Король

      – Просыпайся же, ну! – проворчал гном, пытаясь оттянуть одеяло у мальчишки.              – Уйди! – подросток натянул одеяло по самую макушку, укладывая его край себе под голову и превращаясь совершенно точно в гусеницу, не имеющую ни рук, ни ног, ни головы.              – Солнце уже давно встало!              – Я за него очень рад, а теперь отстань! – прогундосил в подушку парень, сильнее зарываясь в неё носом.              Разозлённый гном топнул ногой.              – Этот мальчишка сел вам всем на шею! – утвердил он.              – Пусть спит, день нынче самый долгий, успеется, – мудрый Рейн похлопал ворчливого Северина по плечу.              То был день летнего солнцестояния. Яркие лучи с самого раннего утра раскинулись над лесом и рассеялись в густой хвое. Красноснег пребывал в утомлённом настроении. Он проснулся таким уставшим и не выспавшимся, что хотел только завернуться в одеяло, как гусеница в кокон, надеясь, что через пару дней обязательно превратится в прекрасную бабочку и вернётся на люди. Это был один из тех дней, когда ему без причины ничего не хотелось, кроме разве что хмуриться и вертеться на постели с боку на бок, не находя себе удобного места. Отчего-то не спалось, какое-то беспокойство скручивало живот спазмом, и принц ворчал себе под нос, то взбивая подушку, то скидывая с себя тяжелое одеяло, то закапываясь в него снова. Сон не шёл, но и бодрствовать не хотелось. Со злостью сопя себе под нос, подросток сел в постели, с неприязнью морщась от того, что она вся пропиталась его потом, от которого теперь было влажно и неприятно холодно.              Скорчив недовольное лицо, Красноснег всё же выбрался из постели, босиком наступая на деревянные сухие половицы. В его импровизированной комнатке было тесно, в конце концов, раньше это была кладовая, и потому он поспешил выползти из своей скромной кельи, выпрямляясь. Сощурившись от удовольствия, как кот, он растопырил пальцы на ногах и сладко потянулся, зевая. Бодрое утро не должно начинаться раньше обеда. Лениво покачнувшись с пятки на носок, принц заглянул в котелок, в котором гномы, как всегда, оставили ему каши, и со вздохом повёл носом. Надоело. У жизни в лесу определённо были некоторые минусы. Например, отсутствие яиц и молока, из-за чего у него получалось испечь максимум сухие безвкусные лепёшки, едва ли напоминавшие ему домашний мягкий хлеб с хрустящей корочкой, которым он раньше так беспечно завтракал и ради которого теперь продал бы, как минимум, половину своей души.              От одной мысли о хлебе с жареными семечками, который он раньше не ценил по достоинству и по которому теперь так иррационально скучал, его рот наполнился слюной. Он тоскливо прохныкал самому себе, взъерошивая гнездо волос на голове, и босиком прошлёпал к кувшину с водой. Даже попить молока ему теперь не светило. Разве что кислую настойку трав, пусть он уже и привык к её вкусу. А как он скучал по варёным яйцам с жидким желтком, таким сладким, стекающим по подбородку…              От мыслей о еде натурально хотелось выть. Подросток с досадой налил себе воды в кружку и притворился, что это молоко, но даже это не помогло избавиться от ощущения, что выпил он именно воду. Конечно, ему уже доводилось голодать раньше, но тогда это воспринималось как-то проще, а теперь ему почему-то хотелось лезть на стену. Его растущий организм просто требовал более разнообразной пищи.              Заботливые пташки, постучавшись в окно, с помощью белочек открыли ставни и залетели в дом, чтобы начать прыгать на столе прямо перед Снегом. Неопытные молодые пичужки принесли ему жучков и паучков, от которых мальчишка тут же начал отмахиваться, выкидывая обратно в окно.              – Да куда! Я не ем кузнечиков! Они у меня тут сейчас расползутся, весь дом паутиной зарастет! – сетовал принц, поучая молодняк. Они вылупились ранней весной, он сам таскал их у себя в карманах, пока они не стали самостоятельно летать, и теперь они постоянно приносили ему насекомых, думая, что это отличный подарок.              Более опытная птица, мать этих же птенцов, принесла в клюве целую гроздочку ягод, что уже пошли по лесу в эту раннюю пору.              – О, спасибо, – довольный принц уже представил, с каким удовольствием будет есть кашу, разбавленную хотя бы ягодами.              Птичка мило чирикнула и тут же в дом налетела куча мелких пташек, которые буквально забросали Снега ягодами. Тот смеялся, пытаясь поймать их на лету и складывая на столе, отчего в конце концов у него получилась приличная такая горстка.              – Сегодня голодная смерть отменяется, – победно улыбнулся Красноснег, потирая ладони, и уже без отвращения пошёл наваливать себе кашу из чугунка.              Щедро разбавленная ягодами, жижа больше не казалась безвкусной и постной. Дикая кислинка прекрасно дополнила завтрак, Снег пожалел только, что мёд ещё не пошёл, ведь сладости он любил сильнее и ещё в первые месяцы своего пребывания у гномов по достоинству оценил дикий мёд, в котором смешались и хвоя, и цветы. Свои запасы мёда с прошлого лета юный сластёна израсходовал ещё в начале весны, так что теперь кусал локти от мысли, что уже совсем скоро, через пару месяцев, сможет снова насладиться вкусом. Фестер рассказывал ему про пчёл и про то, что нельзя разорять их ульи слишком рано, ведь недозрелый мёд будет не таким сладким, а пчёлы расстроятся, так что Снег послушно обходил ульи стороной до самой осени, вместо этого побираясь ягодами и ранними летними грибами, обычно опятами.              Неожиданно его внимание привлёк стук в дверь. Красноснег насторожился, резко пригнувшись в каком-то иррациональном порыве. Гномы бы не стали стучать. Снова шайка охотников? После тех двух раз они давно уже не появлялись. Только солдаты или какой-нибудь новый переговорщик мог быть так самоуверен, чтобы открыто стучать в дверь, не ожидая, когда принц покажется на улице. С другой стороны, охотиться в лесу на него явно сложнее, ведь местность открытая, к тому же юноша знает её наизусть и легко сможет уйти от преследователей, даже если они окажутся верхом, а от стрел сумеет петлять между деревьями. Очевидно, в доме ему просто будет некуда деться, его зажмут в угол и…              Стук повторился, но уже немного громче. Красноснег разозлился и на корточках бесшумно перебрался к своим ножнам, из которых с тихим шорохом достал меч. Сердце бешено стучало в груди, дыхание стало поверхностным и частым, а адреналин бушевал в крови. Теперь или он, или его. Третьего не дано. Снег понимал, что подходить к окнам, пытаясь посмотреть на крыльцо, не стоит, ведь лучники могут прятаться среди деревьев и ждать удобного момента, целясь. Красноснег медленно положил ладонь на дверной засов. Оставалось только напасть первым, чтобы не стать лёгкой добычей.              Порывисто дёрнув засов и тут же ударом ноги вытолкнув дверь, рассчитывая сбить с ног противника, принц сделал резкий выпад, чтобы сразу ударить охотника в шею, но тот успел отшатнуться из-за двери и замереть, едва лезвие коснулось кожи. Они застыли друг напротив друга. Блондин на пороге широко раскрыл глаза, как-то шумно выдохнув и на секунду потеряв дар речи, а после поднял руки, показывая, что безоружен и не опасен.              – Тебя прислал король? – с угрозой спросил юноша, крепче стискивая в пальцах рукоять меча.              – Кхм, я принц Гех-, – но не успел он договорить, как подросток сильнее надавил на его шею лезвием, заставляя каплю крови выступить на светлой коже.              – Пришёл убить меня? – злобно процедил Снег.              – Я? Всё совсем не, – но не успел он договорить, как его вновь прервали.              – Не прикидывайся, за мою голову дадут круглую сумму, – алые глаза пылали ненавистью.              – Послушай, – он выдохнул немного устало и успокоил тон. – Я не за этим пришёл. И прежде, чем рассказать обо всём, я бы попросил убрать лезвие с моей шеи.              Красноснег презрительно хмыкнул. Он несколько секунд прожигал блондина перед собой взглядом, но всё же медленно опустил меч, по-прежнему сжимая рукоять в пальцах и не спеша расставаться с оружием. Юноша придирчиво оглядел своего визитёра, выпрямившись, и тот, быстро сообразив, снял с пояса ножны и демонстративно отбросил в сторону, на поляну. Снег одобрительно хмыкнул, хмурясь, и оглянулся по сторонам, проверяя, нет ли засады, после чего резко схватил блондина за ворот, дёргая на себя. Тот немного неловко ввалился в дом, переступая и поправляя свою рубаху, а сам обернулся к хозяину жилища, который захлопнул за ним дверь и задвинул засов.              – Я слушаю, – принц скрестил руки на груди, едва удержавшись от иррационального желания сплюнуть на пол. В конце концов, он только вчера тут убирался, и снова мыть не хотелось.              – Я представлюсь, если позволите, ваше высочество. Томас Эдисон. Принц Гехешталя. Явился, чтобы служить вам и защищать вас от опасностей.              – Извини, но принцессы в башне с драконом не по этому адресу, – Красноснег открыто насмехался, но Эдисон стоял на своём.              – Одинокому юноше, на которого охотится добрая половина королевства, явно небезопасно одному в лесу. Даже если очень глубоко.              – Ещё что скажешь? – насмешливо выплюнул принц.              – Я здесь, чтобы присягнуть вам на верность.              – Спасибо за предложение, до свидания, – Красноснег, решивший, что услышал достаточно, чтобы устать от этого разговора, широкими шагами вернулся к двери и распахнул её, приглашая Тома на выход.              – Осторожно! – только и успел крикнуть Эдисон, как стрела просвистела над ухом у дёрнувшегося от неожиданного возгласа принца.              – Ах ты сукин сын! – взревел Красноснег, перехватывая свой меч и выбегая на улицу, чтобы броситься в бой.              Эдисон вместо того, чтобы спрятаться в доме или убежать, выскочил следом за ним и ловким перехватом подхватил свой брошенный ранее меч, пока юноша вступил в неравный бой с крепким охотником. Заметив арбалет, торчащий из кустов, Том решительно подскочил к нему и отрубил руки стрелка, а после добил и его самого. Подняв голову, он увидел, как Красноснега зажали двое охотников, наступая, и бросился на подмогу. Он привлёк к себе внимание одного из солдат, схлестнувшись с ним в поединке на мечах.              – Какого чёрта ты здесь делаешь?!              – Защищаю!              – Вали отсюда, придурок!              Красноснег рычал, отбивая атаки охотника и едва умудряясь стоять на ногах во время его наступления. Заметив, что принц всё сильнее отходит назад под напором крепкого мужчины, Том собрался с мыслями и сосредоточился на своём противнике, быстро оценивая его сильные и слабые стороны. Ростом они примерно одинаковы, в весе противник несколько превышает его, а вот во владении мечом явно уступает, раз позволяет так по-детски легко и наивно ударить себя по запястьям и выбить меч из рук.              Том даже успел усмехнуться, пока наблюдал за растерянным лицом мужчины, и играючи обвёл его вокруг себя, позволив себе эту маленькую и красивую сценку из отлично выученного им технического боя, после чего, более не теряя времени, слитным отточенным движением с задним хватом меча вспорол живот мужчины. Тот пошатнулся и пал на колени, перестав представлять какой-либо интерес для Эдисона.              – Сдохни, дворняга! – с нажимом рычал на принца последний солдат, замахиваясь мечом от плеча.              Том прекрасно знал этот удар и понимал, что даже если зажмурившийся Красноснег успеет поставить блок, то не удержит удар такой силы, так что действовать нужно было быстро. Теперь численное преимущество на их стороне.              Эдисон рывком бросился на охотника со спины, резко оттягивая его на себя и полностью переваливая его вес на свою грудь. Благодаря этому отчаянному манёвру он сумел исказить траекторию удара, так что он лишь задел принца по щеке кончиком лезвия. Думать было некогда, и Том выхватил кинжал из-под полы своей жилетки, чтобы нанести решающий удар в спину. Ослабив противника, он сделал последний штрих, перерезав тому глотку. Охотник упал, захлебываясь кровью.              Красноснег опирался ладонями о колени, дыша, как загнанная лошадь. От вдруг выплеснувшегося в кровь адреналина и внезапно пощекотавшей его бедовую голову смерти стало немного не по себе, и его конечности слегка подрагивали. Он недоверчиво и немного сконфуженно покосился на Эдисона, что твёрдым шагом проследовал к нему и встал на колено, склонив голову. Правую руку он сжал в кулак и прижал к сердцу.              – Я желаю присягнуть вам на верность, мой принц. Отныне и до конца моих дней.              Юноша растерянно похлопал глазами. Он не знал даже, что сказать, ведь был по-настоящему удивлён. Этот странный человек пришёл к нему домой и вступил в бой, предназначенный ему, спас его от смерти и упорно пытался стать преданным защитником. Всё это было дико, но вместе с тем как-то интригующе, что-то странное всколыхнулось в душе у Красноснега. Некоторое время помявшись, он всё-таки заговорил, чтобы прервать повисшее между ними неловкое молчание, ведь блондин всё ещё стоял на колене, смиренно опустив голову.              – Э… Ладно, – неопределённо повёл плечами принц, утирая щёку от набежавших капелек крови.              Томас немного улыбнулся самому себе и всё-таки поднялся с колена.              – Спасибо за доверие, ваше высочество.              – И прекрати меня так называть, достал уже, как попугай, – Красноснег нахмурился, вспыльчиво взъерепенившись, и снова оглядел поляну.              Эдисон с улыбкой простил ему этот скромный выпад. Трупы убирали вместе.       

