Король

      – Наша задача проста: найти принца. Желательно обездвижить, по возможности не ранить, при невозможности иного – убить. Всем всё ясно?              С таким простым в формулировке и сложным в исполнении приказом началась их охота. Вот только началась она уже как месяц назад, а наследник так и не был найден. Они прочесали все леса в слепых попытках найти мальчишку, но всё было тщетно. Возвращаться в замок с пустыми руками было бессмысленно, и теперь отряд бесцельно скитался от болота к болоту. Лорд командующий уже потерял всякую надежду найти принца, но судьба, легко смеясь, бросила ему кость в самый неожиданный момент: когда один из членов отряда увяз ногами в топи, и они остановились, чтобы вытянуть его, кто-то услышал треск ветки и, приглядевшись, увидел кого-то в густом кустарнике.              Погоня началась сумбурно, неловко, скомкано. Солдаты, отвыкшие от тяжёлых тренировок в походе и расслабленные долгой спокойной дорогой, спотыкались о корни, проваливались в канавки и не могли поспеть за ретивым длинноногим мальчишкой. Он был тощим и мелким, юрким, легко скакал по лесу, как оленёнок, и ловко уворачивался от веток, будто кожей чувствовал весь лес и точно знал, где растёт каждая травинка.              От преследователей он оторвался лихо, быстро затерявшись среди густой поросли, и скоро отряд стал бродить, подобно слепым котятам в лабиринте леса. Командир велел им разделиться и прочесать каждый сантиметр, ведь парень не мог убежать далеко. Между собой они не перекликались, чтобы не выдать своего местоположения жертве.              Долгое время лорд бродил почти в тишине, слыша только хруст веток под ногами. Он крепко стискивал в пальцах рукоять меча и постоянно оглядывался по сторонам, но никого не видел. Услышав глухой вскрик, он тут же рванул в ту сторону, откуда он донёсся, но обнаружил только тело одного из своих солдат с дырой в животе. Лорд замер над телом.              – Тебя ждёт то же самое.              Холодный голос юноши раздался откуда-то из-за спины, и командующий тут же отскочил, крепче хватаясь за меч и прижимая его к груди. Красноснег стоял в десяти метрах от него, сжимая в пальцах рукоять окровавленного меча.              Он стал взрослее, чем командующий помнил его. Немного вытянулся, стал красив более по-юношески, а не по-детски, приобрёл немного острые и вместе с тем плавные черты лица. Он и впрямь день ото дня становился всё краше, а суровая жизнь отшельника помогла ему немного повзрослеть за эти несколько месяцев, сделав из ребёнка подростка и заострив его ледяной взгляд пылающих огнём глаз.               – Мой принц! Ваше высочество! Вы же помните меня! Это же я, лорд командующий!              – Помню.              Голос принца остался ледяным. Он даже не думал проявить жалость к своему гостю. Никто из служивших его отчиму не был достоин жалости. Тем паче лорд командующий, столько раз презрительно зыркавший на него во время приёмов и брезгливо обходивший его, сидящего на полу в замке с вонючей тряпкой.              – Мой принц, пойдёмте домой! Мы так долго вас искали!              – Нет, спасибо.              – Принц, прошу! Вас ждут во дворце!              – Ничего личного, лорд командующий, но с вами я не пойду, – прогуливаясь с мечом, Красноснег приближался к мужчине.              – Что же вы будете делать в лесу совсем один? Умоляю, мой принц, поедемте с нами, я не хочу вас связывать! Вы ведь единственный наследник, что бы сказала ваша матушка, если бы узнала, что вы отказались от собственного дома?              У Красноснега резко опустился голос и заледенел взгляд, походка стала увереннее и жёстче.              – Кто сказал, что я отказался? Просто решил немного изменить правила игры.              Решительным движением принц прислонил кончик лезвия к шее мужчины, что замер, ещё надеясь на то, что сумеет договориться с мальчишкой.              – Мой принц… Вас больше никто не тронет… Возвращайтесь домой…              – Страшно, наверное, трогать человека, у которого в руках меч? – усмехнулся Снег, слегка надавливая лезвием на кожу, что опасно натянулась под острием.              – Ваше высочество… Мне нельзя возвращаться без вас, меня казнят…              – Не беспокойтесь, я облегчу ваши страдания, лорд командующий, – принц, криво ухмыльнувшись, мягким движением проткнул горло мужчины насквозь. Недавно заточенный гномами меч вошёл в плоть легко, как по маслу. Тела остальных членов отряда уже давно остывали в зарослях.              

