Король

      – Ваше величество, лорд командующий прибыл к вам с докладом.              Король холодно кивнул. Взгляд его потяжелел и сделался пронзительнее, длинные ногти незаметно впились в левый подлокотник, в то время как правой рукой он слегка повёл, показывая, что лорд может войти в тронный зал.              По мановению его руки огромные тяжёлые двери тут же были отворены перед докладчиком, и тучный мужчина лет сорока, тяжело ступая из-за доспехов, проследовал к трону. Король провалился в свои мысли, затуманенным взглядом наблюдая за мерным покачиванием меча на поясе лорда.              – Ваше величество, позвольте говорить, – командующий низко склонил голову и встал на одно колено, приложив правую руку к сердцу.              – Говори.              Единственное слово, сказанное королём, разнеслось по залу эхом, во много раз усилив голос и сделав его тембр более внушительным. Под ледяным взглядом монарха лорд позволил себе встать, чтобы начать свой доклад.              – Ваше величество, отряд солдат на юго-западе, похоже, обнаружил принца.              Король едва не вскочил с места, с силой вцепившись пальцами обеих рук в подлокотники трона так, что дерево чуть не треснуло. Ноги его успели дёрнуться, но он удержался и, пытаясь скрыть напряжение, с огнём в глазах начал вглядываться в лицо лорда, пытаясь по нему прочитать то, что он собирался сказать. Тот помолчал около двух секунд, собираясь с духом.              – Ваше величество, отряд был разбит. Живых нет.              – Что?! – король подорвался со своего места, резко встав.              – Вернулась только одна лошадь. Вернее сказать, она набрела на каких-то торговцев, которые довели её до ближайшего города, а уже там сообщили страже, что нашли коня с клеймом королевской гвардии.              – Пятеро лучших охотников моей гвардии не могут справиться с никчёмным полудохлым мальчишкой?!              – Ваше величество, мы не знаем, что там произошло, и, – не успел лорд договорить, как король его прервал.              – Да плевать мне, что там произошло! Кого вы, дорогой лорд-командующий, набрали в мою стражу, если ваши лучшие солдаты не могут справиться с ребёнком?!              – Ваше величество, вдруг он прибился к шайке головорезов или ещё каких бродяг, мало ли их теперь на большой дороге?              – Сам это и выясни! Сегодня же ты берёшь свой отряд и едешь туда, где они нашли мальчишку! – глаза короля метали молнии, он был готов голыми руками убить лорда прямо сейчас.              – Но мы ведь не знаем, где они нашли его, мало ли куда могла уйти лошадь и как долго она шла.              – Они нашли, и вы найдёте, не так ли, лорд командующий? Или вы смыслите в военном деле ещё меньше, чем ваши собственные подчинённые? – плевал ядом король, с трудом заставляя себя стоять на месте вместо того, чтобы спуститься прямо к мужчине и подойти вплотную.              – Будет сделано, ваше величество, – помрачнев, отступил лорд.              – Возвращайтесь либо с ним, либо с его головой, иначе ваша собственная будет лежать на эшафоте. – Король выпрямился, одаряя лорда обжигающим взглядом.              – Да, ваше величество, – командующий поспешил покинуть тронный зал, не забыв поклониться монарху на прощание.              – Ваше величество? – обратился к нему слуга, ответственный за объявление королю о его визитёрах.              – На сегодня достаточно. Передайте им, чтобы заглянули завтра, – холодно отчеканил король и решительно направился прочь из тронного зала. Слуги открыли перед ним двери.              