Король

      Снег с трудом мог держать в руках меч. Сжать его рукоять в пальцах было до дрожи больно. Он несдержанно вскрикнул, попытавшись это сделать, и сталь звонко ударилась о каменный пол.         – Возьмите меч, принц, – настойчиво повторил учитель.         – Я не могу, – сразу же вырвалось у Красноснега. Он в ужасе смотрел на пол, где лежало оружие. Ему всё ещё было слишком больно хвататься за предметы. Он с трудом ел, отказывался выполнять работу и получал за это розги. Впрочем, с момента порки прошло всего четыре дня.          – Нет слова "не могу", есть слово "не хочу". Возьмите меч, принц, – ещё более беспристрастно-настойчиво произнёс мужчина.          Мальчишка долго ходил кругами возле честной стали. Ему всего пару месяцев назад разрешили взять в руки настоящий металл. До того он всё упражнялся с деревяшкой. Теперь же следовало ожидать, что махать мечом он никогда не сможет: настолько сильно болели руки. Хуже всего было то, что король запретил Снегу просить помощи даже у лекаря.         Красноснег присел на корточки и, превозмогая боль, обхватил рукоять дрожащими пальцами, поднимая меч с пола. Остро хотелось бросить всё и убежать, спрятаться. В нём боролись два начала: одно – детское, испуганное, которому было больно, которое вопило и хотело плакать, а ещё сбежать с тренировки, и второе – взрослое, сопротивляющееся, которое было готово из гордости стиснуть зубы и продолжить тренировку. Верх одержало второе начало, хоть и не без детского крика на ухо.          Он слабо сжимал меч в пальцах, оттого движения выходили слишком рыхлые, недостаточно быстрые, и учитель был этим недоволен, о чём говорил прямо, но Красноснег старался его не слушать, потому как держать рукоять крепче был не в состоянии. Перчатки немного облегчали боль, придерживая пальцы, но их было велено снять на время занятия.         Неожиданно своим вниманием их удостоил сам король. Роберт появился, как всегда, не к месту, спровоцировав резкое ухудшение настроения наследника. Смит же скалился донельзя плотоядно и льстиво. Вальяжно прошёлся вдоль стены, а потом начал заговаривать с преподавателем.         – Разве у вас не должна проходить тренировка?         – Она и проходит.         – Так отчего же вы не бьётесь на мечах?         – Так ведь, – но мужчина не успел договорить, король его перебил.         – Устройте поединок. Я с удовольствием посмотрю, чем вы занимались последние два года. Без поддавков. Я узнаю, если вы будете биться вполсилы.          Преподавателю ничего не оставалось. Он взял свой меч. Красноснег понимал, что ничем хорошим лично для него это точно не кончится. Смит всего лишь придумал ещё один способ над ним поиздеваться. К тому же, стоит ли говорить, что принц был совсем не в форме, чтобы принимать поединок от мастера клинка.         Они замерли, готовясь к схватке. Первый выпад сделал взрослый. Наследник увернулся, благо он был юрким, как ящерка, к тому же маленьким и тонким, что давало ему неоспоримое преимущество. Следующий выпад должен был сделать Красноснег, как в тренировочном бою всегда было, и он уже приготовился, мысленно выбирая па, как вдруг меч просвистел у самого его плеча, едва не задев. Чудом принц сумел увернуться, скорее рефлекторно, интуитивно, чем осознавая происходящее. Вот только во время этого чудесного спасения преподаватель, развернув кисть, прижал меч ближе к своей груди и, поворачиваясь, как в танце, вдруг опустил клинок, да так, что он попал как раз по переносице мальчишки. Тот тут же упал на пол и закрыл лицо руками, взвыв.         Учитель бросил оружие на пол и сам было устремился к принцу, но был остановлен резким голосом Смита, прозвучавшим, как гром среди ясного неба.          – Не помогать!         Красноснег корчился на полу. На камень капала кровь, но наследник опускал лицо так, что было сложно разобрать, что именно с ним случилось. Тогда король, недовольный столь скорым и скучным окончанием поединка, подошёл к мальчишке. Каждый шаг его звонким эхом отражался от стен.         – Подними лицо. Сейчас же, – мужчина сохранял холодный повелевающий тон, но внутренне кусал губы от предвкушения и едва сдерживал плотоядную улыбку, надеясь узнать, что принц лишился глаза.         К глубокому сожалению Роберта, когда наследник поднял лицо спустя минуту и убрал ладони от лица, оказалось, что глаз на месте, только бровь, нос и щека были рассечены, а по всему лицу ребёнок уже размазал кровь, которая показалась из раны. Смит был разочарован. Красноснег сидел на полу и дрожащими руками стирал с лица кровь, которая всё продолжала струиться густыми каплями. Преподаватель не мог ему помочь. В итоге тренировка закончилась на этой ноте, не успев толком начаться. Как только король покинул зал, Снег тут же убежал в свои покои.         Уже на следующий день от него снова настойчиво потребовали вернуться к работе на кухне под предлогом, что раз он в состоянии держать в руках меч, то и с остальным разберётся. Красноснег упорно отказывался, и в итоге его снова посадили на голодовку. Точнее, продлили её, потому что его уже посадили на водную диету пару дней назад, мол кто не работает, тот не ест. Оголодавший ребёнок не мог больше держать себя в руках и проник на кухню. Он только успел съесть пару кусочков вяленого мяса, как был пойман кем-то из поварих и доставлен к королю на ковёр. Тот, недолго думая, велел нагреть воду в кастрюле и принести в зал. Пока ждали воду, Роберт с интересом разглядывал мальчишку, лицо которого теперь рассекала совершенно уродливая вздувшаяся рана, из-за которой нос распух, а кожа вздулась, взрытая раной. Смит был доволен таким результатом: наследник выглядел отвратительно. Противный настолько, что к нему не хотелось приближаться на пушечный выстрел.          – Наследный принц снизошёл до воровства. Как же низко ты пал, – презрение сквозило в голосе правителя.         Когда слуги принесли чан с почти кипящей водой, Роберт велел им опустить в воду руки принца. Снова поднялся крик, но вырваться мальчишка не сумел. С трудом, но слуги опустили его руки в кипяток почти до середины расстояния от локтя до кисти. Мальчишка взвыл, ноги его подкосились. Если бы не слуги, он бы так и рухнул. Ещё свежие раны на руках быстро прожигались, ведь теперь воде не нужно было преодолевать кожу: жар сразу вгрызался в мясо. Красноснег выл и рыдал, но не мог ничего сделать. Слуги варили его запястья всего секунду, только окунули и достали, но для Снега это время растянулось в вечность. Как только его отпустили, он ничком упал на пол, прижимая руки к телу.         – Запомни же: нельзя воровать, – высокопарно и с особым удовольствием в широкой улыбке оскалился Роберт, после чего велел увести мальчика.         Каждый следующий раз, когда кто-то высказывал жалобу насчёт кривых рук принца, его вели в тронный зал. Он начинал сопротивляться сразу, потому что точно знал, какое последует наказание:прутьями по пальцам. Раны его не успевали зажить, как поверх них появлялись новые, ибо Снег не мог толком шевелить пальцами, и оттого всё ронял. Это было мучительно.          Между тем летели дни. Наследный принц подрастал, ему минуло уже четырнадцать годов, и им с отчимом во дворце становилось мало места. Выжить в замке мог только один, и потому в голове юноши созрел план побега. Лучше сгинуть в глухом лесу Клайнкри, чем здесь, в замке, где живы были воспоминания о его матери, королеве Элизабет, и где ныне правил Роберт Смит.           План побега был совершенно прост: дождаться ночи, выйти из покоев, пройтись по дворцу и уйти за ворота. План принялся осуществлять ближайшей ночью, сразу после того, как всё это придумал. Глубоко за полночь встал с постели, оделся, тихо приоткрыл дверь и выглянул в коридор: пусто. После этого, тихо ступая вдоль стены, побрёл по коридору дворца. Всё выходило даже проще, чем он думал. Принц опасался, что встретит кого-то из слуг или вовсе стражников, но вокруг было совершенно пусто. Оставалось выбраться из замка, для чего нужно было преодолеть ворота. Отчего-то он был совершенно уверен в том, что его пропустят, не спрашивая.         