Flower

К удивлению обоих, одна единственная прогулка поменяла многое. Их переписки стали чаще и длиннее, а разговоры во время тренировок дольше и живее. Асахи словно проснулся с осознанием, что эй, вообще-то ты все еще можешь общаться и заботиться о нем, как друг, а не вести себя как полный придурок. С этой мыслью стало как-то проще жить. Йоши же вновь пытался взять в свои руки чувства, которые после чужого внимания заиграли новыми красками и начали по новой испытывать своего хозяина. Первое время омеге было даже стыдно. Он был словно щенок, которому катастрофически не хватало ласки хозяина, потому и цеплялся за любую возможность побыть с ним рядом. Именно сейчас, когда он оказался на его месте, Йоши стал прекрасно понимать Джункю, и чувство вины стало ещё больше сдавливать его грудь. Началось все с того, что Асахи действительно уже пару раз проверял Йоши на знание тех самых экзаменационных билетов. В самый первый раз старший к нему пришёл сам, смущенный до ужаса и своим визитом, и своей подготовкой. Асахи на это лишь покачал головой, утверждая, что стесняться здесь абсолютно нечего, он хотел только помочь, и уж точно не смеяться или как-то еще его задеть. Тогда Йоши был совсем неуверенным, а его ответы разорванными и не связанными, и младший часто подкидывал подсказки. Если быть честным, будь Асахи преподавателем, то выше тройки точно бы не поставил, но вслух он этого конечно не сказал. Только лишь выделил особо выпадающие моменты, пока Йоши внимательно слушал, понимая, что готовиться ему предстоит ещё много. Во второй раз Асахи пришел к нему сам, после тщательной борьбы с собой, чтобы поинтересоваться как идут у старшего дела. Только вот, заходя в чужую комнату, у альфы перед глазами вновь всплыла та самая картина чужой ласки, которая приносила одну лишь боль. Пришлось вновь напоминать себе, что он помогает Йоши, так как они друзья и одногруппники, и это было нормально. Но хотел ли Асахи быть другом? Ответ на этот вопрос тоже пришлось запихать куда поглубже, как и все новые, неуместные мысли в своей голове, когда он вновь почувствовал придавленный, но все такой же любимый сладкий и цветочный запах вишни, круживший голову не хуже алкоголя. Как же этого омеги хотелось касаться, как же хотелось сминать его нежные губы в поцелуях, как же хотелось утыкаться лицом в манящую хрупкую шею, чтобы наслаждаться его ароматом. Хотелось чтобы он был только его, принадлежал только ему. Хотелось быть с ним одним целым, хотелось его спрятать от всех чужих глаз, как дракон прячет свою сокровищницу. Настолько сильными были его чувства, и от этого становилось даже страшно. Асахи не мог об этом не думать, не мог не мечтать. В тот раз Йоши отвечал уже увереннее, даже сопровождая свои разъяснения милой жестикуляцией и скромной улыбкой радости, что у него получалось. Асахи же чувствовал за него лишь гордость. И вот на третий раз они снова собрались в комнате младшего, уже решив, что это будет последний финальный прогон. Экзамен намечался через три дня, и Йоши в целом был готов, он почти не подглядывал в свои ответы, пока Асахи с плохо скрываемым обожанием за ним наблюдал. Йоши был внимательным по отношению к другим, подмечая любые детали и мелочи, но не по отношению к себе. И Асахи не знал — радовало ли его это или расстраивало. — Думаю, отличная оценка у тебя в кармане, — улыбнулся Асахи, когда Йоши прерывисто выдохнул от долгого монолога, но при этом выглядел довольным своей подготовкой. Он лежал на животе на чужой кровати, сложив под собой руки, а Асахи сидел рядом на полу, оперевшись спиной о каркас, — ты здорово потрудился, Йоши-кун. Молодец. — Спасибо, Сахи, — улыбка у него благодарная и нежная, Асахи в какой уже гребанный раз почувствовал большое количество бабочек у себя в животе, и быстро отвернул голову, чтобы снова не засмотреться, — наверное на сегодня хватит. Завтра еще посмотрю повторять или нет. А то заучу и на самом экзамене вообще ответить не смогу. Вот весело-то будет. — Да, ты прав, — согласился с ним Хамада, вспоминая все свои школьные страдания, когда мог очень перестараться, и потом толком ничего не сделать, — тебе нужно отдохнуть. Набрать вкусняшек и посмотреть фильм, к примеру. — Хорошая идея, — Йоши задумывается, укладывая на руки подбородок, и тут же в его глазах заиграл озорной огонек, — ты бы что хотел посмотреть? Асахи откровенно на него вылупился. Он конечно предложил как можно отдохнуть, но совсем не думал, что ему так аккуратно спикируют сделать это вместе. Прошло уже несколько месяцев, и где-то внутри его влюбленное и больное от этой самой любви сердце все еще грыз маленький червячок, каждый раз напоминая ему о Джункю и их отношениях. Джэхек все продолжал твердить, что во всей ситуации что-то было не так, но ему уже было все равно. Йоши был омегой Джункю. А они с Асахи были друзьями. Хоть и неловкими, и не разговорчивыми, но друзьями. И вполне естественно, что Йоши предложит дружескую посиделку вместе, какие у Асахи были и с Чону, и с Доеном, и с Шихо. Но внутри у него все скручивало только лишь тогда, когда рядом был Йошинори и никто больше. Неправильный какой-то из него друг получается. — Даже не знаю, — честно признался младший, по привычке зачесывая потихоньку отрастающие волосы, — может что-нибудь из Марвел? Или аниме. Как ты хочешь, мне без разницы. — Я специально у него спросил, а он на меня ответственность перекладывает, — недовольно буркнул старший под тихий смешок хозяина комнаты, — давай тогда пересмотрим последнего Человека-паука? — Чтобы под конец мы