Сгорая от гнева внутри, захлестнувшего его с новой силой, он захлопнул двери своих покоев и заперся изнутри, желая остаться в одиночестве. Тяжело дыша от ярости, он оперся руками на подоконник, глядя на розовый сад.              – Меня окружают одни идиоты! – в сердцах стукнул он кулаками по мрамору и отвернулся лицом к покоям.              – А ты единственная роза среди навоза, – вторил ему из зеркала заключённый в нём дух.              Вне себя от пульсирующей в висках ярости колдун порывисто достал из глубокого кармана своего одеяния зеркало, в которое был заключён дух. Он бросил зеркало на постель, чтобы не разбить, но в то же время швырнуть, явно демонстрируя своё отношение к его комментариям.              – Какие мы сегодня злые, у-у, боюсь-боюсь, вдруг ещё зеркало разобьёшь, как же я без него? – дух не унимался, и король зарылся руками в волосы, чтобы не взвыть.              – Где этот дрянной мальчишка?! Где он?! – колдун схватил зеркало и потряс, будто это могло как-то повлиять на сговорчивость ничего не чувствующего духа.              – Сказал ведь уже: не знаю.              – Ты дух или кто?! Как ты можешь не знать?!              – Я его не вижу. Может он по дороге прикупил плащ-невидимку, например на меч разменял, знаешь, как дорого нынче стоит меч из королевской кузницы? Восточная сталь это тебе не хухры-мухры.              – Ты абсолютно бесполезен! – король снова бросил зеркало на кровать и стал ходить по комнате.              – Ну почему бесполезен, хочешь, расскажу анекдот?              – Расскажи лучше, что мне писать чёртовому Матрокриге!              – Ты про короля сардин? Ну скажи: не понравилась дочурка, первая брачная ночь не задалась, уж больно селёдкой тухлой воняет, принц не смог. И вообще, эта девка ест столько рыбы, сдаётся мне, в один день она сама рыбой станет. Русалки, кстати, не так красивы, как о них говорят.              Король бросил в зеркало подушку, накрывая его, чтобы хотя бы попытаться заглушить надоевший голос. Сам он порывисто сел за стол, принимаясь за грамоту Матрокриге, но останавливаясь сразу после шаблонных приветствий и извинений.              – У мальчишки была одна работа, всего одна – ничего не делать! Он даже с этим не справился! – он закрыл лицо руками, опёршись локтями на стол.              – А что, ребёнка принцесске ты бы тоже сам заделывать пошёл?              – Да помолчи ты луны ради! – колдун махом руки заставил ещё одну подушку подняться с постели и ударить по зеркалу, лежащему на покрывале.              – Я просто уточнил. Живой он, кстати, кажется, нужен меньше, чем мёртвый.              – Ну уж нет, тогда вся наша дипломатия накроется медным тазом! Ни сегодня-завтра юг объединится и зажмёт нас, они знают, что мы в шатком перемирии с севером, а вступать в этот южный альянс я не собираюсь, это просто свинство, а не договор!              – Тогда просто захвати их альянс, нашёл проблему, – зевнул дух.              – У тебя всегда всё просто, – рыкнул колдун, опять хватаясь за перо.              Минуту помолчали.              – Ну, знаешь ли, если мальчишка явится по твою душу, ему придётся встать в очередь.              Король помрачнел.              – Я сам явлюсь по его. Он помеха. Бельмо на глазу. Моя головная боль. Куда бы я его ни дел, он везде всё портит. Как было бы славно, если бы его не было.              – А как же твоя возлюбленная внешняя политика?              – Если бы не он, всё было бы по-другому.              Оба снова замолчали, пожалуй, даже слишком резко. Король нахмурился и склонился над столом. Если бы не принц, как знать, может, она была бы жива. Может, они по сей день были бы счастливы вместе. Может она бы любила его как прежде.       