Тенью он добрался до ворот, где и встретился с удивлёнными стражниками. Те не только не выпустили его за ворота, но и сказали, что отведут к королю. Тогда Снег резко дал дёру с места вдоль каменной стены. Не ожидавшие такой прыти воины ринулись за ним лишь через пару секунд, когда принц уже успел отдалиться на некоторое расстояние. Кроме того, мальчишка был юн и очень быстр. Ноги его будто день ото дня крепли, становились выносливее, и бегал он с завидной быстротой. Ему легко было толкать своё истощённое постоянными голодовками тело: оно мало весило, к тому же он начал взрослеть и вытягиваться ввысь, в особенности за счёт удлинившихся ног.         Поднялся шум. На принца спустили собак, которые, конечно же, бежали много быстрее подростка, и быстро его нагнали. Некоторое из них вцепились мальчишке в щиколотки и икры, другие просто влетели в него, сшибая с ног. Так или иначе, Красноснег оказался лежащим на земле. Он кричал на псов, отбиваясь от них, пытался пинаться и отталкивать их руками, какой-то даже попал по носу, заставив заскулить жалобно. Снега до того дня никогда не кусали собаки. Более того, ни единое животное не нападало на него и даже не проявляло агрессии. Никогда на него не шипели кошки, никогда не лаяли собаки, никогда не фыркали кони и никогда не каркали вороны. Нечего и говорить, что он растерялся, когда окружившие его псы начали клацать зубами и впиваться клыками в руки и ноги принца.         Собак смогли разогнать только стражники. Под луной глаз одной из них отдал фиолетовый блик. Красноснега подняли с земли и поволокли в замок. Короля среди ночи беспокоить не стали, а Снега заперли в покоях и выставили караул. До самого рассвета просидел принц на балконе, разглядывая месяц высоко в небе да мерцающие в тишине ночи звёзды. Всё раздумывал, как так вышло, что псы напали.         Чуть забрезжил рассвет, Красноснег вернулся в комнату, плотно закрыл окна тяжёлыми шторами и завалился спать в одежде, в какой валялся на земле, немного драной и испачканной кровью от укусов.         Всего через час-другой слуги бесцеремонно вломились в его покои и стали поднимать, чтобы отвести к королю. Красноснег был невыспавшийся, растрёпанный и грязный. На злобное лицо Смита ему уже стало как-то давным-давно и очень-очень глубоко начхать, потому он не только не стоял, сложив руки за спину, так ещё и скрестил их на груди, позволив себе перенести вес тела на одну ногу. Он бы сейчас с удовольствием прижался плечом к какой-нибудь стенке и вздремнул.         – Красноснег! Какого чёрта ты делал у ворот ночью?! Это был побег?!         Парень не отвечал. Впрочем, всё было очевидно, а Смит сам ответил на свой вопрос. Король пришёл в ярость. Он должен был быть уверен в том, что принц будет уродлив, что он сядет на трон марионеткой, а если что – его будет несложно убить, потому как он всегда под боком. Наслать хворь – не так тяжело для столь могущественного волшебника. А вот вылечиться Снег от магической болезни не сможет.         – Поставить во дворе замка столб и привязать к нему принца! И двадцать ударов плетью! – бесновался Смит.          Красноснегу этот приговор не понравился, мягко говоря. Он стрельнул взглядом по сторонам и рванул в сторону. Впрочем, вокруг было слишком много слуг и стражников: его изловили в считанные мгновения. Упирающегося повели на улицу. Столб в землю вбили всего за полчаса. Рубашку с юноши сорвали и потащили к месту исполнения приговора. Снег не переставал сопротивляться ни единой секунды, почти рыча диким зверем.          Небо заволокли тучи. Начинал накрапывать мелкий дождь. Наследника прижали грудью к столбу и накрепко связали его руки так, чтобы они обнимали дерево. Ноги просто примотали так, что к ним почти перестала поступать кровь. Скалясь злобно, Красноснег повернул голову вбок, чтобы не смотреть на столб впритык. Краем глаза он видел, как одному крепкому мужчине из прислуги дали плеть. Роберт был здесь же, в своём неизменном королевском одеянии: фиолетовая мантия, подпоясанные лиловые ткани, утончающий шею воротник, возвеличивающая статус корона на голове и эти колдовские фиолетовые глаза. Столь ненавистные принцу и столь недоступные для мести. Красноснег потерял счёт ночам, в которые смотрел в потолок или на звёзды, в подробностях представляя, как бы связал Смита и пару раз крепко огрел его по голове, выколол глаза, а потом бы взял меч и четвертовал колдуна.                