утонули в твоих слезах? — с улыбкой уточнил Асахи. — Эй, да когда такое было? — Когда мы всей оравой пошли на него в кино. Серьезно, мы тебя, Джэхека и Хенсока-хена полчаса успокаивали. Потом дома столько же. Йоши очаровательно хмурится и недовольно надувает губы, как всегда любит делать почти при любой возможности. Ну да, любит он поплакать над грустинкой в фильмах, и что с того? Асахи лишь смеется, успокаивая, что конечно же они посмотрят чего хочет Йоши, просто подразнить же надо. И пока Асахи перебирался на кровать вместе с ноутбуком и ждал его включения, Йоши тоже выпрямился, аккуратно наблюдая за младшим. Как бы странно и абсурдно это не звучало, но кажется они впервые в жизни собирались посмотреть что-то вместе. Вдвоем. Не с группой, не с частью её, а именно вдвоем. Раньше Йоши это казалось каким-то далеким несбыточным желанием, но что же происходило сейчас? Почему вдруг Асахи начал проводить с ним время? Почему вдруг стал ласков и мил с ним? Раньше Йоши не решался даже подойти к нему, не то что предложить какие-нибудь посиделки. У старшего накопилось много вопросов, которые он решил оставить при себе. Терять эти крупицы внимания из-за своей любознательности ему совсем не хотелось. Только вот чужое нетипичное поведение осталось не замеченным не только им самим. — С каких пор вы стали часто проводить время вместе? — беззаботно однажды поинтересовался Хенсок, даже не отвлекаясь от монитора. Они занимались музыкой в студии старшего, и, пока Харуто ненадолго отлучился за напитками, Хенсок все же решил задать свой вопрос, который интересовал его долгое время. Йоши сперва действительно не понял о чем речь, недоуменно похлопывая глазами. — Ты про кого, хен? — Да ладно тебе, Йоши, — весело кидает лидер, но вот Йоши ни черта не весело, учитывая, что голос Хенсока твёрд, несмотря на всю игривость ситуации, — про Асахи конечно же, про кого ещё. Омега хмурится, поднимая свой взор на Хенсока, что даже не обратил на него внимание, полностью погруженный в записи. — И что не так? По-моему все как обычно, — врет. Йоши понимает, что бесцеремонно врет, да и то, что Хенсок далеко не дурак — тоже прекрасно знает. Но все равно говорит неправду. Хенсок тихонько посмеивается, наконец отвлекаясь от экрана, и устало потирает свои измученные глаза. — Все как обычно, Йоши, это когда вы с Харуто ко мне заваливаетесь и устраиваите здесь бедлам на протяжении уже многих лет, — начинает объяснять Хенсок, как маленькому ребёнку, пока Йоши, к своему ужасу, понимает к чему он ведет, — а не как обычно… — Не понимаю о чем ты, — перебивает его младший, максимально делая глупое выражение лица, на что альфа закатывает глаза. — Все ты понимаешь, ведь ты такой же, как и я — наблюдательный, — отсекает Хенсок, — не как обычно — это когда я смотрю на тебя и Асахи, и не могу понять, когда упустил тот момент, что вы очень сблизились. Ведь раньше вы даже редко разговаривали, что уж говорить об остальном. Йоши не знал, что на это отвечать. Возможно, это действительно выглядело подозрительно и странно, но что он мог сказать, кроме того, что это обычный дружеский прорыв? Что нашлись общие интересы? Что неожиданно им стало весело проводить вместе время? Что? Или сказать правду? Признаться, что у него, дурака такого, есть чувства к своему одногруппнику? Признаться, что влюбился в него по самое не хочу и терять чужое внимание совсем не хотелось? Это сказать? Йоши ощущал, как у него горели щеки, но спасибо Харуто, что перед выходом отключил свет, так как с ним было несколько дискомфортно. И спасибо Харуто во второй раз, когда он вернулся в тот самый момент, когда Хенсок требовательно ждал ответа на своей вопрос, из-за чего разговор пришлось отложить в дальний ящик. Йоши очень надеялся, что хен о нем и не вспомнит. Экзаменационные вопросы были отложены на чужую тумбочку, а все сжирающие нервы мысли отошли на второй план, когда Асахи подозвал его ближе, чтобы упереться плечом к плечу. В последнее время в жизни Йоши и правда стало как-то много Асахи, но это приносило спокойствие и защищенность. Он даже не успел подумать, как собственная рука-предательница сама потянулась к чужим волосам, чтобы легонько их потрепать. Такое обычное проявление привязанности, которое так много раз делал Йоши на камеру. Но сейчас оно вызвало совершенно новые ощущения. — Ты так любишь трепать мои волосы, — слышит старший хмыканье рядом, но не спешит убирать пальцы. Асахи сосредоточен на поиске фильма и обхода реклам, но даже так видно, как его глаза заманчиво блестят, а губы трогает легкая полуулыбка. — Если... тебе не нравится, могу перестать, — спокойно говорит омега, пока в душе его маленький комок сущности вопит от умиления и счастья, когда Асахи на полном серьёзе возвращает его руку к себе на голову. Выглядит это все достаточно комично, но так нужно и необходимо. — Нравится. Асахи даже не смотрит на него. Сейчас он так похож на прежнего себя, нелюдимого и незаинтересованного в нем, и только его движения выдают с лихвой. А Йоши хватает и этого. Хенсок был прав. Эта ситуация был с ног до головы запутанной и непонятной, но разбираться в ней никто из них двоих не спешил. Пока их все устраивало, никто и не хотел копаться в этом глубже. Даже вина и переживания старшего за Джункю, которые еще полностью не исчезли, сейчас потихоньку расплывались, беспокоя все меньше. — Йоши-кун, ты со мной? — слышит сквозь шум в ушах омега, а перед глазами возникла чужая ладонь. Со мной. Скромная улыбка расцвела на чужих тонких губах. — Конечно, с тобой. Смотрим? — Смотрим.

