Воздушная

Сахароза нервно теребила рукава пижамы с рюшиками, пока Альбедо наливал всем чай за столиком в просторной зале. Мама поглядывала на слегка небрежного во внешнем виде парня осуждающе, приняв того за коллегу девушки. Она метала молнии в сторону отца, шепнув тому, что их дочь непутевая по его стопам, художник же в это время вел себя крайне вежливо и обходительно, но унимал дрожь волнения в ладонях, когда наливал всем чай. - И как давно ты водишь мужиков в дом, дочь? – выделив разочарованно обращение, выплюнула женщина, откусив голову букашечке на печеньке. Она даже не стеснялась читать морали перед Альбедо. - Вы не правильно поняли, Мем, - поспешил оправдать доброе имя любимой химик, - Сахароза не такая, я… - Не влезай в наш разговор! Если вы коллеги по работе, выполняйте общие задачи там, а не здесь, - грубо перебила его женщина, и воцарилась тишина, пронзающаяся лишь пением птиц за приоткрытым для свежего воздуха окном. - Мастер Альбедо мой начальник, мам, не порочь, пожалуйста, его имя, - каждое слово Сахарозы, сказанное непоколебимым тоном, вызвали восторг, смешанный с тревогой у химика. - Хватит выгораживать своего начальника отдела! – стукнула по столу красивая, но холодная женщина, которая почему-то не верила своей единственной дочери. Ее тонкие губы грозно искривились, а вместе с ними и нахмурились полоски на лбу. - Он не начальник моего отдела, он главный химик нашей компании и ее владелец! – почему-то продолжала заступаться за юношу Сахароза, приоритетно оправдывая его, а не себя. Это одновременно восхитило парня, но и огорчило. Если она привыкла к подобным перепалкам с матерью, какой тогда была ее жизнь до самостоятельного проживания? Такие словесные бои были нормой? Как такая хрупкая девушка оставила в себе столько хороших качеств после того, через что ей пришлось пройти? Мать Сахарозы, поправив свои собранные в высокий хвост светлые волосы, смягчилась, пронзая янтарными глазами Альбедо. Она глядела на него оценивающе, отмечая, что одежда у того была дорогой, как и обувь, обнаруженная в прихожей. Да и машина, припаркованная у двора, была не из дешевых. Посчитав, что лучше уж состоятельный мужчина набивается в женихи дочери, чем какой-нибудь проходимец, она, торжественно опустив чашку чая на блюдечко, выдала: - Одобряю! - Эм, что? – подвисла Сахароза, сжимая ручку чашки. Заметив, как дрожат ее плечи, Альбедо, наплевав на медлящих в заботе родителей, стянул с дивана плед и окутал им ассистентку. – Спасибо, - скомкано пробормотала она, и в ее дрогнувших нотках, была заметна скользнувшая пелена слез, старательно сдерживаемых обладательницей самого милого на свете личика. - Отношения ваши мама одобряет, - перевел слова жены отец, разворачивая конфету, и удивляясь, как так быстро его жена одобрила юношу без необходимых знаний. Состояние человека не делало его идеальным. Да, жест заботы от Альбедо был выигрышным для положительного вывода, но кто сказал, что он искренний, а не для отвода глаз? Мужчина считал свою дочь красивой, и не мудрено, что любой бы смог ее полюбить, потому он не был согласен с женой за столь поспешные выводы, но перечить во избежание скандала не стал. - Но у нас не такого рода отношения, - выпав в глубокие думы замахала ладошками Сахароза, пока Альбедо отошел, дабы закрыть окно. - Спасибо, мам, - отчебучил блондин, и Сахароза часто-часто захлопала ресничками, внимательно всматриваясь в глаза начальника. Если он хотел ее спасти от неудобных расспросов матери, то его решение этой задачи наоборот лишь подлило масла в огонь. Вот только отец почему-то счастливо заулыбался, а мама притихла, покраснев. Только Сахароза не понимала, что здесь происходит? - Что ж, - встав из-за стола, поправила одежды женщина, - раз за тобой есть, кому ухаживать, нам тут делать нечего. Слова матери отправили мятноволосую в очередные неизведанные степи шока. - В прихожей сумки с фруктами, рыбой и мясом, покушайте натуральной еды, - копируя поведение жены, поднялся отец. – Ухаживай за ней, сынок, она у нас одна! – он пожал руку Альбедо и что-то шепнул ему на ухо, а тот кивнул. – Поправляйся, дочь, - он подошел к ней и обнял перед уходом. - Кстати, - у выхода добавила женщина, - с внуками можете не торопиться! – из-за ее слов Сахароза поперхнулась воздухом и начала кашлять, а Альбедо густо покраснел. – Занимайтесь своей наукой и получайте от жизни всё, чего желают ваши душеньки! Эх, где моя молодость… - В пенсионном? – ляпнул муж, за что получил подзатыльник, и Альбедо вдруг понял, что Сахароза характером пошла в отца, за что он был тому благодарен. Воцарившаяся тишина и гул уехавшей машины после того, как Альбедо провел родителей девушки, не позволив выходить на улицу после простуды, еще долго не давали ей прийти в себя. Слишком много потрясений, похожих на сон, не давали ей покоя, и она вернулась в реальность лишь тогда, когда химик, развернув ее к себе, опустил прохладную ладонь на лоб. Блаженно прикрыв глаза от приятной прохлады и желания провалиться в сон, девушка расслабилась. Правда, один вопрос не позволил ей этого сделать: - Мастер Альбедо, зачем вы это сделали?