Причинение добра и утопление спасающихся

— Зовите меня просто Гермиона. Очень приятно познакомиться, — голос девушки дрогнул, а Том еле удержался, чтобы не закатить глаза. Как же, приятно ей! А смотрит так, будто готова прямо сейчас отбиваться и Экспеллиармус бросать, палочку сжимает в кармане аж до скрипа древесины. Актриса из неё, мягко говоря, так себе. А ведь жизнь только начала налаживаться, и вот, здравствуйте! Возможно, с «налаживается» Том погорячился, но два года назад, когда он вдруг осознал себя тем самым юным красавчиком-магом, который в будущем должен лишиться носа, шевелюры и адекватности, то чувствовал себя не в пример хуже. Во-первых, он хоть и понял, что является банальным попаданцем, о собственной личности не вспомнил ни единой детали. По косвенным признакам и привычкам даже бывший пол угадать не вышло, кроме информации о фаноне и каноне вселенной «Гарри Поттера» в памяти не было вообще ничего. Как с ума не сойти, если ты не знаешь кто ты есть, но помнишь, что Дамблдор любит малиновое варенье? Спасибо роялю в кустах, или сущностям, или демиургам… В общем, кому угодно, что все воспоминания, знания и умения настоящего Реддла в течение нескольких суток кое-как упорядочились, соорудив с подселенной душой более-менее цельную новую личность. Не без заскоков и тараканов, конечно, но уж точно психически здоровее бывшего хозяина тела. Во-вторых, восторг от нахождения в магическом мире очень скоро сменился сдержанной радостью, а затем и вовсе почти что равнодушием: весь сказочный флёр быстро потускнел, как только оставленные в наследство воспоминания были просмотрены и тщательно обдуманы. Волшебники от обычных людей особо не отличались, а кое в чем были не в пример хуже. А магия… Ну, в домашних делах она очень упрощала жизнь, но к такому быстро привыкаешь и перестаешь воспринимать чем-то необычным. Дуэли и прочее энергичное волшебство, требовавшее махать палочкой, будто рапирой, Тома порой даже немного пугали: несмотря на собственную магическую мощь, инстинкт самосохранения был сильнее и орал дурниной, умоляя обходить подозрительные подворотни по широкой дуге. От маггловского грабителя хотя бы знаешь, чего ждать, а тут можно было лишиться не только кошелька, но ещё и забавы ради приобрести ночной горшок вместо головы или фамильную пакость, превращающую уши в слизней. В-третьих, у Реддла за душой не было ни кната, зато имелись два крестража и несколько криминальных эпизодов. Ситуации, при которых всё это произошло, Том предпочитал не вспоминать, потому что разрываться отвращением и жалостью одновременно по отношению к себе самому — ну, клиника. — Что ж, тогда я просто Том, — он улыбнулся одной из своих самых очаровательных улыбок: актерские способности Реддла были не в пример лучше, чем у Грейнджер, и остались в арсенале новой личности. — Добро пожаловать в наш маленький трудовой коллектив. Старательно делая вид, что тоже очень рада, девушка кивнула и нервно расправила несуществующие складки на мантии. Том же, сославшись на работу, оставил её осваиваться в лавке под суровым взглядом старика Бэрка, и вернулся за свой рабочий стол в подсобку. Нужно было поразмышлять о нежданной гостье из будущего, а за делом это было сделать проще. Вот что Тому действительно приносило удовольствие — артефакты! Распутывать или накладывать разнообразнейшие плетения чар, проклятий и прочих эффектов было чрезвычайно увлекательно и порой очень трудно. Мозги кипели, руки делали, и в такие моменты он был по-настоящему счастлив. Том поддел кончиком палочки первую тонкую ниточку проклятия на старинной брошке и принялся осторожно вытягивать её, попутно раздумывая. «Вот и что Грейнджер надо? Интересно, самостоятельно из будущего переместилась, или Дамблдор чудит? Одно ясно — у нас тут точно не канон. Эх, чего ж у меня так мало про хронофики сведений? Нелюбимый жанр был, наверное. Но тут и логически понятно, чего ожидать — девчонка хочет меня остановить