Парень стиснул зубы, скалясь и стреляя гневными взглядами на своего палача. Тот замахнулся. Послышался тонкий свист, а затем визг кожи по коже. С первым же ударом палач рассёк юному принцу всю спину от правой лопатки до левой тазовой косточки. Края раны тут же вздулись, покраснели, лопнули и пошли кровью. Сквозь стиснутые зубы парень взвыл, с ещё большей ненавистью смотря на короля сквозь всех людей, что вышли во двор, дабы посмотреть на экзекуцию. Несмотря на боль, Красноснег хотел не плакать, а рвать и метать. Хотел кричать от вскипающей в венах злости, а не от страха. Хотел воткнуть меч не себе в грудь, чтобы забыться, а королю, чтобы убить.         Принц снова услышал свист плети в воздухе и напряг мышцы спины. С громким хлопком лопнула кожа. Он снова прорычал сквозь стиснутые зубы, но во взгляде его не появилось и тени страха. Были всполохи боли, гнева, ненависти, но ни капли слёз.         Красноснег поводил лопатками, слегка изгибал позвоночник то влево, то вправо, кусал губы, но продолжал смотреть прямо на короля. После десятого удара плетью на спине наследника уже не осталось живого места. Следующие раны начали накладываться на предыдущие, так что кровь стала бодро капать, отлетая крапинками, вместе с плетью отрываясь от изящной мальчишеской спинки, на которой можно было пальцами ощупать каждую косточку. Снег то и дело сводил острые лопатки, но по-прежнему не плакал. После пятнадцатого удара он так улыбнулся королю, что у того по спине пробежал холодок. И люди вокруг шарахнулись в стороны, испугавшись, что принц от боли потерял рассудок. В алых глазах разгоралось пожарище, он смотрел прямо в глаза своего ненавистного отчима и скалился, подражая его звериной улыбке. Притом во взгляде его не было ни намёка на страдания. Во всём его виде была только готовность прямо сейчас разорвать эти путы и броситься на своего мучителя, чтобы задушить его голыми руками.         После окончания экзекуции от прежней белоснежной узкой спины юного принца осталось сплошное кровавое месиво. Глубокие раны взрыли тонкую кожу. Алая кровь стекала струями, взбухала в трещинах тела и застывала чернеющими камнями на краях лопнувшего полотна некогда скульптурной спины.         – Пусть стоит здесь до рассвета без пищи и воды. А потом под стражу его. Запереть в покоях и никуда не выпускать. У дверей поставить караул, – холодно отрезал король и ушёл во дворец.         Целый двор прислуги повздыхал, да разошёлся. Для принца такое могло быть сколь угодно унизительным, но не для Краноснега. Он день и ночь простоял у столба привязанным. Руки и ноги его стёрлись о грубые верёвки. Разразившийся ливень холодными каплями размывал его раны, усиливая боль. К тому же, с дождевыми каплями по спине наследника стекала кровь и собиралась в лужу у его ног. Стоять под дождём было не слишком приятно. Снег промок насквозь, но ливень всё не прекращался. За день вся земля стала сырой, скользкой и неприятной. К тому же, воздух сильно охладел. Принц пару раз проваливался в дрёму, но ненадолго, потому как спать в такой позиции было очень сложно, да и не слишком приятно, мягко говоря. Снег уже давно совсем перестал чувствовать ноги. Сначала они мёрзли, потом невыносимо пульсировали колючей болью, а потом и вовсе перестали ощущаться. Будто кто-то их отрезал.          На рассвете дождь стал реже. Впрочем, пришли отвязывать принца только после личного приказа короля. Под конвоем доставили в покои. Из них Красноснег смог попасть в купальню. Отмывшись, лёг на живот у себя на постели и сразу забылся крепким сном. Проспал до вечера. Вечером поел и снова лёг спать. Проснувшись на рассвете, скоро встретил в покоях своего учителя литературы.         