Немного о цветении и увядании тихими разговорами

- Прошу тебя! Холодное стекло больно ударило по рукам. Но Бинхэ продолжал биться, просить, умолять выслушать его. - Юань! Юань! Когда машина двинулась вперед, а ладони больно ударились о корпус машины, альфа не остановился. Он побежал. Так, словно позади была бездна – та, из мультиков, с огромной пастью и гнилыми зубами, принимающая тебя за вкусный десерт во время обеда. Сзади и сбоку раздались противные громкие взвизги шин и клаксонов, свет фар ударял в глаза, но он бежал. Альфа не мог остановиться, не тогда, когда его любимый годами человек уезжал от него, а пропасть между ними разрасталась, уходя вглубь на километры. Поэтому он бежал, слушая звуки вокруг, вместо собственного быстро бьющегося сердца. Пока сил не осталось. Пока его не поймал человек, которого Бинхэ слишком хорошо знал. - Хватит, гэгэ! Прошу тебя! Он. Вновь он. Когда-то приставленный Се Лянем, вновь неизменно следует за Бинхэ. Альфа откидывает его руки, вырывается, что-то кричит. Он не может его держать. Не может отбирать шанс поговорить. Не может просто… отнять… и - Я отвезу, гэ. Отвезу тебя! Слова приводят в чувство. Они выводят куда-то в реальность. Бинхэ кивает и позволяет отвести себя к машине. Едут в молчании, альфа говорить не хочет, не желает, а может эмоции сдавили его грудь столь сильно, что ничего кроме хрипа позволить себе он не может и вовсе. Его не пускают, ожидаемо. Никто не знает его поступка, но пустить не могут, да и не хотят, легко понимая, что виновником горя, случившегося с молодым Господином, является именно этот альфа. Только лишь Ло Бинхэ. Так проходят дни, недели. Се Лянь и Хуа Чэн проводят вместе цикл, а после омега возвращается домой меченным. Бинхэ нуждается в нем, желает его совета и помощи больше всего на свете, но Лянь отказывает во встречах – занят разбором последствий. И Бинхэ остается один. Совершенно. Время летит. Юань оказывается в Вене, с Лянем и Ванцзи. Их разделяют не километры, а страны, большие. И Бинхэ понимает, с ним говорить не хотят. От него сбегают. Его боятся. Италия встретила солнцем и запахом приправ. Странная смесь, но Бинхэ нравилось ловить в этом возможный феромон своего жениха. Прикрыв глаза, он вел носом, ловя что-то отдаленно похожее на тот самый аромат. Когда напротив столика на открытой веранде сели, альфа нахмурился. - Как идут дела? – Се Лянь спросил с некой холодностью. Он все еще обижался, дулся, как считал Бинхэ. Но альфа не мог не понять обид друга. Все же, он перешел грань, причинив Ляню боль. - Я хотел поговорить не об этом. – тихо начал альфа. - Я не собираюсь рассказывать тебе о нем. Или ты в край потерял рассудок, чтобы просить меня следить за моим другом? «моим другом» - отдалось где-то в глубинах сердца болью. Потому что… было бесполезно говорить с ним, убеждать оставить Юаня, молить пощадить. Потому что Шэнь Юаня признали, как равного, как друга. Ссора. Вновь. Бинхэ встает со стула, его феромон выходит из-под контроля. - Ты! Ты обещал не трогать его. Но лишь одного простого «нет» хватает. Потому что не обещал. Потому что это додумал Бинхэ. Альфа качает головой, вдруг стараясь понять, а зачем он тогда – если Се Лянь обещал Юаня не трогать – подсыпал наркотики жениху? Почему он вообще это сделал? Из страха? - Бинхэ. Тебе необходимо отдохнуть от него, от вашей связи. Иначе это погубит тебя. Ло качает головой. Он не может понять слов, хотя четко слышал каждое. - Объясни. Почему я… - Потому что это твой выбор. Потому что боишься. Потому что ты не знаешь иного. Се Лянь просто пожимает плечами. Он не выражает никаких эмоций, говоря все это. Омега такой же, каким и был всегда – скучающе-равнодушным ко всему. Это бесило, иной раз выводило, однако желание услышать больше пожирало. - Просто отдохни. Так ему говорили все. Что нужен отдых. Что их связь с Юанем вымотала его, что то, что он делает вытягивает из него силы. Он должен отдохнуть. Однако первые годы было тяжелее самых ужасных времен из жизни Бинхэ, потому что все вокруг было пропитано отголосками Юаня. Потому что вся жизнь Бинхэ была посвящена ему. Но время шло, оно не лечило, а просто помогало смириться и привыкнуть к новым реалиям. Появилось больше работы, больше поручений. Иной раз хватало одного просмотра социальных сетей омеги в день, в тяжкие, перед гоном, доходило до сотни. Но Бинхэ справился, адаптировался, как и всегда И тогда он услышал то, что слышать не должен был – его отец предлагал разорвать помолвку Юаня и Бинхэ. Надобности в ней больше не было, как и желания омеги в подобной связи. Альфа впервые за последние годы вышел из себя. Он громил и громил все вокруг, пока его старательно пытались успокоить. И тогда появился отец. Впервые за столько лет, альфа ударил его. В этот момент все изменилось. Словно с этим ударом Бинхэ смог наконец осознать реальность, словно наконец стал свободен от иллюзий, которые породил его мозг. И вот, ему пришло понимание. Понимание того, что он натворил. Альфа смотрел на пузырьки от газа в своем лимонаде и думал о том, какой же он все же придурок. Вести себя столь жалко годы и совершенно не понимать этого – было совершенно обидно. Словно его обманули, но не иные люди, а он сам. Конечно, принять собственный поступок он не мог, однако же и полноценно отринуть его тоже. Это была часть его жизни, его собственный выбор, который имел последствия, который наглядно показал, что он стал монстром, животным, действующим неразумно. Но как исправить то, что уже произошло? Как же компенсировать? Бинхэ не знал. Он просто не понимал, что ему делать дальше. Каким образом вымолить прощение у Юаня. И тогда, постепенно, страх и разочарование стали превращаться во что-то совершенно иное – в злость. А злость лучше всего врала всем вокруг и тебе самому. Она указывала на факты, которые альфа выдумывал у себя же в голове, пока не свела совершенных грех к простому «ну, с кем не бывает?». И кто же знал, что вот это Юань ему простить точно не сможет. Звук удара тела об пол сотряс помещение. Се Лянь замахнулся ногой и пнул Бинхэ в ребра сильнее. Затем еще и еще, пока его не поймали под руки и не оттащили. Но омега не вырывался, а только смотрел с презрением. - Как ты мог! – он захлебывался в ярости, праведной, чистой, в отличии от лживой злости Ло. – Ты его изнасиловал, а теперь называешь это «поспешным решением»?! Холодный дождь барабанил по английским улочкам. Альфа откашлялся сгустками почти черной крови на дорогой паркет огромной гостиной. - Ты не заслуживаешь его прощения. Но мне жаль, что ты его однажды получишь. Обреченность, смешанная с искренним сожалением, только подкрепила уверенность Бинхэ в том, что то, что произошло всегда было только ошибкой. Не более. Иначе никогда не моет быть. И вот теперь, когда он столкнулся с реальностью собственных выборов, с их последствиями, Бинхэ не знает: а стоит ли продолжать врать себе?