и не допустить войны. А чего тогда Авадой из-за угла не пальнуть? Просто шпионить будет? Эх, и дуреху жалко, и лезть в магические разборки не хочется, внимание привлекать. Опять же, даже если от нее избавиться и тело спрятать…» Тут в его голове будто зажглась лампочка: «Какое ещё тело спрятать?! Так я ж ведь не настоящий Реддл! И никаких Пожирателей, как и завоевания волшебного мира, в моих планах нет! И убивать я никого не собираюсь!» Ему бы для начала придумать, где взять деньги на своё собственное жилье: ютиться за несколько сиклей в неделю в комнатке у старушки Мирабель из соседней лавки уже надоело, а счет в Гринготтсе увеличивался катастрофически медленно: откладывать получалось не очень много. Том в прошлом месяце чуть не плача от жадности отдал почти двадцать пять галлеонов на новую дорогую мантию. Ужасное расточительство, но при встрече с клиентами он должен был выглядеть представительно: Том не только покупал, но и продавал артефакты, а кто захочет купить проклятое ожерелье-душителя у какого-то оборванца? А вот у красавца в черной мантии из шелка акромантула редкостной бесполезности вещь сразу приобретала завлекательный и таинственный ореол. В общем, никаких Темных Лордов не предвидится ввиду того, что кое-кто чрезвычайно занят попытками выбраться из нищеты и выжить. Так с чего тогда сюда заявилась гостья из будущего?! Неужели отсутствие денег его толкнет куда-то на политическую скользкую дорожку и террор? Никакой жажды могущества Том в себе не ощущал, от школьных друзей держался подальше и планировал прожить безопасную, долгую и желательно обеспеченную жизнь. Ох, этот денежный вопрос… Финансировали ли те же Лестрейнджи своего Лорда, или это только фанон? А вдруг именно жажда денег свела настоящего Реддла с ума? Брал в долг материально, а отдавал духовно — милостиво делился знаниями, соорудил идеологическую ячейку, воодушевлял на борьбу со всем хорошим за всё плохое и прочее? «Мы тебе денежки, а ты нам — пламенную речь против грязнокровок и немножко ласковых Круцио-практик.» А кто вот их знает, может, так всё и было, а нежная психика и не выдержала, плюс крестражи и — пока-пока, кукушечка! Перспектива подобного будущего не радовала. Но Том ведь предупрежден, а значит — вооружен. Никаких Лестрейнджей и прочих сочувствующих! В конце концов, он не привереда, его устроит свой домик и в маггловском мире. Тот всегда можно зачаровать от любопытных чужих взглядов, а что до домовиков, которые селятся только в домах с источниками силы… Да кому нужны эти ушастые паразиты? Еще одним вариантом победы над безденежьем оставался удачный брак: кровь Слизерина и, без преувеличения, невероятно привлекательная внешность делали из Тома очень ценную добычу для некоторых чересчур богатых, но не слишком родовитых семейств. Хотя это стоило оставить на самый-самый крайний случай. Обычно девицы на выданье в таких семействах напоминали внешностью троллей, да и Том до сих пор так и не определился с ориентацией, а реальный Реддл вообще все интимные дела считал омерзительными и в свои года оставался в этом плане невинным как ангелочек. «Лучше бы ты, идиот, так за своими моральными ориентирами следил, как за девственностью.» Том и сам не заметил, как мысли, немного беспорядочные, вдруг перетекли к Дамблдору и его присказке про «силу любви». А если Грейнджер тут именно… Ну, спасти мир хочет таким способом? Он хмыкнул, вспоминая внешность Грейнджер: девушка как девушка, с копной кудрявых волос, чуть длинноватым носом и вроде бы нормальными зубами. Симпатичная, кому-то покажется даже милой, но и только. Если она и правда его попытается соблазнить — что ж, удачи. Пока что Том не встречал никого, кто мог бы в привлекательности сравниться с его собственным отражением в зеркале. — Не для тебя моя роза цвела, уж в этом я уверен, — пробормотал он и подпрыгнул от неожиданности, когда за спиной раздался любопытный девичий голос. — Какая роза? «Ну прям