***

Йошинори был в прекрасном расположении духа. Свой злополучный экзамен он сдал на отлично, и после возвращения домой, сразу бросился в компанию, чтобы обо всем рассказать Асахи, который обрадовался этой новости больше его самого. Чужая реакция приятно кольнула влюбленное сердце, а поздравительные объятия альфы теплом просочились под кожу. Потом Йоши уже уведомил остальных ребят и потихоньку стал возвращаться в свою рабочую рутину, догоняя некоторые вещи, которые пропустил из-за подготовки. В общем, ничего не предвещало беды. Однако. Йоши собирался идти в ванную для совершения водных процедур перед сном, когда прямо в собственных дверях нежданно негаданно встретился с Машихо, который даже застыл с приподнятым в воздухе кулаком. — Шихо? — Привет, Йоши-кун, — младший воровато оглянулся по сторонам и аккуратно завел ничего не понимающего Йоши обратно, заходя следом и прикрывая за собой плотно дверь, — я хотел… сказать тебе кое-что. Так. — Ты будешь вторым, кто об этом узнает, — признается он, весело улыбаясь, пока старший чувствует, как все ухает вниз. Глаза Машихо никогда не могли врать — несмотря на призму хорошего настроения, Йоши прекрасно чувствовал, что оно лишь поверхностное. В его же глазах он видел лишь отчаяние и сильную усталость, — первый, конечно же, Хенсок-хен, но он пообещал, что остальным эту новость мы расскажем только вместе. Но ты должен узнать все сейчас. Йоши молчит, не смея перебивать. — Я морально истощен, — наконец Машихо говорит то, что все это время его страшно мучило. В чем боялся признаться даже самому себе, не говоря уже о других. Теперь на его лице не было кукольной, фальшивой улыбки, — я так устал, Йоши-кун, ты бы только знал. Мне кажется тревожность и депрессия буквально дышат мне в затылок, а я ничего не могу с этим сделать! Меня не спасают ни танцы, ни даже наши малыши, из-за чего я чувствую себя ещё и виноватым перед всеми… Машихо, его маленький, но такой сильный, всегда жизнерадостный Машихо сейчас был полностью сломленным и разбитым. Йоши так хочет броситься к нему, но не может и пошевелиться, испуганными глазами наблюдая, как младший продолжал трескаться дальше, даже не подозревая, что трещины расходились не только на его сердце. — Я честно не справляюсь, Йоши, — его голос дрожит, но на лице не видно ни одной слезинки — он снова все давно выплакал, — я оказался таким слабаком. Меня начало подводить даже мое колено! Честно, после каждого нашего выступления мне хотелось дико разрыдаться прямо на месте, но я никак не мог подвести ни вас, ни наш стафф, ни наших принцесс… только знаешь что самое ужасное? Что я все-таки подвёл. — Не говори так, — зло шепчет Йоши и утягивает младшего за собой вглубь комнаты, усаживает его на свою расправленную кровать, а сам присаживается на колени перед ним, — ты никого не подвел! Это конечно ненормально, когда у тебя моральное истощение и физические травмы, но ненормально, в первую очередь, для тебя и твоего здоровья. И никто не должен за это осуждать или винить, особенно ты сам себя! Слышишь меня, Шихо? Думаешь мы будем тебя винить в твоих травмах? Или в твоей слабости, как ты выразился? Да черта с два! Мы будем только беспокоиться о твоем здоровье и состоянии! Йоши не заметил, как начал повышать голос. Но каждое обвиняющее слово Машихо на самого себя резало его не хуже ножа. Он не мог его слушать, не мог предположить, что Машихо был такого мнения о себе, думал, что они, его команда, будут в этом его упрекать. Никогда и ни за что. Лицо Машихо оставалось безпристрастным, и только прерывистое дыхание и потухшие огоньки в глазах выдавали его с потрохами, что он был не в порядке. Неожиданно до Йоши доходит. — Ты пришел сказать мне, что берёшь перерыв, ведь так? — Йоши наклоняется, чтобы получше разглядеть своего младшенького. Своего дорогого, одного из любимых младшенького, которого он упустил. За которым он не доглядел. И позволил мраку, усталости и истощению овладеть им. Кто был виноватым, так это он сам. Машихо смотрел прямо на него, и в его глазах не было ничего похожего на радость или облегчение, хоть на какие-то положительные чувства. И это было страшно. — Да, все так, — кивает он, печально улыбаясь. Его запах фиалок был тяжелым и горьким, подстать настроению, — уже все… оговорено. Я беру перерыв на неопределённый срок и уже в конце недели возвращаюсь домой. Боже. Это единственное, что безумно обрадовало Йоши. Домой. Машихо будет дома, в кругу самых близкий и родных людей. — Но… — конечно. Старший всегда знал, что у любой более-менее хорошей новости могло найтись исключение, — но я не уверен, что вернусь. Лучше бы таких исключений не существовало бы вообще. — Шихо, ну что ты такое говоришь, — Йоши чувствовал подступающий ком в горле и понимал, что именно он находился на грани истерики, но никак не Машихо. Йоши вцепился своими руками за чужие, сжимая их крепко и отчаянно, — тебе обязательно нужно хорошо отдохнуть и восстановить свои силы, и главное здоровье. И мы снова будем вместе стоять на сцене, слышишь меня? Машихо слышал. Конечно он слышал. И легонько кивнул, на деле же не веря ни одному слову. Потому что он уже все решил. — А ещё… — Йоши уже не знал, что ещё мог сейчас выкинуть младший, ведь каждая его новость закапывала только больше , — мы поговорили. Йоши глубоко дышит, чтобы взять себя в руки. Он знал, что чужие слова остались не законченными. С Джихуном-хеном. — И к чему вы пришли? — Он отказался от меня. Господи блять. Машихо был спокоен. Но его спокойствие только угнетало Йоши, которого разом охватила злость и раздражение, а коротко стриженные ногти больно впились в кожу ладоней. Он не понимал, почему все происходило таким образом, почему все так?! — Черт возьми, почему ты так спокоен, Маши!? — цедит сквозь зубы омега, действительно чувствуя как эмоции его охватывают с головой, и это было очень плохо. Не столько от алкоголя, сколько от своих эмоций он мог натворить делов. И Машихо это прекрасно знал. — Йоши-кун, посмотри на меня, — Машихо спускается на пол, притягивая ближе к себе старшего, — смотри на меня. Вот. Молодец. Успокойся, только не злись. Я знаю, что ты очень любишь меня и переживаешь, но прошу тебя не вини хена ни в чем, хорошо? Пожалуйста, Йоши. Йоши не знал, как на это все реагировать. Если ещё днем он радовался, как ребёнок, успешно закрытой сессии, предвкушал, как будет снова общаться с фанатами и погружаться в свою любимую стихию, то сейчас не мог сдержать ни слез, ни жестких порывов кого-нибудь прибить. В глубине души, он знал, что между Джихуном и Машихо вряд ли что-то могло быть. Джихун очень любил свою профессию. Когда он стоял на сцене, то был словно рыба в воде, а его глаза сияли ярче всех прожекторов и звезд на небе. К тому же он второй лидер, и на его плечах столько же ответственности, сколько и у Хенсока, и ни один не мог подвести другого. Их взаимоотношения были на другом уровне, и это понимали все. К тому же Йоши видел, что его симпатия к Машихо больше давила на него, чем окрыляла и помогала. Как же так, ведь он ответственный лидер, опора всей группы, и поддался своим чувствам? Но не думал Йоши, что даже предполагая наперед, его сможет охватить злость. Посмотри на себя, ты сам не лучше — шептал злой голосок в его подсознании, подкидывая словно фильм на пленке тот самый день, когда и он сам отказал другому человеку в чувствах. — Ты же не из-за него берешь перерыв? — слова даются с огромным трудом, а ресницы уже предательски намокают. Машихо лишь качает головой с печальной усмешкой. — Слишком много тогда он на себя возьмет, обойдется, — даже в такой ситуации Машихо умудряется шутить, — конечно же не из-за него. Я давно понял, что мои нервы стали сдавать, но пытался держаться. К тому же я так влюбился и считал, что нашел в Джихуне-хене свой дом, но… но ошибался. Моя ошибка и стала последней каплей. Только моя, никак не хена. Машихо аккуратно обнял старшего в ответ, когда тот не выдержав эмоциональной нагрузки, уткнулся ему в плечо, безмолвно прося несколько минут тишины. Как оказывается далеко они зашли со своими чувствами, откуда уже тяжело будет выбраться.

