Причинение добра и утопление спасающихся

В Аврорате Северусу Снейпу обрадовались, как рождественскому подарку: настолько он был внешне подозрителен, будто сошел со страниц иллюстрированного справочника о темных волшебниках. Странная зловещая татуировка на руке добавляла вопросов, а вызнанная всё-таки с помощью Сыворотки правды причина нападения на «Горбин и Бэрк» отдавала параноидальной шизофренией — не допустить появления Темного Лорда. Том, конечно же, заявил, что понятия не имеет, о каком Лорде идет речь. Может, спятивший мистер Снейп приревновал свою несостоявшуюся супругу к коллеге и, знаете, вообразил будущее, где у неё рождается ребенок, которого скорбный мозг ревнивца в своих фантазиях наделил демоническими силами? Напридумывают себе чего-то, и сами же в это поверят! Что взять с сумасшедших. Непробиваемый блок на мыслях и прямой запрет говорить что-либо о деталях будущего, поставленные то ли самим Снейпом, то ли Дамблдором, вместо защитных функций обернулись для носатого упыря катастрофой. Как пострадавшей стороне, Тому пришлось присутствовать на суде, и он чуть было не начал хлопать в ладоши от восторга: настолько всё хорошо и складно получалось. После публичного допроса никто даже не сомневался, что непонятно откуда взявшийся мистер Снейп действительно преследовал некую Гермиону Грейнджер, и из-за ревности чуть было не убил её коллегу, попутно едва не разрушив бывшее место работы девушки. Снейп с отрешенным видом только согласно кивал головой, всецело признавая свою вину — правду он сказать физически не мог. Суд милостиво направил его вместо Азкабана в Мунго, назначив принудительный полугодовой курс лечения зельями для подавления агрессии и купирования навязчивых идей. Передышка длилась без малого три недели. Том лениво опирался на прилавок, заменяя уехавшего на день Бэрка, и когда прозвенел дверной колокольчик, даже не пошевелился, только расслабленно посмотрел на вход. Почти сразу же он почуял неладное: вошедший мужчина окинул его настолько обожающим взглядом карих глаз, что впору было прикрываться ладошками, словно стеснительная леди, которую застали полуголой в будуаре. — Мой Лорд… — восторженно прошептал взлохмаченный незнакомец, и Том догадался, кто перед ним. Вот только что-то никак не срасталось: по Снейпу возраст особо не определишь, Грейнджер точно ровесница Тома или даже постарше, а Краучу-младшему по виду можно было дать не больше тридцати с небольшим. Хотя, даже не в том проблема, его же поцеловал дементор! — Чем могу Вам помочь, сэр? — Том насилу сдержался, чтобы не попросить Крауча ни в коем случае не прятать руки в карманы и чуть-чуть поубавить свои восторги. Впрочем, даже если бы он всё-таки произнёс подобное вслух, вряд ли его бы послушали. — Я — Барти, мой Лорд! — Был тут один сумасшедший, что охотился на некоего Темного Лорда, — Том прикинулся дурачком. — Так его в Мунго отправили. Если что, мистер, там и для Вас местечко найдется, уверен. Барти, в этот момент внимательно разглядывающий его шею, бессознательно облизнулся. — Если Вы сейчас же не покинете нашу лавку, мистер, — Том почувствовал, что позорно краснеет, откашлялся и на всякий случай застегнул верхнюю пуговку рубашки. — Так вот, если не покинете лавку, я вызову патрульных. — Не надо патрульных! Я здесь для того, чтобы защитить Вас, мой Лорд! — Во-первых, я не Лорд. Если кто это услышит — вопросов не избежать, а мне такого, знаете ли, не надо. Мистер Реддл или на крайний случай Том. Во-вторых, защитить от кого? — От Гарри Поттера! — воскликнул Крауч и зачастил, наконец-то объясняясь. — Дамблдор вздумал играть со временем, и собирается отправить сюда, в прошлое, своего шрамоголового мальчика! Он хочет убить Вас и полностью поменять историю! — В прошлое… А Вы, стало быть, из будущего? Барти оживленно закивал: — Именно! Меня отправила сюда Гермиона Грейнджер! Том вздохнул и пошел вешать на дверь табличку «Закрыто». Теперь точно было не до покупателей. После рассказа Барти ситуация понятней не стала. По всему выходило, что Гермиона, мягко говоря, сошла с ума. Объяснить по-другому, с чего она вдруг решила к Мерлиновой бабушке пойти вразнос и чудить с временем и событиями, Том не смог. Сам Барти был из девяносто пятого года, когда явился в Хогвартс в образе Аластора Грюма. Дорогая Гермиона подкараулила его после третьего испытания Турнира Трех Волшебников, оглушила, а затем оттащила в Выручай-комнату, где