Король

             – Ты точно уверен, что делаешь всё правильно? – он закусил губу, глядя вниз.              – Я так уже делал, сейчас, – его руки были сильными, увильнуть от них не получалось.              – Тогда почему так больно? – шикнул парень, ёрзая.              – Потерпи, сейчас полегчает, – он сделал одно решительное движение, и младший принц вскрикнул, дёрнувшись в его руках.              – Сукин сын!              – Вот видишь? Весь, – он улыбнулся и ослабил хватку.              Красноснег от души пнул его, но с коленей его слезать не поторопился.              – Только попробуй ещё хоть раз дать мне эту штуку, – парень взъерепенился, когда Том надавил пальцем в нужном месте.              – Это, конечно, игрушка не для детей, но и ты уже большой мальчик.              – Чё сказал?!              Наконец Красноснег вскочил с его коленей, невзирая на открывшуюся на предплечье рану.              – Тихо, тихо, подожди, я ещё не перемотал.              – Без твоей помощи обойдусь!              Первая попытка научить Снега нормально стрелять провалилась с треском. Лук Тома оказался для него слишком тяжёл, усидчивости младшему принцу не хватало, и он припустил стрелу вверх, оттянув тетиву ногой, ведь это был единственный способ для него выстрелить хоть как-то. Злая стрела вернулась к нему и отомстила за издевательство над таким хорошим инструментом. Том ещё на поляне отломал наконечник, опасаясь вытаскивать стрелу сразу, чтобы не открылось слишком сильное кровотечение, и достал его уже дома, где под рукой были тряпки, чтоб залатать рану.              – Ну всё, всё, – Эдисон тоже встал на ноги и перехватил его за плечо, начиная быстро перематывать руку, пока Красноснег не передумал ему поддаваться.              – Хуёвый из тебя учитель, – небрежно выплюнул Снег.              – Я не учил тебя стрелять ногами, ещё и вверх.              – Ты не сказал, что так делать нельзя.              – Не думал, что в твоём возрасте бывает нужна нянечка.              – Ах ты, – и после этих слов младший принц разразился такой бранной тирадой, что у Эдисона буквально стали вянуть уши. Благо, он сумел хотя бы упереть ладонь в грудь парня, вытягивая руку, чтоб тот не дотянулся до него своими кулаками. Синяков Том не боялся, но и терпеть было мало удовольствия.              Лишь после того, как Снег вымотался махать кулаками в воздухе и высказал весь свой матерный словарный запас, он устал и затих, почти повиснув на ладони Эдисона. Удовлетворённый тем, что его недавно придуманная тактика сработала с первого же раза, он отметил себе, что стоит найти ещё как минимум пару тройку таких способов на разные случаи жизни, и самую малость улыбнулся одними лишь уголками губ.              – Может, всё-таки позанимаемся с мечом?              – Я и без тебя всё умею, пошёл ты, – буркнул Снег.              Том снова слегка усмехнулся. Он уже далеко не первый раз предлагал парню свою помощь и знал, что рано или поздно он сдастся.              За два месяца совместной жизни Эдисон начал спускать на тормозах многие привычки младшего принца, раньше казавшиеся ему странными, такие как болтовня с животными или невротическое стремление к идеальной чистоте дома, его любовь спать до обеда и абсолютное неприятие пищи животного происхождения. Сначала было трудно, но потом старший сам привык и, хотя иногда скучал по мясу, старался сразу себя одёргивать. Кроме того, Том привык к сначала казавшейся ему дикой эмоциональности Снега. Он никогда не знал, чего ждать от этого мальчишки, ему казалось, что он сидит на пороховой бочке, когда находится рядом с ним, но в то же время Эдисона это завораживало.              С самого своего прихода в лесной дом он ощущал себя чужим, как крестьянская телега посреди золотых дворцовых стен, только наоборот – корона с бриллиантами в грязной затхлой парусине. Из-за благородного происхождения Снега у Тома в голове постоянно случался диссонанс – как может воспитанный в королевской семье за высокими дворцовыми стенами принц жить хуже нищего и непристойно выражаться, закидывать ноги на стол и не учиться, не тренироваться? Эдисона в нём потрясало всё – и контраст его ангельской внешности с его отвратительнейшим характером, и его способность мгновенно сменять эмоции, и его нежелание принимать какую-либо помощь, неважно в чём.              