***

       – Где он?              Мужчина спрашивал строго, даже жёстко, холодно, глаза его метали молнии. Он стоял, приподнявшись над троном, и в полумраке фигура его выглядела ещё более угрожающей. Женщина стояла вдалеке у колонн и утирала слезы платками, что подавали ей служанки, мягко пытаясь утешить.              – Отвечайте! – рявкнул король, не удержав ярости.              Четверо сыновей его стояли в ряд по старшинству, потупив взгляды в пол. Они молчали и ничего не могли ответить. Младший из сыновей вовсе едва сдерживал слёзы, зная, что плакать перед отцом нельзя, но солёные капли упрямо копились в уголках его глаз, а из носа текла вода.              – Где он?! – оглушительно грохотал голос в огромном каменном зале, отдаваясь эхом от стен. Он спустился к своим сыновьям и подошёл вплотную.              Сначала король дёрнул за плечо самого старшего, но в его глазах не увидел знания о том, куда делся блудный наследник. Второго сына он дёрнул за руку, тот покачнулся, но тоже не ответил. Ярость копилась огромным огненным комом в груди, и он рыкнул, когда, толкнув третьего сына, и от него не услышал ответа. Младшего сына он встряхнул за грудки, из-за чего тот заплакал.              – Что ты ревёшь, а?! Знаешь, где он?! – выпалил мужчина, тряся мальчишку в воздухе.              Никто из старших не решился ему помочь, и тот беспомощно упал на пол, стоило грубым отцовским рукам отпустить его. Того ужасно злили эти глупые детские слёзы, и он, презрительно хмыкнув, отошёл от лежащего на полу младшего сына, чтобы снова прожечь троих старших взглядом.              – Я спрашиваю последний раз: где он.              Ответом ему было молчание. Из-за звенящей тишины в зале стали слышны тихие всхлипы убитой горем матери. Старший сын был главной её гордостью.              – Немедленно направить все силы городской стражи на поиски в городе, прочесать каждый уголок, заглянуть в каждый дом, прочесать все окрестности, создать отряды для ускоренного поиска по большим и малым дорогам, ведущим из столицы. Найти его.              – Да, ваше величество, – начальник городской стражи, что присутствовал в зале в этот поздний час, тут же поспешил покинуть его, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей.              – Убирайтесь, и чтоб я вас не видел! Вы трое не выйдете из своих покоев, а ты из своего замка, немедленно отправляйся туда. Тебя сопроводит стража.              Старшие сыны поспешили из тронного зала, а младший, хныча, попытался приподняться на слабых тощих руках, но упал, разбив нос. Кое-как приподнявшись на руках, он зажал его ладонью, дрожа всем телом. Он поднял полные слёз глаза на мать, но та, красивая, как статуя, и такая же холодная, как мрамор, даже не посмотрела на него.              

***

              Путь был сложным. Как только он покинул город, то пустился галопом. Верный жеребец недовольно храпел под ним, разбуженный посреди ночи, но не подводил своего всадника. Тот извинительно похлопывал скакуна по шее и, дав ему пять минут на передышку, снова гнал вскачь.              Останавливаться было нельзя. К рассвету он спешился и за поводья повёл коня глубже в лес, чтобы уйти с большой дороги. Он знал: скоро покажутся торговцы, они всегда просыпались спозаранку и выдвигались в дорогу. Они могли, прибыв в город, рассказать страже о том, где и когда последний раз видели принца. За вознаграждение, конечно. Да, по его следам утром может и не поскачут, но всё же светить лицом не стоило. Слишком приметные у него белые волосы, а сам он чист и хорошо одет, что уж говорить о благородном жеребце. Возможно, принц не слишком хорошо маскировался, но в дальнюю дорогу ему всё же хотелось отправиться с надеждой доехать до пункта назначения, а не остаться где-то по дороге.              Теперь ему нельзя было ни останавливаться, ни оглядываться. К полудню он уже затерялся в глухих лесах к югу от своего родового гнезда, и всё же сделал небольшой привал, чтобы не загнать коня.              