канонная зазнайка, любящая совать нос не в свое дело», — подумал Том и сделал вид, что бормочет в пылу работы, а реплику Грейнджер вообще не услышал. Главное, чтобы убить пока не пыталась, а уж всё остальное он переживет и как выпутаться придумает. *** Бэрк новой работницей был не особо доволен: никакой пользы, впрочем, как и вреда, от Грейнджер не было. Когда Том через пару дней спросил, как она вообще в их лавке оказалась, старик только многозначительно поднял палец вверх, намекая на кого-то из власть имущих. Не то чтобы в «Горбин и Бэрк» занимались совсем уж запрещенными вещами, но при желании, конечно, Министерство могло вцепиться в них как клещ. Как говорится, было бы желание, а повод найдется. В общем, кто-то намекнул, что девушку стоит взять на работу, и Бэрку пришлось согласиться. Горбин только плюнул от досады, решив, что Министерство пытается ухватить его за зад из-за прошлых заслуг, связанных с незаконной перепродажей списанных котлов, а потому решил пока заниматься собственной семьей, а в дела лавки не лезть, полностью отдав её в управление старому другу. Том таким новостям не обрадовался. Если за девушку кто-то просил «сверху», значит, появилась она в прошлом тоже не самостоятельно. Кроме Дамблдора вряд ли нашелся бы ещё маг, рискнувший поиграть со временем и бросить на баррикады юную гриффиндорку. *** — Том, — Бэрк немного жалостливо глянул на парня. — К Смит всё равно придется идти. Неприятная, конечно, дамочка, но с неё ж песок сыпется, ну что она там может? — Вам ли не знать, сэр, — ядовито протянул тот в ответ, — что леди и не нужно что-то там делать. Достаточно лежать и думать о судьбе магического мира. — Тьфу, что это ещё за выражения?! Грейнджер чуть ли не ушами шевелила, пытаясь делать вид, что чрезвычайно занята изучением бухгалтерской книги, и не пропустить ни одного слова. За прошедшие три недели она только тем и занималась — подслушивала всё, что только можно. — Слушай, — ехидно протянул старик, — а возьми с собой Гермиону. Вдруг дамы быстрее найдут общий язык? — и хохотнул, сам не веря в собственное предположение. — Сэр? — Грейнджер вскочила, чуть ли не вытянув руки по швам, и с вопросом во взгляде уставилась на них. Том вздохнул, да так горько, что у Бэрка на мгновение проснулась совесть. Спустя секунду она скоропостижно скончалась от мыслей о том, что можно послать молодежь подальше, закрыть на сегодня лавку и пропустить стаканчик в пабе. — По дороге объясню, — Том по-джентльменски придержал для девушки входную дверь. Через полчаса они уже были на пороге дома Хепзибы Смит. Грейнджер с трудом сдерживала при себе возмущение от того, какими нелестными словами Том описал их клиентку, которую следовало уговорить продать им гоблинскую броню. Она изобразила на лице приветливую улыбку, когда старенькая домовушка открыла дверь и провела гостей в захламленную гостиную. Всяческих мелких вещей и разнообразных предметов интерьера здесь было едва ли не больше, чем в «Горбин и Бэркс». — Ах, ну наконец-то! — Хепзиба Смит, своим нарядом напоминавшая огромный подтаявший торт из клубничного мороженого, расплылась морщинистой улыбкой и прижала толстенькие короткие ручки к груди. — Том, как я рада, что Вы посетили мою скромную обитель. И снова Вы так бледны! Ах, милый мальчик, Вы перерабатываете в этой проклятой лавке… Присаживайтесь, сюда! Это кресло когда-то принадлежало самой Артемизии Лафкин! А ты ещё кто? — она заметила лишнюю персону и мигом потеряла свой велеречивый тон, грубо указав на Грейнджер пальцем. — Добрый вечер, мадам Смит, — кривая улыбка теперь едва ли походила даже на вежливую. — Я коллега мистера Реддла. Меня зовут… — Оставьте! — Хепзиба отмахнулась от неё, будто от мухи. — Мне совершенно не интересно, как вас зовут, мисс. Сядьте там в углу, на лавку, и не мешайте. Если бы взглядом можно было убить, пышнотелая старушка уже бы отправилась в мир иной. Том еле сдержал смешок — а ведь он предупреждал! Но