Красноснег вечно потешался над его манерами, ему нравилось упрощать всё вокруг себя. Эдисон же впервые столкнулся с тем, что он может делать всё, что захочет. То есть совсем всё. Пробовать на вкус эту новую дикую свободу было странно, но вместе с тем жутко интересно. Он очень осторожно позволял себе какие-то вольности, например есть руками, и каждый раз его внутренний ребёнок приходил в восторг, визжа от радости. Здесь, в лесу, никто не следил за ним. Никого не было рядом, чтобы сказать ему, что у него недостаточно расправлены плечи или он слишком громко ест. Не было никого, кто попрекнул бы его тем, что он шатается весь день без дела и что, о ужас, спит на полу в кухне, сам себе носит воду и копает огород, чтобы раздобыть еды. Должно быть, его мать рухнула бы в обморок, если бы узнала о том, как легко Снег совратил её сына, сбив с истинного пути, разрешив улыбаться, плескаться водой в студёной реке и просто жить. Без титулов, без оглядки на окружающих.              Эдисону пришлось впервые столкнуться с собственным я, о котором до этого он и не помышлял. Здесь, в лесу, он больше не был кронпринцем Гехешталя, не был наследником отца, не был надеждой всего королевства, не был примером для подражания, не был старшим братом и не был идеалом во всём. Все эти социальные статусы остались где-то там, далеко, внутри дворцовых стен. Здесь он был просто Томом, и эта мысль выбивала землю у него из-под ног.              – Чего застыл? Ау, спишь что ли? – Снег раздражённо помахал рукой у него перед носом, и блондин очнулся.              Он кашлянул и слегка помотал головой, так что принц отвернулся от него, закатив глаза, и разделся донага, тихо сопя себе под нос и торопясь. Эдисон всё это время пристально наблюдал за ним, не смея оторвать взгляда. Он сглотнул.       – И на что ты уставился?              – Ни на что, – он отвернул голову и разделся, аккуратно складывая вещи на земле.              Парень краем глаза проследил за ним, но быстро отвернулся, хмуро глядя прямо перед собой и нахохливаясь. Он уже сидел в воде, снова подбирая колени к груди.              – Можно?              – Нет, нельзя, это моя речка, – раздражённо всплеснул руками младший принц. Его страшно бесило, что у Тома до сих пор временами прорезалась эта дурацкая манерность.              Замешкавшись, Эдисон всё же считал его слова в истинном смысле и тоже залез в воду, привыкая к прохладе. Сейчас она была нужна как никогда.              – Вот и осень настала, – глядя то на воду, то на лес, попытался завести светскую беседу Том.              – Ага, а это значит, что ты тут уже загостился, – буркнул младший принц, театрально вновь закатывая глаза.              – Это значит, что я покинул дом почти год назад, – он самую малость тоскливо взглянул на воду, издали наблюдая за мелкими рыбёшками.              – Ты чё, так долго шёл? По тракту от столицы до столицы ну дней пять, может неделя.              – Если бы я шёл по тракту, меня бы сразу схватили. К тому же, ты живёшь сильно южнее столицы, а ещё – где-то в дебрях, куда с тракта я бы точно никак не попал.              – Пф, невелика потеря.              – Зимой ты тоже моешься в реке?              – Зимой тут снега нет, сосулька, даже не надейся.              – Это кто тут ещё сосулька, Снег?              – Завались, – некоторое время молчали, пока младший пыхтел. – Зимой холодно, я грею воду дома. Но ты будешь мыться в реке.              – Хорошо, – улыбнулся Том, снова разглядывая его узкую спину. Почувствовав на себе этот взгляд, младший принц снова нахмурился и поёжился, раздражаясь. – Должно быть, это было очень больно. Я хотел бы отомстить ему за это.              – Это не твоя война, – фыркнул Снег, насупившись.              – Она стала моей, когда я избрал тебя своим королём.              