***

      – Кушайте, не обляпайтесь, – Снег поставил перед ним свою фирменную баланду, намеренно сваренную из кислых трав и не самых вкусных грибов.              Эдисон благодарно кивнул, принимая кушанье, но не принимался за еду, пока младший принц пялился на него. Поняв, что игра в гляделки ему надоела, Красноснег запальчиво вскрикнул.              – Что, думаешь, я отравить тебя собрался?              – Нет, просто правила приличия запрещают мне трапезничать до того, как начнёт трапезу хозяин дома, – голос у этого странного незнакомца был чарующий, какой-то взрослый, бархатистый.              Красноснег закатил глаза и недовольно проревел.              – Ешь уже, придурок! – выпалил он, сверкая красными глазами исподлобья.              Томас слегка вскинул брови, но всё же принялся за свой скромный обед. Снег придирчиво наблюдал за ним, медленно съедая свою порцию параллельно. И хотя блондин чувствовал на себе его прожигающий взгляд, говорить ничего не стал, а от кислятины в тарелке даже не скривился, продолжая обедать с абсолютно умиротворённым лицом. В молчании закончив трапезу, он оглядел стол в надежде найти хоть один платок, но, не наткнувшись взглядом ни на что подобное, аккуратно вытер уголки губ тыльной стороной ладони, поблагодарив хозяина дома за вкусный обед.              Красноснег едва не дышал на блондина раскалённым паром, его бесило каждое движение Эдисона: эта его едва заметная, кажется, немного надменная ухмылка, идеально ровная осанка, красивый разлёт плеч, благородные черты лица, почти белые волосы, грубые от рукояти меча руки. И пока юный наследник разглядывал его, блондин поднял голову, как ни в чём не бывало.              – Вынужден сообщить, что в лесу привязан мой конь. Я хотел бы удостовериться, что он в порядке, и привести его ближе.              Красноснег хмыкнул и чуть не квакнул от такой наглости, так что всплеснул руками.              – Ага, чтоб твоя кляча мне всю капусту пожрала?!              – Я позабочусь о сохранности посевов, ваше величество.              – Нахал! Я не давал тебе места в доме! Ты… Ты будешь спать вместе со своей клячей!              – Как пожелаете, ваше величество.              – Да хватит! – принц буквально зарычал, беснуясь и едва не вырывая себе волосы.              – Что прикажете делать?              – Да ты меня достал уже, чё, без няньки жопу себе не подотрёшь?!              – Хорошо, я пока схожу за лошадью.              – Без меня ты никуда не пойдешь! Я слежу за тобой!              Блондин только склонил голову, мол хорошо, и поднялся из-за стола. Снег вскочил вслед за ним. Его невероятно раздражали манеры этого чудика, как он там назвался? Принц какой-то, ну конечно, дитя служанок, нянек да гувернанток, он без них и шагу не сделает. Красноснегу даже противно стало. Этот белобрысый идиот никогда даже близко не поймёт, что пришлось пережить Снегу, в его идеальном мире все прислуживают ему.              Отвлёкшись на свои мысли, принц даже не заметил, как вслед за Томом вышел из дома, и они вместе направились вглубь леса.              – Вы давно живёте здесь?              – Да, – холодно огрызнулся Снег.              – Я провёл в пути полгода и уже потерял надежду отыскать вас.              – Мог не искать.              – Охотники часто приходят?              – До того, как ты любезно привёл их прямо ко мне – пару раз.              – Я должен попросить прощения у вашей милости. Я не заметил хвоста.              – Тупой потому что.              Блондин предпочёл смолчать, и наконец заприметил своего жеребца среди деревьев. Облегчённо выдохнув, он немного прибавил шагу, и вскоре уже хлопал могучее животное по шее, пока конь, раздувая ноздри, взбивал траву копытом.              – Умница, Гратис, – парень едва заметно улыбался, почесывая морду своего верного друга.              