кто ж поверит страшному и опасному будущему Темному Лорду. — Мадам Смит, — прокашлялся Том, — мистер Бэрк присылал Вам сову насчет… — Ох, конечно, я помню, — старушка уселась на мягкий диванчик, расплывшись по его поверхности, и теперь больше походила на медузу. — Он совсем с ума сошел, предлагать всего лишь пятьсот галеонов за такую великолепную гоблинскую вещь! — Мадам, это весьма выгодное предложение. — Выгода! — она фыркнула. — Мой дорогой друг, ещё слово — и я решу, что вы бываете у меня исключительно из-за моих безделушек! — Я вынужден быть здесь из-за них, — спокойно произнес Том, с трудом удержавшись, чтобы не ляпнуть «А у тебя были другие варианты?» — Я всего лишь бедный ассистент, мадам, который обязан делать то, что ему скажут. Мистер Бэрк хотел, чтобы я выяснил… — Нет-нет! — замахала руками Хепзиба. — Не хочу о нём слышать. Он торгаш, и вряд ли понимает что-то в настоящей красоте и искусстве. А вот Вы… Я могла бы показать Вам кое-что, что я никогда не показывала мистеру Бэрку! На секунду Тому стало страшно, потому что сумасшедшая старушка, почти раздевающая его глазами, могла показать что угодно, но вспомнив, что речь наверняка пойдет о чаше Хаффлпафф, а вовсе не об интимных частях тела, успокоился. — Том, это очень ценная вещь, понимаете? Но я не знаю, — она кокетливо накрутила на палец локон безумно-пышного рыжего парика и наклонилась чуть ближе, — могу ли я показать Вам такую ценность… Я не собираюсь никому её продавать! Вы точно умеете хранить секреты? Можно было бы и вежливо отказаться от лицезрения таинственной вещи, но ему действительно стало интересно. Да и гоблинская броня сама себя не выкупит… Обижать мадам Смит пока что нельзя. Том глубоко вздохнул, нацепил на лицо одну из самых проникновенных улыбок и принялся за то, что у него получалось невероятно хорошо: уговаривать. Спустя несколько минут Хепзиба, едва ли дышавшая во время всего его монолога, щёлкнула пальцами, подзывая домовушку. Грейнджер тихо сидела в углу и, Том готов был в этом поклясться, разрывалась между восхищением его ораторскими способностями и напоминанием себе самой, что поддаваться сладким речам будущего Темного Лорда смерти подобно. Домовушка тем временем принесла поднос, на котором уместилась маленькая бархатная подушечка с небольшой, почти игрушечной, золотой чашей. Том тотчас принялся восхищаться, благо, даже притворяться не пришлось — он действительно почувствовал восторг при виде древнего артефакта. Грейнджер с любопытством вытягивала шею, но с лавки так и не встала — милейшая Хепзиба смотрела на неё будто оборотень на кролика, когда вспоминала, что они с Томом в гостиной не одни. — А вот ещё, — мадам Смит приподняла подушечку и жестом фокусника вытащила небольшой медальон. — Посмотрите, Том. Бэрк наверняка когда-нибудь захочет вернуть его. Он выкупил его за гроши у какой-то оборванки-ведьмы, скорее всего воровки. А я была готова продать последнюю мантию, лишь бы заполучить такую ценность в коллекцию. Он конечно же знал, что это. И вроде был не настоящим Реддлом, но… Том вздохнул, неосознанно потерев ладонью ткань мантии напротив сердца. Конечно, убивать за медальон он никого не собирался, но маленький приютский мальчик без семьи и хоть какой-то памяти о своих предках всё ещё жил где-то внутри него, и… Надо было хотя бы попытаться. Всю правду говорить не стоило, но ведь не обязательно лгать, достаточно недоговаривать. — Полагаю, это была моя мать. Хепзиба шокировано замолчала на полуслове, а Грейнджер чуть не упала со своей скамейки, громко охнув. — Только выкупал медальон не Бэрк, а Горбин, — продолжил Том. — Моя мать Меропа Реддл, урожденная Гонт, от отчаяния решилась продать фамильную ценность. Я, с одной стороны, виню её за это, а с другой — мой отец-маггл решил, что в семью наигрался и просто бросил её одну в Лондоне, глубоко беременную, без денег и поддержки. Вернуться домой она не могла: меня, полукровку, убил бы помешанный