На некоторое время снова повисла тишина, и они слышали, как лягушки негромко квакали в камышах, а кое-где булькали рыбы. Вода же текла тихо, почти совсем беззвучно, лишь источая приятный аромат влаги, такой сладкий в последние жаркие дни года.              – Когда ты вернёшься, в городе непременно будет большой праздник. Все надеются на твое возвращение домой. Они будут счастливы.              – А что прикажешь делать с королём?              – Мы поднимем восстание против него. Представь, мы придём в столицу, по пути собрав ополчение из других поселений, торжественно войдём в ворота, люди узнают тебя и выволокут короля из замка, а там пусть сами с ним разбираются, у них масса поводов и идей, как это сделать, я уверен.              – План, конечно, восхитительный, только как мы, по-твоему, поднимем бунт? Гвардия с ним.              – Тебе нужно подтянуть владение мечом, и любого из этой гвардии ты заколешь в два счёта. Туда всегда набирают бестолочей, кроме иногда личной стражи короля. Это не будет проблемой. Может, мне всё-таки тебя научить?              – Не нужно мне твоё обучение!              – Мы можем выйти на поединок, кто победит, тот и прав. Самый древний суд – суд поединком.              – И если я тебя уделаю, учиться у меня будешь ты.              – Бесспорно.              – По рукам.              Быстро искупавшись, двое выбрались из воды и оделись. Так как мечи у них всегда были с собой, устроить бой решили прямо на месте. Красноснег был настроен воинственно и готовился начать в любую секунду, но Том взял пару минут на подготовку, разминая запястья и голени.              – Ты в курсе, что если какая-то хуйня решит тебя зарезать, она не будет ждать, пока ты хрустишь пальцами? – скучая, брякнул Снег, лениво следя за ним.              – Да, тогда я буду сражаться так же, просто без подготовки, и, если я получу травму в бою, это будет нормально. А в тренировочном бою я предпочитаю оставаться невредимым.              – Какой ещё тренировочный? Это настоящий бой! Ещё посмотрим, кто из нас останется!              – Боюсь, сойтись со мной в настоящем бою ты пока не готов.              – Чё спизданул, выродок?! – Снег подскочил на ноги, стискивая в пальцах рукоятку меча.              – Можем начинать, – сдержанно улыбнулся Том, ещё раз проверяя, что пальцы лежат удобно, а его стойка достаточно крепкая, чтобы блокировать первый удар.              Эдисон даже не пытался напасть первым, он позволил Красноснегу поиграть в могучего воина, замахиваясь на него мечом. Том без проблем ставил блоки и отталкивал от себя младшего принца, уворачивался от его меча и кружил парня, будто в танце. В лице старшего принца не отразилось ни грамма напряжения, напротив, он был даже расслаблен и с лёгкостью защищался. Когда же ему поднадоело ждать, пока Снег угомонится сам, он решил показать ему наступление, быстро начиная надвигаться на него и решительно атакуя то с одной стороны, то с другой. Мальчишка отчаянно сражался, вертелся как уж на сковородке и рычал, пока со лба его в три ручья тёк пот, но продолжал отступать под натиском противника, пока тот не прижал его лопатками к могучей сосне, приставив острие к бледному горлу.              – Я победил, – играючи улыбнулся ему Том, отпуская. Меч он вернул в ножны, а сам отступил на шаг, давая насупившемуся младшему пространство для манёвра. Он явно обиделся, но молчал. – Как насчёт разобрать бой?              Нехотя Снег слушал его и смотрел, то сидя на траве, то ходя вокруг, то повторяя движения за ним. Признавать своё поражение ему не нравилось, но приходилось. Количество деталей, которые отмечал Том в его движениях, поражало тем, сколько всего он умудрился запомнить за считанные минуты дуэли.              – И самое главное – эмоции. Ты нападал на меня в ярости. Ярость даёт очень много силы, но мешает тебе думать. Поэтому и нужно тренировать движения, пока они не станут естественными для тебя, как дыхание, ведь в бою твоё тело всё будет делать само, у тебя не будет времени на аккуратность и точность. Но важно и не терять голову. Ты можешь победить соперника сильнее себя, если будешь умнее. Например, ты очень худой и маленький относительно солдат. Но зато ты очень юркий и гибкий, это твоё преимущество. Не забывай, по подвижной цели труднее попасть. Они здоровяки и очень медленные, а ещё все в броне, так что иногда с трудом двигаются и рассчитывают лишь на силу и доспехи. А ты можешь рассчитывать на свою ловкость и скорость, они не менее важны в бою, чем мускулы. Техника всегда побеждает силу.              – Научишь меня? – пересилил себя Снег, почти перебив его.              – Да, ваше величество.              На губах Эдисона распустилась лёгкая улыбка гордости, для него было честью стать учителем для Красноснега. Раньше он лишь учился и может изредка показывал кому-то из братьев интересные на свой взгляд приёмы, но никогда не учил полноценно, так что эта идея действительно захватывала его.              Начать тренировки решили уже следующим утром. Том немного волновался, ведь предчувствовал, что Снег будет очень недоволен количеством синяков, которые придётся оставить ему. Почти всю ночь Эдисон не спал. Ещё вечером он пришёл к Гратису, набрал хвороста и развёл огонь. Конь улёгся рядом с теплом, а юноша привалился к его боку, удобно устраиваясь. Жеребец зафыркал на него, тыкая носом в бедро.              – Да ладно, тебе жалко что ли? Спи, Гратис, – Том положил ладонь ему на нос, гладя и отпихивая его.              Тогда конь попытался положить голову ему на колени, но Эдисон упорно пихал его в щёки.              – Ну мне же неудобно будет, эй, – но как бы блондин ни вертелся, упрямец положил голову ему на колени и демонстративно закрыл глаза, нескромно надавив своим весом. – О, боги, за что мне это, – Эдисону ничего не оставалось, кроме как смириться.              Кое-как сумев дотянуться до найденных поленьев и кинжала, Том сел за долгую работу. Инструментами он владел отлично, и, если бы мог, с радостью воспользовался бы, но сейчас под рукой было только лезвие, так что работа обещала быть долгой и кропотливой, но он был готов принести эту ночь в жертву. Полная луна стояла высоко над его головой, освещая лес, а в костре тихо потрескивали еловые ветки, источая приятный смоляной аромат.              Гратис мирно спал, уложив голову ему на колени, а Том методично и неторопливо вырезал два меча. Он не держал в руках деревянный, кажется, уже лет десять, если не больше, и взгляд его наполнялся ностальгией, когда с каждым верным движением образ перед глазами становился всё более ясным и осязаемым. Его пальцы наизусть помнили каждый мельчайший изгиб дерева, которое в детстве заменило ему честную сталь. Он так много тренировался, что на рукояти остались вмятинки от его пальцев. Каждый чирк лезвия по дереву относил его на много-много лет назад, когда он, маленький и слабый, наматывал сопли на кулак, на трясущихся ногах стоя перед учителем. Его руки дрожали и были все в синяках, глаза страшно щипало, но на бой с балкона смотрел отец, и под его взглядом он просто не имел права сдаться, несмотря на то, сколько часов до этого провёл на холоде с мечом в руках. Ему казалось, что его пальцы больше никогда не смогут разогнуться, так крепко он сжимал рукоять. Было страшно холодно, а мышцы страшно устали и совсем задеревенели. Ему самому казалось, будто это тело принадлежит вовсе не ему, будто кто-то другой делает всё это, а он лишь смотрит, ведь сам уже не мог чувствовать ничего, кроме холода и боли.              В тот день он всё-таки клюнул носом в снег, напоровшись на блок учителя, но меча из рук так и не выпустил. Его пытались забрать, но маленький принц лишь начинал выть и плакать, так что его руки решили отогреть у камина. В конце концов, когда не помогло и это, вызвали лекарей, чтобы расцепить его пальцы. Они возились с ним до самой ночи, прежде чем наконец обмотали его руки тряпками, оставляя жгучие мази томиться на коже, и отправили спать без обеда и ужина. Ему тогда казалось, что он никогда не уснёт.              Взглянув на свои пальцы, грубые от вечных мозолей, юноша вздохнул и отложил кинжал, чтобы взвесить на ладонях получившийся меч и проверить его баланс. Убедившись, что первый меч идеален, Эдисон отложил его на траву и взялся за другое полено, вновь начиная методично вытачивать его.       