Красноснег невольно загляделся. Он любил лошадей, на самом деле, они были невероятно умными и грациозными животными, к тому же первыми, кто начал проявлять странную заботу о нём. Он бы никогда не забыл, как спал в конюшне с жеребятами, пока их матери отгоняли конюхов от детей, чтобы не потревожить их сладкий сон. Жеребец гостя явно был благородным – идеально белый, с ухоженной гривой, крупный и высокий. Красноснегу было бы сложно на такого забраться, ведь, очевидно, даже белобрысой каланче пришлось бы высоко задрать ногу, чтобы попасть в стремя, или вовсе просто прыгать, а уже потом надевать стремена. Снег невольно обронил усмешку от мысли, как принц на белом коне сам скорее выглядит как конь. Эти двое были слишком похожи.              Между тем блондин отвязал уздечку коня и повёл его за собой. Красноснег удивлённо моргнул, когда лошадь даже не попыталась поздороваться с ним или заговорить. Вместо этого Гратис прошёл мимо, будто даже не заметил Снега. Тот непонимающе нахмурился и поспешил за ними. Чтобы утолить своё любопытство, он незаметно слегка шлёпнул коня по бедру, но тот лишь отмахнулся от него хвостом и не повернул головы.              – Он хорошо дрессирован, у вас не получится его разозлить, – спокойно ответил Том. Снега взбесило то, как этот хрен с горы позволял себе спокойно унижать его достоинство.              – Больно он мне нужен. Тебя тоже касается.              – Вы ведь живёте не один?              – С чего это ты взял?              – Дома в стопке стояли ещё семь грязных тарелок, кроме тех двух, из которых ели мы.              Красноснега начинала натурально бесить излишняя наблюдательность гостя. Он приставил меч к его лопаткам, заставив тем самым остановиться. Конь взволнованно заржал.              – Прикусил бы ты себе язычок, пока не остался без него.              Блондин кивнул, мол понял, и принц медленно опустил меч. Путь продолжился. Кажется. Том начинал привыкать к постоянным выпадам с мечом.              – Я мог бы научить вас лучше владеть оружием.              – Не учи учёного.              До дома добрались в молчании. Эдисон предусмотрительно привязал коня подальше от огорода, пока Снег сидел на прогретом солнцем крыльце дома. Деревянный порог казался мягче любой перины. Гость позволил себе сесть рядом.              – Я должен был кое-что передать вам, – не дожидаясь вопросов, Том осторожно выудил из-под жилетки платок, в который был завёрнут другой платок.              Красноснег подозрительно наблюдал за процессом, и из-под ног его вдруг ушла земля, когда он заметил гребень. Дрогнувшей рукой он резко выхватил его у блондина и сжал в пальцах, почти звериным движением сжимаясь вокруг него и полным гнева и боли взглядом вгрызаясь в Эдисона.              – Откуда это у тебя?!              – Мне его дали. Как насчёт спокойной беседы? Откровенность за откровенность.              Красноснег гневно раздувал ноздри, крепко прижимая к своей груди гребень, и всё же согласно кивнул.              – Что это за гребень? – первым задал вопрос Том, сжираемый природным любопытством.              – Он принадлежал моей матери, – холодно отрезал Снег. Эдисон прикусил себе язык. – Где ты взял его?              – Мне дала его одна… – блондин невольно задумался. – Одна старуха.              – Где она взяла его? – тон Снега был ледяным.              – Я не знаю. Она лишь просила меня передать его вам, когда я отправлялся в путь.              – Бывшая служанка? Гувернантка? Фрейлина? Жена садовника? Кто? – настойчиво допытывался Красноснег, для которого, казалось, выяснить, кто этот человек, сохранивший вещи его матери, было вопросом жизни и смерти.              – Нет, точно нет. Я не так много о ней знаю, но она точно не говорила, что когда-то служила в Клайнкри. Да и потом, она слишком стара для такой работы, и она никогда не была замужем.              – Откуда тогда у неё этот чёртов гребень?!              – Я не знаю. Но она точно знала, кому он принадлежал, и, я уверен, не желала зла.              – Мне бы твою уверенность.              – Мы общались много лет. Кхм… Благодаря ней я много узнал об истории, в том числе Клайнкри. Она хороший человек.              Красноснег только клацнул зубами и порывисто поднялся на ноги, после чего юркнул в дом, захлопнув за собой дверь. Он давно уже не верил в чудеса и не верил в людей. Он знал, что на этом пути он один, и никто не защитит его, кроме него самого. Он должен был быть своим собственным героем. И никто не должен был знать, что ему может быть больно, или трудно, или страшно. Нет, всё это он оставил в замке, в наивном детстве. Теперь он уже не был пуганым мальчишкой. Теперь пришло время взять судьбу в свои руки. Никому не доверяй. Никогда не полагайся на других. Никогда не забывай кто ты.              Эдисон остался на улице и не посмел зайти в дом. Юный наследник слишком явно дал понять, что хочет уединиться со своими чувствами. Блондин запустил ладонь в ставшие жёсткими, как солома, волосы. Ему определённо стоило помыться, но он уже не помнил, когда последний раз делал привал у реки. В таком виде явился по душу наследного принца Клайнкри? Ох и по-дурацки же он выглядел. Грязный, пропахший конём, с пожелтевшей от пота рубахой, сальными жёсткими волосами. Ему нужно было прийти в себя.              Молодой человек поднялся с крыльца и ушёл к Гратису. Занять себя работой – вот лучший способ прочистить мысли. Том знал это, как дважды два. В их семье так было принято. Отдых – пустое. Работа – порожнее. Человек, не занятый работой, прохлаждающий ум и тело – слабый, никчёмный. Наследник не мог быть таким. Он, как старший принц, должен был быть примером во всём: примером своим четверым младшим братьям, примером для своих подданных, образцом идеального сына, идеального брата, идеального будущего короля, идеального политика для матери и идеального воина для отца. А теперь должен был стать идеальным защитником для неокрепшего опального принца Клайнкри. Дай волю – Эдисон бы весь свет взвалил себе на плечи и потащил, упёртый.              Гратис благодарно заржал, когда хозяин снял с него уздечку и позволил размять челюсть. Эдисон же присел на корточки, расстегивая подпругу, и начал потихоньку снимать амуницию. Достав из дорожной сумки щётку, принялся старательно чистить короткую лоснящуюся шерсть королевского скакуна. Добрый зверь. Они, считай, росли вместе. Том помнил, как в восемнадцать лет его отвели на конюшню и показали чистопородного красавца, только родившегося, такого длинноногого и худенького. Принцу было велено взрастить себе верного боевого товарища, и тот каждый день пропадал на конюшне, пока жеребёнок не стал считать его второй матерью. А потом, через год, они стали бегать рядом, потом Эдисон долго и терпеливо учил его командам, и вот уже на пятилетнем молодом жеребце он уверенно мог свеситься с седла до самой земли, чтобы на скаку подобрать лежащий в траве меч. Теперь же конь поднабрался опыта в пути, перестал трепетать от страха при виде новых земель, давно уже знал, что если на хозяина кто-то идёт со сталью – это плохо, и мог сам нести его дальше, если тот вдруг задремал в седле, укачанный долгой дорогой.              Эдисон грустно вздохнул, когда, легонько потянув коня за голенище, заставил его приподнять ногу и показать копыто. Гратис не мешал ему ухаживать за собой и стоял смирно, послушно поддаваясь уверенным движениям рук.              – Что же мне с тобой делать? – поджав губу, Том с сожалением смотрел на безнадёжно испорченную подкову. Он знал, что на других копытах – не лучше. Но раз уж путь закончен, пора было уже прекратить мучить жеребца. – Прости, друг, давно пора снять их. Сейчас, – он снова притянул к себе дорожную сумку. Конечно же, он позаботился о том, чтобы у него с собой было всё для ухода за Гратисом. Для себя лишний клинок не положил, зато для него – даже немного гвоздей для новых подков, если представится случай где-нибудь их найти.              