***

             Принц медленно шёл на поправку. День ото дня ему становилось лучше, и мало-помалу он начал вставать, чтобы немного перемещаться по дому. Всё время болезни он пролежал в одиночестве. Гномы порою хлопотали над ним, но по большей части оставляли его чахнуть одного. Когда же он впервые смог усилием воли подняться на ссохшиеся за месяц ноги, то сразу же, опираясь на стенку, медленно направился к двери. Ему хотелось в лес. Отчего-то он чувствовал, что именно там его сила. Что только там он найдёт покой и своё выздоровление.              Тяжело дыша и немного мыча от слабости, из-за которой волнами накатывала режущая боль в висках, принц, пару раз чуть не упав, смог добраться до двери. Перед глазами всё плыло, а его самого качало, словно на волнах, но он сумел найти в себе силы толкнуть тяжёлый засов плечом. Дверь отворилась, и наследник упал прямо на порог, бессильно стукнувшись о половицы и поставив несколько синяков на бледной коже.              За месяц почти без еды принц совсем исхудал, сделался слабым. Жилистые ноги его с острыми, как у кузнечика, коленями, казались неестественно длинными относительно тела. Привычная одежда висела на нём почти как платье. Ладони едва ли могли удержать даже ложку, да и есть, честно говоря, не хотелось. Страшная хворь отступила, но организм всё ещё отвергал пищу, несмотря на недостаток энергии.              Мышонок, напуганный шумом, выглянул из-под порога, боязливо водя усатым носиком. Красноснег утёр нос, шмыгнув им, и подобрал под себя ноги, сиротливо поджимая плечи и обнимая себя за них. Кажется, магия жизни, наполнявшая его ещё совсем недавно, разбилась о жестокую реальность. На душе скребли кошки. В голове стало пусто и холодно. Вдруг в лесу он почувствовал себя лишним и совершенно чужим, будто упустил что-то важное за то время, что провёл в постели. Или, быть может, лес отвернулся от него после того, что он сделал.              На душе сделалось по-настоящему паршиво. Ласковое солнце больше не грело, его свет казался юноше непроглядной тьмой. В сущности, много ли держало его в лесу теперь? Какие остались у него друзья? Их убили по его вине. А гномы были в опасности лишь из-за того, что согласились приютить его у себя. Он должен был обезопасить друзей. Спасти их. Не должен был стать обузой для них.              Хотел было мальчишка подняться на ноги, но они, тощие и слабые, не выдержали даже его лёгкой тушки, и он снова упал, громко обивая порог костлявыми коленями.              До самого вечера Снег просидел на пороге один, слушая только шорох ветра о листья и поскрипывание могучих елей. Иногда шишки с глухим стуком ударялись о землю, он знал, что под нею было много корней, которые отлично отдавали звук, почти как барабаны. Никто из зверей более не выходил к нему. Несколько солёных капель обагрили бледные впалые щёки, и принц задремал, сморенный свежим лесным воздухом.              Ему снилось, будто кто-то разговаривает с ним, но он не помнил ни одного слова. Разговор этот казался ему безумно важным, будто от него зависела вся его дальнейшая жизнь, отчего он, встревожившись, проснулся, чувствуя боль в затёкших конечностях. Свежие ушибы ныли. Луна безжизненно печально смотрела на него сквозь ветви деревьев. Красноснег, встретившись с ней взглядом, поджал губы и, дрожа, стиснул пальцы в кулаки, сипло крикнув, что было духу.              – Дура! – в сердцах выкрикнул мальчишка. – Почему одним всё, а другим ничего?! Разве я не заслужил?!              В исступлении принц уронил кулаки на крыльцо, больно ссадив костяшки мизинцев, и вся поза его приобрела вид, страдальчески устремлённый к небу, но привязанный к земле. От бессилия хотелось плакать.              