***

             – Чудесный вечер, не правда ли? – гаденько улыбнулся Смит, подходя к похудевшей блондинке. Ему не терпелось высказать всё, что он успел придумать за долгое время, что не видел её.              – Не могу с вами согласиться, – так же ядовито улыбнулась ему королева Гехешталя.              – Что же, вам тоже не понравилось вино? Да, дурное, однако. Виночерпия определённо следует сурово наказать, вы согласны? – Смит отдал подбежавшему слуге полупустой бокал медленным грациозным движением руки.              – Так что, ваша помолвка с Матрокриге расторгнута? – перевела тему королева.              – Ох, я слышал, ваша тоже. Вы так обеспокоены нашей внешней политикой, что я начинаю беспокоиться, уж не собирается ли Гехешталь в это непростое время объявить нам войну, чтобы на пару с многоуважаемой четой Зеймахт растащить Клайнкри на куски? – сдержанно улыбнулся Смит, демонстрируя мастерство баланса на грани светской беседы и хамства.              – Всего лишь выражаю обеспокоенность открытием наших границ на юге, вы – ворота для солдат южного союза, а ведь в Клайнкри сейчас так неспокойно, единственный наследник почил уж год назад, как же королевству смотреть в будущее? Вы не думали подыскать себе новую жену?              – А вы хотите предложить свою кандидатуру?              – Бросьте, южный климат дурно влияет на женщин.              – Не знал, что вы женщина.              Королева проскрежетала зубами.              – Когда объявите траур?              – Сразу после вас, милейшая, – улыбнулся Роберт так, что в глазах его заплясали черти. – Вы ведь не переживёте этого позора, если он найдётся в какой-нибудь глухой деревушке с брюхатой бабой и вязанкой упитанных детишек? Уж лучше объявить его мёртвым и забыть. Наслышан о его вкусах, сомневаюсь, что он убежал за девицей, полагаю, его интересуют женщины в возрасте, уж простите за прямоту.              У королевы чуть дым не пошёл из ушей. Она была готова прямо сейчас броситься на Смита и перегрызть ему глотку, а тот расслабленно улыбался, будто на любую её фразу у него уже давно был заготовлен ответ, и говорил он всё это так буднично, будто рассуждал о хрусте тостов за завтраком.              – Жаль, мне так и не довелось повидать вашего старшенького, впрочем, говорят, он был дурен собой, так что не думаю, что многое потерял.              – Не сомневаюсь, что по вашим меркам это так, в конце концов, по принцу было видно, как, по-вашему, должны выглядеть мальчики… По незнанию я бы точно приняла его за девицу. Весь в вас.              – Спасибо за комплимент, ваша милость, я польщён. Кто там теперь следующий в очереди на престол у вас? А то, знаете, развелось этих принцев, как поросят нерезанных, всех не упомнишь. Не все ещё разбежались?              – Право престолонаследия останется за нашим старшим сыном, пока он не отречётся от престола или не будет найден мёртвым, – голос королевы похолодел.              – Я бы на вашем месте побоялся количества бастардов, которые заявят свои права на престол через пару лет. Кстати, раз уж ваша помолвка с Матрокриге тоже была расторгнута, не думали, пока ещё не поздно, отдать за неё кого-нибудь из младшеньких?              – Второй наш сын уже женат, а третий обещан.              – Ах да, они рассчитывали видеть дочурку королевой, конечно, им не понравятся четвёртый и пятый в очереди на престол. Впрочем, теперь они уже третий и четвёртый.              – Отчего же вы сами не возьмёте её в жёны? Она молода, красива, как раз обзаведётесь наследниками.              – Ну что вы, я же поклялся хранить обет безбрачия до конца жизни.              – Тогда удачи вам в поисках наследника.              – И вам, милейшая.              