Конь дал себе немного времени отдохнуть и встал на все четыре ноги, пока Том возился в сумке, но едва тот подошёл – сам поднял копыто и вложил его в руку своего всадника. Пока Эдисон выковыривал гвозди, он продолжал меланхолично размышлять. Пока руки были заняты таким несложным делом, он всегда проваливался глубоко в свои мысли, и теперь ему было, о чём подумать.              Ощущения были странными. Он наконец нашёл того, ради кого затеял весь этот путь. С другой стороны, встреча прошла… в неожиданном ключе, да, это правильное слово, которое Эдисон так долго мысленно подбирал, пытаясь охарактеризовать свои чувства от достижения цели, к которой, на самом деле, он стремился далеко не полгода, а гораздо, гораздо дольше.              Дом не был похож на лесничий, какие он уже встречал по пути. Сердце отчего-то сразу затрепетало, противореча хладному рассудку. Эдисону не нравилось это странное предчувствие, упрямо щекочущее где-то на пояснице и заставляющее волосы на загривке встать дыбом, как у насторожившейся ищейки. Когда он, опасливо переминаясь, постучал в дверь, в глубине души запрещая себе надеяться на то, что это действительно то самое, что он искал, то остолбенел, увидев его – самого Красноснега. Он никогда не видел его в жизни, не видел даже ни одного портрета, но столько раз слышал о его неземной красоте, по-детски очаровательной с огромными красными глазами, что не мог не узнать в этом… Нет, уже не ребёнке – юноше – самого принца Клайнкри. К своему стыду, Эдисон хотел бы сказать, что прекраснее Снега действительно никого и никогда не встречал. Он был не от мира сего. По-юношески худой и самую малость нескладный, как все отроки его возраста, но имеющий черты до того утончённые и изысканные, что сердце пропускало удар. Так должна была выглядеть красота. Неподдельная, живая. Не та, что у размалёванных девиц на балу, не та, что у детей с круглыми щеками и невинным взглядом, но какая-то настоящая, природная, могущественная, приковывающая взгляд. То мгновение, что он простоял столбом перед принцем, показалось ему вечностью. Теперь уже Эдисон едва помнил начало их разговора – все мысли его в тот момент были заняты тем, кого он видел перед собой. Сказка становилась былью у него на глазах, и призрачный образ таинственного наследного принца оживал. Имя его не было больше переплетением звуков, теперь это был юноша, краше которого он не видел никогда и, знал, никогда не увидит. Сказки не могли передать и сотой доли его красоты. Баллады, лениво распеваемые сонными бардами, лишь оскорбляли его очарование своей топорностью эпитетов и пустых сравнений.              Очнулся Эдисон, когда подкова упала ему в руки, а он выронил её от неожиданности. Встряхнув головой, принялся осторожно подпиливать копыто, слишком отросшее за долгое время пути, обещая себе быть внимательным и запрещая подобные странные измышления о принце, но тут же вновь проваливаясь в пучину мыслей.              Он действительно добился всего, чего хотел: нашёл его. Не просто нашёл – присягнул ему на верность. А что дальше? Эдисон только теперь подумал об этом, осознав, что раньше ему и в голову не приходило как следует поразмыслить, что делать потом, когда он найдёт принца. Неужели в глубине души он не верил, что сможет его найти, а потому не видел смысла и искать в себе ответы на вопросы? Как глупо это было с его стороны. И теперь, когда блудный наследник нашёлся, определённо стоило подумать, как жить дальше. И первое, что решил для себя Том – как следует осмотреться. Он ведь хотел помочь Снегу вернуться домой, значит надо вернуться к привычному образу жизни – учиться, тренироваться. Сейчас принц, очевидно, не поедет с ним в Клайнкри, и его недоверие к незнакомцу было более чем понятно Эдисону. Впрочем, терпения Томасу не занимать – заслужит расположение юного наследника, а пока… Ах да, подковы.