***

             – Деревянный меч? Ты издеваешься?              Снег скрестил руки на груди, возмущённо глядя на Эдисона.              – Это именно то, с чего стоит…              – Да я с деревянным мечом лет с десяти не бегаю! – перебил его Красноснег, отказываясь брать деревяшку, что протянул ему Эдисон.              – Как и я. Но мне бы не хотелось проткнуть тебя. А вот синяков поначалу будет много.              – Я тебе ребёнок что ли?!              – У тебя недостаточно техники, чтобы сходу браться за дуэль на настоящих. Не переживай, выпады и повороты ты быстро начнёшь делать с настоящим. Но поединки – только с деревом. Пока я не увижу, что ты готов.              – Я готов!              – Прошу прощения, но нет, ваше величество. Вам ещё многому предстоит научиться. Знаете, что отличает короля от простого мечника? То, что король учится бою не как ремеслу, а как искусству. Ремеслу можно научиться один раз и навсегда. А искусству нужно учиться всю жизнь, и ты никогда не достигнешь совершенства. Короли смотрят на бой как на танец, а не как на детскую бессмысленную возню. Так что? Вы желаете сражаться как король или как обычный гвардеец?              Красноснег замолчал, злобно стреляя на него взглядом исподлобья, но меч у него забрал.              – Чудесно. Тогда начнём с самого начала. С дыхания.              – Блять, я ухожу, – Красноснег всплеснул руками в возмущении и непонимании, разворачиваясь к дому, но Том схватил его за шкирку, резко остановив. – Я, по-твоему, даже дышать сам не умею?! Да пошёл ты нахер!              – Во время боя, как и во время танца, дыхание должно быть глубоким и ритмичным, его нельзя задерживать надолго, как это делаешь ты, потому что тогда ты быстро выбьешься из сил, – Эдисон взял его за плечи и развернул лицом к себе.              – Я не буду заниматься такой ерундой! Я пришёл учиться биться на мечах, а не гулять!              – Тогда будь добр хоть раз послушать того, кто смыслит в этом чуть больше тебя, – не выдержал Томас, уже начинавший питать стойкое раздражение к лени Снега или его нежеланию учиться.              Видя, что испытывает его терпение, младший принц всё-таки рыкнул и отпрянул, выпутываясь из его хватки и шумно дыша носом, как зверь перед атакой.              – Расслабь грудную клетку. Ты должен дышать свободно, а не исподтишка.              – Если я её расслаблю, я меч уроню!              – Это и есть твоя проблема. Ты напрягаешь всё тело, а должен – только его части, и все по отдельности.              – Да на это вечность уйдёт!              – А ты куда-то торопишься? Если мы будем тренироваться каждый день, через пару месяцев это станет легко для тебя. Я точно знаю, как это сделать. Так что, вздохнёшь полной грудью? – Эдисон вручную одним движением расправил его плечи, почти до боли сводя вместе лопатки.              Младший принц упрямился, сколько мог, но в конце концов сдался и стал пытаться повторять за Томом. Он не знал, сколько времени они проторчали на улице. Сначала оно тянулось безумно медленно, когда Эдисон заставлял его принимать разные позиции выпадов или рук, глубоко и медленно дыша, а потом Снег стал впадать в подобие некого транса. Он совсем перестал отпускать едкие комментарии в адрес своего новоиспечённого учителя, только смотрел прямо перед собой то ли задумчиво, то ли совершенно пусто. В голове его впервые за долгое время действительно воцарилась тишина, эта тренировка произвела на него странный эффект, успокоив его вечно бегающие мысли.              Эдисон и сам расслабился головой и телом, спокойно показывая Снегу новые комбинации, чтобы под конец тренировки объединить статичные позы в последовательность шагов. На взгляд Тома, у младшего принца действительно был некоторый потенциал, пусть великим воином ему явно было не стать, но сносно защищаться он точно мог научиться. Может, раньше ему везло, когда он сталкивался с охотниками, но Эдисон был из тех, кто считал, что на удачу нельзя надеяться вечно – рано или поздно она подведёт. И Снег должен был быть готов к этому.       