***

Если быть откровенными, они все находились в ситуации, почти приближенной к пиздецу. Атмосфера в последнее время группе была настолько угнетающей и напряженной, что их баланс полностью нарушился, чего у них не было уже давно, с тех самых пор, когда от них ушел Юнбин. В какой-то степени они переживали это вновь. Ведь теперь их было не двенадцать. Их стало десять. Когда Машихо сообщил свою печальную новость потрясенными выглядели все, кроме соответственно Хенсока и Йошинори. Последний так и вовсе совсем был потухшим и разбитым. Как ни странно, пораженным сидел даже Джихун, у которого в глазах был заметен настоящий спектр самых различных эмоций. Асахи видел, как он хотел что-то сказать, как несколько раз порывался кинуться в сторону Машихо, но так этого и не сделал, пока сам омега даже не взглянул на него. Асахи не понимал, что происходило, но видя совсем потерянного Джихуна и уставшего Машихо, безмолвно провел параллель. И казалось бы на этом день сюрпризов мог закончиться, но… Едам тоже ошарашил всех своим неожиданным уходом на неопределённый срок. Асахи не понимал абсолютно ничего и еле сдерживался зарычать от бессилия, когда ощущал ту самую пропасть между ними всеми. Слишком тяжело, слишком неприятно было чувствовать, как нити, которые связывали их между собой, потихоньку рвались. Они переставали понимать друг друга, и это было страшно. В тот вечер они долго говорили. Самолет Машихо был через пару дней, а Едам съезжал уже на следующее утро. Асахи чувствовал себя опустошенным, когда уходил в свою комнату. Конечно, небольшой перерыв был необходим их одногруппникам, но… Асахи не верил, что это всего лишь перерыв. Всего лишь на несколько месяцев. Все точно было не так, как они это преподнесли. Настроения идти в студию не было совершенно, поэтому Асахи договорился с хореографом о дополнительных занятиях, которые ему точно бы не помешали. Сейчас для них пошло не самое легкое время, все выглядели потерянными. Кто-то старался держаться вместе, как, например, самые младшие, а кому-то было необходимо одиночество. С Джихуном Асахи не разговаривал уже несколько дней. Хенсок же махал рукой, намекая особо не зацикливаться - не проблемы Асахи, так сказать. Тоже устал, тоже нужна передышка. Младший это прекрасно понимал, но все же. Что же случилось между ним и Машихо в тот самый день? Или может даже раньше? Перед выходом в компанию, альфа решил зайти на кухню, чтобы найти что-нибудь перекусить по дороге, но неожиданно и резко встретился со своими хенами. И не сказать, что его эта встреча обрадовала. Видимо теперь помирились. «Да епт твою мать, — проносится у Асахи в голове, когда он ловит два взгляда: незаинтересованный, но чуть прищуренный Джункю и теплый, даже ласковый Йошинори, — почему снова именно я?» — Помешал? — учтиво интересуется Асахи, но не сдерживается и приподнимает одну бровь, надеясь, что этот жест не вышел как-то издевательски. В принципе можно было и без вопросов свалить к черту, но кухня была общей, поэтому резко стало как-то по барабану. Хотелось даже принципиально между ними пройти и грубо задеть Джункю плечом, но это явно был бы перебор. Как же Асахи оказывается ужасен, но чего скрывать. — Нет конечно, — Йоши стоял, облокотившись поясницей о нижний гарнитур и совершенно не выглядел неловким или же смущенным, что их двоих застали на кухне. Он наблюдает, как Асахи проходит дальше к холодильнику, и вновь переключает внимание на своего соседа, — так значит ближе к пяти часам? Интересно. — Да, я напишу, — кивает Джункю, но Асахи спиной чувствовал чужой пронзительный взгляд, от которого неприятно прошлись мурашки, — я хотел, чтобы и Джихун с нами сходил, он же любит весь этот кипиш. Но сам знаешь ему пока не до нас. — Знаю, — как-то резко и быстро Йоши оборвал младшего, словно не хотел, чтобы их поняли. Асахи еле сдержался от легкого фырка — как обычно, старшие знали друг друга лучше всего. Хотя ничего удивительного, это также можно было отнести и к средним, и к младшим мемберам, но... но раздражение все равно иногда давало о себе знать, — тогда договорились. Не забудь написать только. Пришибу, если опять нежданно завалишься. Возмущение Йоши наигранное, смех у Джункю искренний, а сердце у Асахи вновь валялось где-то на полу. Он чувствовал себя лишним, в какой-то мере даже преданным, хотя никто и никогда не давал ему каких-либо надежд. Это было так глупо и эгоистично кого-то обвинять — Асахи понимал это головой. Но сердцу просто было больно, и этой боли на деле совершенно без разницы — кто виноват, а кто нет. Джункю покидает кухню, но Асахи никак не может понять — почему старший альфа словно присосался к нему взглядом. Что он от него хотел? Да и смотрел так непривычно, с каким-то подозрением, что от всегда беззаботного хена это ощущалось ну совершенно некомфортно. Или же… Или же он догадался, что Хамада не равнодушен к его парню? Черт побери. Да ну, это вряд ли. Асахи же наоборот старался полностью оградить омегу от себя. Ну да, ну да, старался он. Так старался, что в последнее время их взаимоотношения явно изменились и они стали ближе, чем когда либо. Но и это тоже вполне нормально, ведь так? Или же нет? Неужели