***

             Юный принц день ото дня становился всё краше, как и пела легенда. Потерянный в лесной глуши, он действительно был счастлив. Солнце почти каждый день радовало его своими тёплыми лучами, первая зима прошла мягко, а новое лето радовало редкими дождиками и новыми выводками птенцов и зверят, которые охотно липли к Красноснегу. Он постоянно носил в карманах целый ворох птенцов, которые пищали, высовывая жёлтые рты, чтобы подлетающие родители могли бросить в них жучков и червячков.              Иногда, уставая копаться в огороде и хлопотать по дому, Снег уходил гулять и порою забредал глубоко в лес. Гномы, уже знавшие про эти его привычки, совсем не расстраивались, если, приходя домой, не находили ужина или видели грязные тарелки. В конце концов, юноша не был рабом и иногда нуждался в отдыхе. Иногда не хотел вставать с кровати, как ребёнок, и ныл, накрывая голову подушкой, чтоб его не трогали. Рейн всегда говорил, что это у него такой возраст, а другие гномы только потирали бороды, не понимая, но соглашались со старшим товарищем.              Мудрый старый гном отлично понимал, что Красноснег взрослеет, из ребёнка становится юношей, и потому ему, конечно, нужно время, чтобы познакомиться с самим собой, чтобы узнать границы своей лени и ответственности, своей храбрости и гордости. Он не ограничивал мальчишку в этом. К тому же, большую часть дня маленькие шахтёры проводили вне дома и не докучали эмоционально нестабильному подростку.              В конце концов, Снег и сам понимал, что ему повезло переживать этот сложный переходный возраст именно в лесу, хоть и начался он ещё во дворце. Точкой отсчёта лично для себя он определил тот день, когда его привязали к столбу. Тогда, как он считал, он перестал быть ребёнком, хотя детство его кончилось ещё со смертью матери.              В лесу ему было привольно. Он мог злиться, мог кричать, мог ругаться, мог плакать, мог смеяться, мог придуриваться, мог быть собой. Никто больше не наказывал его за эмоции, они не копились и не взрывались, а выходили сами по себе, когда он просыпался без причины раздражённым или когда топал ногами, если не получалось исполнить придуманный самим собой трюк с мечом. Он часто тренировался, но старался использовать для этого трухлявые пни или иссохшие деревца, боясь ранить живые деревья и навредить родному лесу. Из-за этого меч быстро тупился, благо гномы были терпеливы к его увлечению и снова и снова затачивали лезвие.              В лесу было интересно. Стоило куда-нибудь далеко пойти, идя строго в одну сторону, он каждый раз непременно находил что-то новое и интересное. Однажды ему довелось выйти к широкому руслу лесной речки. Снегу показалось странным такое резкое расширение и идеально серебристый блеск воды, а потому он постарался подойти поближе, чтобы как следует всё рассмотреть.              На дне колыхались редкие водоросли, похожие на пучки длинной травы. Рыб отчего-то не было, что казалось ещё более странным. Даже водомерки не бегали, хотя поток был таким слабым, что вода казалась стоячей. Вдруг на дне кто-то закопошился. Красноснег, нахмурив брови, присел на корточки, до рези в глазах вглядываясь в блики, дрожащие на поверхности воды.              Вдруг совершенно неожиданно что-то большое двинулось, на миг отбросив тень на илистое речное дно, и вода забурлила. Красноснег попятился, резко подскочив на ноги, и побледнел, увидев показавшуюся из-под воды гигантскую морду. Чёртов дракон.              Юный наследник, от ступора замерев с приоткрытым ртом, тут же испуганно подскочил, услышав страшный рёв зверя, и, не помня себя, рванул вглубь леса со всех ног. Он слышал сзади себя треск деревьев, скрип падающих стволов и топот мощных лап. Стоило чудовищу открыть рот, Снегу хотелось зажать себе уши ладонями, лишь бы не слышать этого леденящего душу рыка, что, казалось, раздавался на весь лес.              Красноснег бежал, забывая дышать и едва успевая перебирать ногами в воздухе, как вдруг оступился, напоровшись на канаву, и рухнул лицом в землю. Всё, что он успел, прежде чем зверь нагнал его, это перевернуться на спину.              Над принцем нависла голова. Из огромной пасти торчали острые клыки. Кожа у монстра оказалась относительно гладкой на вид, с неглубокими трещинами и морщинами. Цвета дракон был пыльно-голубоватого, отливающего бирюзой. Красноснег, распластанный на земле, панически дышал, хватаясь руками за траву и упираясь пятками в почву. Грудь его часто и высоко поднималась, а рот был приоткрыт в надежде схватить больше воздуха. Кажется, когда-то он слышал от кого-то «перед смертью не надышишься». Мысленно он проклял того, от кого это услышал, потому что из-за него эта мысль так невовремя вскочила в голову.              