на чистокровности дед. Так что, увы, в тот момент она готова была даже на такой отчаянный шаг, лишь бы выжить и дотянуть до моего рождения. — Гонты?! Так Вы… Том, Вы потомок Слизерина? — Именно так, мадам, — он кивнул, — я легко могу это доказать, так как владею семейным даром — парселтангом. Лицо Хепзибы сморщилось, и она вдруг вскричала: — Я не отдам Вам этот медальон! — Мадам, — Том приподнял бровь, — конечно же нет. Вы честно купили его, и никакая моя семейная драма никоим образом это не изменит. Однако, я искренне считаю Вас своим другом, и раз уж Вы поделились со мной секретом о владении подобными ценностями, не могу теперь не просить об одолжении: прошу, позвольте мне когда-нибудь выкупить его у Вас. К сожалению, в данный момент мои финансовые возможности не позволяют этого, но я уповаю на Вашу милость, мадам Смит, и умоляю дать мне время. Хепзиба задумалась буквально на минуту, а потом лицо её расплылось в такой хищной улыбке, что Тома чуть не затошнило — он сразу понял, куда ветер дует. — Конечно же, Том, я Ваш друг, — она ухватила его за колено и чуть ли не прижалась щекой к лицу. — Приходите завтра, к вечеру, один, и мы можем обсудить условия, при которых я не только придержу этот медальон, но даже дам скидку… — Мадам, — он резко встал, сбрасывая с бедра пухлую шаловливую ручонку, норовившую забраться повыше. — Боюсь, это не совсем то, что я имел в виду. Прошу прощения, — Том вежливо кивнул на прощание и направился к выходу, проигнорировав мельтешащую под ногами домовушку и визгливую угрозу Хепзибы о том, что он «ещё пожалеет и будет её упрашивать». На улице его догнала Грейнджер, о которой, признаться, Том совсем позабыл. Она молча зашагала рядом, хмурясь и иногда бросая почти жалостливые взгляды. В молчании они шли несколько минут. — Не первый раз она ручонки тянет, — неожиданно для себя пожаловался Том. — Мерзко. — И, — Грейнджер задумчиво покусала нижнюю губу, — что же теперь? Том неопределённо пожал плечами: — Ничего. Приходить к ней я не собираюсь, и уж тем более, прошу прощения за откровенность, Гермиона, ублажать извращенную старушку не буду. Бэрк за сорванную сделку депремирует, конечно, ну и пусть. Это уже перешло все границы! Она меня чуть не схватила за… Прошу прощения ещё раз. — Том, а как ты сразу узнал этот медальон? Грейнджер сделала настолько незаинтересованный вид, что и дураку было ясно, как её занимает этот вопрос. Том насторожился, но, поразмыслив и придя к выводу, что предметы, ставшими в будущем крестражами, и должны привлекать её внимание в первую очередь, потому ответил полуправду. То есть только то, что Грейнджер при желании могла проверить и убедиться, что мистер Реддл — честнейший человек. — Я же слизеринец, который умеет говорить со змеями. В последние две сотни лет единственными прямыми потомками Салазара Слизерина оставались лишь Гонты, и именно по их линии передавался этот дар. Так что не так уж и трудно было узнать о своих корнях и их семейных реликвиях. В старину этому уделялось больше внимания, я находил и описания, и зарисовки. Всё-таки предметы гордости. Подробности про последние дни жизни матери, конечно, узнать было труднее… Ты прости, но это уже слишком личное. Грейнджер с готовностью кивнула: — Я понимаю, не беспокойся. Мне жаль. И твою маму, и медальон, и вообще… — Жаль, конечно, — Том вздохнул. — Быть может, дождусь, когда по естественным причинам он сменит владельца, и попытаюсь договориться с ним. Но когда это ещё будет… Грейнджер вдруг резко остановилась, ухватив его за рукав мантии. Выглядела она так, будто только что решила какую-то невероятно сложную головоломку и почти познала смысл жизни. — Том! Мы его украдем. Он едва сдержался, чтобы не прочистить пальцем ухо: — Что?.. — Мы украдем твой фамильный медальон! — торжественно повторила Грейнджер, а её взгляд почти в буквальном смысле загорелся решительным гриффиндорским огнём и какой-то судьбоносной неотвратимостью.