он все-таки спалился? Блять. — А ты куда собрался? — чужой вопрос словно вытащил Асахи из воды. Йоши стоял там же, уже занятый готовкой, которую альфа сперва и не заметил. Сейчас же он хлопал ресницами, явно не догоняя, что от него хотят. — Я? — Ну не я же, — смешливо хмыкает старший, разрезая ветчину и различные овощи. Томаты в его руках явно не вызывали доверия у Асахи, впрочем не у него одного, — какая же гадость… ну так что, куда идешь? Если это не секрет конечно. — А да, прости, — Асахи немного потряс головой, чтобы хоть немного очнуться, но ощущал он себя достаточно тупо. Вот что-что, а позориться и выставлять себя придурком перед любимым человеком он умел просто отлично, — я задумался. Решил сегодня немного попрактиковаться. В студию пока нет никакого настроя идти. Йоши понимающе кивает, вновь одаривая своим добрым, таким нежным взглядом. Иногда Асахи казалось, что так он смотрел только на него. И как же ему хотелось, чтобы это было правдой. — Такая же ситуация, — омега снова отворачивается к приготовлению сэндвичей, — из-за Ма… точнее из-за последних событий совсем чувствую себя неважно. Немного даже приборзел и взял сегодня выходной. С тренером Ли идешь заниматься? Асахи кивает, подходя ближе. Он знал насколько Йоши дорожил что Машихо, что Едамом. С Машихо у них вообще была особая связь. Они старшие омеги, всегда поддерживали друг друга и вместе помогали своим младшеньким, не давали проходить в одиночку все трудности взросления. Они были опорой друг для друга. Но сейчас Йоши остался один, и похоже он чувствовал из-за этого сильнейший дискомфорт. Ну и разумеется было просто больно, что их в целом стало меньше, а у двух дорогих людей сейчас не самое радужное время. — А ты что делаешь? — Асахи рискнул преблизиться ещё ближе, борясь со своим неожиданным и эгоистичным желанием коснуться своего обожаемого старшего и прижать его к своей груди. Также он с грустью замечает, что любимый природный аромат был полностью придавлен. В последнее время Асахи чаще всего все-таки ненавидел правила их индустрии. — Хван-и написал, слезно попросил что-нибудь накидать перекусить, — Йоши слабо смеется, формируя аккуратные сэндвичи, — их задержали в школе, а у него еще сегодня уроки вокала. Пообедать толком не успевает, совсем детей загоняли. — Ты правда как мамочка. Вырвалось так же легко, как цвела влюблённая улыбка, которую Асахи уже никак не скрывал. С каждым днем ему казалось, что вот-вот и он сдастся окончательно. Чувств было безумно много, и если Джункю его «случайно» прибьет, Асахи даже рыпаться не будет. Может тогда станет легче. Йоши удивленно на него покосился, но тут же отвел в смущении глаза, пока щеки и уши горели сами по себе. Черт возьми, ну сколько раз он слышал это от других? Сколько раз его так называл Джэхек? Так почему тогда он сейчас краснеет как школьник от комплимента краша-старшеклассника? Что же творит этот несносный альфа? — А ну цыц, — буркает старший, вытирая руки кухонным полотенчиком, — нашел тут мамочку. За такие шуточки наказывать надо, как мамы это делают. — Наказывать? Оу, а вот это уже интересно. Асахи смеется, когда тем самым полотенцем получает по заднице и отбегает на пару метров, не скрывая своей щенячьей радости. Видел бы его Джэхек. Тому и так казалось, что Асахи стал слишком много времени отдавать занятому омеге, ещё и придумал флиртовать на радость Джункю, если тот узнает. Но с другой стороны, что в этом такого? Они всегда любили друг над другом подшучивать и выпускать легкий флирт по типу фансервиса независимо с камерами или без. Правда Асахи плевать хотел, что именно от него это не выглядит обыденной вещью, ведь с омегами своей группы он вообще никогда не заигрывал. Даже сейчас он уделял внимание только Йошинори, что, кстати, потихоньку начали замечать остальные и с подозрением коситься на альфу, у которого на лбу было все написано красным по белому. Он действительно уже не справлялся со своими чувствами. Но Йоши занят, и это факт. Только вот, что самое интересное, он и сам был не против, он ни разу не упрекнул, ни разу не расставил свои границы, которые пересекать ни в коем случае нельзя. Ни разу не оттолкнул от себя Асахи, наоборот, подпускал его ближе к себе, приручая, как маленького дикого зверька. — Ладно, мамочка, я пойду. — Подожди, ребёнок. Йоши что-то быстрое творит своими руками, и когда Асахи возвращается обратно, передает ему небольшой контейнер. — Сам тоже поешь, — кидает просто Йоши, отворачиваясь к оставшимся сэндвичам, — за перекусом же приходил. Но Асахи этого не говорил. — Как ты узнал? — Асахи, иди уже отсюда. Не беси меня, пожалуйста, — ворчит Йошинори, пытаясь скрыть свое смущение, которое понятно всем и без слов. Окончательно добивает чужая рука на плече, мягко сжимающая его в благодарном, дружеском объятии, а спиной он почувствовал грудную клетку младшего альфы. Приятные мурашки прошлись по всему позвоночнику, и так хотелось остаться в этом моменте подольше. — Спасибо, Йоши-кун. Уже в коридоре, когда Асахи укладывал контейнер впохыхах в сумку, он заметил, что помидоров в его сэндвиче не было. Альфа сжал губы, чтобы совсем уж не светиться от сильного счастья.