Луна молчаливо опустила голову и не стала отвечать на оскорбление. Она задумчиво надулась огромным кругом и блекло сияла, прикрываясь облаками.              – Ты благословила меня, зачем? – он, набив лёгкие воздухом, снова выкрикнул срывающимся голосом.              А потом настала оглушительная тишина, какой не могло быть в лесу. От пустоты снаружи и от взрыва чувств внутри принц едва не задохнулся. Ему было всего четырнадцать. Он не был готов потерять мать, он не был готов сбежать из дома, он не был готов убивать. Внутри что-то надломилось, треснуло, он провалился в пучину и не мог больше вдохнуть того чистого, пьянящего своей свежестью воздуха, и был вынужден прозябать во мраке. Боль казалась почти ощутимой физически.              Он не знал, сколько просидел так, закрыв голову руками и пытаясь согреться. Отчего-то ночью в лесу ему стало страшно холодно. Может, потому что он отощал и тело его больше не могло удерживать тепло, а может, потому что лес специально пытался его заморозить, чтобы прекратить наконец его страдания. Что-то рядом зашуршало.              Полярная сова приземлилась прямо у его ног. Она надула грудь, будто ей тоже было холодно, и распушила перья. Красноснег помрачнел, вспоминая, когда последний раз видел подобное. От воспоминаний стало гадко. Теперь все воспоминания, связанные с домом, были омрачены в его памяти стараниями короля.              Сова пыталась заглянуть в лицо наследника, а потом медленно начала приближаться, пока не клюнула его предплечье. Тот шикнул и одёрнул руку. Сова возмущённо что-то ухнула, и мальчишка нахмурился, попробовав оттолкнуть её локтем, но та клюнула его ещё раз.              – Чего ты хочешь?              Ночная гостья опять громко осуждающе ухнула, попытавшись клюнуть принца, но тот вовремя уловил взглядом её бросок и успел одёрнуть руку.              – Да что ты делаешь? Прекрати!              Птица ворчала, надувая грудь и крылья, и всем видом своим пыталась передать нечто угрожающее. Она пыталась клевать мальчишку снова и снова, пока тот не начал открыто отбиваться. В один момент он схватил сову за лапу и сам угрожающе дёрнул. Та гордо приосанилась и отвернула голову в сторону.              – Хочешь выставить меня живодёром? Валяй, хуже уже некуда.              Но сова будто немного помотала головой и вместо этого медленно раскрыла крылья в полный размах. Мальчишка не понимал, что она делает, пока она не попыталась прижать крылья к нему, вытянув. Он осторожно поднёс птицу ближе к себе, и та так и прижалась к нему с раскрытыми крыльями. Принц вздохнул и приобнял её спину ладонями, поглаживая перья. Сова прищурилась и слегка приоткрыла рот, будто улыбалась.              – Может, не так уж всё и плохо… – вздохнул Снег и опустил лицо, разглядывая сову. – Думаешь, ещё не всё потеряно?              Сова отвечала ему улыбающимся лицом с зажмуренными глазёнками.              – Может, ты и права… – принц задумчиво почесал мягкие пёрышки совы.              Утром, на рассвете, когда гномы вышли из домика с разрешения Рейна, они обнаружили Красноснега спящим на крыльце. Вокруг него спали звери, пригревшиеся по бокам, а кто-то даже и на самом юноше. Гномы боялись, что за ночь он замёрзнет там, но мудрый Рейн, как всегда, оказался прав.              Трогать принца не стали, а дали ему выспаться, оставив дома каши, чтобы он мог поесть, когда проснётся. А пока звери караулили его сон, сами тихо ушли в шахты, негромко напевая свою песенку, чтобы случайно не разбудить мальчишку.              