Пожилой мужчина имел совершенно белые волосы и бороду. Он всегда ходил с замшелыми фолиантами подмышкой. Красноснег сидел и слушал его без какого-либо интереса, глядя в окно. В какой-то момент старичок вздохнул и протёр глаза. Внимание наследника привлекло молчание, так что он вскинул взгляд на мужчину.         – Мой принц, ведь если есть на свете книги, значит что-то их авторы хотели вам сказать. Давайте почитаем ещё немного.          Юноша закатил глаза и со скукой уставился в окно снова, подпирая щёку ладонью. Краем уха слушал старичка. Скорее из жалости. Ему наследник почти никогда не дерзил: преподаватель был стар, к тому же, кажется, не считал Красноснега какой-то не нужной во дворце вещью. Неожиданно одна строчка прорезала слух Снега и заставила его вдруг обернуться на старичка.         – Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идёт на бой.         Мужчина остановился в чтении, взглянув на принца. Тот хлопал ресницами, даже слегка приоткрыв рот. Старик не стал смеяться над ним. Не стал спрашивать. Просто погладил пальцами жёлтые страницы, обегая их взглядом ещё раз. Просидели в молчании пять, десять минут. Принц впал в глубокую задумчивость.         – Сэр… А вы ведь знали мою мать, королеву Элизабет?         – Знал.          Несколько секунд помолчали. Юноша собирался с духом, смотрел на стол, на книгу и на обувь учителя.         – Какой она была?         – Она была прекрасна, как первый рассветный луч солнца в ясную погоду. Нежна, кротка, терпелива и мудра не по летам. Лучшая королева в нашей истории. Она никогда не гнушалась прогулкой среди простолюдинов, пела луне и любила королевский сад. Тогда он весь был из нежных цветков, как она. И она очень любила вашего отца.         – Я её… Так плохо помню, – принц покачал головой.         – Вы были малы. Она вас очень любила.         – Спасибо.         Красноснег ещё долго думал над словами старика, а те строчки так и засели у него в голове, будто кто-то вбил их туда гвоздями. Становилось очевидно: он сбежит из дворца любой ценой.         Следующий план побега реализовать было гораздо сложнее. Во-первых, его по-прежнему не выпускали из комнаты. У дверей его покоев круглосуточно стоял караул. Принц раздумывал о том, чтобы связать узлом простыни, одеяла, и сбежать. С другой стороны, он всё ещё не знал, как выбраться за дворцовые стены. На воротах его развернут обратно. Стоило придумать что-то поумнее. Красноснег ждал некоторое время, пока решение не нашло его само собой: он должен был показаться на очередном балу. А значит, имел шанс незаметно выбраться за ворота с кем-то из уезжающих гостей. Главное было как-нибудь заполучить свой меч и ножны. Бежать без оружия было глупо.               Красноснег был одет в жёлтые брюки. Сверху – синяя туника с короткими рукавами-фонариками в красную полоску. Туника была подпоясана узким ремешком. С плеч наследника стекал алый плащ. К затылку поднимался высокий и широкий белый ворот. Аккуратно причёсанный, парень выглядел элегантно и весьма изящно. Кроме того, кисти его прикрывали белые кожаные перчатки.         Принц бродил на приёме, раскланивался с вельможами и смотрел мимо девушек, которые, поправляя платья, ходили прямо у него перед носом, надеясь привлечь внимание. Однако наследник не смотрел даже на самых распрекрасных дев. Король лишь отнекивался, мол мальчишка ещё не дорос, и был прав: Снег был ниже всех своих воздыхательниц, сколь бы миниатюрными они ни были. Смит первое время обращал внимание на рассеянность и недовольное лицо Красноснега, но потом перестал, потому как посчитал это обычным состоянием юноши: вечно вредного и стреляющего злобными взглядами исподлобья. К тому же, Снег вёл себя как раньше: таскал со стола мясо и сладости, набивая брюхо с голода. Потому король ничего не заподозрил. Мальчишке это было на руку.         Он взял бокал и немного пригубил вино, тут же сдерживаясь, чтобы не сморщиться: вкус хоть и был приятным, а всё же отдавал хмельной горечью. Больше ему нравилось таскать со стола сладости. Проходя мимо, он подцепил пальцами пирожное-корзинку с кремом и яблоками. Сразу сунул в рот, продолжая прогулочным шагом брести вдоль длинного стола.          