***

Джункю пришел к нему еще до этой встречи с Асахи на кухне, и в целом до неожиданных новостей о Машихо и Едаме. Йоши в тот вечер застрял в студии, а Джункю его тогда обыскался, и пришёл к выводу, что так даже намного лучше. Никто не будет их отвлекать, да и рабочая обстановка тоже немного разбавит их неловкость. — Джункю-я? Здравствуй, — удивлению Йоши нет предела, когда после его разрешения войти, в студию заходит тот, кого он совсем не ожидал увидеть. — Привет, — Джункю улыбается совсем неловко, но искренне и совершенно не замученно. Да и в целом альфа выглядел намного лучше, чем несколько месяцев назад после той злополучной попойки. Йоши вспоминает её каждую ночь перед сном, прокручивая в своей голове по десять раз и жмуря свои глаза до мушек, чтобы снести прочь эти картинки из головы. Давно пора. Слез, к тому же, у него давно не осталось. Йоши приглашает младшего на небольшой кожаный диванчик у стены, на который Джункю незамедлительно садится. Альфа не выглядел забитым и потерянным, он выглядел таким же, как и всегда, и это безумно радовало Йошинори, который уже успел накрутиться. — Я хотел поговорить с тобой, — сразу начинает Ким, и от Йоши не ускользает ещё то, что чужой визит был не спонтанным, судя по чётким словам и ровному голосу собеседника, — но в первую очередь извиниться. Зато теряется Йоши. — Извиниться? Но за что? — За то, что вывалил в тот день на тебя все свои чувства и признания. Что поцеловал, хотя ты явно этого не желал. И что постоянно крутился возле тебя, не подумав о том, что, возможно, вызывал у тебя дискомфорт. Но это не так. — Нет-нет, Джункю-я, мне не было дискомфортно, — Джункю все также смотрит, а Йоши уже понимал какие слова нужно было сказать еще давно, — если кому и нужно извиняться, то это мне. Ты был так добр и заботлив ко мне, а я только успевал пользоваться твоим хорошим отношением ко мне... — Пользоваться? Дурачок что ли? Если быть честным, Йоши очень скучал по такому Джункю. По Джункю, который не смотрел на него обожаемым, почти фанатичным взглядом, по Джункю, который сейчас снова мог с ним говорить спокойно. Как же Йоши скучал по своему другу Ким Джункю. — Не говори так, ладно? Ты точно ни в чем виноват. — Мне просто было тяжело смотреть, как ты старался ради меня, — тихо объясняет Йоши, неловко обнимая свои плечи, чтобы хоть как-то почувствовать себя защищенным, а не уязвимым. В последнее время он все чаще чувствовал себя таковым, — а я не смог бы… полюбить тебя. Ещё и дотянул с разговором, хотя мог сказать раньше и не обнадеживать тебя. Прости за это. — Перестань, Йоши-я, — Джункю улыбался. Улыбался добро и мягко, хотя в его глазах на самом дне Йоши смог разглядеть печаль, которая ещё долго не покинет его, — знаешь, раз ты так говоришь, то да, мне все ещё больно. Но я решил, что буду идти дальше и жить дальше, как ни в чем не бывало. Только сперва я бы хотел вернуть своего дорогого друга Йошинори, и видеть его рядом с собой столько, сколько жизнь нам отложит. Ну так что? Ты согласен снова быть теми самыми придурковатыми друзьями? Я даже буду чаще выходить гулять с тобой и Джихуном! Обещаю! Кажется, что это сон. Счастье топило с головой, Йоши не мог его скрыть, улыбаясь так ярко, что Джункю клянется — его улыбка могла ослепить. Йоши правда был счастлив, и Джункю сам почувствовал это самое счастье спустя столько времени. Он соврет, если скажет, что, идя в студию к Йоши, он не боялся. Боялся. И боялся безумно. Своими руками он почти разбил их дружбу, и как же ему было страшно прийти и наткнуться на те самые ещё не остывшие осколки. Поддавшись чувствам, он почти все потерял. Ровно так же, как Джихун. Но если у его друга ситуация была почти безвыходная, то Джункю мог и хотел все исправить. Он все ещё любил его, поэтому нужно было постараться. Хотя бы ради него. И сейчас видя Йоши снова рядом с собой он понял, что ни разу об этом не пожалел. — Обещай на пальчиках! Джункю тихо смеется, протягивая свою руку ближе, скрепляя снова обещание. Даже дышать стало легче и спокойнее. Как давно он не ощущал эту свободу. — Не хочешь послушать, что я набросал для треков? Тут много всего накопилось, — смущенно мямлит Йоши, слегка заламывая пальцы, а Джункю уже соскакивает с места и бегом к рядом стоящему стулу. — Шутишь что ли? Конечно же да! Давай, показывай!

***

Асахи смешливо посматривал на Джэхека, пока тот активно о чем-то переписывался с Чону, на что старший его недовольно отпихивал от себя ногами. А когда Джэхек резко соскочил и со словами: «мне срочно нужно к Чону» смылся из комнаты, Асахи напоследок так вообще с удовольствием присвистнул, в ответ получая громко хлопнутую дверь. И это явно не случайность. Зараза, знает же, что Асахи может и по голове за такое настучать, не постесняется уж точно. Только вот вместе с тем самым хлопком веселья больше не осталось. С уходом Джэхека Асахи снова затопили тяжёлые мысли, которые жили с ним все последнее время. Кажется это конец. Край. Похоже уже вся группа догадывалась о его влюблённости, и это было ой как не хорошо. Он всем телом чувствовал как Хенсок не отрывал от него своего нечитаемого недовольного взгляда и видел в каком негодовании ходили младшие. Но самое страшное, он чувствовал как в такой же манере на него косился Джункю. А недавно Харуто напрямую поинтересовался, что между ним и Йоши-хеном происходило, и главное — почему они оба вели себя как по уши влюбленные школьники. Слышать такое от Харуто было не странно и не неприятно, Хамада просто не знал, что на это отвечать. Спасибо ещё, что с таким заявлением не пришёл Хенсок или Джихун — вряд ли бы они позволили оставить открытым этот вопрос, в отличие от маленького Руто, на которого можно и немного поворчать, что совал свой нос в не в свои дела. Нет, с хенами бы так совершенно точно не прокатило, а получать по шеям — тоже задача не из легких и не из самых приятных. На самом деле Асахи было все равно на себя, он бы выкрутился, смог бы что-нибудь придумать и как-нибудь объяснить, но он совершенно не понимал действий и мотивов Йошинори. У того уже были отношения, был любимый