***

      – Миледи?              Она, едва бросив взгляд через плечо, тут же отвернулась, начиная быстро тереть лицо.              – Ох, простите, я не хотел вас беспокоить.              – Нет, ничего, я уже ухожу, – она всё-таки изобразила слабый вымученный реверанс перед юношей, поспешно собираясь с мыслями, но всё ещё даже не оборачиваясь к нему.              – Не стоит, ведь это я потревожил ваш покой, а не вы мой. Позволите присоединиться к вашей прогулке?              Девушка слабо кивнула, тоскливо взглянув на вымощенную камнем тропу, и взяла себя в руки, последний раз утирая лицо. Южанка выглядела странно среди этой северной пустоты. В саду пестрели ягодами хвойные кустарники, возвышались аккуратными шпилями привезённые когда-то в незапамятные времена отцом туи, а низкое небо нагнетало своей извечной серостью. Двое неторопливо ступали через королевский сад.              – Держу пари, у вас, на юге, это назвали бы пустырём, – молодой человек продолжал светскую беседу, неторопливо обходя скромные тропинки.              – В нашем саду растут ананасы… Маменька их очень любила, а я совсем не могу их есть, они страшно кислые…              – Я читал о них и видел рисунки. Мне бы в голову не пришло разрезать это, чтобы достать мякоть. Должно быть, она была очень смелой женщиной.              – Там, откуда она родом, их часто едят. Она привезла их с собой, когда выходила замуж, – девушка скромно смотрела себе под ноги, тем не менее держа осанку и поднимая подбородок, как подобает леди.              – И для кого же теперь они цветут?              – Для папеньки. Он сам теперь их любит, – она печально вздохнула, окидывая взглядом небогатый северный сад.              – Мне жаль, что я не могу утешить вашего горя. Боюсь, третий – это не то, чего желали бы вы или ваш отец.              – Простите, я не запомнила вашего имени…              – Гильдебранд. Не волнуйтесь, нас слишком много, чтобы запомнить каждого, – он сдержанно улыбнулся девушке. – А отличить легко. Чем младше, тем страшнее, – в его глазах блеснула искорка веселья, и девушка невольно сама улыбнулась, хихикнув.              – Если вы называете себя страшным, боюсь, я должна бы была ослепнуть, увидев вашего старшего брата.              – А вы хотели увидеть?              Девушка вновь опустила взгляд, слегка поджимая губы. Признаться в том, что она бы действительно хотела любви, отчего-то казалось слишком стыдно, но её юное девичье сердце трепетало, стоило ей представить, как она, увидев прекрасного высокого юношу, не сможет ни вздохнуть, ни отвести взгляд, и поймёт, что это именно она – любовь с первого взгляда. Она уже давно не была ребёнком, но всё ещё была одинока, как солнце на небе.              – Прошу меня простить за неосторожность, я не хотел смутить вас своим вопросом, миледи, – юноша сразу изобразил поклон, великодушно склоняя голову, когда заметил повисшее на пару секунд молчание.              – Я знаю, это была лишь династическая формальность, но мне говорили, что он хорош собой и силён, быть может, я бы даже ему понравилась…              – Он был слишком идеален для любви, поверьте. Жаль, Конрад оказался уже женат, быть может, наши родители смогли бы договориться. В отсутствие нашего старшего брата он первый претендент на престол.              – Почему он это сделал? – она наконец взглянула на Бранда, и тот на секунду опешил. Ему вообще редко выпадала возможность общаться с леди, тем более когда они смотрели на него такими глазами. В этот момент он понимал, о каких таких женских чарах писали великие мыслители в своих древних трудах, называя всех девушек ведьмами. В её глазах и впрямь было что-то колдовское, или ему просто было жаль бедняжку.              – Простите, миледи, я не могу знать. Могу лишь сказать, что это была большая глупость с его стороны, и принести вам извинения за него. Вы проделали такой долгий путь.              – А если я буду просить папеньку всё-таки заключить союз? – она почти в отчаянии взглянула на Бранда, но тот слишком хорошо понимал, чего она хотела на самом деле.               – Боюсь, это невозможно, миледи. Разве что мой старший брат свалится с луны прямо на ваш порог.              Девушка поджала губы. Она тоже знала, что на самом деле хотела увидеть именно старшего принца. Она никогда не встречала его лично, но его родители были действительно красивы. Все говорили, что старший Эдисон почти как две капли воды похож на отца, а тот был высоким, статным и красивым. Она действительно дорогой воображала, как впервые увидит его и, несомненно, сразу поймёт – это тот самый. Когда ей на балу говорили танцевать с Красноснегом, ей было страшно неловко, ведь он оказался слишком мал для неё, был совсем ребёнком. Конечно, он бы вырос, наверняка стал красивым юношей с изысканными чертами, но в тот момент она никак не могла в нём разглядеть своего потенциального мужа, максимум младшего брата. А вот Эдисон был на пару лет старше неё, уже прославился своим мужеством на турнирах и благородной северной красотой. Она чувствовала, что с ним всё будет совсем по-другому, представляла перед собой статного мужчину, а не неловкого мальчика. Но её надеждам выпорхнуть из родительского гнезда вновь оказалось не суждено сбыться.              – Думаете, он сбежал из-за помолвки? – она остановилась у старой сосны, ствол которой был так широк, что его едва могли обхватить два человека.              – Не думаю, что он так сильно боялся вас, миледи, я и сам теряюсь в догадках.              – Мы отбываем завтра.              – В таком случае, полагаю, нам больше не представится шанса увидеться. Желаю вам хорошей дороги. Берегите себя.