Неожиданно со спины к нему подошёл король и взял мальчишку за голый локоть ледяными пальцами, отчего по белоснежной коже юноши пробежались мурашки. Роберт почти прижался к спине наследника и, слегка наклонившись, сквозь стиснутые зубы процедил ему на ухо: «Девчонка в пышном красном платье – принцесса королевства Матрокриге, хватит жрать и иди танцуй с ней». После мужчина сразу отошёл в сторону, будто ничего не говорил, или просто указал наследнику на не слишком культурное его поведение: есть стоя было просто свинством.          Красноснег удивлённо хлопал глазами, с трудом проглатывая десерт. Конечно же, за четыре года он кое-чему научился, несмотря на то что большую часть занятий составляли нотации по поводу достойного и недостойного поведения, и всё же принц ещё никогда не танцевал ни с кем на настоящем балу. С учителем на тренировке – да, но не перед гостями на официальном приёме. Это вводило мальчишку в ступор. Да и не хотел он танцевать. Его даже не спросили. И мал он ещё был для такого – ему всего четырнадцать, какие танцы, да ещё и на балу? В его возрасте молодые люди ещё упражняются.          Красноглазый быстро стрельнул взглядом по залу, пытаясь найти ту, о которой ему говорил король. Начал глазами ощупывать фигуру высокой девушки в пышном платье. Оно было вышито, кажется, живыми алыми розами. Талия – осиная, грудь – узкая, явно стянутая корсетом, плечи – оголённые и острые, а вот низ платья – шикарный, воздушный, с широченным шуршащим многослойным подолом. От талии к груди платье как раз и было вышито живыми цветами да прочими рюшечками. Чёрные перчатки до локтей подчёркивали её чёрные как смоль волосы, заплетённые в свободную изящную косу. Даже в причёску её были вплетены живые алые розы. Кожа у неё была смугловатая, глаза – тёмные. Впрочем, это было очевидно. Географию Снег хоть и знал слабо, а всё же названия всех соседних королевств помнил наизусть, да и знал, что они из себя примерно представляют. Матрокриге граничило с Клайнкри на юге, оттуда всегда привозили морские деликатесы, особенно рыбу и устриц, которые потом, зажав нос прищепкой, чтобы не чувствовать запаха, чистил на кухне принц.          Девушка посмотрела на принца в ответ, чем заставила юношу тут же отвернуться. Слишком ситуация получалась неловкая. Кроме того, было довольно очевидно, что принцесса могла выбрать любой другой наряд, но на ней было именно кроваво-красное платье, вышитое розами. Розы – любимые цветы короля, алая ткань тут же отсылает к прекрасному принцу с такого же цвета глазами. Всё было весьма красноречиво: брака по расчёту желали обе стороны. Смит, в конце концов, не просто так ведь лично подошёл к пасынку и едва не пнул его под зад коленом, чтобы шёл к девушке. Вот как всё просто – взрослые наверняка уже всё решили. Должно быть, его уже заочно пообещали принцессе и подкрепили эти слова каким-нибудь договором. Ничего нового, но отчего-то хотелось злиться.         Красноснег глубоко вздохнул и постарался уложить мысли в голове. Ладно, потанцует он с принцессой. Принцы ведь и должны с ними танцевать. Это логично. Но король, будь он неладен, сбил его с мысли. Снег уже почти придумал план, как его столь жестоко вырвали из раздумий.         Он повернул голову в сторону девушки. Теперь уже она скромно опустила взгляд. Снег знал, что в этом смущении не было ни капли искренности. Оглянувшись по сторонам, пошёл к принцессе. Оказалось, что он почти на две головы ниже неё. Обоим от этого стало ещё более неловко. Зрелая девушка уже явно была совершеннолетней, в то время как принц Клайнкри оставался мальчишкой. Из-за этого неловкое молчание между ними затянулось. Смит наблюдал за ними издалека, не сводя глаз, а сам перебирал в пальцах бокал с вином. Брови его были напряжённо нахмурены, а взгляд предельно сосредоточен.          – Эм… Красноснег, принц Клайнкри, – юноша чуть склонил голову. Голос его звучал по-детски высоко. Он ещё не успел сломаться.         – Катрин, принцесса Матрокриге, – она слегка присела, склоняя голову.         