человек в лице Джункю, но почему-то каждый раз Йоши приходил именно к нему. И нет, ему уже не казались их встречи и разговоры дружескими. Если раньше Асахи спокойно закрывал на все глаза, не желая в чем-то разбираться, то сейчас его чувства дошли до высшей точки, а мерзкое неприятное ощущение неправильности обрушилось на него как снежный ком. Он только сейчас решился увидеть, как стирались границы их и без того непонятной недосказанной дружбы. Потому что друзья обычно не смотрят друг на друга влюбленными глазами. Друзья не касаются друг друга так интимно и ласково, у друзей, черт возьми, нет желания целоваться, лёжа на одной кровати. В тот самый первый раз они действительно практически поцеловались, да и во второй это могло случиться, если бы не одногруппники, если бы не Джэхек, вовремя одернувший его тогда. Происходил полный хаос, и Асахи в нем окончательно тонул. Кто он был для Йоши? Почему Йоши так поступал? Какую роль он тогда играл в чужой жизни, если Йоши уже был занят? Приходить к этому заключению было безумно больно, но иных вариантов молодой запутавшийся во всем альфа просто не видел. Асахи не хотел верить, что он был всего лишь игрушкой в чужих руках. Если раньше альфа чувствовал себя на седьмом небе от счастья, то сейчас резкое осознание происходящего спустило его на землю. Каким же он был придурком. Настоящим влюблённым придурком, пошедшим на поводу чувств. Он ведь всегда знал, что ничего хорошего они не принесут. Резкий стук в дверь отрезвляет Асахи, и через несколько секунд в проеме появляется уже совсем выцветшая макушка Йошинори. Ну конечно. Снова к нему. — Джэхек где? Мне сказали, что он у тебя был. — А зачем он? — Разговор один есть. — Он был, но ушёл к Чону, — Асахи хмурится, не совсем понимая, что мог устроить его лучший друг. Йоши был серьезен, и это в какой-то мере даже настораживало. — Что?! — вскрик был искренним и слишком эмоциональным, от чего альфа в удивлении вылупился на своего хена, — я из-за Чону сюда пришёл, а он ещё бегать вздумал, блять. Видимо Джэхек тогда еще переписывался и с ним. Асахи понял, что сейчас был его шанс. Джэхек с Чону очевидно не очень расстроятся, если Йоши поговорит с ними в следующий раз. — Йоши-кун, нам тоже нужно поговорить, — останавливает его Асахи, сразу соскакивая из-за письменного стола и подходя к нему ближе. Так больше продолжаться не могло. — Асахи, честно, давай не сейчас. — Так значит, до этого у тебя было время ко мне приходить, когда ты этого хотел, а сейчас когда мне это нужно, оно резко пропало? — ледяной голос словно даёт старшему пощечину, что в шоке замирает, пораженно впившись взглядом в парня перед собой. Асахи прекрасно понимал, что сейчас он поступал, как последняя мразь, манипулируя и отвлекая таким низким способом Йошинори от своих важных дел, но поделать с собой уже ничего не мог. Сейчас он рассуждал не головой, а своим страшно влюблённым истерзанным сердцем, которое от отчаяния уже сделало свои неутешительные выводы и прямо сейчас — не позже, не раньше — хотело знать правду. Это было его ошибкой. — Чего? — глаза Йоши не были испуганными, они были охреневшими, ведь Асахи никогда с ним так не разговаривал. Йоши все же зашел в комнату, прикрывая за собой плотно дверь. Джэхек с Чону его явно подождут, — ты чего, Асахи? Что случилось? Йоши видел, что Асахи был в отчаянии. Несмотря на их своеобразную дружбу, омега его хорошо знал, и также знал, что сейчас, на данный момент, его холод и отчужденность были не обычным его состоянием, а самыми настоящими признаками того, что он находился на грани. Но из-за чего? Что вообще происходило? Почему Асахи вел себя так? — Скажи честно, Йошинори, — а вот это уже был настоящий звоночек, от которого стало не то что некомфортно, а безумно страшно. Младший никогда не позволял себе так его называть, — что между нами происходит? Объясни мне, пожалуйста, я вот совсем что-то не понимаю! Если говорить честно, как просил этого Асахи, Йоши просто был в ахуе. И что происходит он сам до конца не понимал. Даже не так, он нихрена не понимал. — Почему, Йоши? — уже спокойно продолжает альфа, сразу беря себя в руки. Тихий вопрос «что почему, Асахи?» он начисто игнорирует. И без этого он все прекрасно объяснит, ведь уже было невозможно держать это в себе и принимать горькую правду, — почему встречаясь с другим, ты так много времени отдаешь мне? И нет, это уже далеко и ничего не по-дружески. Подождите, что? Что, блять? Встречаясь? С другим? — Что за херню ты сейчас несешь? — шокированно шепчет Йоши, откровенно и бесцеремонно пялясь на Асахи, который действительно сейчас нес какой-то бред, — какое ещё встречаюсь? — Не прикидывайся идиотом, — шипят ему в ответ, и Йоши не может поверить, что это правда. Не может поверить, что Асахи, которого он давно знал, в которого беспамятно влюбился, вел сейчас себя таким образом. Смотрел на него злым взглядом, выдвигал какие-то странные обвинения, которые Йоши абсолютно не понимал, практически рычал на него, не скрывая своей агрессии. Его внутренняя омега вместе с ним была шокирована и испугана, сжимаясь в маленький комочек, совершенно не понимая, что он сделал не так, где свернул не туда. Йоши не верил, что перед ним стоял тот самый его маленький, не особо богатый на эмоции, но безумно любимый Асахи. — Я знаю, Йоши, — продолжает альфа, в глазах которого было невыносимо много боли и отчаяния, — знаю, что ты встречаешься с Джункю. Но почему-то каждый раз, каждый гребанный раз ты приходишь ко мне! — Да с чего ты вообще решил, что я встречаюсь с Джункю?! — С чего я взял?! Да потому что я все видел! Видел? Видел что? Что можно было вообще видеть, чтобы сделать такие вы… Ох, черт. Неужели. Мысли закружились, как шестерёнки, быстро-быстро подкидывая воспоминания, которые Йошинори предпочел бы и не вспоминать, а стереть из своей памяти. Даже сейчас они приносят только одно несчастье. — Ты видел тот поцелуй после нашей гулянки, верно? — спокойно складывает два плюс два Йоши, и несомненно получает четыре в виде молчания и холодных глаз, смотрящих прямо ему в душу. Йоши все понимает. Но