Дракон, раздувая ноздри, открыл рот, набирая полные лёгкие воздуха, чтобы вдруг взреветь принцу в лицо, почти оглушая. Из широко открытой в рыке пасти на подростка летели липкие слюни, но отвращения он теперь не испытывал: все чувства заместил страх за свою жизнь. И хотя меч всё ещё болтался где-то на поясе, против дракона он был едва ли полезнее, чем зубочистка.              Когда дракон снова уставил на принца взгляд своих лазоревых глаз, то мальчишка от испуга пропустил вдох и едва не закашлялся. Он ведь был так молод, он совершенно не хотел побеспокоить хозяина реки и не знал, что он вообще там спал, на худой конец, он был костлявым и невкусным. Крупная дрожь била тело, но наследник даже не замечал этого, целиком сосредоточившись на полном гнева взгляде дракона.              – Я… Я не… Дайте мне уйти… Пожалуйста… Я больше не…              Красноснег заикался, бледный и до смерти напуганный. Сердце билось в его груди так сильно, что с каждым его ударом рёбра крупно вздрагивали, как у пичужки. Зрачки почти превратились в точки от страха.              – Глу-упый глу-упый мальчишка, – пророкотал дракон, подобно кобре открывая капюшон вокруг своей головы.              Принц икнул, увидев костяные наросты на вороте зверя.              – Не место тебе в моей воде, – дракон говорил медленно, на старый лад, протягивая каждую букву своим низким перекатывающимся басом, при этом он выдыхал обжигающе горячий водяной пар в лицо наследнику.              – Д… Дай уйти… Я больше…              – Люди… Я ненавижу людей. Они пытались надеть на меня седло, пытались убить, – продолжал рокотать дракон, ниже склоняя голову к Снегу, отчего тот начинал дышать ещё чаще. – Они приковали меня к земле, они испортили мои крылья, – злился зверь, оголяя клыки. Вдруг он распахнул крылья. Одно из них раскрылось не до конца. У самой лопатки принц увидел большой гнойник.              – Мо… Может я помогу тебе?! А ты отпустишь меня?! – выпалил Красноснег быстрее, чем успел подумать.              Дракон задумчиво зарычал, прожигая мальчишку взглядом узких страшных зрачков.              – Так и быть, мальчишка. Я дам тебе один шанс.              Принц, не помня себя, резко выскочил из-под морды дракона, и тот медленно повернул её в сторону, куда подросток отпрыгнул. Красноснег на секунду подумал, что мог бы попытаться убежать, но тут же отогнал от себя эту мысль.              Плавными движениями Снег на негнущихся ногах начал обходить зверя, приближаясь к его боку. Тот прилёг на землю, чтобы принцу было удобнее. Красноснег сглотнул, когда смог вблизи разглядеть огромный гнойник. Он знал, что их вскрывают, он однажды видел, как одному старому слуге так делали, и опасливо потянул меч из ножен. Дракон предупредительно зарычал.              – Мне… Нужно вскрыть… Там… Гной, его надо… Выпустить… – едва помня родную речь, принц медленно достал меч, поднимая его перед собой и кончиком примеряясь, откуда лучше начать резать.              Выдохнув и на секунду прикрыв глаза, он покрепче стиснул рукоять в пальцах и с мыслью «была-не-была» с усилием вонзил меч в толстую кожу ящера, заставляя его сдавленно рычать и скулить. Ещё одним отрывистым движением Снег с усилием дёрнул меч ниже, чтобы вскрыть гнойник и мечом немного отогнуть края раны, помогая зловонной жиже выйти. От запаха Красноснега помутило.              Когда смрадная жидкость перестала течь, принц нахмурился, зажимая себе нос одной рукой. Гной остался внутри, липкий и почти чёрный. Его нужно было вычистить самому. Чуть не взвыв от досады, он медленно наклонился к ране и, отложив меч и разжав нос, неохотно и с отвращением засунул руки прямо в гнойник, пальцами отковыривая желеобразные и твёрдые сгустки. Весь позеленевший от отвращения, Красноснег шикнул, резко вытащив одну руку из раны. Порезался.              Мысленно проклиная себя за то, что залез так глубоко в лес, что сунулся к воде и что предложил свою помощь в лечении, принц, кашляя от вони, снова опустил вторую руку в рану, нащупывая стрелу, о которую порезался. Немного попыхтев, он двумя руками смог выковырять её, чтобы после этого, взяв меч, начать аккуратно поддевать остатки гноя, вычищая его.              Красноснег трудился в поте лица добрых полчаса, так что уже почти перестал чувствовать запахи, когда всё-таки отшатнулся от дракона, еле удержавшись на ногах и медленно моргая, весь растрёпанный и зеленоватый.              Дракон, недоверчиво фыркнув, медленно раскрыл подрагивающее крыло, убеждаясь, что больше ему ничего не мешает. Он одобрительно выпустил из ноздрей клубок раскалённого пара и встрепенулся, ещё несколько раз для уверенности взмахнув вылеченным крылом.              – Ступай, мальчишка, – пророкотал утробно дракон и, развернувшись, быстро скрылся из виду, пробираясь по лесу к своей реке.              Красноснег сделал несколько шагов, и у него подкосились ноги. Он упёрся спиной на ствол сосны и осел наземь, стукнувшись затылком о кору.              