После этого приветствия снова воцарилось молчание. Снег даже не поцеловал ей руку, что заставило некоторых из придворных зашептаться, стреляя взглядами то на парочку, то на королей, в особенности на Роберта, у которого в пальцах лопнул бокал. Слуги поспешили убрать осколки, а Смит – взять другой.         – Пойдё…те танцевать? – Красноснег вовремя остановился, вспомнив, к счастью, хотя бы то, что с дамой следует общаться на вы.         – Если вы приглашаете, – она подала руку.         Мальчишка неловко взял её. Её ладонь была много больше его. Ситуация была патовая и со стороны, должно быть, просто смехотворная. Недаром на лицах вельмож вокруг так и проскакивали насмешливые ухмылочки. Всё же, принято было, чтобы партнёры были одного роста или отличались незначительно, в идеале – чтобы девушка была ниже, можно много ниже, но чтобы юноша был на две головы ниже партнёрши – это выглядело смешно и даже унизительно для принца. Впрочем, и принцесса наверняка была растеряна, так как ожидала, что наследник Клайнкри уже вырос, а он ещё только вступал в подростковый возраст. Конечно, личико у него было милейшее, но испорченное шрамом. А красные глаза выглядели какими-то наполовину сумасшедшими и даже жуткими. Нечего и говорить о низком росте. Да, он был красиво одет, да, он был прекрасен, но… Как ребёнок, а не как молодой человек. С таким она бы сюсюкалась и тискала за щёчки, а не шла танцевать на официальном приёме, как с наследным принцем.         Они оказались в самом центре зала, как высшая по статусу пара на этом вечере. Выше них могли бы стать только монархи, но они потягивали алкоголь, наблюдая за молодыми. Стоять в паре им было сложно из-за низкого роста Красноснега. Мальчишка всё больше убеждался в том, что это просто очередное издевательство над ним со стороны короля, не иначе. Зазвучала музыка. Пришлось начать двигаться. И сколь бы ни хороша на лицо была принцесса, танцевать с таким маленьким партнёром она не могла. Да и Красноснег не то чтобы был хорош. Они отдавили друг другу все ноги, насквозь пропотели от усилий и едва дождались окончания танца. Им повезло, что он был не слишком сложный, иначе всё могло бы кончиться катастрофой.          По окончании танца наследник не мог вспомнить ни единой его секунды. Он тут же поспешил уйти из зала. Он не запомнил даже, сказал ли что-то своей партнёрше, или просто бросил её посреди зала. Тем не менее по его слегка подпрыгивающей походке и покрасневшему лицу все, видимо, подумали, что он почувствовал влечение к девушке, как неопытный мальчишка, и тут же поспешил скрыться и снять напряжение, пока никто этого не увидел. Слуги попытались его остановить, но он буркнул что-то вроде «мне надо выйти», и его перестали преследовать. По залу разнеслись смешки, многие из них – весьма неприличного содержания. Даже король Матрокриге утешал свою дочь, с улыбкой из-под густых усов загадочно говоря ей: «с молодыми юношами такое бывает, очень сильно ты ему понравилась значит».          Снег же вовсе не испытал ни прилива любви, ни волны страсти. Он нашёл лучший предлог, чтобы покинуть зал, так ещё и без присмотра. Взрослые решили, что ему надо сбросить накопившееся наедине с собой, и, естественно, смущать не стали, а зря: принц быстрыми шагами добрался до тренировочного зала, где схватил свой меч, повесил на пояс ножны, спрятал туда оружие и нашёл холстину, которую можно было использовать, как плащ, чтобы скрыться. Вышел на улицу через одну из небольших дверей, что обычно использовали слуги. Также незаметно прошёл по стене дворца до того места, куда обычно прибывали телеги с товарами и провиантом, чтобы прислуга могла их спокойно перетащить в замок, не попавшись на глаза господам. К счастью, оказалось, что там собиралась в дорогу повозка. Наверняка что-то привозили к балу из города: из деревни бы в такой поздний час не поехали. Впрочем, это было совершенно неважно. Накинув импровизированный плащ на голову, принц прокрался к телеге и, пока возчик зажигал что-то курительное, вроде самокрутки, забрался в воз. Лёг он очень удачно, так что был похож на кусок какой-то материи, которой обычно накрывали перевозимый груз. Лошадь тронулась, и они поехали к воротам.