почти силком ткнула физиономией в Омут Памяти. Пока Барти приходил в себя от лицезрения воспоминаний с прекрасным и молодым Темным Лордом, мисс Грейнджер вышагивала из угла в угол и старалась донести, как важно и нужно сохранить его, то есть Тома, именно в таком виде и с отношением к жизни. Затем она прибавила ещё парочку воспоминаний с красноглазым и лысым Волдемортом из своего времени, когда тот абсолютно свихнулся и уже несколько лет вёл долгую и бессмысленную войну с отрядами сопротивления Дамблдора. Вишенкой на торте стала новость, что если бы Грейнджер не утащила Крауча из-под носа спешивших к школе Снейпа и директора, к полуночи с легкой руки министра тот был бы уже лишен души дементором. Барти, сопоставив двух своих обожаемых повелителей, не мог противиться зову сердца и чресл, и выбор сделал в пользу молодого красавца, достойного кисти живописца. Обрадованная Гермиона взяла с него клятву приглядывать за Томом и от всяческих неприятностей оберегать, а потом вынула из-под ворота что-то похожее на модифицированный Маховик времени. Оставив дезориентированного Барти на входе в «Дырявый Котел», она снова покрутила Маховик и исчезла в таинственной мерцающей дымке. Больше всего Тому хотелось побиться обо что-нибудь головой. Он решительно не понимал, какого черта происходит в этой вселенной, где от канона, который он знал, остались рожки да ножки. И как, как он мог превратиться в Волдеморта?! В подобное невозможно было поверить, это точно какая-то ошибка или временной парадокс! Одно было ясно — Гермиона с какой-то стати действовала вопреки решениям Дамблдора. С другой стороны, раз она так спокойно путешествовала по разным временным отрезкам, почему вообще зациклилась именно на Томе? Отправилась бы в восемьдесят первый год, или, опять же, не ждала конца третьего испытания Турнира чтобы похитить Барти, а предотвратила бы воскрешение змеемордого и поборола всех злодеев ещё на подлете. На все эти вопросы вряд ли кто-то мог ответить, кроме самой Грейнджер. Том тоскливо подпер ладонью щёку и оглядел Крауча, что смирно сидел на стуле и всем своим видом излучал довольство. — И что нам с тобой делать? — Мой Лорд! Я теперь с Вами навсегда! — Вот уж счастье привалило! — ужаснулся Том. — И не называй меня Лордом, Мерлин тебя за ногу! Жить-то ты где будешь, чудик? — Ну как же, — Барти кокетливо поглядел на него из-под ресниц, — согласно клятве, данной Грейнджер, я должен за Вами присматривать и оберегать. Так что, конечно же, жить мы будем вместе. Том вспомнил свою маленькую комнатку и нахмурился. В крошечной ванной Крауча не положишь, оставить возле кровати на полу — так ещё наступишь ночью. Сама кровать была двуспальная, и, в принципе, позволяла… Он вынырнул из размышлений и вновь взглянул на Барти — тот упоенно любовался им и даже не скрывал обожания во взгляде. Хочешь не хочешь, а придется тратиться и искать жилплощадь побольше, иначе Том не дал бы за сохранение своей девственности ни кната. Несмотря на это, выгнать своего нежданного защитника у него рука не поднималась, потому ночь прошла без сна. Пока Крауч напевал что-то бодрое, плескаясь в ванне, Том под Люмосом изучал «Ежедневный пророк» в поисках объявлений о сдаче дешевых квартир или, на худой конец, комнат с двумя кроватями. Барти предложение найти работу на стороне и расстаться со своим Лордом хотя бы на время воспринял как личную трагедию, и Том не нашел ничего лучше, чем привести того в «Горбин и Бэрк». Убедить старика Бэрка взять Крауча оказалось неожиданно легко — после выходки Снейпа тот зарекся иметь дело с девицами, даже если за них будут просить важные люди, а второй ассистент, как оказалось, всё равно был нужен. К чести Барти, он не собирался сидеть на шее Тома, даже наоборот, намеревался брать подработку на дом и самому по мере сил обеспечивать своего повелителя всем необходимым. Том пытался аккуратно разузнать у него побольше подробностей, не выдавая собственной осведомленности, но сидевший дома под отцовским Империусом Крауч был не самым лучшим источником информации, и вроде бы всё, что происходило до девяносто пятого года, сходилось с каноном. Про будущее Грейнджер Краучу внятно не говорила, ограничившись недосказанностями и презентацией красноглазой безносой морды, орущей «Круцио!» фальцетом. Ничего не оставалось, как просто ждать дальнейшего развития событий и появления небезызвестного мальчика со шрамом.