***

      – Ай, больно же! – шикнул принц, одёргивая руку.              – Терпи, а то потом всю руку отрезать придётся, – поучительно ворковал в ответ Эрнст, втирая снадобье в его скрюченный болью палец.              Травник сразу взялся за принца, едва узнал, как прошёл его день. Вообще, когда гномы только пришли домой, подросток лежал, уткнувшись носом в стену, и совсем не реагировал на зовущих его друзей. А когда встал, то был бледен, глаза у него немного впали, он бродил по дому, будто призрак. Рейн разговорил его, и Снег всё же бесцветным тоном сказал, что встретил водяного дракона, но тот отпустил его за услугу.              Гномы испугались за своего друга, но были рады, что он вернулся домой, и одобрительно запричитали, когда Эрнст усадил Красноснега на табурет и велел сидеть смирно, пока он ищет снадобье. В конце концов, гной вполне мог попасть и в рану принца, и нужно было скорее что-то делать, пока отрава не расползлась по телу.              Красноснег шипел и морщился, когда гном особенно усердно вдавливал мазь в его ранку, но всё же сумел пережить эту пытку мужественно, без позорных всхлипов, только надулся, как мышь на крупу, поджав к себе кисть руки и потирая её после того, как Эрнст закончил.              – Водяной, говоришь, дракон был? – Фестер почесал бороду. Снег только хмуро кивнул ему в ответ. Гном одобрительно усмехнулся себе в душистые усы. – Добрая примета.              – Ага, как же, – фыркнул принц, закатив глаза.