***

             Блондин собрал все свои вещи в сумку, что спрятал под кроватью вместе с арбалетом с мешочком ядер для него. Печально оглянул свои покои. Он знал, что сегодня, возможно, видит их в последний раз.       В дверь тихо постучали. Он вздрогнул и быстро сунул под подушку гребень, который, задумавшись, незаметно для самого себя взял, чтобы покрутить в пальцах. Убедившись, что покои не выглядят подозрительно, он приоткрыл дверь. На пороге стоял младший брат. Блондин выдохнул.              – Ты чего здесь так поздно забыл? – он, будучи каланчой, немного наклонился к десятилетнему мальчишке.              – Я с тобой хочу, – помялся он, опуская голову и протирая носком босой ноги пол.              Старший вздохнул и потрепал его по белокурым волосам, слегка качнув в свою сторону и тем самым приглашая брата войти. Ему на самом деле жалко было Барнара: он был самым младшим из пятерых мальчишек в семье и всё время пытался угнаться за старшими, которых ставили ему в пример. Сам же мальчик не отличался ни меткостью, ни знаниями, ни владением мечом, он решительно ничего не умел лучше других, и потому постоянно слышал насмешки со стороны трёх старших братьев. Только самый старший не смеялся над ним. Несмотря на двенадцать лет разницы, отчего-то именно с Барнаром старший принц был ближе всего. Может, потому что защищал его или потому что тот сам часто ходил за ним хвостиком, привязавшись даже сильнее, чем к родной матери.              Стоило Барнару прошмыгнуть в комнату, он с ногами залез на постель брата, складывая худые ноги под себя. Старший посмотрел на него с какой-то грустной улыбкой. И его он видит в последний раз? А остальных, может, и вообще больше никогда не увидит. Сердце сжалось тоской и заныло. Ещё утром он был полон решимости, но чем ближе была ночь, тем сильнее замок обвивал его своими тёплыми щупальцами, желая оставить главного наследника дома.              – Том? – младший принц сиротливо посмотрел на него, задумавшегося и оставшегося в дверях.              Принц, будто очнувшись, закрыл двери и сел к Барнару, снова выдавливая из себя улыбку для него. Тот немного нахмурился.              – Что-то случилось? – сердце его взволнованно забилось чаще.              – Нет, нет, всё хорошо. Просто задумался.              – Ты всегда так много думаешь, – расстроился принц, на что Том вздохнул.              – Не переживай, ты тоже ещё вырастешь и найдёшь себя. Просто ты ещё мал, – он постарался утешить младшего и слегка толкнул его в плечо.              – Ты вот во всём-всём самый лучший, – утёр нос мальчик.              – Неправда, в поедании сладостей на скорость Конрад явно сильнее меня, – Том улыбнулся и снова потрепал брата по голове.              – Ты всегда был самым умным, поэтому ты и будешь королём, – опустил плечи Барнар.              – А ты будешь моим советником. Эй, ну ты чего?              – А вдруг меня женят и отправят далеко, и я тебя больше не увижу, – на грани слёз с искривлённым ртом начал младший.              – Ещё чего, это работа для Конрада и компании. Да и потом, по королевскому указу я не дам тебя никуда увезти, дам тебе земли рядом со столицей, будешь тут с женой.              – А я не хочу жениться! – расхныкался Барнар.              – Да не женит тебя никто, тебе ещё рано, – улыбнулся Том, но видя, что младший продолжает ныть, сгрёб его к себе, чтобы обнять одной рукой, а второй утереть слёзы, продолжая улыбаться. – Ну что ты за горе луковое. Мне вот двадцать два, а меня до сих пор не женили, почему ты думаешь, что тебя женят в десять?              Блондин еле сдерживался, чтобы не посмеиваться, продолжая обнимать младшего, который выл что-то совершенно невнятное. Сердце сжималось от боли при малейшей мысли о том, что придётся оставить его здесь одного, без защиты от родителей и старших братьев. Он был слишком нежен душой для принца, чувствителен и эмоционален, будто был вовсе не из их четы, ведь родители и старшие дети отличались своей бесчувственностью, холодностью, даже строгостью.              – То-ом, – еле успокоившись, протянул Барнар.              – Что такое?              – Скажи, что ты меня никогда не бросишь, – он утёр нос, прижавшись к старшему и обнимая его руками и ногами.              У принца что-то с оглушительным звоном разбилось в груди. Сердце забилось часто-часто, его одновременно бросило в жар и в холод, а поясницу сковало спазмом. Пальцы похолодели и теперь едва слушались, в горле встал ком. Как он мог врать? Но как мог сказать правду?              – Я… Никогда тебя не брошу, Барнар, – тихо ответил принц, сглотнув и сильно обняв брата. Боль внутри сделалась невыносимой. Он стиснул зубы, желая не показать слабости.              Младший, не заподозрив, обнял Тома крепче, прижимаясь к нему почти всем телом. Тот в ответ обнял его крепко-крепко, прижимаясь носом к макушке и вдыхая запах его волос, зажмуривая глаза и желая запомнить это мгновение в мельчайших подробностях.              Ночью он покинул замок.