источник – там, где его не должно быть. Горло стягивает. Это руки?       Пожалуйста, хватит.       Да, он всё ещё кричит. Эхо разносит его крик прямо внутрь черепной коробки.       Руки демона на шее – что он пытается сделать? Прервать крик?       Диппер задыхается. Он ослеп. Он видит только тёмное марево, рычащее алыми всполохами.       Или рык – это откуда-то снаружи?       Тело сотрясается. Спина выгнута – она застыла. Руки сучат по поверхности кровати.       Хва-тит.       Он кричит это? Нет. Он хрипит это.       Член демона всё ещё внутри.       Врывается, выходит, врывается снова. Больно.       Диппер понимает, что надсадный скулящий вой – его вой.       Диппер понимает, что рык алого цвета – это рык Сайфера.       Диппер понимает, что руки на его горле – руки Сайфера.       Пайнс понимает, что не хочет ничего этого понимать.       И отключается.