надо же как странно, вместо облегчения, он чувствовал невероятных размеров злость, которая зарождалась прямо в самом сердце. Он даже удивился — ещё минуту назад он почти был готов податься назад к двери от непонимания и страха, а теперь готов податься вперед и практически ударить стоящего перед собой альфу. Йоши криво усмехается. — Верно. И конечно же ты сразу решил, что между нами что-то есть, — омега продолжал, забирая эстафету своих объяснений и обвинений. Голос у него стальной, с нотками издевки и ехидства, и именно он приводит Асахи в себя. Он хотел сказать что-то в ответ, но Йоши не дает даже вдохнуть. — Сейчас говорю я, Асахи, — отрезает старший на их родном языке. Теперь они поменялись местами, — поэтому лучше захлопнись сразу. В комнате стояла напряженная атмосфера, которую можно было потрогать рукой. Ещё несколько минут назад Асахи хотелось рвать и метать от гнева и ревности, высказать все, что он думал, но сейчас понимал, что рвать и метать будут как раз-таки его. Всегда ласковый и нежный, как самый настоящий лепесток вишни, Йошинори сейчас предстал перед ним опасным коршуном, готовым вот-вот напасть. Его спокойное равнодушное лицо пугало ещё больше. В голову так не вовремя закрался небольшой отросточек сомнений правильности своих поступков, которые он уже совершил сгоряча, даже нормально не подумав. И которые не вернуть назад. — Я никогда не встречался с Джункю, — продолжает Йоши ровным голосом, и только отголоски в нем стали и рассерженный взгляд вопил о том, что он был ни черта не спокоен, — да, Джункю признался. Да, я позволил ему поцеловать себя, чтобы понять — между нами нет и быть ничего не может. И если ты все видел — хотя надо же видеть ты вообще ничего не должен был — то мог просто, блять, спросить меня, а не выдумывать черт знает что! — Черт знает что? Ты издеваешься надо мной? Да что еще я мог думать, когда видел как целовали человека, который мне не безразличен?! Йоши смотрел на него, сжимая свои губы и раздасованно качая головой, пока до Асахи постепенно доходил смысл их ссоры. Злость, ревность, недопонимание. Настоящая катастрофа, потому что Йоши смотрел на него с разочарованием. Впервые в жизни. На место прежней злобы теперь пришла вина, и только отчаяние так и не ушло, сменяясь лишь другим оттенком. — Я не изменник, Асахи, — горько усмехнулся Йошинори, и альфа видел как подозрительно заблестели чужие глаза, но старший не позволил своей маске упасть, слегка задрав голову, — если бы я любил Джункю, то любил бы его. Любил бы другого, также был бы с ним. Но представляешь я люблю человека, который только что усомнился во мне! Представляешь, как здорово-то? А как приятно это слышать? Можешь себе представить?! Теперь Йоши был на грани. Его обида была настолько сильной и ощутимой, что даже природный запах пробивался через блокаторы, полностью покрытый горечью. От сладости не осталось и следа. Его обидели. Его задели. Нет ничего страшнее, чем быть обиженным любимым человеком. Нет ничего страшнее, смотреть на мокрые любимые глаза, зная, что причина всего именно ты. Асахи жаль. Ему правда искренне жаль. Что же он наделал? — Йоши… — Зачем ты вообще тогда обратил на меня внимание, если думал, что я встречаюсь с другим?! — ещё немного и он начнет задыхаться. Как же было обидно и больно, — я так был рад, когда ты предложил свою помощь в подготовке к экзамену. Так был счастлив, когда именно от тебя чувствовал заботу и беспокойство, когда мы много разговаривали и смотрели вместе фильм. Когда ты касался меня. Только вот ради чего все это было? Чтобы сейчас обвинять меня во всей этой херне, которую ты сам и выдумал?! Несколько месяцев назад Асахи уже чувствовал, как разбивалось собственное сердце. Сейчас же он слышал, как разбивалось чужое, которое, как оказалось, уже давно принадлежало ему. Только за своими домыслами, за своей болью и до безобразного глупым недопониманием он упустил его. Асахи думал, что любимого омегу он потерял тогда, больше полугода назад, но, боже, как же он ошибался. Асахи потерял его сейчас. Он хочет подойти ближе, но Йоши буквально рыком не дает этого сделать, не подпуская к себе ближе, и делает шаг назад, наблюдая за ним из-под челки злым и раненным зверем, готовым вот-вот наброситься. А ведь его всегда ассоциировали с тигренком, да?.. — Не подходи ко мне. Йоши еле держит свое лицо, одному только Всевышнему известно как ему хотелось разрыдаться прямо на месте. Даже взаимные чувства его нисколько не спасали, хотя чего таить, внутреннее я, во главе с его омегой, безумно хотели в объятия к своему альфе. — Йоши-кун, пожалуйста… — Я любил тебя, Асахи, и буду любить, — бояться и стыдиться уже нечего, смущаться тем более. Йоши больше ничего не чувствовал, слишком устал и извелся за эти бедные полчаса, — но сейчас я тебя просто ненавижу. Не хочу тебя больше видеть. Ненавижу. Он его ненавидел. — Надеюсь, это тот разговор, который ты так хотел. Хлопок двери словно спусковой крючок — Асахи рычит от бессилия, опускается на пол прямо посреди комнаты и яростно взъерошивает собственные волосы, сжимая их до самой боли, которая несколько отрезвляет. Покрасневших от частых кусаний губ неожиданно касается соленая влага. Он его ненавидит. Сейчас, когда им уже управляла не злость, он начал все понимать. И почему после того вечера они так долго находились врозь, и почему Джункю даже не смотрел на него, и почему Йоши на вопрос Джэхека ответил, что они поссорились. Они и не ссорились, просто отдалились друг от друга, чтобы Джункю хоть немного пришел в себя. Они никогда не были вместе. Теперь пазл полностью собрался, но какой ценой. Он ведь правда мог спросить, поинтересоваться, что же не так, и старший спокойно бы дал знать. Что же он наделал. — Прости меня, — шепчет Асахи в пустоту, задыхаясь от подступавшей к горлу истерики, — прости. Прошу тебя, только прости. В другой квартире в своей комнате Йоши сидел на полу возле двери, отрешенно смотря в никуда. Хотелось обычного забыться или же уснуть и проснуться утром, а все произошедшее свалить лишь на неприятный сон. Разве он много просил?

***